Пограничник. Том 1: На афганской границе

Глава 1

Апшеронский район. Апрель 2024 года. Российская Федерация

– Тихо, – шепнул я, – опусти карабин.

– Он щас к нам пойдет, – вскинув свою «Сайгу», напряженно проговорил Сергей.

– Тихо, говорю. Может, мимо протопает.

С этими словами я положил руку на ствол «Сайги», заставил Сергея медленно направить оружие в землю.

В кустах шуршало и хрустело. Крупное черно-бурое животное медленно продиралось сквозь них, хрипя и порыкивая. Это был медведь.

– Павел Степаныч, он к нам лезет, – тихо сказал Сергей и отступил, едва не поскользнувшись на зеленом мху, устелившем каменистый выход породы, выглянувший из земли среди стволов высоких деревьев.

– Это подросток, – возразил я. – Краснокнижный.

– А если он нас порвет?!

– Не порвет.

– Я в воздух шарахну!

– Тихо, – осадил я занервничавшего Серегу.

Медведь и правда пробивал себе дорогу сквозь спутанные кусты низкорослой чащи. Когда он встал на задние лапы и с хрустом проломил сплетенный диким виноградом молодняк акации, то предстал перед нами во всей красе. Не самый крупный из тех, что я видел, медведь был худым. Молодая особь еще не оправилась от зимней спячки. Вполне возможно, первой самостоятельной спячки в своей жизни.

Сережа испугался, когда зверь снова встал на задние лапы, показав нам широкую грудь.

– Без паники, – тихо сказал я, – и без резких движений. Он боится нас сильнее, чем мы его.

Сергей ничего не ответил, он только крепко сжал «Сайгу», которую я все еще не давал наставить на животное.

Медведь между тем тяжело опустился на четвереньки. Зверь смотрел своими черными бусинами глаз прямо на меня. Потом он сделал валкий шаг в нашу сторону. Сережа вздрогнул.

– Я его сейчас застрелю, – прохрипел он тихо.

Ничего не ответив, я только шикнул ему. Аккуратно вышел чуть вперед, навстречу медведю. Тот застыл, не спеша делать следующий шаг. Я внимательно всмотрелся в звериную морду животного. Заметил бледный шрам, пересекавший ее над самым носом.

– Трехлетка, значит, – прошептал я, – а я тебя знаю. Ну привет, Пацан.

Несколько мгновений мы с медведем так и стояли напротив друг друга. Вдруг, схватив ружье словно палку, я вскинул его над головой. Медведь испуганно вздрогнул. Я же громко крикнул. Подросток отскочил обратно к кустам. Когда я рванулся к нему, чтобы напугать, зверь тут же поторопился скрыться в зарослях, уходя в чащу.

Я видел, как его черная грузная фигура замелькала среди деревьев. Он тяжело бежал вверх по лесистому склону, уходя к вершине горы.

– Ну вот и все, – проговорил я ему вслед, – ты давай, не болей там больше.

Вспотевший Сережа опустил карабин, оперся о колени, переводя дыхание. Потом выругался матом.

– Я думал, вы, Павел Степаныч, просто перестраховывались, когда говорили, что поисковой группе нужны вооруженные люди.

– Конец апреля. У медведей скоро гон начнется, – ответил я, все еще провожая взглядом молодое животное, – тут может быть опасно. Но это не значит, что надо палить куда попало. Ну как ты? Отошел?

– Чуть в штаны не наложил, – признался Сергей, ставя «Сайгу» на предохранитель. – А как вы не испугались? А что, если бы он на вас кинулся?

– Не кинулся бы. Это первые раз пять страшно. Потом привыкаешь.

Молодой медведь, которого я видел еще медвежонком, скрылся среди деревьев. Ушел куда-то на вершину.

Когда мы встречались с ним в первый раз, он ходил в компании медведицы и своего братца. А еще был ранен. Видимо, их семейство нарвалось на крупного самца, и тот попытался убить детенышей, чтобы спариться с медведицей.

Мать увела медвежат подальше от буйного кавалера, туда, где живут люди. Мудрая медведица знала, что самец не решится идти к ним. А она, чтобы спасти своих медвежат, решилась. Там, под поселком Афипский, мы и встретились.

– Пойдем. Раз уж Пацан забрался и сюда, Аню нужно найти как можно скорее.

– Пацан?

– Это я про медведя. Кличка у него такая.

– Вы, что ли, дали?

– Я. Ладно, поторопимся. Нужно отыскать девчонку.

Поисковые работы шли полным ходом. Я видел, как над верхушками могучих дубов кружил спасательный вертолет.

Девочка по имени Аня потерялась утром, примерно четыре часа назад. Ее отец, выживальщик-любитель, притащил всю свою семью в лес на выходные, чтобы поночевать в палатках. Да только за девочкой не уследил.

Поисковую группу собрали быстро. Ее возглавлял начальник местного МЧС. Лесничество подключилось к мероприятиям, послав нескольких лесничих, работавших на этом участке. Среди них был и я. Также нам помогали волонтеры, цепочками бродившие по горе.

– Чертовы поисковые собаки, – пробурчал Сережа, парень лет двадцати пяти. – С ними больше проблем, чем пользы. Тянут каждая кто куда. Вот группа и разбрелась по всему склону.

Когда кончился контракт Сергея, он вернулся из армии и почти сразу устроился к нам в лесничество. Где именно служил Сережа, он не рассказывал. Да я и не спрашивал особо. Сергей был новичком. Трудился у нас с начала весны.

– А чем они тебе не угодили? – спросил я, опускаясь к кустам и осматривая сломанную веточку.

– След потеряли, теперь хрен знает, где девчонку искать.

– С их помощью мы сократили зону поиска до полутора квадратных километров. Этого достаточно. Я думаю, найдем ее часам к трем дня.

Я прислушался. Где-то выше по склону звучали крики волонтеров, звавших Аню по имени. Сережа, тоже услышав это, задрал голову.

– Слышите? – спросил он.

– Слышу.

– Наверное, она тоже должна. Чего ж не идет на зов? – заметил Сережа.

Я же опустился ниже к земле. Увидел у самых корней кустарника характерным образом примятую лесную подстилку. Если приглядеться, на сырой почве, в которую вмялась сухая листва, можно было даже разобрать рисунок подошвы. Судя по размеру отпечатка, он принадлежал ребенку. Девочка тут проходила. Я быстро смог разобрать линию следов и направление движения. К несчастью, ниже по склону начинался каменистый участок, где следы уже вряд ли можно было разобрать.

– Не идет, потому что напугана, – проговорил я, поднимаясь, – ребенку одиннадцать лет.

Мы с Сережей переглянулись.

– А может быть, она попала в беду, – добавил я. – Нужно быть готовым ко всему.

Сергей только сглотнул.

– Кажется, я нашел следы. Пойдем ниже, Сергей.

– Но там дальше перевал. Он крутой, мы не пройдем. Да и линии электропередач там тянутся. Окажемся без связи, – возразил Сергей.

– Девочка может быть как раз на перевале. Внизу проходит автодорога. Наверное, она услышала шум машин и пошла на звук. Свяжись с главным группы. Пусть направят вертолет пройти над перевалом.

Шедший за мной Сережа подотстал, коснулся рации, закрепленной на лямке рюкзака. Стал говорить с эмчеэсовцами.

– Вертолет ушел, – сказал он, догоняя меня, – на дозаправку. Будет только через полчаса.

– Тогда проверим сами.

– Павел Степаныч, – вдруг сказал Сережа, идя за мной след в след, – а почему вы на старости лет решили в лесничие пойти? Работа-то, как я вижу, не самая простая.

– А чего это ты спрашиваешь? – обернулся я.

– Ну… Почти все ребята у нас молодые. А кто постарше в конторе сидят, бумажки перебирают. Один вы до сих пор по участкам ходите. Да только я уже сам испытал, как это непросто. А вам, видать, и подавно. Кстати, сколько вам? Лет шестьдесят?

– Шестьдесят один.

– Ну вот. Не хочется вам место поспокойней найти?

– Нет, Сережа. Не хочется.

М-да… Хотя болтать с Сережей мне не особенно и хотелось, я его понимал. После смерти супруги, моей Наташи, с которой прожили мы душа в душу больше тридцати лет, я решил, что от всего устал.

Дети выросли, у них теперь свои семьи, внуки у меня растут. А мне наконец захотелось покоя. Вернее, я наконец смог его себе позволить. Решив, что работа егерем в глухих лесах Апшеронского района принесет мне этот самый покой, я не ошибся. И душа, и разум отдыхают, когда ты обходишь свой участок, оставаясь наедине с природой. Да и физические нагрузки позволяют мне держаться в неплохой форме. Будто бы тормозят подходящую старость.

– А я вот уже подумываю поменять работу, – пробурчал Сергей. – Когда служил, думал, кончится контракт, так подыщу себе что-нибудь поспокойнее. Устал. А теперь жалею, что с пограничных войск уволился. Тут, в лесничестве, че-то тоже не сахар.

– Ты служил на границе? – заинтересовался я.

– Угу. Казахской. В Оренбургской области. Один из местных пунктов пропуска охранял.

– Пограничник, значит.

– Ну, можно и так сказать, – робко улыбнулся Сережа, когда я к нему обернулся. – А вы что, тоже?

– Нет.

– А где служили?

– ВДВ.

Помотало меня неслабо. Вышло так, что призвался я осенью восьмидесятого года. Призвался вместе с младшим братом Сашей. Еще со школы знали мы, что оба попадем в пограничные войска. Сашку тогда очень расстроила эта новость. С детства он хотел служить в воздушно-десантных войсках. Быть как наш с ним уже покойный дядька Мишка. Но потом брат свыкся с этой мыслью и даже мечтал, что мы с ним станем служить на одной пограничной заставе. Правда, судьба-злодейка распорядилась иначе.

На девятке, сборном пункте Краснодара, все поменялось, как только появились офицеры «покупатели» из разных родов войск. Тогда Саша отправился на границу. Меня же почему-то отобрали как раз в воздушно-десантные войска. Это было неожиданностью для нас обоих. Причин, как водится, никто не объяснял.

Второй неожиданностью стало то, что оба мы оказались в Афгане, только он по эту сторону границы, а я по ту. В переписке думали мы, что, может быть, даже сможем когда-нибудь увидеться. Да встречи так и не вышло.

– Ого, – удивился Сережа. – Ну, теперь понятно, чего вы такой крепкий.

– Всякое бывало в жизни, – немногословно ответил я.

– А я, если честно, подумал, что вы тоже пограничник. Вы так удивились, когда я про себя рассказал…

– Нет, не пограничник, – я аккуратно спустился по крупному валуну небольшого скального обнажения, выглянувшего из-под корней массивного дуба, высящегося над нами. – Брат был пограничником.

– Надо же, – разулыбался Сережа. – У вас брат есть? А он где сейчас?

Я обернулся, заглянул в глаза Сереже так, что он даже замялся.

– Мой брат пропал без вести на афганской границе. Уже больше сорока лет он считается погибшим.

– Извините, – буркнул Сергей после краткого молчания.

– Ничего. Ладно. Поторопимся.

Мы спустились еще ниже по склону. Закончились высокие лиственные деревья, закрывавшие чуть ли не все небо. Их место заняли низенькие акации, орешник и дикие яблони.

Вдруг Сергей отстал, рация на его подвесе зашипела статикой.

– Да, слушаю, – отозвался он.

Я обернулся, поправил ремень своего сорок седьмого ИЖа, висевшего на плече. Быстро проговорив что-то по рации, Сережа приблизился.

– Говорят, на соседнем участке собака взяла след девочки. Нужно больше людей, чтобы прочесать местность. Нас вызывают туда.

– Ты сказал им, что мы и сами нашли следы?

– Сказал, но они собакам больше доверяют, чем нам, – пожал плечами Сережа.

Я на миг задумался.

– Хорошо. Иди. Передай им, что я остался тут. Хочу кое-что проверить.

– Но вы же останетесь без связи. На перевале рации не работают.

– Иди-иди. Нормально все будет. Я быстро.

Не решившись мне возразить, Сергей неуверенно кивнул, поправил «Сайгу» и как-то нехотя направился вверх по склону.

Я же продолжил спускаться ниже, пока не добрался до плосковатой опушки леса. Сильные ветра, приходящие с Черного моря, старательно вылизывали эти места почти девять месяцев в году. Потому тут, на вершине перевала, растительность скудела, переходя в низкий травяной ковер, а потом и вовсе уступала место голым камням.

Я прошел к краю невысокой скалы, присел и внимательно осмотрелся. Судя по следам, Аня направлялась именно в эту сторону. Отвесная скала с немногочисленными ступенями внизу переходила в высокую осыпь, укрепленную вдоль серпантина стальной сеткой и каменными блоками.

Внезапно я услышал звук осыпавшихся камней. Крупный валун, увлекая за собой мелкие камушки, покатился вниз, к дороге. Это случилось где-то слева, немного за моей спиной. Я тут же обернулся на шум. Заметил, как внизу, между белых скальных выступов, мелькнуло что-то ярко-красное.

– Аня, – прошептал я и тут же встал.

Я быстро направился к тому месту края перевала, под которым сошли камни. Оказавшись где надо, я подошел к обрыву, присел, глянув вниз. Почти сразу я наткнулся на испуганный Анин взгляд.

– Аня, – тут же позвал я, – все в порядке, я из поисковой группы. Меня зовут Пашей.

Чумазая светловолосая девчонка, одетая в красную толстовку и джинсы, стояла на узкой скальной ступени и глядела на меня красными от слез глазами.

Когда новый камень откололся и покатился вниз, стало ясно, что хрупкая ступень с трудом выдерживает вес маленькой девочки. Мои догадки подтвердило и то, что истончившийся краешек ступени тут же отправился вслед за камнем.

– Помогите, – пискнула Аня, испуганно прижимаясь грудью к полосатым пластам горной породы.

– Сейчас. Стой спокойно и не двигайся. Я спущу тебе веревку. Сможешь подняться?

Девочка покивала.

– Хорошо.

Достав из кармана брюк рацию, я щелкнул кнопкой. Попытался вызвать остальных и сообщить, что девочка нашлась. Однако ответом мне стали одни только радиопомехи.

– М-да… – протянул я, глядя на большие линии высоковольтных проводов, тянущиеся по горе в нескольких сотнях метров от нас.

Связи не было. Придется справляться своими силами.

Я торопливо снял рюкзак, достал оттуда моток альпинистской веревки, которую взял с собой на подобный случай.

– Аня, послушай.

Девочка вскинула голову, уставилась на меня.

– Мне нужно вернуться немного назад, чтобы найти, где закрепить веревку понадежнее. Я тебя не бросаю. Ты теперь не одна, поняла?

Девочка покивала.

– Хорошо. Вернусь через минуту.

Бросив ружье и рюкзак у обрыва, я побежал к опушке, нашел крепкий ствол упавшего дерева и закрепил вокруг него канат. Потом тут же направился к краю перевала.

– Ну как? Держишься?

– Да.

– Очень хорошо. Слушай внимательно. Сейчас я спущу тебе веревку. Сможешь обвязаться? Тогда я подниму тебя наверх.

Аня торопливо покивала, и я стал спускать трос. Когда он достиг девчонки, та схватила веревку, отошла от скалы, и из-под ступени тотчас же покатились новые камни. Край ее снова осыпался. Девчонка пискнула, бросила трос и прижалась обратно к скале.

– Я не могу… Я… я упаду! Подо мной сейчас все обвалится!

Видя, что девочка в панике, я понял, что сейчас она ни на что не способна. Придется идти другим путем.

– Все будет хорошо, – спокойно сказал я, не теряя с ней зрительного контакта. – Слышишь? Под тобой ничего не обвалится. Ты никуда не упадешь. Я тебя вытащу. Поняла?

Глаза девчонки снова покраснели. Слезки побежали по грязным щекам, прокладывая себе белые дорожки.

– Очень хорошо.

Итак, что мы имеем? У меня было два варианта: идти за помощью или идти за девочкой. Оба одинаково рискованные. Если оставлю девочку одну, решив вернуться к группе, хрупкая ступень под ней может обвалиться. Тогда она погибнет. Если пойду за Аней сам, ступень может не выдержать мой вес.

Размышляя, я встал.

– Дядь Паша, – вдруг подала голосок Аня. – Пожалуйста, не бросайте меня одну. Я очень боюсь и хочу к маме с папой…

– Не брошу, – решился я. – Стой спокойно. Сейчас я спущусь за тобой.

Глаза девчонки наполнялись страхом.

– Мы упадем! Тут все обвалится!

– Не обвалится. Я обещаю, что вытащу тебя.

С этими словами я вернулся к пню. Распутал веревку. Разделил ее ножом, получив две веревки: одну покороче, другую достаточно длинную. Даже с избытком. Короткую приладил к пню, так, чтобы получить петлю. Длинную же продел в эту петлю, предварительно связав на свободном конце стремена, чтобы можно было пропустить в них ноги.

Дело это непростое, но у меня было достаточно сноровки, чтобы справиться довольно быстро. Теперь все будет зависеть от силы моих рук. Ничего. Сдюжим.

Я вернулся к девочке, держа второй конец каната и уже закрепив ноги в петлях так, чтобы веревка оказалась чуть ниже пояса. Затем я стал медленно спускаться, потихоньку стравливая веревку и помогая себе ногами. Девочка была не очень низко. Нас разделяли четыре или пять метров.

Когда я оказался на ступени, аккуратно встал подальше от ее края, стал стягивать с себя петли. Потом мы снова услышали, как снизу посыпалось. Девочка прижалась ко мне. Заплакала.

– Все хорошо. Сейчас ты пойдешь наверх, поняла?

Она быстро-быстро закивала, прижимаясь к моей груди.

– Мама с папой меня ищут?

– Ищут, – я кивнул. Потом хмыкнул. – Скажи, а зачем ты сюда полезла?

Девочка втянула голову в плечи.

– Увидела медведя и очень испугалась. Когда он пошел на меня, то я слезла вниз, а подняться уже не смогла.

Видимо, это был Пацан… Вот зараза шерстяная. И сюда добрался, гад.

– Ничего, того медведя я прогнал. Он тебя больше не напугает. Ну что? Готова? Давай-ка, ноги вот сюда.

– Только не отпускайте! А то я упаду!

– Ни в коем случае не отпущу, – улыбнулся я. – Смотри, я стану тянуть за трос и помогу тебе забраться. Ясно?

Девочка кивнула.

– Готова?

Снова кивнула, но уже не так уверенно.

– У тебя все получится. Слышишь, Аня? Обязательно получится. Мы выберемся отсюда оба. Ясно?

– Да…

– Тогда поехали.

Насчет «раз, два, три» я дернул за веревку, а Аня полезла вверх по неровностям скалы. Ее тело почти полностью держалось на весу за счет силы моих рук. Потому девочке было не очень сложно карабкаться все выше и выше.

А вот мне, напротив, было совсем нелегко. Мышцы горели так, что я стискивал зубы, стараясь не обращать внимания на боль. С каждым движением силы уходили, а кожа на ладонях стиралась о веревку. Но я просто отбросил любые мысли о боли. Нужно было спасти ребенка. Спасти, и точка.

Внезапно непослушный камень обломился под ногой девочки, и та крикнула, отцепилась от скалы, полетела вниз. Меня дернуло так, что едва не вырвало руки из суставов. С трудом, но я удержал веревку. Да только для этого мне пришлось отклониться, расставив ноги. Край ступени немедленно обвалился, за ним последовал еще обвал, оставив чуть больше трети выступа, на котором я мог стоять.

Ломкий сланец под ногами уже не выдерживал. Я понимал, что вот-вот ступень обвалится. Нужно действовать быстрее.

Девочка пролетела не меньше метра, прежде чем я смог остановить падение.

– Все нормально! Я тебя держу! Сможешь дотянуться?

Аню раскачало на веревке, но она, хоть и не сразу, все же успела зацепиться за край скалы.

– Нам осталась пара метров, – невозмутимо сказал я. – Продолжаем.

Не слушая ее причитаний о том, что она боится и не может лезть, я просто продолжил тянуть веревку. Это снова заставило Аню карабкаться выше.

– Павел Степанович! – прозвучал знакомый голос откуда-то сверху.

– Сережа! – крикнул я. – Принимай девчонку!

Над нами появился Сергей. Видимо, он все же решил вернуться.

– Вы ее нашли!

– Быстрее! Плита подо мной вот-вот осыпется!

Сергей выпучил испуганные глаза. Остолбенел, когда услышал мои слова. Парень просто впал в ступор, не совсем понимая, что ему делать.

– Хватай веревку и тяни!

Будто очнувшись от транса, он все же схватил трос, стал вытягивать Аню. Той даже не пришлось карабкаться, так быстро пошло дело. Уже спустя секунду Сергей схватил девочку и втащил ее наверх. Повременив несколько мгновений, оба они, усталые, переводя дыхание, глянули на меня.

– Дядь Паш! Хватайте веревку, – крикнул Сергей. – Я вас вытащу!

– Да! Мы вас вытащим! – поддакнула ему девочка.

– Не сомневаюсь, – ответил я с улыбкой.

Плита обрушилась внезапно. Я хотел было схватиться за веревку, но от первого удара о камни, казалось, у меня отнялись руки. В одно мгновение перепутались земля и небо. О скалу меня било так, что после второго удара я перестал чувствовать тело. Мысли, ощущения, боль – все это смешалось в какую-то кашу.

Оказавшись на дне перевала, я понял, что еще жив. И даже удивился этому. Передо мной открылось широкое синее небо. Вертушка хлопала где-то вдали своими лопастями.

«Вовремя», – подумал я про себя и даже захотел ухмыльнуться, но не смог. Не было сил.

– Павел Степанович! – кричал сверху Сергей. – Павел Степанович!

Крик его звучал так, будто бы доносился откуда-то из-под воды. Сергея я уже не видел. Не было боли, не было страха. Лишь спокойствие и… умиротворение. А потом пришла и темнота.

Сборный пункт «Девятка», город Краснодар. Октябрь 1980 года. СССР

– Паш, Пашка! Вставай давай!

Я вздрогнул, когда какой-то знакомый голос меня позвал. Звучал он будто бы издали, словно со дна глубокой ямы.

– Пашка!

Я зашевелился. В нос тут же ударил неприятный запах несвежего белья и застарелого пота. Вокруг гомонили многочисленные голоса. Звучала шумная суета. Я разлепил глаза. Первым, что я увидел, был высокий беленый потолок. Холодным светом горели трубки ртутных ламп. Я сощурился, прикрыл глаза от неприятного свечения.

– Всех поднимают! Давай!

Первые несколько мгновений я не понимал, что происходит. Я где-то лежал, а вокруг что-то происходило. Вот и все. Грешным делом, я даже подумал, что нахожусь в больнице. Многое на это указывало: койка, в которой я проснулся, белый потолок, какая-то неразбериха, бурлящая вокруг.

Однако в теле, после такого серьезного падения, не было боли.

«Вот зараза, – подумалось мне, – что, шею свернул и остался живой? Потому и тела не чувствую? Да лучше б помер, и все тут».

Мысли были тяжелыми и текучими, словно кисель. Даже их приходилось преодолевать. Неожиданно в голову мне пришло кое-что другое:

«Что это за смутно знакомый голос, что меня зовет?»

Я попытался подняться, почти уверенный, что у меня не выйдет, и к собственному удивлению… поднялся. Во всем теле почувствовал я такую легкость, которой не ощущал, наверное… много-много лет. Что за черт?

Когда глянул на человека, что звал меня, сонливость тотчас выветрилась из моего сознания. Голова словно бы разом прояснилась.

На меня смотрел… Я сам. Только совсем молодой. Такой, каким я был в восемнадцать лет. У меня были светлые, стриженные единичкой волосы, резкие, правильные черты лица и внимательные голубые глаза, в которых вовсю плясали задорные искорки. Такие бывают у беззаботных, молодых душой и телом людей, что только недавно вступили на путь тяжелой взрослой жизни.

А потом пришло осознание

– Сашка… – протянул я хрипловато.

Это был совсем не я, а мой погибший брат-близнец по имени Саша. Это он заглядывал ко мне, на второй этаж нар. Рассматривая меня, он удивленно приподнял брови.

– Пашка, ты чего? – спросил он. – Как с луны свалился!

Глава 2

Я тут же принялся озираться по сторонам. В огромном помещении, наполненном десятками железных двухэтажных нар, суетились люди. Многочисленные молодые парни лет по восемнадцать быстро одевались: натягивали штаны, свитера и нательные майки, торопливо возились с рубашками.

У входа стоял… Прапорщик. Невысокий, полный и усатый, он то и дело подгонял ребят криками:

– А ну быстрее! Быстрее, кому сказано?! Стройся!

– Паш, да чего ты возишься? Вместе ж по шее получим! – крикнул Саша, натягивающий штаны.

Я тут же глянул на брата. Он был жив. Жив и… молод. Совсем еще пацан, и полгода нету, как исполнилось восемнадцать. Именно такой, каким я его запомнил. Такой, каким был и я в молодости…

От удивления я даже выматерился про себя. Голос мой, с годами погрубевший и приобретший старческую хрипотцу, вдруг прозвучал высоковато и моложаво. Это был голос молодого человека.

Я спрыгнул с нар, а потом, чтобы убедиться, что Сашка настоящий, а все это не какой-то предсмертный сон, хлопнул его, нагнувшегося завязать ботинки, по спине. Спина оказалась вполне материальной.

– Чего? – Брат вскинул голову и вопросительно посмотрел на меня.

– Сашка… – протянул я, заглядывая в глаза своему снова живому брату.

– Да чего? Одевайся, блин! Прапор у нас злобный, как собака!

Первым порывом было тут же кинуться к брату. Обнять его чуть не до хруста во всем теле. Это ж Сашка! Живой! Это мой брат, с которым мы вместе учились ходить и говорить, вместе отправились в ясли. Вместе чесали кулаки о дворовых пацанов, прикрывая друг другу спины.

Пусть в армии я встретил много отличных ребят, ставших мне почти родными, но никогда в моей жизни не было у меня друга преданнее и отзывчивее, чем он. И вот Саня снова тут. Да как это вообще возможно?