Девять месяцев до катастрофы

Пролог. 9 месяцев до катастрофы

На будущее: это была плохая идея.

Во мне плещется два бокала шампанского и три виноградинки.

Дурацкие виноградинки.

Я, конечно, во всем виню их.

И в том, что я замерла в минутной тишине, раскаленной словно воздух перед грозой. И в том, что даже не испугалась, когда человек напротив сделал ко мне решительный шаг, сминая всю зону комфорта, словно фантик от съеденной конфеты. И особенно в том, что ни грамма не сопротивлялась, когда властная мужская рука сжала мой затылок, а требовательный рот накрыл мой собственный.

Это был тот самый финал фильма ужасов: сердце подскакивает к горлу и барабанит там, обезумевшее от адреналина. Внутренности скручивает узлом, а ладони потеют. Но стоит понять, что опасности никакой нет, напряжение с тела уходит, в кровь выплескивается дофамин и все ощущения обостряются, вытравливая из головы любые мысли.

Кроме одной: да. Это хорошо.

Рука, крепко фиксирующая шею – хорошо. Топкий жар языка, прокатывающийся по моему – хорошо. Рваный мужской выдох, опаляющий щеку – хорошо. Очень, очень хорошо.

Я судорожно пытаюсь втянуть воздух, потому что, каюсь, забыла, что нужно дышать. Об этом напомнил лишь горьковатый привкус на языке, след дурной привычки человека, сминающего мой рот в требовательной потребности. Руки сами собой взлетают вверх, чтобы опуститься на мужские плечи в поисках опоры. Горячие и крепкие, как скала. Сносящее с ног ощущение.

Еще. Хочу еще.

Но мое нечаянное касание вызывает обратный эффект: мой начальник, человек, доводящий меня до истерики по расписанию, тот, чье имя я даже боюсь называть вслух, чтобы ненароком не проклясть – отстраняется. И две затягивающие бездны – его глаза-хамелеоны – впиваются в мои.

Секунды растягиваются в долгое нечто.

Кажется, каждый из нас пытается осознать, что же сейчас произошло. Но лично моя голова девственно пуста. Впервые за очень долгое время.

Мужская ладонь, еще пахнущая дымом недавней сигареты, взмывает вверх, чтобы очертить пальцами линию скул, подбородка, коснуться уголка губ. Мой рот распахивается, выпуская скопившееся напряжение с легким выдохом. Глаза-бездны впитывают это мимолетное движение, чтобы через секунду вновь пронзить мои собственные до самой пиковой точки. Низ живота тяжелеет. Мужской кадык дергается, словно от обезвоживания. Я завидую ему, сама не в силах сглотнуть.

Томление достигает такого уровня, что воздух вокруг звенит. Нервы лопаются, словно пронзенные выпущенной стрелой. Меня примагничивает к мужскому телу – это я делаю смелый шаг, пока голова не успела очнуться. Мне это нужно. Тело кричит, а дурацкое шампанское разбавило мозги до жидкой каши.

– Уверена? – уже у самого рта, интересуется низкий вибрирующий на поверхности кожи голос.

Но вместо ответа – лишь мой поцелуй.

Я смело нахожу мужской рот, выгибаю спину, царапаю плечи. Меня неконтролируемо трясет. Подбрасывает вверх, чтобы потом опустить на холодное и жесткое. «Это стол» – проносится на краю сознания. Сзади в бедро что-то впивается, может ручка. Ну и черт с ней. Между колен вклинивается крепкое тело, сильные руки властно сжимают талию, а уже через секунду бродят по бедрам, задирают юбку, чтобы удобнее устроиться, встать ближе, впаять мое тело в свое до полного растворения. Горячие пальцы удивительно ловко пробираются под белую блузку, сжимают грудь, ныряют за гладкую ткань белья.

Лихорадка распространяется с дикой скоростью, сжигая легкие, горло, каждый миллиметр чувствительной кожи. Огромный кабинет генерального заполняют наши громкие вдохи и выдохи.

Единственная мысль, скорым поездом проносящаяся в голове: это совсем не я. Грязная, жадная и порочная. Но, боже, как же мне этого хочется. Я не в силах притормозить.

Всего вокруг становится больше: звуков, жара, вкуса во рту. Меня снова подбрасывает вверх, переворачивает в уверенных мужских руках и вот я уже впиваюсь взглядом в компьютер начальника, живот пронзает холодом столешницы, угол стола впивается в тазовые косточки. Бедра обдувает прохладой: плотная ткань юбки бесстыдно ползет вверх.

Немыслимо. Мы делаем это.

С собственным боссом.

Катастрофа.

Глава 1. 33 месяца до катастрофы

– Присаживайтесь, – по огромному кабинету прокатывается зычный мужской голос, вызывая легкий мандраж.

Я дошла до второго этапа собеседования с непосредственным руководителем и это немного пугает. Раньше я так далеко не заходила.

Мужчина за столом не поднимает головы, активно чёркая что-то в своем ежедневнике. Его спина прямая, как палка, а сильные мужские пальцы быстро и рвано выводят какие-то закорючки. Энергетика, которую он источает, сбивает у порога. И будь я чуть менее голодной, наверное, трусливо убежала. Работать на такого человека – явно не то, о чем мечтают вчерашние студентки. Но я уже здесь, у меня на руках красный диплом, а в черепной коробке неплохие мозги, я справлюсь.

Задираю подбородок, расправляя согнувшиеся под страхом плечи, и уверенно шагаю вглубь кабинет. Возле длинного директорского стола выбираю самый ближайший к руководителю стул и, присев, замираю.

В тишине, разрываемой только росчерками ручки по бумаге, проходит несколько злосчастных минут. Это заставляет еще больше переживать. Когда бросаешься в омут с головой как-то забываешь понервничать, а эта отсроченная беседа похожа на медленную пытку.

Наконец, мужчина в кресле руководителя откладывает ручку и поднимает на меня взгляд.

Пожалуй, я никогда еще не встречала таких глаз: пугающих бездной и засасывающих до трясущихся поджилок. Сейчас они кажутся совершенно черными, хотя уверена, у человека с его цветотипом таких глаз быть не может. Уж больно они контрастируют с мягкими пшеничными волосами и едва пробивающейся светлой щетиной.

Именно так и должны выглядеть киношные злодеи.

Но со своими страхами я привыкла бороться.

– Резюме, – низко рокочет он.

Я, как загипнотизированная, протягиваю ему бумажку, зажатую в руках. Он берет листок, разворачивает к себе и начинает читать.

– София… – начинает он с имени.

– Софья, – исправляю я.

Глаза-бездны снова поднимаются на меня. Вопросительно.

– София – церковный вариант имени Софья, а моя мама была атеисткой, – объясняю я. – К тому же, это чисто русская вариация с ударением на «О», нигде в мире так больше не произносится. И мне это нравится.

Выдаю и замолкаю. Наверное, это не самое лучшее качество для будущего сотрудника – неумение вовремя остановить свой рот. Но непримиримой в деталях меня сделала все та же мама, со своим специфическим подходом к воспитанию. И язвой тоже, но этот грешок я, пожалуй, попридержу.

– Что ж, Софья, опыта работы у вас нет, – возвращая взгляд к резюме, продолжает большой начальник.

И это был не вопрос, так что я на него и не отвечаю.

– Отличница, – хмыкает он, дойдя до пункта «особые знания и умения».

Нужно же было что-то написать. А красный диплом на данный момент – единственный повод для гордости. Я вложила в него много времени, сил и нервов. Это достижение должно красоваться в резюме.

– Почему же решили пойти в секретари?

Потому что больше никуда не берут?

– Это прекрасный старт для человека без опыта, – говорю заученно.

– То есть вы не собираетесь проработать здесь долго? – опять впивается в меня этими своими пугающими глазами.

– Я собираюсь получить от этого опыта максимум и закрепиться в компании. Но вечно быть секретарем, наверное, не сможет никто, – растягиваю губы в мягкой улыбке.

Или снисходительной.

Дурацкие вопросы меня уже давно не смущают.

– Что ж, раз у вас нет опыта работы, давайте просто пообщаемся, – откидывается на спинку офисного кресла начальник.

Я послушно киваю. Немного расслабившись от того, что сносящей мозги энергетики становится меньше.

– У вас в детстве было домашнее животное? – заходит с неожиданного.

То есть мы не о моих сильных и слабых качествах будем беседовать? Зря готовилась.

– У меня была собака.

– Она была дрессирована? Знала команды?

К чему это он?

– Знала, – киваю утвердительно.

– Отлично, – вновь вытягивается в струну начальник. – Заставьте меня гавкнуть.

К неприятным характеристикам человека напротив прибавляется еще и хреновое чувство юмора. Или совсем нелегкое ебобо.

Все понятно, можно уходить.

– Давайте я лучше почешу вас за ушком, и вы замурлычете, – даю-таки язве зеленый свет. – Так проще, – растягивая губы в оскал, встаю с места. – Спасибо за уделенное время, я пойду.

Разворачиваюсь на выход и быстрым шагом иду к двери.

– Перед уходом зайдите к Лидии Сергеевне, – летит мне в спину равнодушное.

– Всего доброго.

Я аккуратно прикрываю за собой дверь кабинета и встречаюсь взглядом с эффектной блондинкой за высоким столом рецепции. Бросаю «до свидания» и ей и ухожу по длинному коридору в сторону отдела кадров, откуда меня сегодня добрая женщина в возрасте и привела.

Официально: это было самое странное собеседование из всех, на которых я побывала.

Но можно выдохнуть от облегчения хотя бы потому, что все это быстро закончилось. А сегодня у меня назначено еще в одном месте. Там, конечно, место откровенно похуже, и добираться два с половиной часа, но жизнь не терпит слабаков, можно и в колл-центре поработать годик. Туда, говорят, берут вообще всех.

Я стучу в кабинет отдела кадров и, приоткрыв дверь, вежливо интересуюсь:

– Можно?

Та самая Лидия Сергеевна, что проводила первое ни столь уничижительное собеседование, разговаривает по стационарному телефону и просто машет мне, мол, заходи.

Я подхожу к ее столу и неловко топчусь, пока она одобрительно мычит в трубку: угу, да, поняла, хорошо.

– Садись, – предлагает мне по окончанию разговора. – Вот список документов, – кладет передо мной небольшой листик. – Трудовую не надо, мы теперь электронные заводим, – вычеркивает ручкой один из пунктов, напечатанных на ней. – Военный билет тоже. Детей нет? – поднимает на меня глаза.

Я отрицательно машу головой, понимая, что, наверное, произошла ошибка. Может не все добираются до второго собеседования, и она заранее для себя решила, что все будет ок?

– Но я не прошла собеседование, – объясняю, отодвигая от себя листок.

– Как не прошла? Мне только что Юрий Константинович звонил, – удивляется Лидия Сергеевна. – Сказал оформлять.

К стрессу добавляет легкий шок.

Клоунада какая-то.

Ничего не понимаю, но за бумажкой со списком документов для оформления все же тянусь. Ладно, подумаю об этом сегодня вечером. Я же в любой момент могу отказаться, пока не подписаны документы.

– Испытательный срок – три месяца, оформляем с первого дня, рабочий день с 9:00, но по внутреннему распорядку на рабочем месте нужно быть за 10 минут до начала рабочего дня, – торопливо объясняет она, когда снова звонит телефон. – Завтра с документами сначала ко мне, – добавляет и берется за телефон. Меня благословляющим кивком головы отпускает.

Я, все еще не до конца осознавая, что только что произошло, выхожу на улицу.

Ладно, может непосредственный начальник и с легкой придурью, но любопытство все равно побеждает. К тому же, никаких более перспективных предложений на сегодняшний день нет, а аренда за комнату – есть.

Так что: чем черт не шутит?

Глава 2.

– Ну, котик, ты же мне обещал взять страшненькую!

Еще на подходе к приемной, где меня ожидает первый рабочий день-стажировка, я слышу приторно-сладкий женский голосок. Прерывать пикантную, судя по интонации, сцену не особо хочется, но рабочий день уже в разгаре и меня тут ждут. Так что без особого зазрения совести выглядываю из-за поворота, чтобы увидеть, как к моему новому начальнику жмется эффектная блондинка. Всем своим эффектным великолепием.

Судя по всему, та самая, что вчера сидела за моим будущим рабочим столом.

Так вот, почему вакансия освободилась. Отношения перешли из сугубо рабочих в сильно горизонтальные. Это, конечно, не мое дело, но фу.

На работе. Босс и секретарша. Какое утрированное клише.

– Она едва школу закончила, думаешь, у меня есть притязания на малолеток?

Будущий начальник не стесняется не только в выражениях (что это еще за «малолетка»? Мне вообще-то двадцать три!), но и в проявлении чувств. Его широкая ладонь ложится на округлое бедро девушки и эмоционально его сжимает.

– Тогда зачем ты ее нанял? – в репертуаре блондинки появляются капризные нотки.

– Потому что она умная. И среди всего многообразия дешевых кадров – самая адекватная.

О, а вот это уже лестно. Значит, двух минут общения ему хватило, чтобы разглядеть главное. Умный мужик. Хоть и бабник. Нет, ну серьезно, с собственной секретаршей?

– Я просто ревную, котик, – снова заводит свою приторную шарманку девушка.

Господи, какая фальшь. Ну какой из этого холодного, как щука, мужика котик?

Из меня непроизвольно вырывается цоканье, да такое громкое, что участники интимной сцены тут же на меня оборачиваются. Я экстренно маскирую не слишком вежливый звук в покашливание и расплываюсь в улыбке, словно не заметила их поспешное отклеивание друг от друга.

– Доброе утро! – здороваюсь, как приличная девочка.

– Доброе утро, – сухо отвечает начальник. – Юля, будь добра, покажи здесь все, – обращается уже к своей экс-секретарше, как я понимаю.

– Да, Юрий Константинович, – приторный голосок мгновенно преобразовывается в деловой.

Этому умению мне никогда не обучиться. Слишком гордая и недостаточно умная, очевидно.

Начальник скрывается за дверью своего кабинета, а Юля, не смотря на явную ко мне заблаговременную антипатию, берется вводить в курс дела. И чем больше она рассказывает про папки входящей и исходящей документации, штампы, расписание и иже с ним, тем больше я поражаюсь, как вообще такая девушка оказалась на таком месте. С такой внешностью, грамотно построенной речью и явным присутствием мозгов (что трудно было разглядеть в подсмотренной мной интимной сцене), она явно держалась здесь не за деньги. И понятно, что привлекло в ней начальника.

Мне, слава богу, такое никогда не грозит.

– А теперь главное, – закончив рассказывать про сортировку почты, Юля присаживается на край стола и острым взглядом пригвождает меня к стулу. – Юрий Константинович человек несвободный. Почти женатый. Планы себе никакие не строй.

Пассивная агрессия подана под очень заботливым соусом.

И очень предостерегающе.

– У меня парень есть, – первое, что приходит в голову, чтобы отвести от себя угрозу.

Стоит ли добавлять, что и типаж начальника мне совсем не импонирует? Даже представить себе не могу, чем такой мужчина может меня привлечь. Я в садике на утреннике Дюймовочку играла, когда он уже организовал свой бизнес.

– Вот и отлично. Тогда мы подружимся, – располагающе, насколько акула может уметь располагать, улыбается Юля. – И ко мне, пожалуйста, Юлия Сергеевна.

Как скажешь.

Я киваю, и мы возвращаемся к рабочей рутине. Все нюансы, которые раскладывает мне на пальцах Юля, я записываю в заготовленный блокнотик. Четко и по пунктам, чтобы ничего не забыть. Это сегодня, пока я принимаю звонки и сортирую почту, она со мной, а завтра, как я поняла, уже останусь только я – единственный воин в поле.

– Юля, – от твердого голоса начальника, бесшумно появившегося в дверях собственного кабинета, я вздрагиваю.

К этому нужно привыкнуть.

– Ты все показала Софье? – обращается к своей старой секретарше.

Юлия-называй-меня-Сергеевна соскакивает со стола и, растянув губы в лучезарной улыбке, разворачивается к шефу.

– Да, Юрий Константинович. Можно я пойду? – угадываются капризно-молящие нотки.

– Зайди сначала ко мне, – машет головой на свой кабинет.

Юля огибает стол и следует в указанном направлении. На ее плавно покачивающиеся бедра засматриваюсь даже я, молча завидуя. И есть, чем покрутить, и делает она это филигранно. Навык, которым не всем дано овладеть.

– Софья, – заставляет поднять на него глаза Юрий Константинович. – Все понятно?

– Пока да, – твердо отвечаю я.

– Если остались какие-то вопросы – задай их сейчас, потом спросить будет не у кого.

– Спасибо, думаю, Юлия Сергеевна дала мне полную информацию.

Брови на извечно застывшем лице слегка приподнимаются вверх. Да, я подчеркнула социальную разницу, на которую указала его бывшая секретарша своим «называй меня по имени-отчеству».

– Сделать вам кофе? – натягиваю улыбку.

– Нет, спасибо, Юля сделает.

После сумасшедшего собеседования я ждала какого угодно самодурства от будущего начальника, так что этот простой диалог немного меня приземляет. Возможно, устроенное на собеседовании шоу было всего лишь проверкой на вшивость-стрессоустойчивость. По крайней мере сейчас он кажется более, чем адекватным человеком.

И мой гениальный стратегический план «продержись здесь полгода, наработай опыт и ищи нормальную работу» выглядит вполне осуществимым. Но потом Тарелкин снова открывает рот.

– И да, вы всегда так одеваетесь, или у вас есть нормальная одежда?

Тело мгновенно вытягивается в струну, заставляя выгнуть спину, словно в нее всадили палку. Я набираю воздуха через нос, готовясь к ответной атаке, потому что рефлекс «нападай на нападающего» из себя не выгнать. Но желание во чтобы то ни стало осуществить свой дерзкий план по набору опыта, немного приземляет меня.

– Меня не предупредили, что есть дресс-код, – выдаю с максимально нейтральной интонацией.

Потому что не понимаю, чем мои джинсы и скромно накинутый на тонкую блузку кардиган могли его не устроить. Лавры Миранды Пристли не дают покоя?

– Будьте добры придерживаться делового стиля, – сухо отвечает мне великий босс и разворачивается, чтобы скрыться в своем кабинете.

Уже можно вешать клеймо «мудак» на него?

Дверь в кабинет Юрия Константиновича захлопывается, глуша высокий женский смех.

Потрясающе.

Я беру себя в руки, парой глубоких вдохов-выдохов заглушая в себе раздражение, и берусь за работу. Не спеша просматриваю электронную почту, сортируя письма по ящикам, как показывала Юля, сверяюсь с заметками в блокноте и стараюсь не накосячить в первый же рабочий день. Потом берусь за корреспонденцию на столе, которая подается на подпись руководителю в конце дня. Сортирую, как мне кажется, по логике: отдельно бухгалтерские документы, отдельно приказы, последними – заявления.

В принципе, пока ничего сложного.

Селектор на столе пронзительно пищит, и я дергаюсь от неожиданности. С собственной нервной системой надо бы поработать, есть широкая зона для развития.

Из динамика телефона раздаются странные звуки.

Я даже не сразу понимаю, что происходит. Но когда до меня доносится «ну котик…» сквозь мерзкое хихиканье, с лица стекает вся краска. Так вот, что они делают за закрытыми дверями.

Боже, какая мерзость.

Я быстро листаю свой блокнот, чтобы найти зарисовку кнопок телефона, которую сделала, когда Юля рассказывала мне какая кнопка за что отвечает, и нахожу нужную.

Слава богам, отвратительная картинка прекращает собираться в моей голове сразу же, как отрубаются звуки.

Я попала в ад.

Надеюсь, это был первый и последний раз.

Глава 3. 26 месяцев до катастрофы

Они пять заперлись.

Сегодня я уже говорила, как ненавижу свою работу?

Ах да, точно. В первые же пять минут рабочего дня, при первом же громогласном зове «Софья». Как быстро можно возненавидеть собственное прекрасное имя.

Но не мешает повториться: ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Если она снова включит долбанный селектор прямо посреди… Извращенка, ей-богу. Или извращенцы. Может, Тарелкин в курсе, что она это делает и поощряет? Может, у них такие специфические игры?

– Курьера заказывали? – опирается на стойку наш извечный мальчик на побегушках из курьерской компании.

Мелкий, а самоуверенный донельзя. И как таких на работу берут? Паспорт хоть проверяют?

– Ты вовремя, Балабол Виталик, – встаю со стола и тянусь к стопке уже запечатанной корреспонденции.

– Я Балабанов, – сразу куксится малыш.

– Не обольщайся.

Перебираю заполненные накладные, проверяя, все ли заполнила.

– Кстати, у меня заканчиваются конверты А4, я сказала оператору, ты принес? – поднимаю взгляд на мальчишку.

– Картонных пока нет, завтра привезу, – все еще дуясь, бубнит он. А нечего ко взрослым тетям клеиться. – Пакеты надо?

– Нет. И накладных захвати завтра, ладно? У меня штук двадцать всего осталось.

– Ок, моя госпожа, – снова лыбится чертенок.

Ну как у него так выходит, ума не приложу. Его только что опустили по самое не могу, а он и минуты не погоревал. Снова заигрывает.

– Иди уже, Виталик, – против воли и сама улыбаюсь ему.

Он совершенно по-мальчишечьи подмигивает и разворачивается на выход, зажав подмышкой конверты с корреспонденцией. Тут же распахивается дверь кабинета генерального.

– Я тогда сейчас за туфлями, а вечером к маме, чтоб все, как положено, – воркует Юля, появившаяся вслед за Тарелкиным из кабинета.

Она жмется к нему так, что кажется, дыру в его рубашке сейчас протрет. Еще не дотерлись?

– Точно на обед не сможешь вырваться? – по-классически дует губы.

– Точно, – отвечает Юрий Константинович. – Позвони кому-нибудь из подружек.

– А ты мне денежку кинешь? Я в "ПастаБар" хотела заскочить сегодня. Знаю, непозволительно в себя прямо накануне свадьбы столько углеводов пихать, но так хочется, умереть можно.

Боже, эта женщина гениальна. И ножкой топнуть, и губу закусить. Театральные подмостки потеряли актрису, sos.

– Кину, конечно, – тепло улыбается шеф, наглаживая круглое плечико невесты.

Первые два месяца работы я была уверена, что функция «растяни губы и порадуйся жизни» в этого человека-робота не вшита.

– Софья, пока! – жизнерадостно прощается со мной беззаботная женщина с флером лицемерия.

– До свидания, Юлия Сергеевна, – выучено нейтрально говорю я, снова утыкая свой нос в компьютер.

– Софья, зайди, – уже сухо обращается ко мне Тарелкин.

– Убрать? – прежде, чем успеваю тормознуть свой язык, вырывается из меня.

Лицо шефа меняется на глазах. А вот это новенькие эмоции, их я пока не знаю. Растерянность? Он реально думал, я не знаю, чем они так каждый раз занимаются? Значит, жучка Юля в одиночку проворачивает эти фокусы с вовремя нажатой кнопочкой селектора.

– Захвати блокнот и ручку, – мгновенно берет себя в руки великий начальник, разворачивается и скрывается в кабинете, оставив дверь приоткрытой.

Я совершенно нерационально улыбаюсь, собирая на столе принадлежности для записи. Вот ляпнула и сразу легче стало. Мама всегда говорит: сдерживаться – себе вредить. А я уже больше полугода коплю яд в себе, так и самой сдохнуть можно.

– Закрой дверь, – звучит почти угрожающе.

Звучало бы, не работай я на него уже столько месяцев. Его грозным интонациям и деспотичным выпадам меня уже не тронуть.

Прикрываю за собой дверь и прохожу за стол. По привычке занимаю место по правую сторону от Тарелкина, хотя для этого нужно обогнуть длинную столешницу. Просто в моей голове заниматься сексом именно с этой стороны – проблематично, тут фикус мешает, так что стол тут точно не знал ничьих задниц.

– Приказ на и.о. из кадров уже передали? – спрашивает, нахмурившись.

– Нет, не приносили.

Юрий Константинович раздраженно выдыхает и берется за телефон. Набирает короткий внутренний номер и рявкает:

– Лена, где приказ на Михайлова? – выслушивает сбивчивый ответ и заключает. – Жду через десять минут.

Кладет трубку и снова обращает взор на меня, держащую ручку наготове.

Я ждала его отпуска слишком долго. Только это и мотивировало. А в момент, когда я в очередной раз истерично писала заявление на увольнение в кабинете эйчара, это был последний убеждающий меня довод остаться. Лидочка Сергеевна так и сказала: подожди немного, он сейчас в отпуск уедет, а вернется совсем другим человеком, вот посмотришь! Вот я и смотрю. Буквально замерла в ожидании чуда.

– Не вижу у себя на почте ответ от уральского завода, – буравит дыру в моем лбу.

– Потому что они еще не ответили, – спокойно отвечаю я.

– Ты звонила туда?

– Еще нет.

– Софья, – мое имя каким-то фантастическим способом выходит рычащим, даже не имея в себе сонорных согласных. – Я разве не говорил, что ответ нужен мне сегодня?

– Я им это написала. Поставила уведомление о прочтении письма, а в теме написала «срочно». Они прочли, – защищаюсь. – Ждем, – нервно постукиваю ручкой по блокноту.