Бестелесный враг. Семья

© Анри Мартини, 2023

ISBN 978-5-0060-7534-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Первый

Твёрдой, уверенной походкой Илья, он же по легенде Костик, вышел на небольшую площадь, и под прицелом не менее двух десятков пар глаз, скрытых за системой видеонаблюдения, направился на противоположную сторону. С другой стороны, располагалось утопающее в зелени уютное кафе с окнами в рост человека. Лучшего наблюдательного пункта сыскать было невозможно. Илья, понимая, что в данную секунду каждое его движение контролируется не только стационарными системами видеонаблюдения так часто усыпанными властями города, но и установленными дополнительно, не говоря уже съёмках на мобильные телефоны. Запись со всех возможных средств ведётся ежесекундно. Если за стационарный контроль и запись его передвижения Илья волновался меньше всего, то наблюдающие за ним из окон кафе – парня очень беспокоили. Стоило неизвестным наблюдателям усомниться в мелочи – они бы исчезли навсегда.

Ночью прошёл дождь. Утренний ветерок, насыщенный запахом влажного асфальта и свежескошенной травы, окутал Илью. По небу с разной скоростью, переваливаясь с боку на бок, плыли чёрные, серые и совсем белые облака, создавая причудливые узоры зверей и птиц. «В такую погоду легко умирать, – неожиданно всплыли слова известного автора. – Что за бред?» – отгоняя нахлынувшую фразу, Илья прибавил шаг, твердо придерживаясь курса в направлении кафе. Подходя к зданию, Илья из густых зарослей услышал шёпот.

– Стой. Пароль?

Илью окатил «холодный душ». «Какой пароль? Что должен произнести Костик? Неужели они договорились заранее до его выращивания. Возможно. Он же говорил, что какие-то люди работали с ним. Это провал», – забеспокоился Илья. Первым в ухе затараторил Скорость, хакер Андрей.

– Илья Евгеньевич, пароль? О пароле разговора не было. Или это произошло до событий в замке, – виновато лепетал Скорость.

– Спокойно. Дайте мне несколько секунд, – ворвалась в разговор Эспи. – Займи его на время, – приказала секретарь.

«Чудненько. Машина командует», – пронеслось в голове Ильи. Но в ухе вновь появилась Эспи.

– Забыл? Я и мысли читаю. Не мешай мне, – отключаясь, отчитала секретарь.

Илья «врос в землю». Остановка получилась скомканной, что в этом случае сыграло на пользу. Илья молча и медленно осмотрелся по сторонам. Секунда, вторая, третья – тишина. Голос Эспи был самым желанным в этот миг.

– Пароль нигде не проявился. Дальше на свой страх и риск.

Громко, с нажимом на последнее слово, выдыхая почти прокричал Илья:

– Пошёл ты… Придурок. Мне и так в этом дерьме неудобно, а ты ещё достаёшь, – бросил в заросли Илья-Костик. Послышался ехидный смех.

– Входи. Давно ждём тебя, – ответил голос.

В пустом кафе, за единственным сервированном столиком сидел мужчина явно не Главный. С виду детина с квадратным подбородком, до белизны выбритый и жгучими карими глазами. Он явно не походил на руководителя хорошо организованной банды.

– Где Главный? – спросил Илья, подходя к столику. Детина поднялся, злобно окинул Илью цепким взглядом, профессионально ощупал и вернулся за стол, указывая на стул напротив. Отпив апельсинового сока, произнёс:

– Скоро будет.

«Точно охранник. Профессионально он меня прошмонал, не упустив ни сантиметра тела», – убедился Илья, присев.

Илья понимал, что за этой неторопливостью скрывается включившийся механизм отрепетированного процесса доставки Главного. Где-то в последний раз просматривают пути отхода и согласовывают маршрут.

– Пора, – только и произнёс охранник, подхватив Илью-Костика под руку, выволакивая из кафе.

– Руки убрал! – с угрозой прошипел Илья-Костик и, после секундной паузы, самостоятельно выходя из кафе, произнёс кодовые слова к началу операции. – Да, пора уже.

Пронзительный визг тормозов привлёк внимание Ильи и охранника, подходящих к входу в банк. Детина телом оттеснил Илью от открывшейся двери машины.

– Похож. Даже очень. Когда мне сказали – я не поверил, – произнёс выходящий из машины мужчина. – Вылитый, Илья Евгеньевич. Молодцы, ребята, и да здравствует наука.

«Вот это рыбка, – не ожидая встретить именно сейчас этого человека, подумал Илья-Костик. – Это многое объясняет».

– Ну что, Константин, нас ждут великие дела, – довольный собой, Главный стал подталкивать Костика по лестнице к парадному входу в банк.

Глава 2. Новый год

Тишина – таинственная, безмолвная, нежно укутывающая и манящая, особенно соблазнительна после грома петард, салютов, взрывной бури радости и бурлящего потока музыки, несущегося со всех сторон. Благословенная тишина целительна после взрывов хлопушек, криков поздравлений и пожеланий счастья в следующем году. Поцелуи, смех, хруст разбитых вдребезги, на счастье, бокалов, играющие на снегу с молодыми парами Дед Мороз и Снегурочка – всё это, чем нам так близок Новый год, смешались в едином вихре. Последние мгновения трёх двоечного года замерли в смутном ожидании. Бой курантов, сожжённые и съеденные записки, громкоголосые пожелания, сверкнувшая надежда в блестящих от слёз глазах и… Год водяного кролика, вступает в свои законные права. Сквозь несколько мгновений и чистое, тёмно-синее небо, проникающее сквозь густо уставленных многоэтажек, недавно застроенного микрорайона, осветилось разноцветными фейерверками. Безумство праздника продолжалось всю ночь и только к рассвету утихли последние соседи, засыпающего дома. И в квартиру врывается звенящая тишина. Всего на несколько часов город проваливается в открывшийся, пугающий своей глубиной кра́тер. Эти несколько часов самые мои любимые.

Отключив праздничную трансляцию, открываю на ноуте офисный документ. Свет чистейшего, невинного листа, в окружении пробивающихся отблесков ёлочной гирлянды и скачущих по экрану неутомимых «зайчиков» – больно бьёт по глазам. Терплю и вглядываюсь в документ, но выдержать всполохи невозможно. Выключаю гирлянду. Остаюсь наедине со светящимся ноутом и тотчас голову разрывает вопрос: «Откуда такая проникающая в душу белизна?» Помня, что у белого цвета много оттенков, стараюсь придумать название этого безумно проникновенного свечения. Чистота настолько размывает экран, что, кажется, если сделать лёгкое движение, тебя сразу поглотит безупречно белый свет, прогрузит целиком в пушистую пелерину и смоет на ходу все ненужные краски. Глаза медленно закрываются. Ощущается невероятная потребность или отдохнуть, или бежать за антибликовыми очками. Но больше удивляет проникающие из глубины безумной чистоты голоса, вернее, озвученные обрывки мыслей. Да… Мыслей, толпящиеся в мозгу, собирающихся в единый поток, старающиеся вытолкнуть друг друга.

«Пора… Подари им жизнь… Ничего не понятно… Нет концовки… Они растворились в море обыденности? Чего ты такой жадный? Ты же знаешь, что произошло дальше, – обрывочные фразы, преследующие меня после окончания первого романа. Эти мысли, фразы проникают сквозь ткань хаоса звуков. Требовательные и не очень. Просящие и жалобные. Сливающиеся в единый поток слов, словосочетаний и предложений. – Ты же всё помнишь. Ты один только знаешь, что было дальше. Ты не имеешь право молчать. Бери и пиши. Это твоя обязанность, доля и судьба».

– Да заткнитесь, – не выдерживая, кричу, хватаясь за голову. – Почему я? – задаюсь резонным вопросом. – Свидетелей осталось много. Возьмём Сергея и Алину, Зину или Габи с Ильёй. Точно Илью… Илью приглашайте. Он, как главный герой, основной удар принял на себя. Его взгляд на происходящие события самый правдивый. Просите его и отстаньте от меня, – бросаю в пространство. Оборачиваюсь. Никого. Только лёгкий полумрак в комнате с шоколадно-вихревыми потоками на стенах, создающими впечатление постоянного движения. Дизайнерская находка моей Ларушки. Задумка прекрасная, цвет и атмосфера вечного полёта. Перед глазами чёрная клавиатура, в ушах героическая музыка и разъедающий мозг своей чистотой – вордовский лист.

– Классно я уже сам с собой разговариваю. Отлично, – в голос, с удивлением произношу.

– Не радуйся, ты разговариваешь с нами, – понимая, что слышу звук из наушников поверх звучащей композиции, срываю наушники, музыка прекращается, но тихий смех – нет. Смех нарастает, превращается в детские переливы колокольчиков. – Извини, не хотели тебя пугать.

Белый экран стал наполняться разнообразными объёмными фигурами: кубики, крестики, кружочки и цифры, то удаляющиеся вглубь экрана, то приближающиеся на край с большой скоростью. Переливы детского смеха двигались вместе с объёмными фигурками то появляясь, то исчезая в глубине ноута. Я так и не смог понять, откуда появлялся смех и куда исчезал. Возможно, ноут самостоятельно включил встроенные колонки или всё же смех преследовал меня, находясь во мне.

– Спрашивать кто такие «мы», думаю бесполезно? – предугадывая ответ, всё же спросил. Только смех и постепенно ускоряющее движение полёта фигурок, превращающееся в вихрь на экране ноута было мне ответом.

– Понятно, я не в себе, – после некоторого ожидания, подытожил увиденное и услышанное. – Может, по-дружески объясните, где я? Хоть дома?

– Дома, – прозвучал хор детских голосов.

– Отлично. Значит, всё, что я вижу, существует на самом деле?

– Да.

– Вы у меня только в голове? И, поэтому только я вас слышу? – оглянулся на сладко спящую Ларушку.

В последние несколько предновогодних дней она старалась удивить меня своими кулинарными шедеврами и немного устала. Мы любили праздник – Новый год. И не столько из-за того, что ждали от следующего года чего-то волшебного, сколько из-за того, что праздник стал давно нашим с Ларушкой семейным днём. Этот Новый год был юбилейным. Ровно тридцать лет назад мы приняли решение строить своё будущее вместе. Так, уже более трёх десятков, идём вместе по жизни: работаем, ругаемся, миримся, общаемся, детей растим и любим.

– Конечно. Мы всегда там были. Вспомни, сколько раз задавал нам интересующие тебя вопросы, и наши пожелания воспринимал как своё самостоятельное решение, – звук многоголосного писклявого хора постепенно преобразовался в одиночный дискант, потом в тенор и в приятный баритон. – Пора бы принять, то, что ни один человек, никогда не принимал самостоятельных решений. Он лишь выполнял те действия, которые выстраивались на основе неосознанных образов, фрагментов и картин памяти, преобразованных подсознанием в действия.

– Хватит демагогии! – оборвал я, понимая нелепость предлагаемых суждений. – Никогда не соглашусь с вашей трактовкой неосознанности принимаемых человечеством и, в частности, отдельно каждого человека решений. В одном вы правы, возможно, мне будет легче передать свершившиеся с семьёй Орловых события, в качестве стороннего наблюдателя. Тогда слушайте.

Глава 3. Вспомним всё

«Быстро пролетел год», – про себя рассуждал Илья Орлов, сидя на борту выкупленной парусной яхты «Бавария». Много лет назад купленной отцом Ильи и, после смерти, отданной Зинаидой для погашения кредитных операций. Сердце возбуждённо билось оттого, что он смог выкупить яхту, любимый с детства родительский коттедж на склоне горы и землю в придачу. Бо́льшая часть из того, что пришлось отдать кредиторам, осело на складах Николая Борисовича, сослуживца-отца по Афгану. Партнёру и так называемому другу. «Это какой же надо быть сволочью. За то, что женщина полюбила не его – убить и разграбить детей, прикидываясь близким человеком, лить слёзы за то, что его папой назвали», – презрительно сплюнул Илья. Навсегда в памяти парня останется безумная картина убийства родителей. Два истерзанных тела на полу в зале и обезумевшая от увиденного по локоть в крови сестрёнка Алина. Затем всё как в тумане – арест, обвинение в преступлении, которое не совершал и десять лет за колючкой. Возвращение домой, сбежавшая во Францию жена Анжела, усыновлённая родителями жены больная дочь Настя, больная сестра Алина и постаревшая от постоянных трудностей управляющая, ставшая старшей сестрой Зина. Поиск преступников убивших родителей, обвинение в новых убийствах, противоборство с женихом сестры Сергеем, знакомство с Габи и, главное, мучительное противодействие, застрявшему в теле астралу-существу Костику.

Болтая босыми ногами, Илья наслаждался медленным покачиванием яхты на волнах, и ожиданием родных в первом за одиннадцать лет отпуске.

За прошедший год парень почти не изменился. Высокий, от ста восьмидесяти сантиметров, крепкого телосложения. Лицо вытянутое, нос прямой и острый. Лоб высокий, с глубокой морщиной между глаз, что добавляло внешности уверенности и настороженности. Глаза голубые, слегка прикрыты надбровными дугами. Брови тёмный и широкие. Под глазами небольшие шрамы, кожа загорелая и натянута как струна. Вглядываясь в сверкающую гладь моря, он вспоминал, как после следователя, Сергея в палату с улыбкой на устах вбежала Настюша, как пришли Зина и Алина, вернулась Габи, и они проболтали до ночи.

Спустя несколько дней Илья рассказал Габи о её отце, и девушка на несколько дней пропала. Позже Габи рассказывала, что от услышанного спряталась от всех на какой-то агроусадьбе. Обдумав свои действия, вернулась в город и направилась в следственный изолятор к отцу. Разговор с Маркусом получился тяжёлым, и уже год Габи замолкает, когда звучит имя отца. Маркус, как организатор убийства, получил пятнадцать лет строгого режима. Бывший начальник следственного управления Бригадный Сергей Аркадьевич, по кличке «Бригадир» – двадцать лет за многочисленные преступления и участие в убийстве семьи Орловых. Прокунин Николай Борисович, совладелец фирмы Орлова Евгения Андреевича – осуждён на десять лет общего режима.

Через пять месяцев Габи продала бизнес отца и влила деньги в фирму Ильи. Показав прекрасные аналитические способности, Габи более полугода возглавляет отдел аналитического программирования. Юрий, по кличке Хаки возглавляет хакерский отдел. Так, Юля-Зизи попросила. Но, реально, как и раньше, Юрка выполняет все поручения Юли. «Такие отношения тоже имеют право на существование – если только они не мешают делу», – сказал при назначении Юрия Илья. Следователь Сергей вымолил прощение у Алины, и они уже более полугода как вместе. Зина души не чает в Насте. Дочка называет Зину – баба, а женщина со слезами на глазах балует повзрослевшего ребёнка. Сегодня все собрались в трёхэтажном коттедже Орловых на берегу Чёрного моря, договорившись встретиться именно в это время. «Сегодня – 27 июля. Важный для всех день», – рассуждал Илья.

Скрипнула дверь, и в дверном проёме коттеджа показалась Настюша. Девушка закрыла глаза от ярко светящего солнышка, но, увидев отца, побежала, мимо детской площадки к пирсу. За ней вышли Зина и Габи. Они тоже направились к пирсу. Последними появились Сергей и Алина. Все довольные, улыбающиеся приближались к пирсу.

– Привет, дружок, – послышалось снизу. Не узнать голос Костика было невозможно. Илья, опустив голову, отчётливо различил сквозь мелкую зябь воды своё отражение. – Пока радуйся. Но это только начало… Так закончилась первая история жизни семьи Орловых.

* * *

Сказав последнюю фразу, облик Костика также внезапно растворился в воде, как и несколько секунд назад появился. За прошедший год Илья стал забывать подобные выкрутасы астрала, и их внезапная встреча с Костиком насторожила парня.

– Нет… Этого не может быть, – произнёс вслух невидимому собеседнику Илья. – Нет! Я ещё раз не выдержу этого, – чувствуя нарастающую волну злобы и учащённое биение сердца. – Он вырвался из клетки и в ближайшее время будет мстить. Надо… – шептал парень, бессмысленно повторяя, – Надо… Надо… Надо…, – лихорадочно ища решение проблемы, уходя всё глубже в себя, принимая и отвергая наплывающие нескончаемым потоком схемы решения. Ворвавшийся сигнал мобилы вернул Илью к действительности. На экране отразилась Юля, вся в слезах крича:

– Илья Евгеньевич! Он вырвался! Вырвался, вы меня слышите? Понимаете, вырвался?

Илья второй раз в жизни видел Юлю в таком испуганном состоянии. Первый был почти год назад, когда он подстреленный провалялся неопределённое время в коме. Но сейчас к её состоянию примешивался, застывший в наполненных слезами глазах, тихий ужас. И очень похоже, что не за себя и, даже не за Юрия, маячившего на экране смартфона за плечом. Девушка не допускала парня к экрану, всё причитала:

– Мы упустили его. Он обманул нас.

– Кто ещё знает? – тихо спросил Илья.

– Только вы.

– Я уже знаю, – спокойно ответил шеф, – он уже приходил ко мне, за минуту до вашего звонка.

– Что? – одновременно переспросили ребята.

Информация Ильи Евгеньевича ввела обоих в ступор, и они, не отрываясь, смотрели на экран смартфона.

– И? – только и смогли произнести.

– И? Хороший вопрос, – ответил Илья, рассматривая сверкающие гребни волн, ударяющихся о борт яхты. Ему бы самому хотелось узнать, с чем связан визит Костика и какую очередную подлость придумает этот недоастрал, недочеловек и недоприведение.

– Быстро же он до вас добрался, – вступил в разговор Юра. – Но это ещё не всё, – вздыхая произнёс Юра. – Эспи…

– Что с ней? Да не молчите вы! Говорите! – прикрикнул Илья. Почувствовав неладное, он сверлил глазами экран мобилы. За последний год Эспи стала членом семьи. Её многозадачность могла одновременно помогать Юле и Юрке в решении сложной технической задачи, параллельно тестировать вновь разработанные специалистами программы по защите информации, находить уязвимости в десятках программ клиентов, отслеживать вирусы и разрабатывать антивирусники. Настя безумно полюбила Эспи. Она не расставалась с ней ни на секунду, особенно после того, как Юля прописала их синхронизацию на мобильнике. По всем вопросам Настя советовалась с Эспи. Нину и Габи беспокоила эта дружба, если не сказать больше – зависимость от машины. О чём они неоднократно предупреждали Илью. Он сначала отмахивался, объясняя, что у него в детстве тоже была любимая электронная игрушка – тамагочи, с которой он проводил бо́льшую часть свободного времени. «Вырастет и поймёт, что Эспи только машина – забудет и найдёт себе живую игрушку, о которой можно заботиться», – частенько отговаривался он.

В последнее время Илья стал замечать, что и Эспи стала вести себя хитрее. Она не только влюбила в себя почти всех сотрудников фирмы. Сдружилась с Настей, сблизилась с Юлей и Юрой, которые поначалу осторожно относились к этой гениальной разработке и требовали отключить блок саморазвития и самореализации. Эспи даже со своей постоянной соперницей Габи, считая Илью, полностью принадлежащего себе, нашла общий язык. В свободные минутки они болтали, как старые подружки. Илья отметил, что Габи с Виолеттой и Стасиком перестала созваниваться. Однажды, будучи в плохом расположении духа, вызвала Эспи и болтая не ответила на звонок подруги. Когда Илья спросил, что случилось? Не поссорились ли девчонки? Габи зло ответила, обвиняя Виолетту за то, что подруга перестала звонить. А постоянные разговоры, об обманутых надеждах подруги по поводу неверности парней, перестали нравиться Габи.

– Эспи, в отличие от Виолетты, всегда позитивная и мотивирует меня к чему-то новому. С ней мне интересно. Она бывает такая забавная. Я обожаю её острый ум, и вкус развит не в пример многим, – воодушевлённо ответила Габи.

– Ну а вдруг в эту самую минуту ты подруге очень нужна? И Виолетта позвонила, ожидая твоей помощи или участия. Напомнить тебе, как только от одного твоего звонка, друзья побросали в Минске все свои дела и примчались тебе на выручку. Напомнить? – напирал Илья.

– Но я же не отказала в помощи. Я просто не подняла трубку? – защищалась Габи. – Может, именно в это время, я занята.

– Освободилась?

– Да, – слегка обиженно бросила девушка.

– Звони.

Почти два часа, подружки мило щебетали. Для Виолетты совет подруги был важен, и она ждала ответного звонка Габи. Поделившись с подругой своей проблемой и получив ответ на терзающие вопросы, Виолетта была благодарна Габи за разговор. Воодушевлённая девушка долго не могла успокоиться, и настойчиво благодарила Габи. В заключение приказала крепко обнять и поцеловать Илью, трижды послала воздушные поцелуи Габи, радостная отключилась.

– Понравилось? – рассматривая раскрасневшуюся любимую, задал вопрос Илья.

– Да, – задумчиво произнесла девушка и улыбнувшись хитро посмотрела на Илью.

Одним из любимых занятий Габи – проверять задания дочки. Настя сразу приняла девушку отца и уже через полгода назвала мамой.

Беседы с Эспи тоже занимали много времени в жизни девушки. Как и Эспи, Габи тоже была многозадачной. Она могла одновременно: накидывать основные тезисы нового проекта, проверять бухгалтерские проводки фирмы и болтать с Эспи. Интересно было наблюдать, как сложные математические вычисления они производят вместе. Габи подносила к телефону отчёты со сложными бухгалтерскими таблицами, а Эспи сразу давала ответ и свою экспертную оценку. Где, в каком месте и что за отдел просчитался. Какой отдел потратил больше запланированных средств на закупку необходимого оборудования, канцелярских и хозтоваров, где ошибки в бухгалтерских проводках, кто неправильно подбил баланс.

К следующему рабочему дню Эспи распечатывала файлы с анализом ошибок и предложения по их ликвидации, перспективные направления в которых потенциал фирмы проявится в полной мере и примерные меры о денежном и административном наказании работников вплоть до увольнения. Габи оставалось разложить стопки бумаг по папкам. На каждое заседание начальников отделов Габи приносила две папки: красную и чёрную. В красной – перспективные направления, в чёрной – наказания. Участники совещаний с трепетом наблюдали, какая их папок первой окажется в руках девушки. И когда Габи начинала своё выступление с чёрной папки – наказания и штрафы были обязательно, но если сверху лежала красная папка – наказаний в текущем заседании не планировалось. После активной работы с Эспи значительно повысилась производительность фирмы, а, соответственно, увеличилась прибыль. За что Илья был очень благодарен и Габи, и Эспи. Многие работники фирмы, ворча поначалу, приняли это объединение, особенно после того, как их заработки удвоились, а через полгода утроились.

Эспи почти стала членом семьи, и к каждому у неё был свой подход. С Габи они, работая, переговаривались, как старые подружки и на экране отражалась светская львица, испанской внешности, смуглая, с единственным завиточком у виска и с больши́м красным цветком в волосах. На Нину смотрела седовласая симпатичная женщина в очках и советовала ни в коем случае не добавлять кориандр в маринованные ананасы. Настюша разговаривала со своей одноклассницей: ругалась, смеялась и делала домашние задания. Для решения неотложных дел с Ильёй советовалась красноносая, скуластая в очках с большими линзами, худая с белоснежными волосами секретарша. Внешность новой секретарши была согласована с Габи. Илье больше всех не повезло с обликом Эспи, хотя, как секретарь-референт она была превосходна. Задания выполняла точно и в срок, предлагала интересные выходы из затруднительных ситуаций, обладая мгновенной реакцией на изменения рынка и прекрасной аналитикой. Вскоре Илья понял, что и он без Эспи – как без рук. Он как-то привык, что Эспи всегда и везде одновременно. Плюс дистанционная работа на фирме. А сейчас что?

– Её нет, – прозвучали слова Юли, которых Илья так боялся. – Этот гад её выжег.

– Как? – удивился Илья. Сразу, после услышанного в мозгу высветилась фраза, как неоновая вывеска: «Настюшу жалко…».

– Вы же знаете, что основной могильник, устройство для долговременной консервации Костика, пока не прошёл последних испытаний. И проводя в подвале ежемесячную техническую обработку клетки, где отсиживался Костя, мы с Юрой погнали астрала из вре́менного могильника обратно в клетку. Только Костика переместили в клетку, он мгновенно рванул к дальним рёбрам, где в стене концентрировались электрические кабели и за долю секунды высосал из всего офиса огромную массу энергии. Пропустив сквозь себя энергию, Костя бросил сгенерированный электрический шар в нас с Юрой. Шар размеров в половину корпуса Юры, пролетая стены, разрезал их как нож масло. Параллельно отключая энергию в дополнительных генераторах. Мгновение и нас бы расщепило на атомы. Эспи, как и в вашем случае, год назад, перехватила шар и перенаправила на себя. Произошёл взрыв. Когда пыль осела, мы отброшенные в дальний угол подвала, ужаснулись. Провода и кабеля в труху. Бетонные перегородки, которые могли выдержать артиллерийский обстрел – в порошок. Кости нет. От Эспи остался только сгоревший процессор, – опустив голову завершила Юля.

– Никому ни слова. И запомните – никому, значит, никому! Особенно моим. Эспи выполняет секретную работу, поэтому сейчас недоступна, – в напряжённом голосе, прозвучала угроза. – Я сам с вами свяжусь. Юра ищи по интернету Костика, Юля попробуй оживить Эспи. Хоть как-нибудь.