Петля времени

— Научись слышать Космос, Вселенную.

— Я научилась!

Антон вписал последний символ в длинный многострочный код. Открыл страницу приложения в браузере и, удостоверившись в отсутствии ошибки в консоли, закрыл работу. Многочасовой труд над вэб-приложением был на сегодня завершен. Он удовлетворенно потянулся, потер глаза и посмотрел на часы. Хладнокровный циферблат показывал без четверти два. Как время-то летит за работой! Он точно помнил, как садился за стол в половине девятого вечера и вот уже почти два часа ночи.

Прислушавшись к тишине квартиры, Антон встал из-за стола и на цыпочках прошел из кабинета в спальню. Александра спала, свернувшись уютным клубочком, подложив руку под голову. Он подошел к жене и аккуратно, стараясь не разбудить, погладил по гладкому шелку густых волос. Саша что-то пробурчала во сне.

— Тссс, — прошептал Антон, — спи, спи…

Девушка крепче обняла уголок одеяла и мягко вздохнула.

Стараясь производить как можно меньше шума, Антон покинул спальню и, прикрыв за собой дверь, пошел на кухню. Здесь он поставил кипятиться чайник, достал большую чашку и щедро плеснул заварки. Дождавшись пока вскипит вода, Антон разбавил крепкую заварку кипятком, бросил кусочек лимона и ложку меда. Вооруженный благоухающим ароматами чаем, он вернулся к своему компьютеру.

Сделав из кружки большой глоток, поморщился: чай был слишком горячий, чтобы так смело его пить. Отставив кружку, Антон вновь открыл приложение. Посмотрел, чуть поколебавшись — не продолжить ли работу? Но принятое ранее решение и еще один отвлекающий фактор оказались сильнее. Браузер был окончательно закрыт вместе с приложением. Вместо этого на рабочем столе открылся обычный файл в ворде с ранее написанным текстом. И текст был отнюдь не кодом, которые так часто приходилось писать согласно специфике его деятельности. На Антона смотрел черновик его книги.

Антон Карелин вовсе не был писателем. Он был программистом в одной из ведущих компаний мира. Парень был математиком, что называется, от бога и очень точно чувствовал код. Его ценили на вес золота, а сам Антон больше всего ценил удовольствие от процесса. В свои тридцать с хвостиком он достиг достаточно хороших высот по сравнению со специалистами его ниши и мог бы, вероятно, еще больше, если бы карьерный рост увлекал его значительнее, чем сам процесс написания кода.

Написанием рассказов Антон баловался с самого детства. Это шло легко, словно надиктовывал кто-то. Но в отличии от профессиональных писателей, которые создают сюжетную линию, продумывают ее максимально детально, он никогда не знал, чем закончится та или иная история. Каждая последующая часть сюжета открывалась ему по мере приближения к ней. Это похоже на то, как если идти по городу в туманную погоду. Вначале ты вообще ничего не видишь в дали, но с каждым шагом очертания дальних строений становятся четче и обретают яркость.

Антона такая игра воображения увлекала. Ему самому было интересно писать то, что приходило ему в голову и порой ему казалось, что он не пишет книгу, а читает ее, как обычный читатель. Это было гораздо увлекательнее, чем если бы Антон знал всю сюжетную линию от начала и до конца. Карелин был даже уверен, что будь так, он бы точно не занялся этим кропотливым делом. К тому же он писал что называется в стол и для друзей, но чаще — для Саши.

Они познакомились с Александрой случайно. Промозглым осенним днем он отогревался горячим чаем в кафе. И тут, как яркий луч солнца, в двери вошла она. Даже не вошла, а вбежала, спасаясь от внезапного ливня. Стряхивая капли воды с волос и плаща, она осматривалась, ища глазами свободный столик. Кафе было небольшим, но очень удобным по место положению и потому достаточно заполненным.

Девушка скользила взглядом от столика к столику, пока их взгляды не пересеклись с Антоном. Видимо, что-то в тот момент произошло с ними обоими, что Саша не смогла отвести глаз и, подойдя к нему, спросила разрешения присесть за его столик. Так началось их знакомство. С того момента прошло уже два с половиной года, но каждый день Антон искренне благодарил тот пресловутый дождь за самое яркое в его, Антона, жизни солнце.

Антон вообще в своей жизни часто благодарил. Он родился и вырос в самой обычной семье. Мать работала в отделе технического контроля на заводе, а отец был мастером шестого разряда на том же заводе. Оба с неба звезд не хватали, но дали Антону все самое необходимое. Простая общеобразовательная школа, где Антошка был твердым хорошистом. Кружок авиамоделирования, где ему нравилось что-то мастерить и собирать. Но еще больше его завлекали разговоры с Степан Андреевичем — руководителем кружка.

Степан Андреевич был мужик начитанный, многое видавший и грезивший небом. С небом у него сразу не заладилось. Степан был рослым, почти под два метра, а таких в авиацию не брали, отбраковывали. В ВДВ он тоже не попал — не хватило опыта прыжков с парашютом. Да и где их было взять? В том захолустье откуда он был родом самолеты видели только на картинках. Так что служил Степан Андреевич на морфлоте. О чем нисколько не сожалел и вспоминал всегда службу с особым трепетом. Однако, небо он не забыл. Именно этот посыл и привел его к образованию кружка авиамоделирования, где и проводил свое время юный Антон.

Правда, Антон пробыл там не долго: кружок отчего-то закрыли, а их любимый преподаватель был вынужден переквалифицироваться в обычного трудовика. Эта должность его не сильно грела. Трепетное сердце Степана Андреевича тосковало по отнятому небу. И днями он украдкой в тайне от всех продолжал строить самолеты, а вечерами потихоньку спивался.

Юный Антошка наблюдал за всем этим с легкой грустью. Но детский разум падок на увлечения и скоро нашел для себя реализацию в другом не менее интересном направлении компьютерной техники. С этого все и началось. Кто бы мог подумать, что у пятнадцатилетнего подростка, который в математике дотягивал до четверки с натяжкой, так легко пойдет освоение нового предмета, с которым и взрослые-то на «Вы»?

Вначале Антон изучал всю внутреннюю составляющую компьютера. Он часами мог возиться в компьтерном классе, налаживая, настраивая, собирая, подкручивая.

Казалось, что он слышит технику, когда она говорит ему где именно случилась неполадка. Доходило даже до смешного. Зовут с урока Антона, потому что в компьютерном классе что-то произошло. Но едва Антон переступает порог кабинета, так все сразу становится на свои места и работает как часы. По школе даже шутка стала ходить: когда техника зависала, ей угрожали Антоном. Говорят, даже слушалась.

Но этот этап изучения техники сменился другим: Антон начал познавать глубину компьютерного кода. С простых языков, разумеется. Но ведь обучение и протекает от простого к сложному. Параллельно с этим приходило очень много технической литературы, но к несчастью, все на английском языке. Преподавателя по английскому не раз пытались привлечь к переводу технической литературы, но всякий раз это ничем хорошим не заканчивалось.

Поразмыслив, Антон решил попробовать свои силы в переводе. И сдюжил!

Выяснилось, что у Антона прекрасно идет перевод технических текстов. Прознав про эту особенность, преподаватель компьютерного класса загрузил Антона по полной. Однако, нет худа без добра. Именно благодаря этой серьезной нагрузке Антон существенно подтянул английский и увеличил свои познания в области компьютерной техники на порядок выше, чем даже некоторые специалисты.

Но был и еще один фактор, который крайне ценили преподаватели в Антоне: он умел писать. И не просто писать, а писать структурно, четко, повествовательно. Антон с самого детства писал различные рассказики, юморески, приключения. Его сочинения были самыми читаемыми в классе. Родители диву давались откуда у их сына такие столь странные для простой рабочей семьи наклонности. Но развитию способностей не препятствовали. За что Антон был им бескрайне благодарен. И потому к моменту поступления в ВУЗ у Антона было на выбор сразу несколько направлений, связанных с компьютерами. В том числе и технический писатель.

И все же, Антон Карелин отдал свое предпочтение компьютерному коду, рассудив, что писательство все же больше нужно душе, нежели разуму. Так и вышло. Днем он писал свои длинные кодировки, услаждая разум чистотой логического восприятия. А вечером или даже ночью он погружался с головой в омут приключений и самых невероятных сюжетов, которые ему открывал мир писательства.

Вот и сейчас Антон открыл файл незаконченной книги. На сей раз он писал о фантазийных мирах, где совершенно иные законы и правила жизни. Где есть место научной магии и есть такие понятия как Тьма и Свет. Его героиня — девушка по имени Миа — одинокая странница в межмирье, борец за справедливость. На ее долю выпала незавидная работа, с которой она справляется успешно. Впрочем, Миа сама выбрала такую стезю. Девушка служила Свету и занималась тем, что распутывала временные петли, завихрени времени в пространстве, которые могли привести к фатальным последствиям. И много испытаний уже было описано в книге, но сейчас у Антона было стойкое ощущение, что он подошел к чему-то главному.

Все сознание Антона словно замерло в ожидании чуда. Парень словно готовился к некому погружению. А по сути это и было погружение. Сделав большой глоток чая и пробежавшись глазами по последнему абзацу, Антон ушел в мир новых эмоций, ощущений, событий и иллюзий.

Она неслась вперед с ужасающе бешенной скоростью. Временная турбулентность уже начала проявлять себя в подпространстве. Еще чуть-чуть и покажется вектор времени, который намерен изогнуться в тугую петлю, спровоцированную турбулентностью. Еще чуть и случится непоправимое.

Вектора нужно ловить сразу, в тот момент, пока он только-только проявляет себя, легким маревом обозначает свой путь в подпространстве. Если же этого не сделать в этот момент, вектор начнет набирать крепость и изогнется петлей, как спираль из нихрома, разогнуть которую очень трудно, а в случае со временем это фактически невозможно. В случае, если петля сомкнется, все люди, которые попадают на стык смыкания, рискуют столкнуться. Временные отрезки врываются в жизнь друг друга, внося сумбур и сумятицу. Самое страшное, что это может привести к катастрофам. Именно так часто на дорогах из ниоткуда возникают автомобили, именно так теряются самолеты и исчезают с радаров морские суда. Именно так, в том числе, могут погибать люди.

Мир людей сложен и многогранен. Имея двенадцать мерностей, каждая из этих мерностей имела двенадцать стремумов — слоев. То есть по факту в мире людей одновременно существовали 144 измерения, в каждом из которых были проекции людей, взаимосвязанные друг с другом. Сложно было представить масштаб всей этой огромной конструкции и степень влияния каждого человека на все подпространства одновременно. И только тогда, когда начинаешь осознавать громоздкость и в то же время динамичность этой всех махины, столь же ярко начинаешь проникаться всем ужасом последствий, наносимых этими самыми временными петлями.

Петля, образованная вектором, рвала целостность системы, образовывала бреши, откуда, словно под давлением, вырывалась энергия, покидая слои, делая конструкцию энергоинформационного поля слабее. На этом очень серьезно паразитировал тонкий план Темных. Они, собственно, и провоцировали людей совершать поступки, ведущие к образованию временных петель. Сами Темные влиять на время с таким же влиянием и успехом как это мог человек, не могли. Впрочем, не их стиль все делать своими руками.

Гораздо удобнее подкинуть в голову мыслишку какому-нибудь новоиспеченному «шаману» или «экстрасенсу» о том, что он царь и бог и в его руках сосредоточение власти над миром. Расслабится человечек, возгордится. А там уж на гордыне этой что хочешь с ним делай. Вот и творили всяческие «гуру» под руководством Темных с виду вроде бы простые вещи, но ежели ты не ведаешь их сути и механизма работы, вмешательства в устройство энергоинформационного поля были колоссальными и приводили часто к фатальным последствиям.

Вот и сейчас образовывался вектор времени, который, становясь петлей, грозился обрушить целый город. И все из-за того, что турбулентность временного вектора была выбрана слишком близко к земной коре. Могли погибнуть люди. Миа, будучи стражем подпространства, этого допустить не могла. Она зорко наблюдала за рябью в пространстве и едва стала нарастать скорость ветра, начала свое вмешательство.

Остановить образование временной петли можно было несколькими способами.

Одним из самых сложных, но самых безопасных для мира людей и собиралась воспользоваться Миа. Для этого нужно было на скорости пройти сквозь образующийся вектор и удержать его с той стороны подпространства. Опасность и сложность заключались в том, что сам вектор вращался с бешеной скоростью и все, что было в его пространстве, так же имело вращение. Если бы Миа просто хотела войти внутрь вектора, то она бы сделала это легко, ибо осевая часть находилась в статике. Однако, нужно было именно проскочить сквозь, словно прошивая вектор. На той скорости, на которой шел вектор, любая молекула при столкновении с Миа, была бы для нее разновидностью пули.

Рябь вектора покрылась золотистой дымкой. Пора. Миа раскинула руки и, словно падая со скалы, стала падать в пространство вектора. Лишь перед самым столкновением она свела руки, словно ныряла в толщу воды. Миг. И она исчезла из вида.

Секунда. Две. Три. Рябь вектора вначале набирала цвет и внезапно все исчезло.

Миа удержала вектор. Недовольно пророкотав, время стало успокаиваться и вновь бежать вперед своими струнными волнами. Из-за мягкой завесы времени показалась Миа.

Дэос, находившийся там же и наблюдавший за действиями Миа, покачал головой:

— Опять ты рискуешь жизнью. А ведь все можно иначе.

— Так проще, — ответила Миа. — И потом, это самый быстрый из способов, а это значит, отработав его, я могу действовать очень быстро в критических ситуациях.

— Критические ситуации, Миа, надо предотвращать, а не исправлять, — назидательно произнес Дэос. Он был явно не очень доволен тем, что Миа с ним спорила. Она не была его подчиненной, но он должен был в силу определенных обстоятельств наблюдать за ее действиями.

Миа была самой сильной из всех стражей подпространства. Не смотря на свой юный возраст, эта Душа имела некоторое чутье на временные петли и вектора. Она словно знала где будет образовываться следующая турбулентность и уже летела к ней. Дэос был наблюдателем не только за Миа, однако чаще всего приходилось контактировать именно с ней. Всякий раз, наблюдая за ее работой, Дэос поражался точности и легкости, с которой Миа исполняла свое дело. Она словно бы играла, пела, парила, но никак уж не спасала жизни.

Дэос был суровым прагматиком и требовал серьезного отношения к делу. Все, кто знал Дэоса, вели себя с ним едва ли не благоговейно. Что нельзя было сказать о Миа. Нет, она была учтива и относилась к нему с уважением, но без привычного ему трепета. Миа просто говорила с ним, не задумываясь о том насколько он высок в иерархии. Впрочем, Миа и сама не так уж была проста. Так что тут счет был на равных.

Она остановилась рядом с Дэосом, чтобы осмотреть результат своей работы. Итог ее удовлетворил: на струнной глади времени даже намека не было на то, что еще вот-вот и тут разыграется буря. Работа была проделана великолепно. Однако, Миа хмурилась. Что- то в этих последних петлях было не так. Слишком уж много их стало и слишком часто они стали возникать в этом секторе.

Миа огляделась. Вся гладь струнного массива времени была идеальной. Ни единого всполоха, ни единой волны. Словно зеркальная гладь воды в безветрие. И все же Миа не верила в эту безмолвную картину спокойствия. Что-то ей подсказывало, что буря не за горами. Обернувшись к Дэосу, она проговорила:

— Мне можно получить доступ в главный архив?

— Для чего?

— Мне важно изучить историю возникновения петель и проследить историческую хронологию.

— Для того, чтобы что?

— Чтобы подтвердить или опровергнуть мою теорию.

— Какую? — не унимался Дэос.

— Ну как я Вам могу сказать, Магистр, если я ее еще и не подтвердила и не опровергла?

— Очень просто: ты скажешь и я, возможно, подскажу тебе где искать.

Миа задумалась, а потом сказала:

— Я хочу понять повторяются ли интервалы между возникновениями петель или же тут отсутствует любая синхронизация с прошлым витком.

— Эка куда тебя, — удивился Дэос. — Что ж. Дело похвальное, нужное. Я посмотрю, что можно будет сделать.

Антон откинулся на спинку стула и перечитал последний абзац. Да, кажется, он начинал понимать ход событий, который вот-вот грозился проявиться в его произведении. Еще пока не явный, но уже легонько ощутимый, словно легкое дуновение ветерка. Словно та рябь, предшествовавшая образованию петли времени, что так часто ловила Миа.

Парень глянул на часы и его брови взлетели вверх. Ого! Уже было почти четыре часа ночи. Сохранив документ и выключив компьютер, Антон направился в спальню.

Саша мирно спала. Ее поза уже сменилась и теперь она спала, раскинув руки. Ее очертания были хорошо видны при свете луны, что нагло заглядывала в не зашторенное окно. При таком полумраке Саша была еще краше. Ее черты были словно ярче на фоне белоснежной кожи лица. Антон залюбовался женой. Ему сейчас безумно хотелось разбудить Сашу и рассказать ей ту часть, которую он только что написал, но разум возобладал.

Усилием воли парень развернул себя и направился в ванную. Там он минут пятнадцать принимал душ, чистил зубы и размышлял над сюжетом. Стоя в струях теплой воды, Антон боролся с порывом выйти и вновь сесть за компьютер, чтобы писать, писать, писать. Начавшая раскрывать себя картина будущего сюжета завораживала и манила. Ему очень хотелось поскорее посмотреть, что же будет дальше. Однако, логика подсказывала, что так делать не стоило: завтра был обычный рабочий день и его компании он нужен бодрый и адекватно мыслящий.

Поэтому Антон покинул душ и направился в спальню. Где быстро юркнул под одеяло и прижался к Саше. Девушка что-то пробормотала во сне, поворачиваясь на бок.

— Тсс, — прошептал Антон, — спи, спи…

Девушка затихла и только мерное дыхание тихим шелестом прерывало тишину комнаты. Антон посмотрел в окно. Луна неполным диском висела на небосводе.

Полнолуние только-только подходило и сейчас было похоже, что у луны слизнули кусочек. Еще пара дней и эта наглая красавица в полном объеме воззрится с неба, заглядывая в окна людских квартир, тревожа сон особо чувствительных людей.

Антон к последним не относился. Обычно он засыпал, как выражалась Александра, не долетая до подушки. Но было это только тогда, когда Антон не писал рассказов. В такие дни его было сложно остановить и каждая минута его была посвящена героям. С одной стороны все было просто, с другой стороны немного напрягало, потому как напряжение от снующих сюжетов спадало только тогда, когда была написана мешающая мыслить часть. На сегодня Антон считал, что он свою миссию перед героями выполнил сполна. Сюжет был написан. Новая часть еще не обрела твердь, а это значило, что можно было спать со спокойной душой.

С чувством выполненного долга Антон улыбнулся своим мыслям, подмигнул луне и, закрыв глаза, мгновенно провалился в сон.

Его разбудил стойкий аромат шоколада и напеченных оладий, что витал по всей квартире: Александра хозяйничала на кухне. Антон открыл глаза. Сквозь заботливо задернутые Сашей шторы в комнату пробивался яркий солнечный свет. Интересно, сколько времени? Антон повернулся на спину и посмотрел на часы, что стояли на прикроватной тумбочке. Электронный циферблат показывал пять минут девятого. Если он хочет сегодня завершить проект, то пора было вставать.

Александра и Антон давно создали для себя условия свободного графика работы, когда не нужно было ни перед кем отчитываться и подчиняться диктуемым сверху условиям. При этом оба были, что называется, трудоголиками и горели тем, что делали. Это приводило к тому, что все их дела всегда были сделаны точно и в нужный им срок.

Заказчики Антона иной раз поражались точности и скорости выполнения. Саша же работала в ею же созданном кадровом агентстве, что занималось не только подбором персонала, но и его адаптацией к работе, а также обучением различным навыковым технологиям, построением команды и работой над личностно-профессиональным ростом.

Они не пересекались в деятельности, но бывало так, что Александра, зайдя в какую-то компанию, видела насколько проседает программное обеспечение в ней и предлагала услуги Антона, разумеется, если конечно это было в его компетенции. Антон же в свою очередь иной раз мог рекомендовать Александру. И опять же это происходило не потому, что они были мужем и женой, а только исходя из качества проделываемой ими работы. За все годы они лишь единожды работали на одном проекте одновременно. При этом никто из сотрудников даже не понял, что они — муж и жена. Настолько профессионально они себя вели в деловой среде.

Сладко потянувшись и стряхнув остатки сна, Антон встал с постели. Он быстро заправил кровать и направился на кухню. Одетая в легкое ситцевое платье — на дворе стоял июнь — Саша накрывала на стол, раскладывая приборы. На столе уже красовалась гора оладий (Антон не ошибся), стояли вазочки со сметаной, медом и его любимым вареньем из вишни без косточек, которое Александра варила так, что устоять было невозможно.

Залюбовавшись женой, Антон замер в дверях. Всякий раз наблюдая эту утреннюю картину, он благодарил все, что только можно за этот подарок, вошедший в его жизнь.

Любовь Саши к нему проявлялась во всем: в свежих отутюженных рубашках, в прочно пришитых пуговицах, причем всегда нитками одного и того же цвета. Александра терпеть не могла, когда видела на других мужчинах пиджаки или рубашки, где пуговицы пришиты нитками разного цвета. Да, разумеется, пуговицы всегда отваливаются в самый не подходящий момент и не всегда в доме могут быть те же нитки. Однако, для Александры было правилом — проверять после стирки или химчистки все вещи. И если хоть одна пуговица вела себя более вольготно, она брала и перешивала сразу все. Одинаковыми нитками.

Ее любовь выражалась в завтраках, обедах и ужинах. При этом Саша умудрялась не стоять часами у плиты, хотя ей этот процесс нравился. У нее все получалось как бы между прочим, легко. Любую мелочь она делала с любовью и потому даже разложенные ею футболки хранили в себе особый посыл. Но что больше всего ценилось Антоном в Александре, так это ее умение слушать, слышать и уважение его личного пространства. К примеру Саша никогда ничего не трогала на его рабочем столе. Она ни к чему там не прикасалась и за порядком тут следил сам Антон. Ему это нравилось.

Александра никогда не требовала резко переключить внимание на нее, в тот момент, когда Антон был занят. Любые поездки, дела, требующие его участия, они планировали заблаговременно и оба четко придерживались этого графика. Если же случались непредвиденные события, то оба садились и обсуждали как поступить так, чтобы все решилось с минимальным ущербом для всех ранее простроенных планов.

Друзья часто завидовали Антону, но тут же непременно добавляли: «Погодите, вот дети пойдут, там все по-другому будет!». Но Антон отчего-то был уверен, что ничего не поменяется даже с приходом ребенка в их семью. Ведь важно было именно слышать друг друга, разговаривать обо всем, доносить все сразу, а не копить в себе. У них с Сашей было именно так и потому их миновали годы притирок, мелких конфликтов и разочарований.

Когда любовь живет в сердцах обоих, нет места эгоизму. Получается, что, когда ты много отдаешь и видишь такую же отдачу другого, хочется еще больше отдать. При этом ты не измеряешь сколько тебе дали, напротив, тебе просто хочется окружить заботой того, кто тебе дорог.