- -
- 100%
- +
Когда вышли на улицу, Анька как-то совсем по-деловому заметила:
– Зря ты ему про деньги сказал. Если они найдут машину и там всё ещё будут деньги, они заберут их себе. А ещё милиция тоже может быть в доле. Я слышала, что в больших городах они так и работают: жулики и милиция.
– Анька, откуда ты всё это знаешь? – Виктор остановился, удивляясь своей деревенской наивности. Но она только молча развела руками.
В Питере прожили почти неделю. Никакие квартиры, конечно же, смотреть не пошли. Каждый день ходили в отделение милиции справляться, как дела. В конце концов капитан сказал, что не надо приходить и мешать работать. Ярский был настолько расстроен и подавлен, что просто не знал, что дальше делать. С Анькой отношения натянулись как струна. Она вроде сдерживалась, но, похоже, тоже особой радости от дальнейших прогулок по Питеру не испытывала. Ни о каких развлечениях даже речи быть не могло. Из угонщиков так никто и не позвонил. В субботу на вечернем поезде уехали в Череповец. Виктор даже не удивился, что по приезду Анька сказала, что хочет несколько дней пожить у себя. Дело хозяйское, он был не против.
По дороге домой зашёл в магаз, взял две поллитровки первой попавшейся водки, накидал в корзинку разных сосисок, сыра, ещё какой-то снеди, что подвернулась под руку. Дома на скорую руку сварганил закусь, налил грамм сто прямо в кружку, залпом выпил. Физически ощутил, как медленно, но приятно алкоголь горячей жидкостью пробирался в желудок. Почти сразу повторил, чувствуя, как лёгкий хмель разливается по всему телу. Оставшиеся полбутылки убрал в холодильник. Хватит. Алкоголь притупляет проблемы, уменьшая их; вернее, не уменьшая, а создавая иллюзию, что их нет. Но это только кратковременно. На самом же деле проблем не становится меньше, они просто отодвигаются на некоторое время. Виктор это прекрасно знал и не пытался залить их вином. Просто хотелось немного расслабиться, ни о чём не думая, просто побыть одному. Собственно, а что случилось? Ему, как снег на голову, упал подарок. Он неумело им распорядился, но это же не конец света. По большому счёту он ничего не потерял. Да, у него остались неисполненные обязательства перед Николасом, но это всё решаемо. Так что нечего себя жалеть, надо сделать выводы и постараться извлечь урок на будущее. Где-то он слышал, кажется, еврейскую поговорку – когда теряешь деньги, надо говорить: «Бог, спасибо, что взял деньгами, а не здоровьем». Эта поговорка как раз подходила под его случай. Ну вот и славно. Достал из холодильника бутылку, налил ещё соточку.
– Не парься, Зевс, всё будет хорошо, – сказал он сам себе, опять вспомнив своего друга Сиплого.
Уныло перебирая в руке кружку с водкой, задумчиво смотрел на содержимое. Водка маслянистой жидкостью перекатывалась по краю кружки. Пить больше не хотелось. Выплеснул в раковину, поставил кружку на стол. Вот почему всё так? Почему Бог, если он вообще есть, допускает такие вещи? Где та справедливость от Всевышнего, о которой так много говорят верующие? Походу, нет никакого Бога. Выдумки всё это. Пожалуй, прав был Дарвин со своей теорией эволюции. Выживает сильнейший. Виктор не был сильнейшим, кто-то оказался хитрее и умнее – и вот результат. Он опять сидит в своей однокомнатной квартире в провинциальном городе, а кто-то гоняет на его мерсе и никакой ответственности за кражу, скорее всего, не понесёт. Это несправедливо. Но это жизнь. Конечно, он знал точно, что он не пропадёт. Найдёт новую работу, пусть не высокооплачиваемую, но приемлемую, чтобы жить. Вот только мечты о дальних странах, о шикарных курортах и дорогих вещах опять становились только мечтами. Виктор посмотрел в окно на чистое голубое небо, такую редкость для Череповца. Вот как люди могут верить в Бога? Зачем они вообще ходят в церковь? Это какую же слепую веру надо иметь, чтобы, не видя Бога, просто верить, что будто бы Он есть. Виктор улыбнулся и вдруг вслух сказал:
– Ну что, Бог, есть ты где-нибудь? Дай мне простой и понятный знак. Ну, так, чтобы я в тебя поверил. Как можно в тебя верить, если ты никак себя не проявляешь? – Помолчал, выдержав паузу, затем уже с явным сарказмом продолжил: – Ну да, ну да, я так и думал. Если ты и есть, то от тебя одни неприятности. Так что всё мне с тобой ясно. Нет тебя, и никогда не было. Сказки это всё. Если бы ты был, то ты бы точно сейчас сделал какое-нибудь чудо, видя, что я хоть как-то пытаюсь с тобой говорить. Хоть что-нибудь простое. Ну, пусть хоть телефон зазвонит хотя бы.
Виктор посмотрел на лежащий на столе мобильник, слегка ухмыльнулся и покачал головой.
В следующую секунду он вздрогнул и почти подскочил с дивана от внезапного звонка. Нет, это был не мобильный, это звонили в дверь. Виктор давно уже хотел поменять звонок на входной двери, так громко и пронзительно он звучал, но всё никак руки не доходили. Открыл. За дверью в чёрной длинной рясе, держа за ручку большой дорожный чемодан на колёсиках, стоял поп и улыбался. На груди у него красовался огромный медный крест на толстой цепочке. Это был сосед по лестничной площадке отец Роман.
Отец Роман принадлежал к тем новомодным священникам, которые жили в духе современного времени. Он был всего на несколько лет старше Виктора. Высокого роста и приятной внешности мужчина, с длинной, но очень аккуратно ухоженной чёрной бородой. Отец Роман пользовался мобильником, ездил на свеженькой Toyota Corola и, вообще, если бы не ряса, которую он, кажется, никогда не снимал, то скорее походил бы на успешного бизнесмена, чем на священника. Он был женат. Жена, тоже высокая, красивая женщина, интеллигентная и приветливая, всегда вежливо здоровалась с Виктором, но никогда не вступала в разговор. Детей у них, скорее всего, не было, по крайней мере, Ярский не видел. Самое интересное, что каждый год отец Роман поздравлял Виктора с днём рождения. Просто так, без всяких подарков, позвонит в дверь и скажет: «Виктор, с днём рождения, сосед. Здоровья и всех благ». Виктор даже пару раз спрашивал: «Отец Роман, а когда у вас день рождения?» Тот говорил, но Ярский всякий раз тут же забывал и, к своему стыду, даже примерно не помнил.
– Виктор, добрый день, – приятным басом поздоровался отец Роман и протянул руку.
Ярский сделал символический шаг вперёд, чтоб не через порог, и тоже поздоровался, пожав руку. Вдруг вспомнил, что у попов вроде целуют руку, но да пофиг, это не его случай.
– Здрастути, – машинально ответил Виктор, мгновенно забыв о внезапном звонке в дверь сразу после его просьбы к Богу о каком-нибудь знаке.
– Виктор, я извиняюсь, можно у вас оставить чемодан? А то я вернулся из монастыря Кирилловского, а, как оказалось, ключ от квартиры с собой не взял. А матушка Татьяна на машине уехала и вернётся только к вечеру. Не бродить же по городу с вещами.
– Да, конечно, заходите, – Виктор широко распахнул дверь, приглашая войти.
Отец Роман помешкал немного, но всё же вошёл, оглядываясь по сторонам. Виктор был очень рад нежданному гостю.
– А чего только чемодан? И сами заходите. Если никуда не спешите, проходите на кухню, чарку налью да хлеб-соль предложу, – Виктор, неумело, но от души пытался предложить своё гостеприимство.
Отец Роман задумался на секунду, но тут же согласился. Разулся, поклонился невидимому Богу и широко перекрестился. Виктор по-быстрому подогрел уже остывшие сардельки, с горкой накидал попу в тарелку, добавил зелени, что нашёл в холодильнике, и крупно, размашисто нарезал чёрного хлеба большими неровными кусками. Порезал на дольки два больших апельсина, пару яблок. Затем достал две красивые хрустальные рюмки и налил обоим водки до краёв. Отец Роман присел на табурет и скромно, но с интересом наблюдал, как Виктор суетится, накрывая на стол.
– Ну что, с приехалом, – поднял свою рюмку Виктор.
Отец Роман привстал, кивнул, сел обратно на табурет, перекрестился сам, перекрестил стол, сказав:
– Очи всех уповают на Тя, Господи, и Ты даёшь нам пищу в своё время, открываешь руку Твою и насыщаешь всё живущее по благоволению, – поднял рюмку и, чокнувшись с Виктором, отпил половинку. Затем, аккуратно поставив рюмку на стол, взял вилку в левую руку, а нож в правую. Виктор исподволь наблюдал, как отец Роман с достоинством, интеллигентно вкушает пищу. Отрезая ножом маленькие кусочки от сардельки, он отправлял их в рот и долго, вдумчиво пережёвывал. Виктору даже стало смешно, но, не желая обидеть гостя, он сделал вид, что не обращает на того внимания и налил ещё по рюмке. Себе – целую и попу тоже долил до краёв.
– Ну, с богом, – сказал Виктор, чокаясь.
Отец Роман кивнул, выпил до дна, перевернул стопку и перевёрнутую поставил на стол.
– Благодарствую, достаточно, – пробасил он и взял дольку яблока.
– Виктор, вы очень гостеприимный хозяин, всё было очень вкусно. – Отец Роман положил нож и вилку на тарелку и, оглядываясь по сторонам, сказал: – Хорошо у вас здесь, уютно. Давно уже как соседи, а первый раз к вам зашёл. В какой храм ходите? Я вас у нас на службе ни разу не видел.
– Да я, собственно, ни в какой не хожу, – как будто бы извиняясь, сказал Ярский. – Не совсем я… Ну, типа, не совсем верующий. Да что там, скорее, совсем не верующий.
– Ничего, это нормально, – отец Роман кивнул, соглашаясь. – Значит, ещё не пришло ваше время. Каждый приходит к Богу, кто-то раньше, кто-то позже.
– Где он, этот Бог? – в сердцах сказал Виктор уже изрядно захмелевший. – Посмотрите вокруг. Столько несправедливости. Если бы этот ваш Бог хотел, он бы всё сделал как надо, а не так, что у кого-то есть всё, а у кого-то ничего.
Отец Роман огладил бороду, улыбнулся, ничуть не смутившись, и спокойно сказал:
– Да, конечно, в мире много боли и страданий, но мы же не знаем, каков замысел Всевышнего. Вот вы, Виктор, молодой, здоровый мужчина, живёте в замечательной квартире, – он обвёл рукой вокруг, – и сетуете, что всё не так, как надо. А кто-то живёт без рук, без ног или ещё Бог знает в каком недуге и радуется жизни. Всё относительно. Приходите в храм на службу, и вы найдете там много ответов. Я вам обещаю.
– Ну не зна-а-аю, – протянул Виктор с лёгкой иронией, – вряд ли соберусь. А вот у меня к вам такой вопрос. Вот как сделать так, чтобы люди жили честно, не воровали, не грабили, не обманывали друг друга? Где тот Бог, который может сделать так, чтобы я поставил машину у дома и был уверен, что ночью её никто не угонит? Да можете не отвечать, нет такого Бога. А вы говорите идти в храм. Да пустое это всё.
Отец Роман выслушал Виктора, кивая и как будто бы соглашаясь, подождал, пока тот выговорится, потом неторопливо и спокойно сказал:
– Да, я вас понимаю, но вы же даже не попробовали. Как вы можете судить о том, чего не ведаете? Насчёт машины я вам так скажу. У меня нет никакой сигнализации, я всегда ставлю машину у дома, порой даже забываю закрывать. А на ваш вопрос, как сделать мир лучше, я вам отвечу так: вы просто сделайте лучше себя, и этого будет достаточно. Никого не обманывайте, желайте людям только добра, не присваивайте чужого, ну и, – он сделал паузу, – в первую очередь, возлюбите Бога и уповайте на него. И обязательно приходите на службу. – Отец Роман встал из-за стола.
– Ещё раз благодарю за угощение, Виктор, – он слегка поклонился, затем неторопливо обулся и, попрощавшись, сказал, что заберёт чемодан вечером.
Через неделю депрессивного валяния на диване к Виктору понемногу начал возвращаться интерес к жизни. Несколько раз набирал Аньке, но та трубку не брала. Решил прогуляться. Купил у старенькой бабушки на автобусной остановке огромный букет полевых ромашек и поехал к Аньке на работу. В управлении образования, бывшей старой школе на Первомайской, как всегда, было немноголюдно. Несколько человек сидели возле кабинетов, ждали своей очереди на приём. Два риэлтера стояли в сторонке и вполголоса спорили про опеку, обмен и ещё чего-то. Виктор прошёл в конец коридора, где находился Анькин кабинет. Дверь была открыта. Анна с кем-то громко разговаривала по телефону. Он остановился напротив, поднял букет с ромашками и стоял улыбаясь. Анька держала мобильный телефон в согнутой руке на уровне груди и разговаривала со своей подругой по громкой связи. Она любила говорить по громкой связи, всегда повторяя, что нельзя держать трубку близко к голове. Где-то вычитала, что это очень вредно. Мол страшно вредные излучения влияют на мозг.
– Ну, у меня-то нет мозга, – всё время шутил Виктор, – поэтому мне не вредно.
Анна стояла спиной к Виктору, смотрела в окно и, разговаривая, не видела его появления.
– …да не хочу. Мы с ним совершенно разные, – услышал он конец фразы.
– Но ты же говорила, что любишь его, вместе же собирались в Питер переезжать, – голос Анькиной подруги был знакомым, но, как звать её, Виктор не знал.
– Куда переезжать? У него ни кола ни двора. Он бесперспективный, – совсем обыденно сказала Анька.
– Ой, Анют, где ты сегодня перспективного найдёшь, все уже заняты давно, а Витя твой хоть мужик нормальный, сама же говорила, что вам хорошо вместе.
– Ну, хорошо-нехорошо, это другое, – сказала Анна, протягивая руку, чтобы прикрыть окно. – Всё! Расстались мы, не хочу больше ничего. А знаешь, стоит мне только свистнуть, мужики в очередь станут, так что давай не будем больше об этом.
Виктор сделал два шага назад и на пару секунд задумался. Осознание сказанного Анной пришло не сразу. Полученная информация загружалась медленно. Мозг словно отказывался принимать услышанное. Однако, когда загрузка завершилась, решение пришло мгновенно. Развернулся и медленно пошёл к выходу. Бросив букет в железную урну, стоявшую около входной двери, вышел на улицу. Вдохнул свежий летний воздух, улыбнулся и зашагал по проспекту Победы в сторону дома. На удивление, всё вокруг стало ярким и радостным. Было такое чувство, как будто он тащил на себе большой тяжёлый мешок и вдруг сбросил его. Сразу стало легко – как физически, так и морально. Даже дышать стало легче. Виктор не злился на Аньку, наоборот, он был ей благодарен. Какое приятное чувство свободы она ему только что подарила! Шёл по улице и широко улыбался. Понемногу созревал новый план. Теперь он постарается сделать всё правильно.
Глава шестая
15 июля 2005
В этот раз дорога была намного легче. Виктор практически на одном дыхании совершив марш-бросок по тому же направлению, что и три месяца назад, подошёл к знакомому дому в чаще леса. Солнце уже зашло, но было ещё светло, когда он тем же способом, что и в прошлый раз, отпер знакомую дверь. Не мешкая, открыл погреб, спустился со своим скарбом вниз и сноровисто начал копать. Не прошло и получаса, как чёрный пластиковый ящик оказался у него в руках.
Теперь, зная, что нужно делать, Виктор даже не стал поднимать его наверх. Снял крышку, достал оставленные в прошлый раз два килограмма золота и двадцать тысяч долларов. Закрыл ящик, бросил на дно ямы и быстро стал закапывать. Заровнял за собой следы, побросал свои пожитки в вещевой мешок и выбрался из погреба. Вся процедура заняла чуть больше часа. Лихо. Виктор был доволен собой. На улице стемнело, и он совсем по-хозяйски завалился спать на знакомую кровать. Спал он плохо. Снились кошмары. За ним бегали страшные чудики и всё пытались забрать у него деньги. Потом приснился Николас. Он был очень сердит и обижен на Виктора. Говорил, что тот так и не выполнил своего обещания. Виктору правда было стыдно, да так, что, когда проснулся, первое, что решил сделать, это поехать в Пустошку и любым способом всучить деньги Николаю Васильевичу.
Но это был только мимолётный порыв. По пути обратно, пока он шёл козьими тропами, родилась новая идея. Идея была настолько простая и в то же время бредовая, что поначалу Виктор просто усмехался своим фантазиям. Однако к тому времени, когда он вышел на дорогу, начал вырисовываться какой-никакой план и появился даже некий азарт: а сможет ли? Он решил съездить в администрацию Бабаевского района и попробовать порешать с подсыпкой дороги, а если не получится, то сделать, насколько это будет возможно, за свой счёт. Вернее, правильнее сказать, за счёт Николаса. Денег, конечно, оставалось немного, но их почему-то было совсем не жалко.
Как только добрался до Череповца, позвонил Артёму и предложил два килограмма золота. Левин, не скрывая удивления, пошутил: не мог бы тот показать ему, где берут золото килограммами? На что Виктор с абсолютно серьёзным лицом сказал, что нашёл формулу некой алхимии в учебнике восьмого класса. Цена золота за эти три месяца немного выросла, и продать удалось уже по четыреста. Продав доллары, посчитал свой капитал. Чуть меньше полутора миллионов.
По объявлению купил свеженькую «Ниву-Шевроле». Машине меньше года, она была почти как новая. Конечно, после «мерседеса», «Лада» выглядела убого, ехала тупенько, подвеска жёсткая, но это была какая-никакая машина. Виктор, не торгуясь, выложил двести пятьдесят тысяч. Фактически это была цена нового автомобиля, но его всё устраивало. Купил новенький одноосный прицеп марки «Спутник». Дёшево и сердито. Позвонил в администрацию. Там долго не могли понять, чего он от них хочет. Сказали, что грейдер проходит раз в месяц, выравнивая дорогу, на большее средств не выделено. Что и требовалось доказать. Решил, не мудрствуя лукаво, найти в районе самосвал, взять несколько гастарбайтеров с лопатами и просто закидать крупные ямы на дороге, хотя бы на подъезде к деревне. Пока звонил по объявлениям, быстро изучил новый для себя вопрос, чем подсыпать. Вник в новые для него названия подсыпки, такие как: гравий, щебень, бой асфальта, кирпича, бетона. Через пару часов Виктор уже знал примерные цены на материалы, где какие карьеры, сколько стоит аренда самосвала и оплата рабочей силы. Чем дальше он углублялся в вопрос, тем интереснее становилось. Цена не была такой уж запредельной, как он думал вначале. При должном подходе, инвестировав те деньги, которые у него остались, а также потратив своё время и энергию, можно было достаточно много сделать. Виктор выписывал на листок очередной номер телефона, когда зазвонил мобильный. Звонила Анна. Поднял трубку – даже нигде не ёкнуло. Вообще ровно.
– Соскучился? – игривым голосом спросила она.
– Да не особо, – как можно равнодушнее ответил Виктор.
– Ну-у, а как настроение? – Анька, казалось, даже немного растерялась от такого откровенного, не наигранного равнодушия.
– Да нормально всё, ты-то как? – Виктор зажал телефон плечом, а сам листал рекламную газету «Спутник», разглядывая объявления.
– Я хорошо, – Анна, кажется, совсем растерялась, не понимая таких внезапных перемен всегда покладистого и легкоуправляемого Виктора. Помолчала несколько секунд, потом добавила: – Визы готовы, можно ехать в Италию.
Блин, Италия совсем вылетела из головы. Для Аньки это было что-то из ряда вон. Как морковка для ослика, как светящийся огонёк, на который летят мотыльки. Какие они с ней всё-таки разные. Ему же эта предстоящая поездка была даже немного в тягость. У Виктора не было никакой неприязни к своей уже бывшей подруге, никакой обиды или злости после случайно подслушанного разговора. Было полнейшее равнодушие, поэтому, не желая играть ни в какие игры, он просто и честно сказал:
– Анечка, слушай, у меня тут многое поменялось, поэтом, в Италию я с тобой не поеду. Возьми какую-нибудь подругу. Если есть возможность, поменяй мои билеты на её имя. Думаю, вам понравится. Будет весело. А мне надо поработать.
– А как так-то? Ты же вроде… мы же хотели…
Но Виктор перебил её вопросом:
– Ань, скажи честно, мы же расстались?
Она выдержала паузу и невнятно сказала:
– Вроде того. – И потом добавила неуверенно: – Но ты нормально?
– Да я вообще супер, – голос Виктора был неподдельно бодрым. – Ладно, давай, а то мне некогда. И да, если нетрудно, мой паспорт занеси мне. И ключи от квартиры.
– Хорошо, занесу, – тихо ответила Анька.
Но он уже отключился и продолжил смотреть объявления о работе. Предложение и спрос. Сегодня его интересовал спрос. Разнорабочего можно было спокойно найти за сто пятьдесят рублей в час. То есть бригада из пяти человек обходилась около семи тысяч за смену. Это же вообще даром. И это в Череповце. В районе, скорее всего, зарплаты были ещё ниже. Виктор позвонил по нескольким объявлениям. В основном это были товарищи, готовые упорно трудиться в течение дня, затем, получив оплату наличными, тут же отнести её в ларёк. Потом – пара дней беспробудного веселья, и затем, после бутылочки пивка, опять на работу. Такие работники Виктора не интересовали, поэтому он сразу поднял планку, предлагая за десятичасовой рабочий день две тысячи рублей на человека, плюс еда и проживание. Тут же нашлась уже сформированная бригада из четырёх человек, готовых начать хоть сейчас. Правда, только один из четверых говорил по-русски. Звали его Афшин. Говорил Афшин с сильным южным акцентом, изрядно коверкая слова, но в целом очень даже неплохо. Встретились. Молодые парни, все слегка за тридцать, были из Таджикистана. Они на днях приехали к своему родственнику Афшину, жившему в Череповце уже третий год, и ютились вчетвером в снятой комнате в коммуналке. Виктор объяснил примерную суть их обязанностей, акцентируя внимание на том, что оплата будет только по завершении работы. Ребята громко обсуждали на родном языке по поводу зарплат. Ярский понимал, что оплата по завершению пугала гостей с юга своей неопределённостью. Парни уже были научены недобросовестностью российских работодателей, когда по завершению работы их просто кидали, не платя ни копейки. Виктор был неумолим и не поддался ни на какие предложения платить хотя бы часть каждый день.
– Только так или никак, – сурово сказал Виктор Афшину. – И никакого алкоголя, – добавил он, входя в роль начальника.
Тот кивнул.
На следующий день опять позвонила Анька. Виктор как раз собирался уходить, когда она подъехала к его дому. Встретились во дворе. Анна была со своей подругой. Они сидели в белом «Рено-Логане», обе красивые и жизнерадостные. Анькина подруга сидела за рулём, и из машины через открытые окна сочно голосил Стас Михайлов. Анька, увидев Виктора, направляющегося к своей серенькой «Ниве», тут же выскочила и подбежала к нему.
– Твоя? – заинтересованно глядя на «Ниву», спросила она.
– Да, взял на днях, – Виктор дружелюбно улыбался.
Анька протянула паспорт и ключи.
– Не обижаешься на меня? – спросила она, улыбаясь.
– Нет конечно, вроде не за что. – Виктор открыл машину. – Удалось поменять билеты? – он кивнул на подругу.
– Чего? А, да, на следующей неделе с Алёнкой летим, – в голосе Виктор уловил лёгкие нотки сожаления. Анька как будто бы оправдывалась. – Вить, ты точно не обижаешься?
– Да с чего мне обижаться? – абсолютно искренне, с улыбкой сказал он. – Мы вроде в верности не клялись. Хорошего вам отдыха. – Он сел в машину, открывая с кнопок оба окна.
В машине было жарко.
– Ладно, бывай, – махнул он рукой и плавно начал выезжать.
Перед тем как выехать на дорогу, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Анька продолжала стоять у реношки и смотрела ему вслед.
– Вот и расстались навсегда, – вспомнились слова из песни Боярского. Настроение было отличное. На завтра запланировали выезд.
Выехали, как только забрезжил рассвет. В прицеп побросали лопаты, новенькую тачку и ещё кучу всякого барахла, что могло пригодиться. Машинка на удивление неплохо тянула. Конечно, пять человек в «Ниве» – это что-то! Набились, как шпроты в банку. Парни были невысокого роста, жилистые и худощавые, как и множество южан, но, когда загрузились со своим скарбом, Виктор почувствовал, что один явно лишний. Пока ехали, опять стали появляться сомнения: правильно ли он делает? Зачем принялся городить этот огород добрых дел? Как какие-то тимуровцы они ехали делать то, за что любой здравомыслящий человек просто поднял бы их на смех. И это в лучшем случае. Но внутренний голос, подбадривая Виктора, подсказывал, что надо доделать то, что задумал. Это внушало немного уверенности.
Остановились в гостинице «Уют», что в Бабаево. Виктор дал парням денег, чтобы пообедали и купили какой-нибудь еды на вечер. Сам же не слезал с телефона. Нашёл частную контору, у которой было несколько самосвалов, договорился с хозяином, что тот выделит два КамАЗа. Они по очереди будут возить щебень из карьера, а парни, по-простому, лопатами, будут засыпать ямы. Транспортное плечо от карьера было небольшое, а вот от гостиницы, где они остановились, до места – километров сто, не меньше.
Рано утром следующего дня выехали на место. Когда закончился асфальт и пошла грунтовка, Виктор заметил следы от грейдера. Он, конечно, заровнял кое-какие ямы, и дорога казалась лучше, чем в прошлый раз, но это всё равно был тихий ужас. Чем дальше они ехали, тем больше он понимал, насколько бредовой была его идея с подсыпкой дороги за свой счёт. Здесь нужны большие вложения, много техники и спецоборудования. Виктор понимал, как убого они будут смотреться со своими лопатами и тачкой, но, по большому счёту, ему было плевать. Его никогда не волновало, как он выглядит в глазах других. Приехав на место, решили начать с конца деревни. Почти сразу подъехал первый КамАЗ. Из него выскочил водитель Генка, деревенского вида усатый мужичок лет сорока. Поздоровался со всеми за руку и спросил, куда высыпать грунт. Когда Виктор объяснил ему, что надо приподнять кузов и парни будут вручную скидывать подсыпку на дорогу, ухмыльнулся: – Вы так полдня машину будете разгружать.