Стрелец тебе в Юпитер

Глава 6.

Звуки клавиш тревожат пространство опен-спейса уже второй час. После утреннего приключения с бешенным котом и съеденной рыбкой всем нужно наверстать отложенную работу. Арсений печатает в поте лица, которое мне не видно, когда Ксю, как сегодня, наводит Вавилон на башке. Но мне и не надо. Кажется, за годы нашей холодной войны я изучила все его повадки.

Наклон головы, когда он задумался, напряжение плеч, когда сосредоточен, взгляд, когда хочет сожрать мою печень с острым соусом. И то самое бесячее выражение лица, словно ничто не существует, только он, его мысль и ноутбук.

Уверена, сейчас он именно в том состоянии.

Я незаметно выглядываю из-за своего экрана, будто бы что-то ищу в бардаке на краю стола. Так Ксюха не закрывает обзор. И кидаю взгляд на Шереметьева.

За пару часов я успела забыть, что в офисе поселился кот. А вот Арсению это не грозит. Сёма безраздельно пользуется пространством, которое ему любезно предоставили. Разложился всей своей криво просушенной шерсткой на столе, прямо перед клавиатурой, явно мешая работать. Но Арсению словно бы все ни по чем. Одной рукой он продолжает набирать текст, а второй поглаживает слишком уж наглое существо перед собой.

Если бы он хоть на четверть относился так же к людям…

Я громко фыркаю, понимая абсурдность собственных измышлений. Скорее рак-альбинос на Висячей скале свистнет, чем Шереметьев полюбит менялюдей.

На мое неуместное фырканье тут же реагирует Ксюха. Палит мой взгляд на Арсения и подозрительно прищуривается. Вот сейчас понадумает себе всякого, а мне потом эти сплетни ближайший год разгребай. Я закатываю глаза, как бы намекая, что картинка у нее за спиной – атас и возвращаюсь к работе.

Я тоже не пинала Плутон все это время, составила прогнозы на завтра и теперь пора обдумать новый план по порабощению ума Шереметьева. Это сложно. Очень сложно. Потому что, если верить гороскопу (а я ему верю, как себе), завтра Стрельцов ожидают непредвиденные траты. И я в душе не чаю, как это организовать без вандализма или мелкого хулиганства.

Свитер что ли ему подпортить? Тот самый, который защищает мой мокрый зад от простуды?

Но это совершенно бесчестно.

Арсений вроде как… спас положение. А я и так отсидела хороший трикотаж своей мокрой точкой. Честно говоря, я всерьез обдумываю взять его домой и постирать, после всего, что бедный свитерок сегодня от меня натерпелся.

Так что плана все еще нет. Зато есть работа над статьей, которую я еще не начинала.

А пора.

«Занят сейчас?»– пишу в чат Арсению.

А: «Ага»– отвечает мгновенно. Ты посмотри, оторвался от кота. – «Занимаюсь чем-то исключительно приятным, интересным, но бесполезным»– копирует часть моего же сообщения с прогнозом.

Ну не жук ли? Все еще не верит!

«Когда нагладишь кота, может быть, займемся статьей?»

А: «Я уже начал»

Трижды жук.

«Мне нужна от тебя информация»

А: «Прости, я не умею гадать по млечному пути»

«Ха-ха»

«А складывать буквы в слова умеешь?»

По экрану бодро пляшут три точки. Но я не даю разгуляться его остроумию.

«Мне нужны от тебя даты самых знаковых экономических событий. Набросаешь?»

Три точки снова пляшут по диалогу, томительно растягивая секунды. Он что там поэму написывает мне в ответ? Снова выглядываю из-за монитора, но Арсения по-прежнему закрывает буйная шевелюра Ксюхи. Вижу только кусочек острого, почти эльфийского уха и довольно коротко выстриженный русый затылок. Какая удивительно правильная форма черепа для такого нехорошего человека.

Чат пиликает входящим.

«Ок»

И всё?

Все эти долгие прыгающие точки вели к двум скудным буквам? Не вер-рю. Накатал колкий ответ и стер, как пить дать. Вопрос только почему?

Боже, с этой работой и Шереметьевым на закуску я стала параноиком.

Возвращаюсь к статье, накидываю введение.

Так:

«Могут ли звезды влиять на ваши инвестиции?» – печатаю то единственное, что придумала. Неплохо. Но что дальше?

Постукиваю карандашом по столу, прикидывая идеи. Как же все это непросто. Почему же остальным дается легче?

«Инвестиции – это…»– начинаю я. Что же такое инвестиции, действительно?

Лезу в Гугл, чтобы уже через минуту с громким стоном уронить лицо в стол. Ресурсы, финансовые проекты, материальные, нематериальные, инвесторы и иже с ним. Убейте меня кто-нибудь. Не понимаю, как этим можно всерьез интересоваться?

Это какой-то очень специфический склад ума должен быть. С полной тригонометрией головного мозга. Как у Арсения, да.

– Я отправил инфу тебе на почту, – возле стола материализуется Шереметьев. Помянешь черта…

– Что? – выпрямляюсь, отфыркиваясь от волос.

– Даты, события. Подробности погуглить сама додумаешься?

– Нет, у меня лапки, – огрызаюсь в ответ. – Ой, прости, это у тебя лапки! – киваю на кота, который трется у него в ногах. Сёма – предатель, изменщик и саботажник. Я все запомнила! – Заберешь его домой? – прощупываю почву.

Сестрица будет недовольна, если я непонятно кому отдам ее питомца. Она всегда очень тщательно проверяет тех, кто приходит к ней за котами.

– Взял бы, но у меня дома собака… – Арсений переводит тяжелый взгляд на Сёму и озабоченно сводит брови.

Итак, в копилку знаний: у него есть собака. Это мне на руку.

– Я могу забрать, – непринужденно веду к нужному мне решению.

– Правда? – недоверчиво переспрашивает он.

– Да, а что? – смотрю на него с вызовом.

– Не знал, что ты любишь животных, – прислоняется бедром к столешнице, словно этот разговор начинает его действительно интересовать.

Я не прям помешанная, но серьезно… кто может не любить животных? Лупоглазые рыбки не в счет!

– У сестры небольшой питомник. Одним больше, одним меньше… – поясняю ему.

– Питомник?

Черт. Он сейчас сложит два плюс два. Ну зачем сказала правду? Что за патологическая честность?

– Она с детства тащит домой всех побитых жизнью зверей. Как этот, – киваю на подбитого летчика с облезлым хвостом. – Добрая душа.

– У вас точно одни родители? – усмехается, гад!

– У тебя они вообще есть? – взрываюсь я. Но тут же жалею о вылетевших изо рта словах, Арсений меняется в лице и становится бледно-каменным, как изваяние. – Тебя явно не учили, как разговаривать с девушками, – добавляю тише.

– Не учили, – безжизненно бросает Шереметьев, отталкивается от стола и выходит в коридор. Кот, как мне кажется, бросает на меня уничижительный взгляд и семенит следом.

Черт.

Теперь я тут злодей.

Ну и как это вышло?

Вечер подкрадывается незаметно.

И не удивительно. Вы когда-нибудь пытались разобраться в дебрях экономических кризисов и дефолтов с нуля?

Лучше даже не начинать.

Я ни черта не понимаю.

Снимаю очки и зажимаю глаза пальцами. Мне больно. Больше, конечно, от собственной неспособности разобраться в темном лесу терминологии и скучных дат, но и глаза к концу дня можно выносить на блюдечке. Господи, зачем я все это затеяла?

– Остаешься? – спрашивает Ксюха, отвлекая меня от внутренних страданий. Я открываю глаза, кидаю взгляд на часы. Как же быстро наступил вечер.

– Нет, пару минут и тоже буду собираться, – откидываюсь на стуле и разминаю шею.

Нужно же забрать несносного кота! Да так, чтоб никто не заметил заныканную переноску. А значит, переждать побег коллег в родные пенаты.

Ждать долго не приходится. Заветные 18:00 действуют на людей получше тревожной сирены. Шуршат сумки, скрипят колесики отодвигаемых стульев, разносится звук выключаемой винды. А когда все стихает, я, наконец, вытягиваюсь в струну, разминая затекшие мышцы спины и, с громким стоном наслаждения, встаю с места.

Упс. Я все еще здесь не одна.

И Арсений, в отличие от меня, мое присутствие явно заметил. Смотрит своим «я сожру твои потроха» взглядом и не мигает. Уэнсдей на минималках.

Какого черта Шереметьев все еще тут? Разве его не ждет дома пес? Девушка? Мама?

Если подумать, я ничтожно мало о нем знаю. Ничтожно. А второе правило войны гласит: знай врага лучше друга своего. Как же иначе его победить?

– Не уходишь? – интересуюсь как бы между прочим.

– Жду тебя.

– Меня?

Ну точно, сегодня мой труп, наконец, найдут на дне канавы.

– Ты кота собралась забирать. Забирай, – поднимает руки вверх, отъезжая на стуле от стола и являя разложившегося на его коленях Семена.

Пфф, тоже мне, взял на понт. Да без проблем!

Делаю пять решительных шагов и замираю перед Арсением. Его насмешливый взгляд словно бросает мне вызов. Он действительно думает, что я не решусь забрать с его коленей кота? Он тоже ничегошеньки обо мне не знает.

Выдавливаю непринужденную улыбочку и медленно наклоняюсь вперед. Если бы гаденыш Сёма мне подыграл и вскочил на лапы, было бы идеально. Но мохнатая зверюга спит без задних лап, уткнув нос в пах Шереметьева. На больное лег, не иначе.

Ну что, начнем? Заныриваю ладонями под на удивление тяжелую тушку безродного котяры и невольно ощупываю напряженные мышцы ног козла Арсения. Черт, у него не только брюки со стрелочками, еще и ноги с мускулами. И для кого это все?

Над головой проносится свистящий выдох. Не иначе как от облегчения, что пятикилограммовую ношу сняли. Семен на удивление не брыкается, вяло открывает единственный глаз и, увидев меня, спокойно перемещается в мои объятия.

– Пошли, Сёма, – говорю на автомате, выпрямляясь и поглаживая бедное животное. Хотя кто тут из нас бедный еще надо проверить. Этому созданию, в отличие от меня, сегодня досталось все: и приключения, и вкусная рыбешка, и почесывание за ушком.

– Сёма? – раздается уже за спиной.

Черт. Прокол за проколом.

Не встал, так и сидит. У него там ничего не затекло, не? Похоже нет, судя по звуку прокатывающихся обратно к столу колес кресла.

– Ну ему же нужно имя, раз он теперь мой, – отмахиваюсь и несу кота к своему столу. Даже не смотрю на Шереметьева. Блин, собирайся домой, чувак.

– Твоей сестры, если точнее, – не упускает шанса поддеть.

– На ближайшие часа два – мой, так что имею право называть, как хочу. Посиди пока тут, дружок, – обращаюсь уже к коту, пристраиваю его на столе и достаю сумку, чтобы всем своим видом показать, что собираюсь домой.

Хотя Шереметьев на меня и не смотрит, самозабвенно щелкая что-то в компе.

Если уж ему так горит поработать сверхурочно, я сваливаю. Думаю, у меня вполне может получиться прошмыгнуть из туалета по коридору с переноской незамеченной. А нет, так нет. Поедет Сёма на руках, никуда не денется. Вон, там в аквариуме еще одна глазастая рыбка плавает, утихомирю его привлекательным ужином!

– И далеко ехать? – вырывает меня из стратегических мыслей Арсений.

– Чуть за МКАД на Юго-Запад, – какого-то черта объясняю я.

Неизвестно зачем.

Может еще ему мой адрес назвать и дать ключи от дома, где деньги лежат?

– Хорошо, поехали, – Шереметьев встает из-за стола, и я непонимающе смотрю на него. До меня не слишком-то быстро доходит смысл предложения. А точнее постановки перед фактом. Это что всё это значит?

– Куда?

– Не повезешь же ты его через пол-Москвы на руках? Нужна переноска, – получаю полный снисходительности, мол, ты дурочка совсем что ли, взгляд.

– Я справлюсь, спасибо, – отказываюсь наотрез. Еще чего удумал. Он, я и тесная машина, на которой можно с легкостью завезти в лес! Не-а, дудки. Меня таким фокусом не провести, не безмозглые шестнадцать уже.

– Не справишься, – со спокойным убеждением говорит он. Подходит, подхватывает Семена на руки и направляется на выход.

– Э! Верни мне кота! – хватаю со стола сумку, успеваю вырубить ноут, захлопнув крышку, и настойчиво топаю следом.

Но догнать Арсения с его размашистым шагом ни разу не просто. Все эти дурацкие мускулистые ноги под брюками!

– Слушай, тебя дома разве не ждет собака, а? – кидаю ему в спину, мелкими шажочками семеня следом. Выхожу из офиса, киваю охраннику, скучающе ждущему, пока последние трудоголики свалят, чтобы закрыть помещение и свалить домой. Врываюсь в ветреный вечер сразу за высоченным Арсением, прикрывающим меня от тут же поднявшегося облака пыли.

– Малибу потерпит до вечера. Она приучена.

– Малибу? Твою собаку зовут Малибу? – отчего-то становится смешно. Странное имечко, впрочем, каков хозяин…

– Вообще-то она Молли-Бу, – начинает объяснять Арсений, но тут же отмахивается. – Не важно.

Ага. Понял свою стратегическую ошибку и решил перекрыть доступ к информации! Умный враг.

Пиликает сигнализация, мы останавливаемся возле Ниссана на больших колесах. Да, с таким как раз по бездорожью к сестре гонять. Но постойте, я же не собираюсь.

– Так, я с тобой никуда не поеду, давай кота и до свиданья, – упираюсь и не сажусь в заботливо приоткрытую для меня пассажирскую дверь.

Заманивает!

– Хватит упрямиться, – нетерпеливо выдыхает Шереметьев. Закидывает кота на заднее сидение и подходит ко мне.

– Что? Потащишь силой? – усмехаюсь ему в лицо, хотя приходится серьезно задрать голову вверх для этого маневра.

– Потащу, – хватает за локоть и вот, я уже забираюсь на высоченное сидение. Следом захлопывается дверь. Какое… свинство! Хотя, к его чести, проделал он этот трюк мастерски, не причинив и доли дискомфорта. Чертов фокусник. – Заедем в ветеринарку, – усаживается рядом и вставляет ключ в зажигание.

– Это еще зачем?

– Ты такая безответственная, – качает головой. – Это бездомный кот, на нем может быть такой рассадник… вплоть до бешенства.

– Ты такой ханжа! – не остаюсь в долгу.

Пристегиваюсь и возмущенно фыркаю. Да на таком коте еще и пахать можно! Уж сестра его выходила, вылечила, привила с ног до головы. Вот кого бы следовало проверить на бешенство, так это Шереметьева.

– Все-таки почитала словарик на ночь, – хмыкает гад, заводя машину.

– Были дела поинтереснее, – хмыкаю в ответ. Выкуси!

Арсений замолкает с привычным выражение лица: подсчитывает, сколько стоит моя почка на черном рынке, точно.

Мы выезжаем на дорогу в полной напряженного молчания тишине. Семен сзади дрыхнет, устроившись на кожаном сидении. Не могу его винить, если у него тоже обогрев сидений, как у меня… Черт, только ради этого надо купить тачку.

– Так и что там у меня на завтра по твоему гуру-прогнозу? – нарушает тишину Арсений.

Попался. Он попался! Пропускаю мимо ушей его язвительный тон и снисходительный эпитет, и сдерживаю внутреннее ликование.

– Хм, – беззаботно пожимаю плечами. – понятия не имею. Я такие вещи не запоминаю.

– Ну да, конечно, – фыркает, ты посмотри. – Напророчила мне завтра очередные проблемы с руководством, или кирпич на голову?

– Ах, если бы. Но это так не работает, – отворачиваюсь к окну. – И чтобы ты там не думал, я не из головы все это беру.

– Ага, ага.

И такой снисходительный это тон, что я твердо для себя решаю: пора поступиться принципами. Пора применить тяжелую артиллерию. Во имя Венеры и Марса. Аминь.

Глава 7.

Стрельцы, осторожнее с деньгами: сегодня вас ждут непредвиденные расходы, крупные траты, неудачные сделки. Будьте внимательны.

Видит бог, я этого не хотела.

Открываю окно, беру горшок с геранью и…

Я правда не хотела.

Но моя оправданная злость все возрастает с каждым днем и ироничным взглядом. Непробиваемый человек. Глухая скептичная стена. Ненавистник всего и вся.

Кроме животных.

Это на себе испытал травмированный Сёма, с лап до ушей осмотренный вчера ветеринаром за счет Шереметьева. И я, которую покатали по Москве и за ее пределы только благодаря коту в моих руках. Благо, отделаться от незваного провожатого и спровадить его удалось до того, как запалит сестра. Иначе слишком много пришлось бы объяснять. Особенно на тему: почему я упускаю такой шанс наладить свою личную жизнь. Альбина просто помешана на идее устроить меня в руки какому-нибудь очередному Стрельцу. А не Стрельцу, так Овну.

Но нет уж, спасибо. Одиночество – осознанный и счастливый выбор.

Сухо поблагодарив Арсения за доставку, я пожелала ему не хворать и скатертью дорогу до дома. Даже постаралась не хлопнуть как следует дверцей, так он меня взвинтил за те два часа, что мы вынужденно общались.

Спасало только радио в машине, позволяющее делать вид, что я меломан на всю широту своей души. Иначе без травм бы не обошлось.

И вот, вчера Семен сдан на руки сестре – счастливый и сытый. А уже сегодня я творю совершенно не свойственную мне дичь, мысленно и заранее замаливая собственные грехи. Примеряюсь, высчитывая траекторию и насколько мой план безумный. Спойлер – это вышка по шкале невменяемости. И снова ставлю горшок на подоконник.

Это сработает. Однозначно.

Но замаливать сей грешок придется волонтерством, однозначно.

– Ты в последнее время раньше всех, – в офис заходит Рома, который всегда приезжает первым, потому что забрасывает ребенка в садик.

Раньше приезжал. Теперь я, одержимая идеей, ни свет ни заря, тут как тут.

– Весна – не до сна, – улыбаюсь единственному семьянину из наших мужчин.

Вот кто не строит из себя всезнайку. Приятный во всех отношениях человек, хотя специфика работы вполне могла оставить след на характере. Но нет. Поэтому-то и женат.

– Понимаю, – многозначительно расплывается в улыбочке в ответ, явно понимая все совершенно не так.

Я вдыхаю весенний воздух, просочившийся из открытого окна, на всю глубину своих легкий и еще раз даю себе шанс передумать.

«Псевдонаука, блажь скучающих домохозяек, безмозглые дуры»

Нет, не передумаю.

Под окном раздается шорох шин паркующейся машины, сердце пропускает удар, чтобы вновь запуститься в ритме бешеных барабанов. Не узнать тачку Шереметьева нельзя, он всегда ставит ее на одно и то же место – ровно под окном, чтобы время от времени на нее поглядывать. Я подозреваю, что у него есть легкое нервное расстройство, при котором ему нужно все вокруг контролировать – машину, время, жизнь других людей.

Псих.

Отталкиваюсь от подоконника и отхожу к своему рабочему месту. Нельзя, чтобы меня застали на месте преступления. Хотя в итоге он все равно может меня обвинить. Но риски оправданы.

Через несколько минут по офису проносится низкое «доброе утро».

Я напрягаюсь, потому что мне кажется, его пристальный взгляд буравит меня насквозь. Забавно будет, если окажется, что он умеет читать мысли. Я столько старалась – и все зря. Но это, конечно, невозможно. Нужно помнить о той тонкой грани, которая отделяет мои страхи от реальности. К тому же, Арсений вообще на меня не смотрит, это все моя паранойя.

Он, с присущей ему неспешностью подходит к шкафу, достает оттуда плечики и размещает на них свое песочное пальто. Безупречное. Расправляет воротник, проверяет карманы. У него точно ОКР!

Я усиленно делаю вид, что уже вся в работе: открываю вчерашние вкладки, проверяю входящие в почте, ищу карандаш. Да куда они вечно пропадают!