- -
- 100%
- +
Аннотация
– Нежнее, девочки, – довольный стон мужа ударил по ушам.
Он был с другой женщиной... с двумя!
– Вика?! Что ты здесь делаешь? – все трое замерли от шока, когда я ударом ноги открыла дверь. – Проклятье! Вернись домой!
– Бегу и падаю. Три раза!
Я зло прошла под их изумлёнными взглядами, села в одно из кресел с обзором на происходящее и мрачно велела:
– Продолжайте!
Глава 1
– Вам нужно лучше стараться, – мурлыкал мой муж из переговорной.
Холод сковал мои внутренности.
Девять часов вечера. Офис пустовал, все давно разошлись по домам. Муж позвонил мне час назад и сказал, что задержится – у него много работы.
Я, как последняя дура, собрала домашний ужин и приехала сюда. Чтобы любимый, значит, не голодал. Поддержать хотела, любовь проявить.
И что я слышу?
Постанывания, грязные причмокивания, звонкие поцелуи.
Всё было более чем очевидно.
– Нежнее, девочки, – довольный стон мужа ударил по ушам.
Я вздрогнула всем телом, изумлённая осознанием.
Он был с другой женщиной... с двумя!
Он изменял мне сразу с двумя!
Или не изменял? Эта мысль вспыхнула в сознании и судорогой прошла по моим мышцам.
Я должна... нет, я обязана выяснить всё прямо сейчас. Скорее, пока они не заметили меня и не скрыли улики!
Подпрыгнув на месте, я рванула вперёд и ударом ноги распахнула дверь.
В просторной приёмной горели настенные светильники, создавая интимный полумрак.
В большом чёрном кресле директора развалился Толя, мой муж. Он был без пиджака, в мятой рубашке, ослабленном галстуке...
И со спущенными до туфель брюками. Трусы были примерно там же.
А у ног моего мужа стояли на коленях две девки. Короткие юбки узко обтягивали оттопыренные задницы, а их руки и лица были прямо у паха мужчины.
Они ему отсасывали. Вдвоём. Водили языками по его напряжённому крепкому члену, целовали, мяли в пальчиках набухшие яйца.
А сам Толя блаженно постанывал, закатив глаза и откинувшись на спинку кресла.
По крайней мере, так было до моего появления.
– Вика?! Что ты здесь делаешь? – заорал муж.
И все трое замерли от шока.
Они явно не ожидали меня здесь увидеть. Они вообще никого не ждали и теперь не знали, что делать. Бежать? Одеваться? Отнекиваться?
Я не знаю, чего во мне было больше – ярости или отвращения.
– Проклятье! – Толя попытался встать и надеть штаны, но девки от страха вцепились ему в ноги и огромными глазами смотрели на меня. – Вика, вернись домой!
– Ага! – я громко усмехнулась. – Бегу и падаю. Три раза!
Уйти хотелось очень сильно. А ещё – очистить желудок в уборной. И помыться, чтобы избавиться от той грязи, которой пропитался кабинет и я сама.
Но вместо этого я зло прошла под их изумлёнными взглядами, села в одно из кресел с обзором на происходящее и мрачно велела:
– Продолжайте!
Никто из них не шевельнулся. Девки даже дышать перестали.
Я их знала. Сама принимала на работу месяц назад. Молоденькие студентки на подработке, подружки, они очень просились в айти-отдел.
Как же их занесло прямо к директору фирмы? Я догадывалась.
Толя давно грезил о кресле директора. Он действительно много работал и старался, чтобы возглавить фирму. А шанс появился, только когда прошлый директор – Егор Анекин – организовал собственную фирму и ушёл от нас.
Толе дали должность, к которой он оказался не готов. Это было видно сразу, когда у него от осознания своей власти сорвало крышу.
Муж стал разбрасываться деньгами, ходить с задранным носом и резко разговаривать с теми, кого совсем недавно считал друзьями и коллегами.
Многие отвернулись от него, а Толя говорил, что они это от зависти. Якобы им не нравилось, что именно Анатолий получил эту должность.
Хотя я тоже разговаривала с этими мужчинами, мы всё же в одной фирме работали. И никто из них не выказывал недовольства или агрессии. Наоборот, наши друзья считали, что Толик будет хорошо справляться.
Но он никого не слушал и откровенно дурел. Лишил всю фирму новогодней премии и разругался со мной, когда я попыталась его вразумить.
Потом взялся пересматривать рабочие кадры. Часть людей была уволена, некоторые ушли сами. Несложно догадаться, какой тут начался дурдом.
Последние две недели я спала по паре часов, остро ощущая все прелести работы директором по персоналу.
И как итог – нервная система не выдержала и организм принудительно уложил меня в постель, скосив температурой.
Пару дней я не появлялась в офисе.
И вот итог! Собственный муж изменяет мне с двумя молоденькими практикантками!
Я не удивлюсь, что он лично нашёл их затащил к себе. Пообещал повышение или банально – денег. Или, наоборот, серьёзные проблемы, если те откажутся играть по его правилам.
– Ну, ну! – подбодрила я, дёрнув головой в сторону троицы. – Чего застыли? Продолжайте. Или вы хотите, чтобы об этом, – я небрежно обвела их пальчиком, – узнал весь город?
Девочки побледнели и испуганно переглянулись. Похоже, только сейчас они начали осознавать весь ужас ситуации.
А Толя вновь попытался взять контроль над ситуацией.
– Вика!
Он резко поднялся, из-за чего его упавший член закачался из стороны в сторону.
Меня сейчас вырвет, клянусь.
– Что ты здесь устроила? – твёрдым грозным голосом потребовал муж объяснений.
– Я устроила? – переспросила я насмешливо.
Он наклонился за штанами и отошёл от девок, шикнув на них, чтобы убирались.
Сладкая парочка неуверенно поднялась, глядя то на Толю, то на меня.
– Да-да, ищите свои фотки на всех столбах и объявлениях! – сладко пропела я, очаровательно улыбаясь.
– Идите отсюда! – рявкнул Анатолий, наконец застегнув брюки. – Она ничего не сделает.
– Ой сомнева-а-аюсь! – протянула я, улыбаясь всё шире.
Внутри меня всё кипело от ярости, но я продолжала улыбаться. Тут вариантов в целом было не сильно много – или улыбаться и быть стервой, или реветь раненным зверем.
Раньше у меня не было проблем с тем, чтобы заплакать перед мужем.
Но теперь...
Я не хотела показывать ему свою слабость. Я не хотела, чтобы он понимал, насколько сильный и неожиданный удар мне нанёс. Мне не хотелось показывать, насколько большая у него была власть надо мной в эмоциональном плане.
Одна из практиканток всхлипнула, а вторая схватила её за руку и обе они убежали прочь. Ещё долго слышался неровный быстрый перестук их каблуков.
Мы с мужем остались одни.
Он – помятый, нервный, старающийся не показывать свою панику.
И я в кресле перед ним – показательно расслабленная, улыбающаяся и готовая убивать.
Толя судорожно вздохнул, провёл рукой по коротким тёмным волосам и выдал:
– У нас даже секса не было. Это не считается за измену.
Глава 2
– Да что ты? – я в притворном удивлении вскинула брови. – Две девки пихали в себя твой член, а ты мне поёшь о том, что это не считается за измену?
Интересно, а что у него за измену идёт?
Я уверена, если бы он изменил мне в традиционном смысле, то всё равно отнекивался бы. «Я же в неё не кончил». «Я же её не люблю». «Я думал о тебе».
Ну и грязь!
– Вика, – позвал Толик на выдохе.
Он отчаянно пытался взять эмоции под контроль. Обеими руками он потёр лицо и провёл по волосам. Я видела, как мелко подрагивали его короткие крупные пальцы.
Он паниковал. Не знал, что делать.
Это доставило мне какое-то мрачное удовольствие.
Хорошо, что он паникует. Хорошо, что ему сейчас было плохо. Явно не так, как мне, но всё же.
Мне хотелось в полной мере насладиться его страданиями, но... Если быть честной, я тоже не представляла, что делать.
Мне изменили. Мой муж был с двумя – двумя! – другими женщинами.
Я чувствовала себя не просто преданной, но ещё и униженной. И как никогда уязвлённой.
Человек, которому я доверяла и которого любила, с лёгкостью переступил через меня, через нашу семью, через все свои моральные принципы и закрылся с двумя другими бабами.
Тот, кто клялся защищать и оберегать, собственными руками нанёс мне смертельный удар.
Маска дерзкого безразличия чуть не спала с меня. Я комом в горле чувствовала подступающие рыдания. Но невероятным усилием воли взяла себя в руки и подавила страдания.
Для них не время и не место.
– Между нами не было ничего серьёзного, – Толя тоже справился с эмоциями и заговорил низким твёрдым голосом. – Это просто... баловство.
– Вот как? – переспросила я насмешливо. – Значит, по твоей логике, и я могу с кем-нибудь побаловаться.
Он дёрнулся и резко вскинул на меня взгляд. В его глазах стремительно исчезали паника и вина, сменяясь сначала непониманием, а потом осознанием и злостью.
– О чём ты? – тихо и опасно уточнил он, подобравшись.
– Да о том самом, зайка, – я закинула ногу на ногу и взялась беззаботно болтать верхней. – Раз в нашей семье теперь такие правила, то я тоже могу пойти к какому-нибудь мужику. Пусть отлижет мне. Это же не измена.
Я дерзко подмигнула мужу.
Он, одновременно бледнея лицом и краснея щеками, стал увеличиваться в росте и размере. Как будто его распирало от кипящей внутри злости.
Я по серым глазам видела – он в бешенстве.
– Я не буду это терпеть, – отчеканил он со звоном. – Я не буду жить со шлюхой!
Я откинула голову назад и громко звонко рассмеялась.
На самом деле, весело не было. Я была возмущена, зла и хотела убивать.
Потрясающая у него политика! Как ему быть с другими, так это не измена. А как я заикнулась о том же самом, так тут же стала шлюхой! А что, неплохо он устроился.
Мне просто интересно. Ему можно, потому что он мужчина? Так он это объяснял себе и оправдывал?
Просто мерзкий извращенец!
– Успокойся! – мрачно велел он, передёрнув плечами и хмуро глядя на меня.
Я прекратила смеяться, но не перестала улыбаться.
Костяшками пальцев я промокнула уголки глаз, на которых выступили слёзы. Наверно, от смеха, потому что от боли у меня слёз было бы в сотню раз больше.
– Зачем ты вообще приехала? – хмуро бросил Анатолий.
Он отошёл от меня, прислонился к большому круглому столу бёдрами и похлопал себя по карманам. Нашёл что-то и вытащил пачку сигарет с зажигалкой.
Он бросал курить, но я ничего ему не сказала.
Мне вдруг стало всё равно на его здоровье.
Он изменял мне. И ещё меня обвинял в том, что я пришла без предупреждения и помешала ему оставить всё это безнаказанным.
– Сколько раз? – вдруг вырвалось из меня.
Толя зажал сигарету в уголке рта и сморщился от моего вопроса.
– Не начинай, – попросил он недовольно, чиркая зажигалкой.
– Не начинать? – повторила я, поднявшись на ноги. – Сколько раз ты изменял мне, Неведов?
Он уронил зажигалку в карман брюк и поднял на меня взгляд.
Эмоции поутихли, теперь в глазах мужа я читала лишь лёгкую усталость и недовольство. Направлено оно, конечно же, было на меня.
– Я ни разу не изменил тебе, – твёрдо и уверенно сказал он, не отрывая взгляда от моих глаз.
Помня о том, что он отнекивался даже после того, как я всё увидела, я резко кивнула и перефразировала:
– Сколько раз твой член был у кого-то во рту?
Он сморщился вновь, зажал сигарету между пальцев и выпустил в воздух облако горького дыма.
– А сколько раз ты сама отказывала мне в подобном? – вдруг бросил он, зло сверкнув глазами.
Да, я правда отказывала. У каждого человека есть какие-то свои табу.
Я честно пыталась сделать мужу нормальный минет, но... Толик никогда не был терпелив и легко умел терять над собой контроль. Он пытался протолкнуться мне в самое горло и держал за волосы на затылке. Я не могла дышать и задыхалась от тошноты и паники.
В последний раз я его укусила, когда он не отпускал. Мне просто было страшно за свою жизнь, да и укус вышел несильным. Но Толя обиделся и долго со мной не разговаривал. Зато больше не пытался устроить ничего подобного.
Это было месяцев девять назад.
Я сложила руки на груди, не веря своим ушам.
– Хочешь сказать, что твои измены – это моя вина?
Толик лениво пожал плечами, выдыхая новый дым.
– А чья же ещё? – спросил он мрачно. – Уж точно не моя.
Глава 3
Я в шоке покачала головой.
– У тебя потрясающая логика, – едкие слова слетели с губ. – И почему же я не могу устроить то же самое?
Пальцы Толи сильнее сжали сигарету.
– Потому что у тебя есть нормальный муж, – твёрдо и мрачно сказал он, пронзая взглядом мои глаза.
Я резко вскинула брови.
– То есть у тебя жена ненормальная?
Он шумно выдохнул и страдальчески закатил глаза.
– Что за тупая привычка переворачивать каждое моё слово? Я не так сказал.
– Нет, ты так сказал! – упорствовала я, повысив голос. – Ты только что сказал, что изменяешь, потому что у тебя нет нормальной жены!
Анатолий мрачно выругался сквозь зубы, затушил в пустой чёрной пепельнице сигарету, которую едва ли скурил наполовину, и выпрямился.
Он мгновенно стал выше и больше меня. И он точно осознавал свои физические преимущества.
– Успокойся, – жёстко приказал Неведов. – Всё, что здесь произошло, не больше, чем недоразумение. Поезжай домой и ложись спать. Завтра я извинюсь, и мы всё забудем. Что ты хочешь? На море? На горнолыжную базу? Новую машину?
Я потрясённо качала головой, не веря ушам.
Вот так легко и просто? Он собирается дорогим подарком заткнуть мне рот и закрыть глаза?
– Ты правда думаешь, что меня можно купить? – тихо и тоскливо спросила я.
И ощущение такое, будто я впервые в жизни увидела человека, за которым была замужем больше пяти лет.
Толя подавил тяжёлый вздох, бросил усталый взгляд куда-то в сторону и снова посмотрел на меня.
– Ты же не дура, Вика. Ты знаешь, что иногда нужно затолкать гордость в задницу, чтобы не потерять всё, что имеешь.
– Это угроза? – я зло сощурилась, стискивая кулаки в бессильной ярости.
Он с деланным безразличием пожал плечами и вновь вытащил пачку сигарет.
Резким ударом руки я выбила коробку из его пальцев. Та со шлепком упала на пол в стороне.
А Толя стиснул зубы до проступивших желваком и обжёг меня разгневанным взглядом. Я ответила ему тем же.
– Ты не имеешь никакого права мне угрожать, – почти прошипела я, уже из последних сил сдерживая разрывающую меня на части ярость. – Ты вообще никаких прав на меня не имеешь.
– Прекрати этот спектакль, – он неприязненно скривился. – Набиваешь себе цену? Тебе не идёт.
Моя рука повторно дёрнулась и в этот раз со звоном опустилась на лицо Толика.
Ладонь обожгло сильной болью, а голова мужа дёрнулась в сторону.
Он замер, окаменев всем телом.
– Ты последняя падшая сволочь, – сквозь зубы прошипела я. – Мерзкий ублюдок, вот ты кто. Присовываешь другим бабам и обвиняешь меня в своих похождениях налево. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я это терпеть не стану. Я завтра же подаю на развод.
Толя всё же посмотрел на меня, резко повернув голову.
– Дурой не будь, – тихо и жутко приказал он.
На его лице алел отпечаток моей ладони. Саму руку пекло от боли. Но сейчас я была даже рада ей. Здорово почувствовать физическую боль, когда тебя от душевной выворачивает наизнанку.
– Не буду, – пообещала я пока ещё мужу, – поэтому и подам на развод.
Я попыталась развернуться и уйти, но Неведов дёрнулся вперёд и сомкнул пальцы на моём запястье. Он дёрнул меня на себя, сильно и резко. Я пошатнулась и упала в мгновенно стиснувшие руки мужчины.
– Отпусти! – зашипела я.
– Ты никуда не уйдёшь, – он сжал меня ещё сильнее, пытаясь пресечь сопротивление. – Подумай, что скажут люди!
– Плевать мне на людей! – я продолжала дёргаться в его стальных объятиях, пытаясь отвоевать себе свободу.
– Мне не плевать! – рыкнул Анатолий мне на ухо. – Я не дам тебе опозорить меня!
– Ты сам себя опозорил, когда пошёл мне изменять!
– Я – мужчина! Это не позор, а почёт!
Я так и застыла от изумления.
– Что? – выдохнула в шоке.
Исходящий от Толика горьковатый аромат сигарет и сладковатый моих любимых духов забивался в нос и душил. Я хотела отойти, ещё лучше – выбраться на свежий воздух.
Но он сжимал меня так крепко, что я с трудом могла дышать.
– Что ты только что сказал? – потребовала я, когда он промолчал. – Какой ещё почёт в грязной измене?!
Мышцы его тела напряглись, причиняя мне физическую боль. Но он тут же опомнился и чуть ослабил хватку. Однако меня не отпустил.
– Я мужчина, – холодно и ровно заявил Анатолий. – Для нас изменять в порядке вещей. Все знают, что от этого семейная жизнь становится только лучше и ярче.
Я содрогнулась всем телом и задрожала в объятиях родного мужа, которые сейчас были до тошноты омерзительны.
– Как давно ты мне изменяешь? – вопрос вышел тихим и надтреснутым.
– Не забивай себе этим голову, – раздражённо велел Толик.
– Как давно?! – почти закричала я.
Он глубоко вздохнул, шумно выдохнул и нехотя сказал:
– Уже давно. Несколько лет точно.
Кто-то невидимый со всей силы ударил меня в солнечное сплетение.
Я содрогнулась и начала задыхаться, тщетно хватая воздух открытым ртом.
Несколько лет. Несколько лет.
Голова заболела, мозг разогнался до сумасшедшей скорости, прокручивая события назад. Когда это началось? Когда случился первый раз? Когда он...
– Командировка в Анапу? – неживым голосом догадалась я.
Мы тогда поругались. Как обычно – из-за матери Толи. У неё потрясающая любовь пихать свой длинный нос в чужие личные дела. Я раньше времени вернулась с работы и увидела, что эта женщина заявилась в нашу квартиру и рылась в наших вещах.
В тот день я выставила её за дверь и высказала мужу всё, что об этом думаю. Свекровь тоже ему нажаловалась, выставив себя бедной и несчастной, а меня – последней тварью.
У нас случился большой скандал, а на следующий день Толик сказал, что его отправляют по работе в Анапу. Это было правдой – мы работали в одной фирме и о таких делах я знала.
– Вика, – муж обнял моё лицо ладонями, заставляя смотреть на него и не позволяя отойти. – Мы отлично жили всё это время. То, что ты обо всём узнала, лишь случайность. Давай будем умными взрослыми людьми и сделаем вид, что ничего не произошло. Я по-прежнему твой муж, а ты – всё ещё моя жена. И так останется навсегда.
Я мрачно промолчала.
А Толик улыбнулся и стал наклоняться ко мне с поцелуем.
Глава 4
Я дёрнулась, но муж удержал.
Он был выше, больше, сильнее. Ему не составляло труда крепко держать меня в руках.
Мне даже кричать бесполезно – в здании мы одни.
А даже если кто-то услышит, то что они сделают? Неведов – директор. К тому же, мой муж. Никто не станет встревать, боясь потом остаться крайним.
От этого понимания стало очень горько.
Я была абсолютно беспомощна перед тем, кто клялся любить и защищать.
У меня практически не было никаких вариантов.
И когда губы Толи накрыли мои, я не стала сопротивляться. Я стояла, напряжённая, пока муж пытался протиснуться дальше.
Он умело ласкал мои губы, заставляя меня отрешённо думать: сколько женщин он ими целовал?
Через десяток секунд я сделала вид, что сдалась, и медленно разомкнула зубы и губы.
Толя, ликуя победе, тут же засунул язык мне в рот.
Сколько бы он ни изменял, но привычки и техники у него остались теми же.
Я резко сомкнула зубы.
Ужасно мерзкий резкий вкус ржавчины воспалил мои рецепторы.
Толик резко дёрнулся и громко возмущённо замычал. Его руки больно стиснулись на моём теле, пытаясь меня оторвать.
Я прикусила его язык ещё сильнее и только потом разомкнула зубы.
– Идиотка! – заорал Неведов, отлетев от меня и прикрывая рот рукой.
Мне очень хотелось начать отплёвываться от попавшей в рот крови мужа, но это бы испортило образ кровожадной стервы без тормозов, который я умело поддерживала весь наш разговор.
Я медленно вытерла нижнюю губу подушечкой большого пальца, не отрывая взгляда от перекошенного лица мужа.
– Такие ласки тебе не по нраву? – притворно расстроенно протянула я, скорчив рожицу.
Толик не ответил, вытирая лицо от крови и яростно сверкая на меня глазами.
Я перестала изображать дурочку и мрачно посмотрела на мужа.
– Хочу, чтобы ты понимал. После развода ты лишишься не только крови.
Он сплюнул на пол. Большой, злой, жуткий.
Но мне не было страшно.
О каком страхе речь, когда тебе буквально нечего терять.
Что он мне сделает? Какие его действия могут сделать ещё хуже? Он уже изменял мне, он уже предал меня, он уже опустился ниже некуда.
Что он может?
Оставить меня без всего? Да я на его обеспечении и не живу, сама зарабатываю.
Уволить меня из своей фирмы? Да, это он мог. Более того, я даже не сомневалась, что именно так он и поступит.
Вряд ли я успею уйти раньше по собственному желанию. Да он и не позволит. Вышвырнет, как грязную шавку.
Нужно решить, куда идти. Где искать новую работу.
Удивительно, но я сразу поняла ответ на этот вопрос – у Егора Анекина. У того, кто был директором до Толика.
И, откровенно говоря, Егор справлялся со своими обязанностями куда лучше! Он был адекватным и понимающим, и большая власть его не испортила.
Возможно, у него найдётся для меня местечко. Пусть не сразу директором по персоналу. Пусть не лично у него.
В любом случае, за спрос в лоб не дают. Лучше попытаться, чем вообще ничего не делать.
Хорошо, с работой примерное направление ясно.
Утром я подам на развод, как и сказала. Я не шутила и была уверена, что не остыну. В смысле, что даже на холодную голову я решения не поменяю.
Нужно куда-то переехать. Как-то забрать свои вещи из нашей квартиры. Она принадлежала матери Толика и после свадьбы они не захотели заморачиваться с документами, поэтому мы оставили всё как есть.
Дура. Я, естественно.
Не знаю, как Толик, а его мама наверняка изначально продумала этот момент. Чтобы её сынок в случае чего не остался на улице.
Обидно и крайне неприятно, но я от свекрови иного и не ждала. Эта женщина уже давно пробила дно моральных принципов.
Мысли в моей голове закрутились с бешеной скоростью. На все эти размышления ушло не больше нескольких секунд.
А Толя тем временем недобро усмехнулся и ответил мне:
– И не мечтай меня обобрать. У тебя ничего, помимо красивых глазок, нет. А у меня деньги, положение и всеобщая любовь.
Я улыбнулась. Нежно-нежно.
И протянула так ласково и с любовью:
– Зайка, у тебя деньги, положение и всеобщая любовь лишь потому, что я была рядом с тобой. Без меня ты бы так и сидел младшим аналитиком в общем зале. И питался бы лапшой быстрого приготовления.
Я выразительно вскинула брови, а он со скрежетом сцепил зубы и попытался убить меня взглядом.
Неприятно, да? Но на правду не обижаются. Мои высокие запросы и шило в одном месте вынуждали Толика постоянно шевелиться и развиваться, что в итоге и привело его туда, где он сейчас был.
Или это уже не считается? Таких мелочей мы не помним. Конечно, для мужского эго очень сложно признать, что своей жизнью он обязан какой-то женщине.
Он же теперь директор. Центр вселенной, считай. Ему никто не нужен и он делает, что хочет.
Во всяком случае, он успешно себя в этом убедил.
– Ты слишком высокого о себе мнения, – протянул он медленно и холодно.
Какие неожиданные слова.
Я улыбнулась, в этот раз даже искренне. Приятно понимать, что после всего я всё ещё знала его, как облупленного.
Можно будет использовать.
Неприятным было другое – что мы с родным мужем в одночасье обернулись смертельными врагами. Говорили гадости, язвили, пытались ужалить побольнее.
Я всегда думала, что мы с Толиком навсегда вместе. А если всё же почему-то разойдёмся, то останемся друзьями. Будем и дальше поддерживать друг друга, при необходимости помогать, не останемся чужими людьми.
Но по всему выходило, что мы уже давно перестали быть родными. В тот момент, когда он принял решение ходить налево. Причём на постоянной основе. И говорить мне ни о чём он не собирался.
Я припомнила последние годы и поняла, что ему даже стыдно не было. Он не пытался загладить вину дорогими подарками, как это обычно бывает. Он вообще ничего не делал. Значит, и совесть его не мучила.
Какой же он подонок.
– Если ты сейчас уйдёшь, это будет конец, – тихо, с холодной вибрацией в голосе сказал Толя. – Ничего уже нельзя будет вернуть.