Тайная жизнь Маши Ромашкиной

Пролог

Восемь лет назад

Пять поцелуев по скуле, три вниз по шее, один в плечо. Я задыхаюсь от дикого жара, наполняющего меня. Меня знобит, мне так страшно. Но это же Руслан, мой прекрасный принц, моя самая большая любовь. Разве его можно бояться?

– Мелкая, какая же ты красивая, – шепчет он, сжимая мою талию, пробираясь пальцами под футболку. Он стягивает ее одним ловким движением, а потом просто смотрит на меня: жадно, горячо, с предвкушением.

Его ладони ложатся на мою грудь, снимают лямки бюстгальтера с плеч, опускают чашечки. Я краснею от того, что кто– то впервые смотрит на меня вот так. Меня знобит все сильнее, то ли от страха, то ли от холода. Руслан берет одну грудь в ладонь, а затем опускает свой рот на сосок. Я выгибаюсь дугой от острых ощущений.

Вторая рука ложится мне между ног, и он начинает поглаживать меня там: мягко, но настойчиво, жарко, запретно. Из меня вырывается полувздох, полустон. Как же хорошо.

– Красивая, – шепчет он, перебираясь мелкими поцелуями ко второй груди. Я дрожу в его руках еще больше. Сердце устроило скачки, сейчас прорвет грудную клетку, но мне все еще очень страшно.

– Не бойся, – словно он слышит мои мысли.

Поцелуи опускаются ниже по животу, языком он обводит пупок, ладони пропускает под меня и начинает стягивать мои шорты. Когда я оказываюсь в одних трусиках, он останавливается, привстает надо мной, смотрит, изучая, гладит ладонями плоский живот, очерчивает кромку белья.

– Я так хочу тебя, мелкая. Так давно, – едва сдерживая эмоции, говорит он. И я вижу, вижу, что это правда.

Приподнимаюсь на локтях, чтобы быть к нему ближе, протягиваю одну руку к нему, глажу его торс, через футболку. Он ужасно красивый, и я дико хочу быть максимально ближе к нему. Пытаюсь расстегнуть пуговицу на его джинсах. Глаза Руслана совсем черные, в них горит пламя, и я поражаюсь, как мое тело реагирует на его взгляд.

Он снимает с себя футболку и джинсы, потом с меня слетают остатки белья. Я закрываю глаза, потому что знаю, что будет дальше, и уже решилась на это, но все равно дрожу.

– Не бойся, – целует он меня в уголок рта. – Не бойся, – покрывает поцелуями лицо.

Я чувствую боль, но страха больше нет. Сжимаю его спину ладонями, укрываю лицо на его плече. Я люблю его. Так сильно.

Незнакомое мне раньше тепло разливается по всему телу, охватывает до самых кончиков пальцев. Его слишком много во мне. Оно плещется через край. Я прижимаю Руслана ближе к себе, впиваюсь зубами в его плечо и издаю совершенно не свойственные мне звуки.

Он движется быстро, прерывисто и сжимает меня в своих руках очень сильно. Я чувствую его жар, его биение сердца и умопомрачительную близость. Его пальцы продолжают путешествовать по моему телу, разгоняя огонь, раздувая его. Я задыхаюсь от ощущений, от головокружения и тахикардии. Но в один момент все прекращается. Электричество пробивает насквозь, подкидывая, выгибая дугой. Это почти больно, но ещё и невозможно хорошо. Об этом пишут в романах, да? Об этом все фильмы?

Я не замечаю, как мы перекатываемся на бок, а Руслан гладит меня по голове.

– Это... это… – не в силах связно говорить, лепечу я.

– Да, мелкая, – смеётся он мне на ухо. – Это он. Не думал, что все будет так, – низко шепчет он.

– Как?

– Ты очень чувствительная, – он проводит пальцами по позвонкам, опускаясь к моим ягодицам, сжимает их, поглаживает. Я покрываюсь мурашками. – Я даже не думал... не отпущу тебя теперь, – шепчет мне в висок.

– Не отпускай, – улыбаюсь я самой счастливой улыбкой.

Он целует меня так, словно любит. Он целует меня так, словно я нужна ему. Он целует меня так, что я верю в долго и счастливо.

Но все это была ложь.

Глава 1.

Прекрасное кафе. Чай очень хорош. Атмосфера – на уровне. Не хватает только одного – очередного сбежавшего кавалера. В этот раз ему даже не понадобилась "помощь друга" с неожиданным звонком и сгоревшей квартирой/ сломанной ногой/сбежавшей кошкой (нужное подчеркнуть). Он был куда оригинальнее – свалил в туалет и не вернулся.

Браво, Маша. Просто брависсимо! Новый рекорд – свидание длиной в четыре минуты.

Потягиваю чай с чабрецом, жалея, что не заказала с мятой и глупо улыбаюсь официантке, которая спрашивает, можно ли убрать вторую чашку или мой спутник вернется? Не в силах произнести горькую правду просто отчаянно машу головой. Телефон тренькает входящим сообщение. Неужели «Влад24» написал себе в оправдание?

А, нет, это всего лишь Юлька. Моя прекрасная, самая лучшая на свете подружка, отчаянно желающая устроить мою личную жизнь. Интересуется, как проходит мое рандеву. Фотографирую пустой стул напротив, прикрепляю смайл девушки, которая разводит руками и нажимаю отправить.

"Опять?" – светится на экране пару секунд спустя.

Отправляю разбитое сердечко.

"Буду через десять минут" – тут же отвечает подруга.

Кофейня, в которой я всегда беру чай и неизменно выбираю для свиданий, расположена как раз между нашими домами с примерно одинаковой удаленностью. Так что, не успеваю я в очередной раз загрузиться оглушительным фиаско, как Юлька уже усаживает свою тушку напротив меня.

– Что на этот раз? – спрашивает она, нахмурив брови. – Мама потеряла ключи? Папа свалился с моста? – перебирает она уже знакомые мне отмазки.

– Лучше. Зов мочевого пузыря.

– Так гад просто свалил без предупреждения? – негодует она.

Я глубоко выдыхаю, присасываясь к пятой чашке чая.

– Что пошло не так в этот раз? – спрашивает со снисхождением, жалостью и – ненавижу эти моменты – покровительством. Словно она моя старшая сестра, а я несмышленыш– школяр. А ведь я старше ее на два месяца!

– Дай– ка подумать, – тихо говорю я. – Знакомство началось с того, что он опоздал, а первым вопросом было: ты на сайте мужа себе ищешь, что ль? Я ответила: нет. Последовал следующий: ради секса? Я ответила: нет. Третий, в принципе, я предвидела заранее, но все равно опешила: ко мне поедем? Я ответила: нет. А он завершил хет– трик своим: я отлить. Собственно, обратно ни он, ни шикарные спортивки с вытянутыми коленями за стол не вернулись.

– Ох, Ромашкина, ну что ты за женщина– беда, а? Ну ты что, по переписке не могла понять, что за представитель перед тобой? На фига на свидание соглашалась?

– Ты же знаешь, я в переписке не сильна, – говорю спокойно, потому что уже даже не обидно, скорее тупо отчаянно. – Он прислал смайлик "привет" – я ответила, потом смайлик "ты красотка" – я "спасибо", потом "встретимся?", и я согласилась. Он симпатичный на фотке был, – пожимаю плечами и наливаю из чайника остатки чая.

– Маш, ты не обижайся, но ты так никогда мужика себе не найдешь, – вздыхает подруга. – У тебя же напрочь отсутствует глазомер. Вот, покажи фотку этого перца, – протягивает руку, требует визуализировать объект.

Нахожу в Тиндере нашу переписку, показываю Юльке. Она с угрюмым видом косится на Влада24, а потом на меня.

– То есть, то, что он на фотографии сидит на кортанах перед "девяткой" тебя не смутило?

– Ты же знаешь, я в машинах не разбираюсь.

– И то, что шапка у него на затылок сдвинута, тоже?

Поджимаю губы, ну и что, что шапка? Это разве не из разряда подвергнутых штанин, нет?

– А то, что в профиле написано "горячий самец, для горячей чики", тебя вообще не напрягло, да?

– Я этого не читала.

– Я не понимаю, ты так отчаялась, что вообще на любое предложение отвечаешь? А если тебе член в личку пришлют и ему свидание назначишь?

Молчу. Не признавать же, что да, чуть не согласилась на днях? Просто мое отчаянье достигло апогея. Вершины Эвереста, блин. Дальше – только орбита!

Мне двадцать пять. У меня ипотека на обшарпанную однушку в Бутово. Очень противоречивая подработка. И никогда не было серьезных отношений. Та– дам. Можно не хлопать.

– Маш, – Юлька смотрит на меня серьезно, знаю я этот ее взгляд и все, что она скажет дальше.

– Это не из– за него! – опережаю ее тираду.

– Ага, как же, – фыркает она, складывая руки на груди. – Естественно, твое помешательство совсем не связано с тем, что чертов Че снова мозолит тебе глаза. И уж точно не связано с тем, как он над тобой издевается!

– Он...не… – хочу опровергнуть, но крыть нечем, это факт! Угрюмо смотрю на Юльку, слегка ненавидя эту ее прямоту. Могла бы сделать вид, что ничего не происходит, могла бы отделаться банальным: ну, ты держись там... Но нет, в должностных обязанностях лучших подруг этот пункт не прописан, терпи, Маша, всю правду– матку в лоб.

– Ромашкина, может тебе это... пора к специалисту обратиться, а?

– Зачем это? – надуваюсь, как рыба фугу. – Меня что, уже в умалишённые записали?

– Маш… – жалобно протягивает подруга. – Просто я переживаю за тебя. Вот, чем ты занимаешься по вечерам, а? Я как не позвоню тебе – ты либо на очередном свидании с очередным долбоящером, либо "очень занята", – картинно изображает кавычки пальцами и смотрит на меня, ждёт, что выложу ей все. А вот нет, Юлька, прости, но эта тайна умрет со мной. Нельзя тебе знать, чем я занимаюсь, только не тебе!

– Да нормально со мной все! – вру, нагло вру и краснею. Юлька тоже знает, что вру, но одаривает меня лишь тяжким вздохом.

– Ладно, может, винишка и к тебе? – проигрывает бровями подруга.

– А как же муж?

– А муж в FIFA сегодня режется, новая вышла, так что отсутствие любимой жены не заметит, – машет она рукой.

В моей квартире нет пока ничего, кроме дивана, табуретки, на которой стоит ноут и нескольких кухонных принадлежностей. Так что купленное вино мы пьем из фирменных чашек "DS Marketing", сидим на полу, деля одну подушку на двоих, а из развлечений – телефон, в котором Юлька редактирует мои профили в Тиндере и Badoo.

На очередные сообщения от кандидатов она морщит свой очаровательный носик и фыркает, какие они все "без фантазии". Возмущается, что это за нелепые подкаты нынче и что надо срочно сменить мою фотографию в профиле! Когда бутылка подходит к концу, я и сама начинаю верить, что фотография – никуда не годится. Сажусь на подоконник, за спиной тьма и снег, а на мне обычная офисная рубашка, только расстегнутая так, что оголяет все выдающиеся части.

Юлька, со всем присущим ей талантом, движется по комнате, ловя лучший кадр и, когда мучения оказываются позади, новая я с томным взглядом и сексуальной позой становлюсь обложкой профиля. В тот же вечер предложения встретиться зашкаливают привычную мне отметку в десятки раз, но мудрая подруга останавливает меня от необдуманных шагов и заставляет попереписываться с ними до победного.

Когда веселая Юлька отбывает домой, я проверяю почту. Пусто. Нового заказа нет. А это значит, что на ипотеку в этом месяце я не наскребу.

Засыпаю с тяжёлым сердцем еще и потому, что завтра все начнется сначала: чертов Че и его удивительная способность портить мне жизнь. Это когда–нибудь кончится?

Глава 2.

Моё рабочее место – идеально. Справа – окно с видом на Москва– реку, слева – стеллаж с рабочими папками, который ограждает меня от большинства коллег. Огромный стол, комп с двумя экранами, для одновременной работы в редакторе и сети, и плюсом ко всему – бесконечные печеньки в доступе, потому что по традиции, мой стол является ещё и пристанищем корпоративных ништяков.

С одной стороны – это круто, потому что не приходится отвлекаться от работы на перекусы, а с другой – возле моего стола бесконечно кто– то маячит. И это действительно напрягает, когда я нахожусь в процессе создания очередного заказа. Но и это можно пережить.

А вот соседство с чертовым Че – никак.

Все чаще и чаще меня посещают мысли уволиться и подыскать себе другое место. Даже резюме себе обновила на Hh, но ни одно собеседование я пока не прошла. Ушла бы во фриланс окончательно, но эта работа не постоянна и весьма ненадежна, а ипотеку, блин, платить нужно из месяца в месяц.

По утренней традиции, едва касаюсь рабочего кресла – сразу лезу проверять личную почту, взывая ко всем богам, чтобы появилась подработка. Экран рассыпается кофейными зернами – интерактивная заставка при включении, – а значок почты на панели управления горит непрочитанным сообщением. Отправитель – мой таинственный заказчик Mario_si@gmail.com.

Есть! Внутренне благодарю небеса, языческих богов, вселенную и порно индустрию, за то, что у меня теперь будут деньги на взнос.

Пока в офисе почти никого нет, открываю сценарий, чтобы кратко пробежаться по нему и мысленно составить картинки предстоящей работы.

***

Конфетка. Эпизод 76. Отпуск под прикрытием.

– Рина, детка, я приготовил тебе сюрприз (Кави размахивает билетами перед лицом Конфетки)

– О, Кави!

(Огромные глаза, откровенный вырез)

– Мы, наконец– то, едем отдыхать?

(Пуговичка на кофте отлетает, оголяя грудь)

– Лучше, детка, мы едем развлекаться!

(Кави прижимает к себе Конфетку, давая понять, каким будет их путешествие, своим мощным стояком)

Переносимся на огромный лайнер. Надпись: где– то в тихом океане...

– Кави, милый, мне кажется, здесь совсем нет женщин!

(Круглые глаза, надутые губки, откровенный купальник. На заднем плане – толпа мужчин с капающей слюной)

– Так и есть, Конфетка, так и есть

(Кави хищно улыбается)

Далее сцены…"

***

Закрываю сценарий и густо краснею. Нельзя читать такое на работе, нельзя. Моя от природы живая фантазия, весьма буйная, необузданная и живущая своей трехмерной жизнью, по привычке сразу рисует сочные картинки перед глазами. А что будет дальше совсем не тайна для меня, потому что... потому что… я совсем этим не горжусь, но такие сценарии для меня – совсем не в новинку.

Когда жилищный вопрос стал для меня критическим, а первый взнос хоть и был накоплен, но ужасно мал, пришлось искать подработку. Зарегистрировалась на кворке1[1]и как– то сразу попался этот заказ. Сначала одна мысль взяться за такое... меня пугала. Постыдная, грязная работенка! Рисовать порно– комиксы, под сценарий заказчика – ни в одной художественной школе этому не учат, и ни одни родители к такому не готовят. Но оплата была настолько хороша в сравнении с другими мизерными кворками, что чувство безысходности пересилило гордость и мораль.

И вот, уже 76– ой выпуск подряд, я карандашник, контурщик, колорист и оформитель текста в одном лице. Единственное, что делаю не я – сценарий и заливка комикса в интернет. И в каких только "путешествиях" не побывала Конфетка за это время. Я не просто не пробовала все это, я о большей части даже не слышала. Зато теперь я теоретически весьма подкована в вопросах секса, нашелся бы только кандидат для тренировки…

– Так, девочки, летучка! – кричит Разумовская, без пяти минут Хромова, без одной начальник отдела. От ее громкого голоса я даже не вздрагиваю, потому что за столько лет привыкла к этой неугомонной женщине и даже подружилась с ней.

– Приглашены только девочки? – раздается низкое – ненавистное – справа от меня.

– Че, дорогой, ты вообще вип– персона на сегодняшнем собрании, поднимай свою тушку и гоу в переговорку! – смеется Разумовская.

Девчонки улюлюкают, вставая с места, и не упускают возможности подколоть чертова Че, что он нынче любимчик, а значит, ему стоит опасаться темных коридоров, потому что жених нашей будущей начальницы – ужасный ревнивец. Я иду позади и не упускаю возможности разглядеть силуэт ненавистного мне человека во всех подробностях. Хорош, мерзавец. И спустя столько лет стал только лучше. Всегда же мечтаешь, что твой бывший осунется, разжиреет, покроется стремными пигментными пятнами, а не вот это вот все...

Стройные метр восемьдесят с, по меньшей мере, метром в плечах, густые черные волосы, уложенные по модным канонам, и умопомрачительная накачанная задница… Блин, Ромашкина, только не пялься на его задницу! Но поздно, я уже попала в плен темно синих брюк, облегающих крепкий орешек, и кажется, где– то из уголка губ у меня течет слюна. Вот и вдохновение для сегодняшних фреймов2[2].

Поднимаю глаза от совершенства чистой воды и встречаюсь с наглой ухмылкой. Вот черт! Руслан видел, куда я смотрела. Теперь и это будет использовано против меня. Его взгляд прожигает до состояния тлеющей спички, и я моментально покрываюсь густым румянцем. Божечки, почему ты создал его настолько неотразимым и при этом таким подлецом?

Все четыре месяца с его появления в нашем отделе я стараюсь не смотреть ему в глаза. Чтобы он не говорил, как бы не потешался надо мной, я не поднимаю взгляда. Потому что стоит мне это сделать, я снова попаду в эти сети, иного и быть не может.

– Так, рассаживаемся шустрее, шустрее, – подгоняет всех Разумовская. – Блин, вы чё сегодня такие медлительные? Понедельник день тяжелый, да? – обводит всех шутливым взглядом. – Ну, ничего, сейчас я всех вас растормошу!

Небольшая пауза заполняется звуками выдвигаемой мебели, щелканьем ручек и тихим перешептыванием. Руслан садится рядом с Кононовой, нашей местной охотницей за мужиками, и что– то тихо говорит ей на ухо. Та игриво смеется, подмигивая ему. Ну вот, очередная жертва на крючке.

– Па– па– па– пам, – имитируя знаменитую симфонию Бетховена, начинает Разумовская. – Итак, дорогие мои, не буду нагнетать атмосферу, все просто. Наша прекрасная Летунова с должности начальника отдела уходит в декрет, я иду на ее место, а на мое идёт кто? Правильно, тот кто пройдет отбор. Заявки в установленной форме отправлять сразу эйчару на электронку, срок – до пятницы. Вопросы?

Дружный гомон коллектива сливается в ряд вопросов и смешков. Инна с присущей ей лёгкость и юмором отвечает на все. Я просто сижу, вырисовывая в рабочем блокноте наброски для сегодняшнего сценария, не слишком вовлеченная в разговор, потому что, как говорится, нас и здесь неплохо кормят, тише едешь дальше будешь, лучше синица в руках, чем журавль в небе... ну, вы поняли суть.

Во мне нет совершенно никаких амбиций, более того, я обожаю свою текущую работу! С заказчиками почти не общаюсь, ответственность только за собственную работу и продуктивность, и, вообще, взаимодействовать ни с кем не надо – сиди и рисуй себе. Не работа – мечта! Зарплата, правда не супер, но найти подработку не так уж и сложно. Собственно, о подработке…

Купальник надо нарисовать зеленым, под цвет глаз Конфетки. И подумать над плавками для мужиков. Длинные или лучше классические? В классических проще эрекцию нарисовать…

– Ромашкина, але, – толкает меня в бок, рядом сидящая, Ленка Серебрякова.

Я поднимаю голову и вижу, что все смотрят на меня.

– Эм, что? – задаю вопрос и краснею. Ненавижу такие ситуации, а они, как назло, постоянно со мной происходят.

– Бла– жен– ная…– раздается тихое сбоку. Кононова, кажется, ненавидит всех вокруг, иначе зачем с таким упорством поливать окружающих помоями? От мужского смешка я еще больше заливаюсь краской.

– Маш, эскизы для "Апельсинов вай" готовы? – мягко повторяет вопрос Инна.

– Угу, – подтверждаю я и снова зарываюсь носом в блокнот.

Летучка идёт своим ходом и без моего активного участия, так что я даже не пытаюсь вслушиваться в то, что говорят. Когда все встают со своих мест, я тоже поднимаюсь. Зажимаю блокнот подмышкой и тихонько следую за толпой по коридору. Взглядом изучаю плитку под ногами, а мысленно перебираю в голове раскадровки для оргии Конфетки. Где лучше расположить ее – в центре толпы, или сбоку, с конвейером мужиков позади?

Мои раздумья резко прерывает стена, в которую я впечатываюсь лбом. Вот они последствия хождения с опущенной головой! Улетаю на пол от неожиданного столкновения и больно стукаюсь локтем.

– Блин, Мышкина, смотри куда идёшь, – звучит надменное прямо над головой и волей– неволей я поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом черных глаз. В них – только бездна, способная поглотить, тьма, которую я однажды полюбила, отчаяние и боль той девочки, которую он уничтожил когда-то. А вот и стена.

– Ромашкина, – бурчу я невпопад.

– Не важно, – цедит он и в одно резкое движение ставит меня на ноги.

Там, где его руки на мгновение коснулись меня – горит огнем. Меня поражает тот факт, что он по– прежнему может вызывать такие реакции моего тела. Один взгляд, одно касание пальцами, и я воздушный шарик, отпущенный в небо. Отскакиваю от него, как ужаленная, и несусь в кабинет.

Блин, блокнот с секретными эскизами так и остался под ногами чертова Че! Если он его откроет... можно сразу идти топиться.

Глава 3. Руслан

Насколько сильно можно ненавидеть человека и при этом дико его желать? Маленькая паршивка, коварная обманщица, вертихвостка, дьявол в обличии ангела.

Кровавые сцены с ее бездыханным телом перемежаются со страстными сценами, где она очень даже жива и весьма активна подо мной. Где я душу ее, а потом смотрю, как она скачет сверху. Где вонзаю нож в ее холодное сердце, как когда– то она поступила со мной, а потом наблюдаю, как член скрывается в ее маленьком ротике.

Сука! Опять заработал стояк на рабочем месте. Вдох– выдох. Вдох– выдох. Медитируем, Че, представляем обрюзгших старух, целлюлитных китов и лысых андрогенов. Как она меня достала!

Я не знал, что встречу ее здесь, соглашаясь на эту работу. Собеседование проводила начальник отдела в своем личном кабинете, потом к ней присоединилась главный специалист, специфическая дамочка, и они дружно уговаривали меня пойти на должность младшего специалиста с перспективой роста до главного через несколько месяцев.

Под таким красивым напором я устоять не мог и согласился, подписал договор, приказ и собственный смертный приговор. Потому что какой бы классной ни была фирма, какой бы потрясающе заманчивой ни казалась перспектива, оно того не стоило.

Бесконечная агония рядом с этим существом, которая однажды вывернула мне всю душу, не стоила никаких денег. Первый и единственный раз, когда она посмотрела мне в глаза состоялся при знакомстве с отделом в тот злополучный четверг. Ее глаза– малахиты пронзили до самой печени, вызывая боль, гнев, отрицание. Я не хотел ее видеть, ни спустя восемь лет, ни спустя тридцать. Отдал бы за это право свою левую руку и все зубы мудрости. Но нет, она стояла там, маленькая, скромная, бледная, с одними глазами на пол лица, но каким– то неведомым чудом, гораздо красивее, чем была раньше. Чем то, какой я ее помнил.

Она затеяла новую игру. Если много лет назад мелкая бегала за мной как собачонка, лишь бы я ее заметил, то теперь делает вид, что меня не существует. Не здоровается, не смотрит на меня и никак не реагирует на любые слова в свой адрес.

И я должен признать, что пока она выигрывает.

Я не могу нормально работать, да и жить, пока она рядом. И есть только один выход – стать, наконец, главным специалистом и уволить ее ко всем чертям.

После летучки задерживаюсь в коридоре, склоняя Настену провести обед сегодня в моей тесной компании. Вот уже несколько месяцев у нас роман– не роман, где она помогает мне снять рабочее напряжение, а я ей взамен простое женское удовлетворение. Никаких соплей, слюней и ухаживаний, только взаимовыгода. И это самое ценное в блондинке: она ничего и не требует.

Настёна шепчет мне, что не прочь сегодня провести вечер у меня, а вот обед у нее занят. Я незаметно кладу руку ей на бедро, немного отодвигая от любопытных глаз задержавшихся в конференц-зале коллег, и одариваю ее фирменной улыбкой.

Настёна уже почти соглашается, когда в меня врезается что– то маленькое и твердое. Поворачиваюсь и вижу картинку из своих влажных фантазий: мелкая сидит на полу, вздернув свой маленький носик, и прожигает меня своими глазами– малахитами. Да, именно так я и вижу ее в большинстве своих измышлений. Беззащитная, у моих ног, просит прощения.

Но настоящая девушка, та, что из плоти, крови и порока, совсем не выглядит раскаявшейся грешницей. Те несколько секунд зрительного контакта дают четкую установку: она ни во что меня не ставит. Поднимаю ее на ноги одним резким движением, потому что хочу вытрясти, наконец, из нее покаяние, но секундное прикосновение к мелкой обжигает ярым пламенем. Меня бьет током, отчего я отскакиваю от Мышки на метр, не меньше, и в ужасе пялюсь на то, как она уходит быстрым шагом, обхватив себя руками.

Дыхание сперло, сердце стучит как заведенное, ладони вспотели. Очевидно, за столько лет моего ментального отторжения этой девушки, развилась вполне реальная аллергия на нее! Это даже к лучшему, теперь у меня ещё больше поводов избавиться от нее.

– Не обращай на нее внимания, – моего плеча касается мягкая ладошка. – Я же говорила, она у нас того... блаженная.