- -
- 100%
- +
- Закончила медицинский колледж по специальности «Лечебное дело». На скорой раньше не работала, но быстро обучаюсь, уверена, что…
Меня прервали, не дав договорить.
В кабинет заведующего подстанцией скорой помощи, где я проходила собеседование, постучались, и, не дожидаясь ответа, дверь отворилась и внутрь зашёл какой-то мужчина лет тридцати, или чуть больше.
Высокий, крупный, но не в плане того, что у него был лишний вес. Скорее, он был похож на какого-то атлета. Широкие плечи, крупные, очевидно сильные руки.
Я раньше вообще не видела таких медицинских работников, а он им был, судя по тому, что на нём была медицинская форма. В купе с привлекательным лицом, он был похож скорее на какого-то известного спортсмена, или звезду.
Могла поставить все свои деньги, что женщины здесь сходили от этого доктора с ума.
- Сергей Петрович, приветствую, прости, что отвлекаю. Отец просил передать.
Зашедший мужчина подошёл ближе к столу заведующего подстанцией, и положил ему на стол какие-то бумаги. Сергей Петрович улыбнулся. Судя по выражению его лица, доктор, который пришёл, был ему хорошо знаком, и он к нему тепло относился.
- Спасибо, Кирилл. А ты как раз кстати. У нас вот собеседование. Новый кадр, оцени. Фельдшер, только с колледжа. Хочет работать у нас на скорой. Как думаешь, выживет?
Я, удивлённо раскрыв глаза, перевела взгляд на Сергея Петровича, заведующего подразделением скорой помощи, который до этого момента казался мне очень любезным и приветливым.
Я знала, что в скорой помощи, особенно в местном подразделении, всегда не хватало рук. Больница, в составе которой было подразделение, была большая, и район, за которым она закреплена, соответственно, тоже был огромный.
Думала, что выбирать сотрудников им особо не приходилось. Сейчас мало кто шёл на работы в обычные больницы и поликлиники. Поэтому перед собеседованием даже не особо волновалась.
А тут заведующий задал какому-то незнакомому мне врачу такой вопрос, составив его так, как будто я была лошадью, выставленной на продажу. При том даже не после того, как я ушла, они ведь были в курсе, что я их прекрасно слышала.
Это вообще было этично, или, как только ты переступал порог медицинского учреждения, являясь при этом не пациентом, слово этика переставало существовать?
Тот самый красавчик-доктор провёл по мне взглядом, словно сканером, с головы до ног. У меня даже мурашки по коже пробежали.
Он действительно меня оценивал! С ума сойти.
Осматривал быстро, без эмоций, словно я была чем-то неживым, инструментом для работы.
А когда он открыл рот, все стало ещё хуже. Прямо глядя на меня, он заговорил:
- Ну, судя по всему, опыт работы равен нулю, возраст для скорой - ребёнок. А если что-то серьёзное, ДТП, например? Да у неё сейчас выражение лица такое, что вот-вот расплачется. Не думаю, что вывезет.
Меня всю моментально накрыло волной возмущения.
Кто он был таким, чтобы высказывать своё мнение, и судить о человеке, лишь один раз взглянув на него?
Я готова была забрать свои слова обратно по поводу его приятной внешности. Больше этот «Доктор Какашка» не казался мне привлекательным. Потому что красивые для меня люди, были красивы обычно во всём, и внешне, и в том, как вели себя, и что транслировали в этот мир.
Наверное, на собеседовании грамотнее было бы молчать, и не вступать в перепалку с докторами, от которых, возможно, зависело решение о моём трудоустройстве, но я никогда не отличалась особой сдержанностью…
- Я три года на отработках в морге дежурила и не плакала.
Доктор, который уже не казался таким приятным, усмехнулся:
- Трупы не кричат, и не хватают за руки. На скорой думать надо быстро, а не учебник вспоминать.
Я вскочила со стула. Руки сами сжались в кулаки.
- А на собеседовании оценивать человека по лицу - это по учебнику какой дисциплины, доктор? По физиогномике для начинающих?
В кабинете повисла мертвая тишина. Сергей Петрович замер с полуулыбкой. Доктор Какашка, как я уже начала называть его про себя, медленно, будто даже с некоторым интересом, повернул ко мне голову. Его взгляд стал тяжелее, прицельнее.
- Смело, - произнес он наконец, без тени улыбки. - Глупо, но смело. Физиогномика, говорите? Нет. По учебнику «Выживание в условиях дефицита времени и ресурсов». Где на раздумья секунды, а цена ошибки - жизнь. Не своя, чужая. Ваша бравада в настоящей карете скорой помощи сдувается за два вызова.
После этих слов он кивнул заведующему и направился к двери, на меня больше не взглянув.
Дверь за ним закрылась беззвучно. В кабинете тут же повисла неловкая тишина.
Я всё ещё стояла, чувствуя, как жар обиды и унижения медленно остывает внутри, оставляя после себя липкий, неприятный холод, и на его место приходит смущение.
Я провалилась. Это было ясно по лицу Сергея Петровича. Да и я была не идиоткой, понимала, что можно было говорить на собеседовании, а что не стоило. И, для справки, всё, что наговорила я ранее было лишним.
Заведующий откашлялся, потянулся к моему делу, а я плюхнулась обреченно обратно на стул.
- Ну… - начал он, избегая моего взгляда. - Кирилл Александрович Орлов, конечно, человек с характером. Наша звезда травматологии. Руки золотые, но требовательный… очень требовательный, причём и к себе, и к остальным. Отец его, наш главврач, им гордится, но частенько бывает на нервах из-за него.
Значит, золотой мальчик, сын главврача… Это многое объясняло.
Заведующий перелистал несколько страниц бумаг, которые я принесла, будто ища в них оправдание для того, чтобы всё-таки мне отказать.
- Три года в морге, говорите? - переспросил он, поднимая на меня глаза.
- Да. Но «отработка» - это было громко сказано. Я сама просилась. Хотела научиться не бояться мёртвых. – Понуро ответила я.
- И как, научились?
- Бояться перестала. Почти.
Сергей Петрович внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталое понимание.
- На скорой другое. Там нельзя бояться, надо действовать. И быстро. Кирилл, в чем-то… прав. Романтики, которую приписывают скорой в сериалах, тут не место.
Мое сердце упало куда-то в сапоги. Всё. Сейчас он скажет «мы вам перезвоним» или что-то в этом духе. Я мысленно ругала себя за несдержанность. Надо было молчать, проглотить, улыбаться…
Сергей Петрович закрыл папку с моими документами, положил ее на край стола и вздохнул так, будто ему самому предстояла тяжелая работа.
- Значит, так, Алиса Анатольевна. Людей у нас действительно не хватает. Очередь из желающих не выстроилась. Вы, конечно, не первый выпускник, кто пришел. Но вы первая из новеньких, на моей памяти, кто попытался поставить Орлова на место, пусть и в культурной форме.
В его глазах блеснули искорки, почти незаметный огонек.
- Может, это и есть тот самый стержень, который тут нужен? А опыта… опыта все когда-то не имели.
Он потянулся к печати. А я замерла. Это что же, значит…?
- Вы приняты. Испытательный срок месяц. Завтра первый рабочий день. Явка к семи утра, без опозданий. Форма, сменная обувь свои. Инструктаж проведет старший фельдшер смены. Он же и напарником вашим будет первое время, людей совсем не хватает.
Он поставил печать в трудовую книжку и протянул её мне вместе с направлением. Но, когда я хотела взять бумаги из его рук, не сразу выпустил их, заставив замереть.
- И, Алиса Анатольевна… насчет Кирилла Александровича. Постарайтесь… сгладить углы. Работать вам с ним придётся часто. Наша подстанция - часть больницы. Его отец главврач. Мы привозим пациентов сюда, в основном как раз в травму. То есть к Орлову младшему.
Я взяла документы, чувствуя, как дрожали даже кончики пальцев.
- Постараюсь, - выдавила я, не веря до конца в происходящее.
Я вышла из кабинета, плотно прикрыв дверь. Разжала ладонь и посмотрела на смятое направление. «Тихонова А.А. Принята на должность фельдшера линейной бригады СМП».
Завтра. Мой настоящий первый рабочий день, о котором я так мечтала.
2 глава
Мой первый рабочий день начался непростительно рано. Чтобы к семи появиться на подстанции, мне пришлось встать в пять, с учётом местоположения квартиры, которую я сняла.
Квартиру можно было найти и где-то поближе. Вот только у меня не было для этого ни финансовых, ни временных возможностей, поэтому приходилось довольствоваться тем, что успела арендовать.
Без тараканов и прочей живности, остановка общественного транспорта была в пешей доступности, и на том спасибо.
Мне пришлось искать экстренно квартиру, потому что так уж случилось, что многие периоды в моей жизни совпали.
Например, на выпускном из колледжа, я застала своего парня, с которым к тому моменту встречалась два года, целующимся с моей одногруппницей.
Так у меня завершился этап обучения, начался новый взрослый жизненный этап, где нужно было устраиваться на работу, и при этом мне пришлось съехать из квартиры, которую мы снимали вместе с парнем. Потому что договор был заключён на него, и вообще платил за квартиру, пока мы жили вместе, тоже он. Ему плюсом помогали родители, а я бы одна позволить себе подобного не смогла.
Новая чистая форма ощущалась на теле очень приятно, сердце билось быстро, когда я входила на подстанцию.
Не сразу поняла, куда идти, поэтому пришлось ещё раз заглянуть к заведующему.
Сергей Петрович по-доброму, даже как-то по-отечески улыбнулся мне, пожелал хорошего дня, и направил в комнату отдыха.
Вся подстанция скорой помощи, да и вообще больница в целом, явно давно нуждались в ремонте. А комната отдыха, по понятным причинам, была в списке для ремонта в больнице и подстанции примерно на последнем месте, как нецелевое помещение.
Как только я вошла, в нос тут же ударил запах старого дивана или старой мебели, перегара и антисептика. Интересное сочетание, и не самое моё любимое.
Судя по всему, здесь сидели ещё несколько фельдшеров и водителей. Я не знала, кто есть кто, делала выводы из их разговоров, которые не замолкали ни на минуту. Настоящий шум и гам, несмотря на раннее время, но, когда я зашла, голоса чуть стихли, и на меня обратили внимание.
Большой седовласый водитель, его профессию я поняла по его одежде, заговорил первым.
- О, зелёная! Нас предупреждали. На чью беду поставили? – он, наверное пытался пошутить, и, кажется, шутка даже зашла. Всем, кроме меня.
Присутствующие тут же подхватили весёлый тон водителя, и захохотали, а меня бросило в жар, потому что, кажется, вчерашний день продолжался.
Неужели меня так и собирались не воспринимать всерьёз? Или это были только первые дни? Что ж, теперь я была уже научена опытом, поэтому не собиралась вступать в дебаты по этому поводу и просто улыбнулась в ответ на колкую фразу.
Но в следующую секунду атмосфера в комнате отдыха уже поменялась.
Я сначала не поняла, что произошло, как услышала за своей спиной:
- Тихонова Алиса?
Повернулась. За мной стоял мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. Не знаю, в чём было дело, но выглядел он крайне уставшим, причём от всего в этой жизни.
- Да, это я. Здравствуйте.
- Родион Борисович. – Протянул он мне руку, и я её с энтузиазмом пожала. Возможно, потому что это был первый человек, кто обратился ко мне по-человечески, без оглядки на возраст и опыт работы. - Можно просто Родион. Я старший фельдшер. Сегодня будешь со мной в бригаде.
- Когда приступаем?
- Уже. Идём, машину получим. Протоколы помнишь? Твоя главная задача правильно заполнять бумаги…
Я с облегчением пошла вслед за Родионом Борисовичем. Он показался мне приятнее тех, кто находились в комнате отдыха.
С машиной скорой помощи я была немного знакома, но не очень плотно, поэтому внимательно следила за тем, что делал и показывал мне Родион.
- Запомни, где что лежит. Телефон вот тут, аппарат ЭКГ не выключай, батарея садится…
В машине было тесно, пахло хлоркой, йодом и чем-то ещё неуловимым, но стойким.
Мы не успели ещё никуда уехать, ждали водителя, когда в метрах пятидесяти от нас прошёл вчерашний Доктор Какашка.
Я не помнила, как его зовут, но, по-моему, прозвище, которое я ему дала, идеально ему подходило.
- Кирилл Александрович на работу спешит… - Задумчиво проговорил Родион, а этот самый Кирилл, словно услышав его, вдруг повернулся в нашу сторону.
Мужчины друг другу кивнули, но, стоило доктору перевести взгляд на меня, как в его лице что-то поменялось. Глаза чуть сузились, лоб нахмурился…
- Вы знакомы? – Спросил Родион.
- Вчера пересеклись впервые, и, кажется, я не сильно запала в душу вашему травматологу.
- Сочувствую, но, по правде говоря, ему вообще мало кто западает в душу. Тем более, молодые девушки-врачи, собирающиеся начать карьеру в скорой помощи.
Я думала, что этот Кирилл Александрович не повернётся уже больше к нам. И только поэтому показала ему в спину язык. Просто маленькая шалость, чтобы снять эмоциональное напряжение.
И надо же было ему повернуться снова именно в этот момент!
Я так удивилась и испугалась одновременно, что даже язык не сообразила сразу убрать. А травматолог поднял брови, и покачал головой.
- Всё, едем. У нас первый вызов. Головная боль, температура. – Раздалось голосом Родиона, и я резко переключила своё внимание.
Визуализация
Дорогие читатели!
Предлагаю представить, как могли бы выглядеть главные герои истории)
Тихонова Алиса Анатольевна, 22 года
Закончила медицинский колледж по специальности "Лечебное дело", пришла работать в фельдшером в подстанцию скорой помощи
Орлов Кирилл Александрович, 34 года
Блестящий травматолог, звезда отделения. Очень принципиальный. Сын главврача больницы
Делитесь впечатлениями, как вам наши герои?
3 глава
Конечно, я представляла, как будет проходить мой первый рабочий день, но реальность оказалась довольно далека от фантазий.
Во-первых, я думала, что мы будем ездить постоянно на очень серьёзные вызовы, а на деле…
Первый вызов. Головная боль, температура. Там оказался просто молодой человек, на вид вполне здоровый, с температурой тридцать семь и два, который, по всей видимости, хотел открыть больничный, не выходя при этом из дома. Родион позже мне сказал, что такие вызовы бывают довольно часто.
Следующий вызов - травма, падение с высоты. Я уж было подумала, что здесь действительно придётся проявлять свои профессиональные качества на максимум.
Пока добирались до места, по памяти пыталась повторить всё, что помнила о травмах, которые могли быть получены при падении с высоты, как фиксировать конечности… Только вот в реальности мы приехали в дачный посёлок, а падение с высоты оказалось понятием очень относительным.
Вызвал нас мужчина лет пятидесяти, который упал с табуретки, пытаясь достать что-то с антресолей. Когда мы приехали, он сидел и кричал, что у него сломана нога, держась за голень. Но там оказался просто сильный ушиб.
Конечно, мы рекомендовали ему сделать снимок, чтобы убедиться, но нам на первый взгляд было очевидно, что переломом там и не пахло.
Возвращаясь в машину, я была немножко даже в подавленном настроении, потому что с самого утра, как мне казалось, мы занимались совсем не тем, для чего здесь работали.
Родион, видя моё лицо, остановился, развернув меня к себе.
- Радуйся, что не труп. На самом деле девяносто процентов вызовов бывают вот такими пустяковыми, но эти оставшиеся десять… Я каждый день, начиная работу, молюсь, чтобы сегодня таких вызовов было меньше, и радуюсь, когда мы приезжаем, а по факту на вызове ерунда. Потому что это не шутки, не поле для самореализации, это ежедневная борьба за человеческую жизнь. И это страшно, Алиса.
Мне даже стало стыдно за собственные мысли. Родион был прав.
Нас будто подслушивали где-то сверху, потому что почти сразу же мы получили новый вызов.
Трёхлетний ребёнок, температура, судороги.
Тон диспетчера напряжённый, в машине, пока ехали, сразу же возникла тишина. Каждый готовился по-своему.
Родион, который до этого казался очень усталым, весь мгновенно собрался, обращаясь ко мне.
- Слушай меня внимательно, это фебрильные судороги, алгоритм знаешь? Будешь делать, что я скажу. Главное не паниковать там. С ребёнком наверняка родители, которым страшно, а мы должны показывать уверенность в том, что делаем.
Я кивнула, хотя на самом деле не могла на себя настолько надеяться.
Во двор дома проехать не получилось, кто-то перегородил дорогу своим автомобилем, и из машины скорой помощи до адреса мы с Родионом бежали прямо от дороги.
Бежали так, что, поднимаясь по ступенькам в подъезде, сердце колотилось, как бешеное, и я думала, что оно вот-вот выскочит. Но, как только мы забежали в квартиру, сразу поняли, что правильно сделали, что торопились, мать была в истерике, ревела, сидя на коленях на полу у ребёнка, который бился в судорогах.
Меня на секунду парализовал страх, потому что сейчас здесь всё было уже по-настоящему.
Хорошо, что я была не одна. Голос Родиона вывел меня из ступора.
- Проходимость дыхательных путей! Валидол!.. Что стоишь? Дай кислород.
Я начала двигаться на автопилоте. Руки помнили тренировки, которые у нас были в колледже и на практике.
Мы установили кислород, зафиксировали ребёнка, судороги начали постепенно купироваться, а синева уходить с губ малыша.
И вместе с тем, как мать, сидящая рядом с ребёнком, начинала чуть успокаиваться, у меня начали подрагивать ноги от облегчения, разливающегося по всем конечностям.
Получилось. У нас получилось.
В машине, пока везли ребёнка в больницу, Родион впервые посмотрел на меня как-то по-другому.
- Нормально, не расплакалась. Для первого дня ты отлично справилась.
Это была моя первая крошечная победа. И эти слова были именно тем, что мне было так нужно услышать.
Но радость моя длилась не долго, потому что похоже, что с этим вызовом удача отвернулась от нас.
Вызов «Мужчина сорока пяти лет, травма на стройке, падение с лесов примерно три метра высотой, предположительно переломы».
Мы мчались как могли быстро. Приехали на какую-то строительную площадку, и почти сразу обнаружили пострадавшего.
Крепкий мужчина, на вид соответствующий своему возрасту, был в сознании, но очень бледный от боли. Он лежал, не двигаясь, и как только мы подошли, сразу начал говорить.
- Очень болит в пояснице, и ниже. Помогите, что у меня? Я что-то сломал, да? Насколько всё плохо?
Я быстро оценивала обстановку. Нога мужчины была вывернута неестественно, Родион, стоя рядом со мной, тихо мрачнел. Он чуть наклонился ко мне:
- Наверняка таз, и позвоночник зацепил. Обезболим, и нужно в травму. Поедем с мигалками. Предупрежу Орлова, чтобы встречали, он сегодня дежурный в приёмном.
Судя по тону Родиона, я понимала, что ситуация была серьёзнее некуда.
А уже на подъезде к больнице я поняла ещё одну вещь, которую пропустила мимо ушей, когда со мной говорил Родион: что я впервые сегодня привезу кого-то в травматологию, и мне, как бы мне этого не хотелось, придётся столкнуться с доктором Орловым.
---
Дорогие читатели! Данная книга выходит в рамках литмоба "Неизлечимо влюблены": https://litnet.com/shrt/sNe3
4 глава
Наша машина с мигалками въехала в бокс приёмного покоя. Я выпрыгнула первой, и сразу побежала внутрь.
Моя задача была найти кого-нибудь достаточно сильного, для того, чтобы Родиону помогли с носилками и перенесли нашего пациента из кареты скорой помощи в здание.
Мужчина-строитель был очень крупный, на стройке нам помогли его коллеги, а здесь я с Родионом вдвоём не справилась бы. Водителю было запрещено отлучаться из машины, так и получалось, что мне нужно было кого-то найти.
Вбежав в приёмный покой, я сразу же увидела фигуру, выделяющуюся среди толпы.
Прямо в центре хаоса приёмного покоя, опершись о стойку медсестры, и что-то ворча себе под нос, стоял тот самый Доктор Какашка - Кирилл Орлов, рассматривая какой-то снимок в своих руках.
Мне очень не хотелось подходить именно к нему, и просить о чём-то. Пока ехали, я надеялась, что говорить с ним будет Родион. Они, кажется, неплохо ладили друг с другом.
Но, в ближайшем окружении никаких здоровых мужчин, которые могли бы мне помочь, я не видела, а действовать нужно было быстро, так что у меня не оставалось выбора, и я побежала к Орлову.
- Добрый день. Вам Родион должен был позвонить, сказать, что мы пациента везём. Как раз по вашему профилю. Травма, упал со строительных лесов. Поможете выгрузить?
Удивительно, но даже когда этот доктор Орлов стоял ко мне спиной, я уже чувствовала его раздражение, как только он услышал мой голос.
Он, несмотря на всю ситуацию, медленно повернулся, и, не выпуская снимок из рук, и не смотря на меня, просто продолжал молчать.
- Вы что-то скажете? Мы идём, или мне искать кого-то другого? – Начинала закипать я. Что за спектакль в такой неподходящий момент?
Он медленно, преувеличенно вежливо, перевел взгляд со снимка на меня.
- Есть такое слово, «пожалуйста», слышали когда-нибудь? Или вы только языки умеете показывать?
- Сейчас совсем не время для разборок… И извините за утро. Глупо вышло. И за вчера. Наверное.
- Наверное? - произнес он ровно. – А где ваш напарник? Насколько мне известно, вас в бригаде должно быть двое. В том числе, чтобы управляться с носилками. Вы же такая сильная, смелая, самостоятельная. В морге работали, в скорой горели работать…
Я почувствовала, как кровь ударила в виски. Сжала кулаки в карманах куртки.
Я готова была снова сорваться. Этот мужчина как будто чувствовал мои болевые точки, и бил ровно в цель, за секунду разгоняя меня до бешеного состояния.
Но в этот раз я не позволила этому случиться. Потому что сейчас от моих действий и слов зависела не только я сама, а ещё и другой человек.
Так что я сделала глубокий вдох, выдох, и максимально спокойно, насколько была способна, ответила.
- Родион с пациентом, контролирует состояние. Водителю нельзя от машины отходить. Правила вы знаете не хуже меня. Пациент крупный, нам вдвоём не донести. Мне не к кому больше обратиться, - выдавила я, стараясь звучать твёрдо. – Помогите с носилками. Пожалуйста.
Глаза Орлова метались по моему лицу. Он будто внутренне вёл сам с собой борьбу: продолжать со мной эту словесную перепалку, или…
- Ладно. – Я даже нахмурилась от удивления. Думала, заставит меня ещё себя уговаривать.
И, пока я тормозила, он решительным шагом уже двинулся мимо меня к выходу в бокс. Я едва успела за ним. Он шел быстро, не оглядываясь, его белый халат развевался.
- Вы идёте? Или ваши таланты заканчиваются на коммуникативных навыках? - бросил он через плечо, и я сорвалась с места, догоняя травматолога. – Вес?
- За сотню, от ста двадцати до ста сорока, думаю. – Доктор двигался так быстро, что у меня моментально сбилось дыхание.
- Диагноз по дороге?
- Подозрение на перелом шейки бедра и костей таза. Травма поясничного отдела не исключена. Обезболен.
Он лишь кивнул, уже подходя к открытым задним дверям «скорой», где Родион, увидев его, облегченно выдохнул.
- О, Кирилл. Отлично, значит быстро управимся. Привет ещё раз. Спасибо, что вызвался помочь.
- Не за что, - сухо ответил Орлов, заглядывая внутрь. Про меня он будто вообще забыл, оставив за своей спиной. - Эй, богатырь, - его голос внезапно стал совсем другим, не таким, каким он общался со мной: спокойным, ровным, лишенным всякой язвительности. - Сейчас будем перемещать. Потерпите немного, глубоко дышите.