- -
- 100%
- +
Аннотация
– Хватит истерить, у меня никого нет!
Муж твердил мне о своей верности полгода. А потом притащил мою лучшую подругу в нашу постель.
Я оставила городскую жизнь и уехала копать грядки в деревню. Решила превратиться в бабушку в двадцать пять и посвятить жизнь сорока кошкам.
Но у моего нового соседа оказались другие планы.
Глава 1
– Ты уверена, что это хорошее решение?
Мама скептически рассматривала старенький деревянный домик. Папа, пыхтя, переносил из багажника на порог мои последние вещи.
– Конечно, мамуль, – бодро выдала я.
За минувший месяц я научилась ослепительно улыбаться так, что никто не подозревал о моём притворстве.
Ровно месяц назад я застукала мужа за изменой.
Честно говоря, какая-то часть меня была даже рада увидеть его голышом с моей лучшей подругой прямо в нашей постели.
Полгода до этого я верно сходила с ума, умирала от тревоги и подозрений, стала нервной и раздражительной. Доказательств неверности мужа у меня не было, лишь интуиция, а Костя... ох.
Костя называл меня истеричкой, обвинял в ложном недоверии, угрожал, что он уйдёт от меня, если я не перестану доставать его с расспросами.
Это был просто какой-то ад.
Он стал задерживаться на работе, почти перестал звонить мне из автосалона, в котором работал консультантом, сменил парфюм, причёску, потом стиль одежды. Каждый день начал принимать душ. Стал переворачивать телефон экраном вниз, сменил пароль.
Мелочи, мелочи, мелочи.
Сначала я говорила себе, что просто придумываю. Потом попыталась аккуратно глянуть его переписки, контакты, хоть что-то. Затем не выдержала и спросила в лоб.
«Тебе заняться больше нечем?!» – психанул он тогда и закатил мне скандал с обвинениями в недоверии. В конце даже умудрился перевернуть всё так, что уже он обвинял меня в измене, потому что «на ровном месте ты такое не придумала бы, значит, сама нагрешила».
Он клялся в верности, а меня мотало от мешающих жить подозрений до самобичевания.
Я даже к психологу записалась и накупила себе успокоительного чая. Психолог предположила, что мои тревоги из-за работы из дома. Мол я заперта в четырёх стенах и схожу с ума.
По её совету я стала каждый день гулять по нашему спальному району, потом раз в неделю ходить в кофейню, а потом решила исполнить давнюю мечту и записалась на танцы в студии неподалёку.
Вот с танцев я и возвращалась, когда услышала из спальни странные звуки.
Я тогда сразу поняла, что случилось. Сразу. Я просто чувствовала и всегда знала, что мои подозрения не беспочвенны.
Чтобы не врать самой себе и не делать вид, что мне всё привиделось, я пошла в спальню. Тихонько открыла дверь, встала на пороге и всё увидела.
Это была Анфиса, одна из моих близких подруг. Она частенько заходила к нам в гости, иногда оставалась с ночёвкой, мы уже несколько лет в июле ездили на дачу к её родителям, отдохнуть недельку на природе.
Ей я рассказывала о своих тревогах и подозрениях в изменах Кости. Она уверяла меня в его верности и любви.
Предательство оказалось двойным.
Стоя на пороге нашей спальни, я чувствовала себя опплёванной и униженной. Я никогда в жизни не чувствовала такого унижения, как в тот момент.
Хотелось просто уйти и не видеть всего этого, но тогда Костя опять начал бы выкручиваться и обвинять меня в безумии.
И я заставила себя подавить все эмоции, сделать вид, что мне всё равно, и громко сказала:
– Мои танцы до пяти, вам стоило лучше рассчитывать время.
Анфиса взвизгнула от неожиданности, Костя дёрнулся, выругался и повернулся ко мне, торопливо пряча любовницу под одеялом.
Дальше всё было банально и не менее мерзко. «Это случайность», «ошибка», «всё не так», «послушай»...
Мне хотелось уйти из этого грязного места, а Костя заступил дорогу, успев натянуть штаны, крепко сжимал пальцами мои плечи и без конца тараторил что-то про ошибку, помутнение и шанс всё исправить.
Я не слушала его. Всё, о чём я могла думать – его мерзкие пальцы на моих плечах. Костя был физически сильнее, он не выпускал меня.
Он поверил моему вранью о том, что мне нужно побыть одной и всё осознать.
Костя вышвырнул из квартиры молчащую Анфису и вышел сам.
А когда вернулся через три часа с громадных букетом роз, золотыми серёжками и плюшевым медведем в половину меня, я молча показала ему уже отправленную на рассмотрение электронную заявку на развод.
Он был в такой ярости, что я серьёзно опасалась за свою жизнь. Костя страшно орал, разгромил всю кухню, перебил посуду, сломал мебель. Сколько всего он мне наговорил...
Наверно, его особенно бесило, что я не участвовала в этом скандале. Я просто сидела на кухонном диване, прижав колени к груди, и молча безразлично смотрела на мужа.
Всё закончилось тем, что пришли соседи сначала с расспросами, а потом и с угрозой вызвать полицию.
Костя напоследок обозвал меня тупой проституткой, пообещал, что я без него сдохну, похватал какие-то вещи и ушёл из квартиры, громыхнув дверью.
И вот тогда я заплакала. Тихо, горько, устало.
Полгода я сходила с ума, я себя серьёзно безумной начала считать, пока он мне лапшу на уши вешал и клялся в вечной любви и преданности. Он врал всё это время! Он врал прямо мне в глаза и изменял всё это время!
Я знаю. Такие вещи чувствуешь. Ты просто знаешь.
Эта квартира принадлежала матери Кости, так что я не могла в ней остаться. Да и не хотела после того, как он имел на кровати мою же подругу.
Той же ночью я написала Даше. Мы втроём с начальной школы были лучшими подругами, так что на мои новости Даша отреагировала откровенным шоком. Случившееся стало ударом и для неё.
Утром, так за ночь и не сомкнув глаз, я позвонила и обо всём рассказала маме. Как же она ругалась на Костю!
Днём мои младшие сёстры Роза и Азалия пришли помогать собирать вещи. Я в это время смоталась на другой конец города и сняла дешёвую квартиру. Вечером папа с мамой помогли перевезти всё в новый дом.
Тогда же, оставшись одна в чужом доме, я поняла, что не хочу так здесь и жить.
Глава 2
Костя согласился на развод, видимо, надеялся, что я испугаюсь, одумаюсь и стану умолять его вернуться.
А вот моё требование продать его машину и поделить деньги ему не понравилось совершенно. Он твердил, что машина его, потому что он на ней ездил, но мой адвокат без труда взял из банка выписку о том, что половину стоимости автомобиля Косте перечислила я.
Не знаю, что сказал Косте его собственный адвокат, но муж психанул и пошёл на мировую. Наверно, побоялся, что я ещё и за ремонт в квартире предъявлю и заставлю и её поделить.
Деньги он мне перечислил с сухой припиской «Твоя половина за машину», а уже не в банковском приложении прислал ядовитое «Подавись, тварь».
Целый месяц я плакала и работала. Работа в целом осталась мне единственным утешением, к тому же, я торопилась кое-что сделать.
Дело в том, что мой папа – это второй муж моей мамы. От первого у неё не было детей, зато была мощная психологическая травма. Она всего не рассказывала, я знаю лишь, что он выставил её на улицу без денег и вещей и ей очень туго пришлось.
Поэтому мама с детства вбивала в нас железное правило: какой бы сильной ни была любовь к мужчине, ты обязана быть финансово независимой.
Поэтому я работала, хотя Костя постоянно твердил, что мне лучше заниматься домом и заботой о муже. И поэтому у меня был исключительно мой денежный счёт, на который я переводила часть денег с каждого своего проекта.
Я работала из дома коммерческим иллюстратором. Начиналось всё с небольшого офиса, потом меня перевели на удалёнку, а потом я завела небольшой блог и стала независимым цифровым художником.
В основном у меня заказывали иллюстрации для компьютерных игр и печатных книг, нередко логотипы и обложки для видеоблогов.
Вот так и вышло, что я сложила свои накопления, полученные с продажи машины деньги, раньше срока закончила несколько самых прибыльных проектов, получила предоплату за новые и смогла осуществить свою заветную мечту – я купила дом.
Деревянный, зато крепкий, двухэтажный, почти даже большой. Одной мне этого пространства точно будет выше крыши хватать. А ещё вокруг раскинулось целых двенадцать соток, а цветущий сад был ещё одной моей заветной мечтой.
Ещё один неоспоримый плюс – до города всего двадцать два километра. Правда, семь из них по грунтовке до населённого пункта с парой магазинчиков и пунктом выдачи заказов, а остальные пятнадцать уже по шоссе. И автобус ходит трижды в день.
Но ничего! Я так и хотела. Чтобы природа, от людей подальше, тишина и покой.
С людьми тоже просчиталась. Я всегда хотела дом на холме вдали ото всех, но в итоге купила участок в небольшой деревушке. Деревянных домов тут было пополам к блочными, а мой участок оказался предпоследним с конца.
– Может, всё же вернёшься в город? – мама перевела взгляд с моего дома на меня и состроила печальную рожицу.
Она, как и всякая мама, просто переживала за меня. Одна в незнакомом месте, в большом доме, далеко от города и от родителей. Ничего удивительного, что она просто переживала обо мне.
– Машину бы тебе, – папа подошёл, обнял маму за талию и вздохнул. – Хоть «оку» какую-нибудь. Чисто чтобы было, на чём ездить.
– Нет, пап, – категорично высказалась я.
Машины были для меня больной темой. В пятнадцать, когда у бабушки в деревне мама начала учить меня водить, на нас из леса выскочил олень, я перепугалась и съехала в канаву. Машина чуть не перевернулась. Всё обошлось, все остались целы, но я зареклась снова садиться за руль. Правда, два года назад всё же сдала на права, причём даже с первого раза, но ездить сама так и не начала.
– Звони нам, если что! – напутствовала мама после пятнадцати минут прощания.
– Конечно, – устало повторила я уже раз в десятый, наверно.
– Лили, а ты вообще спишь? – уже около машины подозрительно сощурилась мамуля.
– Конечно, мам, – я натянула улыбку. – Сплю, ем, отдыхаю. Всё хорошо, не волнуйся.
Ложь в каждом слове, но лучше ей об этом не знать.
Спать я почти перестала. Не могла просто, каждый раз мне снилась та мерзкая измена Кости с Анфисой, а потом весь день то тошнило, то на слёзы тянуло.
Я настолько сильно сбила режим сна, что спала днём урывками по два-три часа, а всё остальное время работала. Ела, если вспоминала, но в основном существовала на убийственных дозах кофеина.
Я оправдывала себя необходимостью много работать, чтобы как можно скорее купить себе дом. Обещала, что уж теперь-то расслаблюсь и отдохну, но... Нужно ремонт сделать, кучу всего накупить, садом заняться. Мне работать и работать.
Родители наконец уехали, а я ещё какое-то время так и стояла у слегка покосившегося деревянного забора, глядя в одну точку.
А потом случилось неприятное. К сожалению, из-за моего образа жизни сейчас организм работал почти на пределе сил и всё чаще выдавал мне что-нибудь странное и ненормальное.
Из носа пошла кровь.
Кажется, третий раз за неделю.
Я тихо выругалась, прижала ладонь к лицу и собиралась поспешить домой, когда совсем рядом раздался приятный, дружелюбный мужской голос:
– Привет. Новая соседка?
Глава 3
Я повернула голову и увидела в двух шагах от себя по другую сторону забора мужчину.
Лет тридцати на вид, ухоженный, высокий, с широкими плечами и узкими бёдрами. На нём были чёрные свободные и чистые штаны, лёгкая водолазка и тонкая тёмная куртка. Чуть отросшие тёмно-каштановые волосы небрежно зачёсаны назад, лицо открытое и приятное, даже красивое, а взгляд тёмно-голубых глаз удивительно умный.
Наверно, у меня предвзятое отношение. Просто деревня, я ожидала встретить тут глуповатых жителей в грязной одежде и без каких-либо манер, да к тому же сплошь алкоголиков. А этот мужчина как-то выбивался из моего представления.
– Привет, – я немного нервно улыбнулась. – Да, только заехала. Я Лили.
– Андрей, – он тепло дружелюбно улыбнулся и тут же перевёл взгляд на мои пальцы, сквозь которые ощутимо сочилась липкая тёплая кровь. – У тебя проблемы, Лили?
– Пустяки, – я дёрнула плечом и шагнула в сторону дома. – Извини, давай в другой раз нормально познакомимся? Я позову тебя на новоселье, когда разберусь с вещами.
И ещё шажок.
– Не переживай, – он продолжал спокойно улыбаться, показывая, что моё поведение действительно ничуть его не задело. – Если нужна будет помощь, заходи.
И он кивнул в сторону ухоженного двухэтажного дома из блоков, который как раз был последним в деревне.
– Спасибо! – я махнула ему и побежала искать салфетки среди многочисленных коробок и пакетов, которые притащила из города.
Весь день я занималась тем, что убиралась и разбирала вещи. Я привезла сюда всё, что у меня было, в том числе горшки с цветами и подвесное кресло-кокон.
С наступлением темноты я во всём доме включила свет, заперла дверь и несколько раз проверила все окна. Это я перед родителями храбрилась, а на деле... страшно мне было. Тут ещё и забор всего лишь деревянный, калитка такая же, войти на мою территорию вообще не проблема.
А если кто-то захочет вломиться в дом? Что мне тогда делать?
Мобильная связь работала с перебоями, мы с трудом смогли вечером поболтать с мамой. Мобильный интернет не ловил вовсе.
Из-за тревоги и сбитого режима сна я разбиралась с вещами до трёх часов ночи, а когда закончила, попыталась сесть за работу. Но мозг кипел, руки подрагивали, линии плясали.
Я поставила чайник на плиту, благо газ был подключён, заварила себе травяной чай и устроилась за кухонным столом с бумажной книгой в руках.
Персиково-розовый рассвет встречала в саду на старых деревянных качелях, закутавшись в коричневый пушистый плед и обнимая в ладонях новую пузатую кружку с кофе. Старую-то посуду всю Костя перебил.
Из сада мне было слышно, как у Андрея хлопнула дверь в доме, потом послышался мягкий рокот мотора. С тихим стуком открылись ворота, с шуршанием плавно выехала и направилась прочь машина.
Я не слышала голосов, да и в машине хлопнула всего одна дверца. Андрей жил один? Мне просто интересно. Приятно думать, что не я одна сбежала почти в лес в гордом одиночестве.
Через пару часов я пешком прогулялась до шоссе и заглянула в три имеющихся в посёлке продуктовых магазина. Купила молока и только-только привезённых из города горячих пирожков с яйцом и капустой.
Потом поймала интернет и двадцать минут потратила на поиски интернет-провайдера и звонки в разные компании. С трудом нашла тех, кто обслуживает наш посёлок. Договорилась о том, что через три часа ко мне приедет мастер и протянет интернет в дом.
Шла обратно я почти два часа. Грунтовая дорога оказалась слегка размытой из-за оттепели, приходилось обходить лужи и грязь, и отступать в сторону, когда машины ехали.
Интернет мне настроили быстро. Весёлый и болтливый мужчина с усами сам подключил протянутый провод к роутеру и уехал, только убедившись, что всё работает, и подписав со мной договор об оказании услуг.
Вот, почти цивилизация!
Дальше я завалилась спать, хотя было два часа дня.
Проснулась в шесть, съела два последних пирожка, залила их кружкой кофе и пошла работать на террасу. Там я устроилась с пледом и графическим планшетом, с ногами забравшись в своё кресло-кокон, и рисовала несколько часов, потеряв счёт времени.
Очнулась, когда уже темнело и холодало. Март, но до абсолютного тепла ещё далеко.
Встав на ноги, я потянулась всем телом, с наслаждением разминая затёкшие мышцы. А потом увидела, что в доме Андрея на первом этаже горит свет.
Интересно, он вернулся и я просто не заметила или в доме жил не один?
Не знаю, почему мне было так любопытно. Просто не хотелось оставаться совершенно одной в этом месте, которое я намерена сделать своим домом.
Следующие дни проходили одинаково. Я работала почти всё время, в перерывах читала уже вторую книгу и бродила по дому и саду, даже не представляя, за что тут можно взяться в первую очередь.
В саду были какие-то невнятные кусты, прошлогодняя трава, десяток деревьев. Жаль, я в них не разбиралась. Зато у меня был друг, с которым мы дружили с трёх лет и который сейчас как раз плотно увлекался садоводством и всем, что было связано с природой.
Саша знал, что мы с Костей развелись, но мы ещё не успели встретиться и обсудить это лично. Саша работал в исправительной колонии, постоянно мотался по дежурствам, зашивался с проверками, спал, как и я, максимум по четыре часа. У нас тупо не было пока времени встретиться.
Но я всё равно ему позвонила.
– Ты, я и пиццабоны в моём новом доме.
– Не знаю, кто такие пиццабоны, но буду у тебя в семь, – с улыбкой уставшим голосом заверил старый друг.
Глава 4
Я протащила друга по всему участку и дому. Саша выложил мне все свои знания и разложил по полочкам, что и за чем мне нужно делать.
Работы предстояло много. Просто Саша сейчас из-за службы жил за городом и почти всё время проводил на даче у своих родителей, и в сельской жизни он понимал сильно больше, чем я. Поэтому и обращал внимание на детали, которые игнорировала я.
Он посоветовал мне вырубить непонятные кусты в саду, в деревьях определил три яблони, грушу, две вишни и сливу, которую признал сухой и мёртвой. Написал, чем их обработать и когда удобрить. Чем обработать доски на террасе и как последовательно заменить забор, раз уж этот мне не нравится.
Потом, когда мы уже сидели в кухне и пили горячий травяной чай с вкусными сытными булочками моего приготовления, разговор перетёк к обсуждению личной жизни и актуальных проблем.
Я узнала, что Саша почти два месяца назад расстался с девушкой. Она не выдержала его почти вечного отсутствия. Забавно, что мы с Сашей в последнее время так редко встречались, что приходилось выкладывать новости, которым было по несколько месяцев. Вот она, дружба во взрослом возрасте.
В начале одиннадцатого ночи мы снова ушли в сад. Я куталась в плед на качели и выкладывала подробности тяжёлого развода, а Саша орудовал найденным где-то в доме топориком, рубил кусты и из них развёл горячий яркий костёр.
В итоге я плакала, а старый друг ругался на Костю и отпаивал меня чаем. А потом ругался уже на меня из-за сбитого режима сна и питания. По делу, конечно, но всё равно неприятно до ужаса.
Уехал Саша только в третьем часу ночи, и то только потому, что ему на сон оставалось три часа, а ещё предстояло до дома доехать. Поэтому мы и встречаемся так редко...
До утра я, конечно же, не спала, а уже в семь вышла из дома и бодренько потопала в посёлок, на остановку, ловить один из трёх автобусов, идущих в город строго по времени.
Был риск, что я тупо не успею дойти до остановки.
И вот иду я себе, придерживаю сумочку на плече, поглядываю на часы в телефоне, и вдруг рядом остановилась чёрная машина, опустилось окно и я услышала бодрый голос Андрея:
– Подвезти, соседка?
Хотелось отказаться, потому что напрягать человека не хотелось. Но Андрей, не дожидаясь моего ответа, потянулся и открыл пассажирскую дверь, недвусмысленно приглашая внутрь.
Подавив вздох, я аккуратненько села, стряхнув грязь с обуви, посмотрела на улыбающегося мужчину и неловко попросила:
– Меня только до остановки, спасибо большое.
– Ты в город? – сосредоточенно уточнил он, плавно страгиваясь с места. – Я туда же, мне несложно тебя отвезти.
– Мм...
– Пристегнись, – велел сосед.
Пришлось признать своё поражение и потянуться за ремнём.
– Ты на работу? – поинтересовался он, делая радио тише, чтобы музыка на фоне не мешала разговору.
– Нет, я работаю из дома. А ты?
Я только сейчас обратила внимание, что Андрей был в тёмном деловом костюме и коротком сером пальто. Причём одежда выглядела дорогой и качественной. А салон в машине оказался идеально чистым, и тут вкусно пахло чем-то не определяемым.
– Да, в офис, – легко подтвердил он, поглядывая то на меня, то на дорогу. – Чем ты занимаешься?
– Я художник, – пояснила с улыбкой.
– Целый живой художник, – он тоже улыбнулся и поглядывал на меня с любопытством. – Разве вам не полагается устраивать выставки в городе? Как тебя занесло в деревню?
– Я цифровой художник, – я почему-то улыбнулась шире, тоже бросая взгляды то на дорогу, то на Андрея. – Мы выставки не устраиваем. И я всегда мечтала о домике в деревне.
– Не очень разумно было покупать дом, перед этим не купив машину, – очень мягко, но всё же пожурил он меня.
И улыбаться мне расхотелось.
Я пожала плечами и отвернулась к окну, не став никак это комментировать.
– Я не хотел тебя задеть, – Андрей сразу понял, что к чему.
– Не отказываться же мне от мечты о доме просто из-за того, что у меня нет машины, – рассудила я, не глядя на него.
Честно говоря, все эти разговоры про «ты должна» и «тебе надо» меня уже конкретно достали. Мне ещё повезло, что родители не достают с внуками. А вот моей подруге Даше свекровь каждый день мозг выносит, там хоть вешайся.
– Я про отказ и не говорил. Но тут только до магазина семь километров, до города больше двадцати. Предпочитаешь ходить пешком? Если хочешь, я могу посоветовать хорошую автошколу...
– У меня есть права, – сообщила я.
Разговор нравился мне всё меньше. Вообще не люблю, когда мне указывают и учат меня, как правильно жить. Я, наверно, сама разберусь. В конце концов, это же мне пешком ходить, а не Андрею.
Он помолчал немного, вырулил на шоссе и по асфальту мы поехали уже быстрее.
– Почему тогда не купишь машину? – всё же спросил он. – Дело в деньгах?
Я повернула голову и молча посмотрела на него.
Андрей глянул на меня, увидел мрачное выражение моего лица и счёл нужным пояснить:
– Я просто пытаюсь понять.
– Это звучит как осуждение и попытка навязать своё якобы правильное мнение.
Он нахмурился и промолчал.
Несколько минут мы ехали в тишине. У меня как-то настроение подпортилось и говорить уже не хотелось.
– Ты работаешь по ночам? – вопрос Андрея удивил. – Я пару раз видел, что у тебя горит свет.
– А-а, – протянула понимающе. – Да, пока да, по ночам. Я сбила режим сна и пока не восстановила.
– Почему? – поинтересовался он.
– Да так, – рассказывать про развод не хотелось.
Андрей не стал настаивать и спросил о другом:
– Получается, ты ещё не ложилась? И поехала в таком состоянии в город?
– В каком состоянии? – я негромко рассмеялась. – Со мной всё в порядке.
– Да, и твои носовые кровотечения прямо об этом говорили, – довольно резко высказался он, сильнее стискивая руль.
Глава 5
– Слушай, – я заставила себя улыбаться и говорить спокойно, хотя внутри всё стягивалось и дрожало от раздражения. – Я очень не люблю, когда лезут в мою жизнь и пытаются чему-то меня учить. Я уже большая девочка, умею выстраивать причинно-следственную связь и прогнозировать, какой итог будет у моих действий.
Андрей повернул голову и мрачно посмотрел на меня.
– И если я что-то делаю, – продолжила уверенно, стараясь не срываться, – значит, мне так надо.
И вот замолчать бы ему, так нет:
– Интересно, что мотивирует тебя не спать по ночам?
Я шумно выдохнула и раздражённо откинулась на спинку сидения, отвернувшись к окну и глядя на проносящийся мимо лес.
– Ты, может, подумай про биологические часы, режим дня и банальные привычки, – выговаривала я Андрею почти сквозь зубы. – Даже если я трое суток спать не буду и лягу вечером, то всё равно проснусь через несколько часов, а не утром. Потому что мой организм привык к такому распорядку. Это нельзя починить за один раз, на восстановление уйдёт несколько долгих дисциплинированных месяцев. Когда мне будет нужно, я этим займусь, но на данный момент мне комфортно так и никак иначе.
– Я тебя раздражаю, – догадался он холодным тоном.
– Бесишь невероятно! – горячо призналась ему, не поворачивая головы. – Почему-то все вокруг уверены, что лучше меня знают, как мне жить.
– Некоторые твои действия... вызывают вопросы, – тщательно подбирая слова, осторожно высказался он.
Я всё же повернулась и посмотрела ему в лицо.
– А не должны, – сказала холодно. – Я тебе вообще посторонний человек.
Он не ответил.
Я догадывалась, о чём он думал сейчас. Андрей хоть молчал, но мама в таких случаях никогда не упускала возможности заявить, что я веду себя, как ребёнок в пубертате. Мол, слишком эмоционально реагирую и всё воспринимаю в штыки.
А я уже просто не знаю, как ещё мне реагировать. Конкретно с мамой я пробовала разговаривать, пробовала просто молча кивать, когда она вычитывала меня за те или иные решения. Но она, осознав, что я соглашаюсь, только бы она замолчала, от слов переходила к действиям. Названивала в середине дня, чтобы разбудить меня, написывала, чтобы я ей отвечала, не спала, ждала ночи и легла «как нормальные люди».