Петля времени

Забота проявляется в мелочах. В надетых наушниках, чтобы не мешать другому звуками, в вовремя помытой посуде, в принесенном свежем чае, в найденной для другого нужной книжке, в подаче руки при выходе из автомобиля — во всем! И вот сейчас Антон, стоя в дверях, думал, как подойти к Саше так, чтобы не напугать девушку своим неожиданным появлением, ибо она не могла слышать его шагов, так как была в наушниках. Все решилось само собой. В этот момент позвонил телефон и Александра, вытащив один из наушников, чтобы регулировать громкость своего голоса относительно окружающей обстановки, приняла звонок:

— Добрый день. Александра Карелина, слушаю Вас!

Антон спокойно вошел в кухню: что бы там Саша ни слушала до этого, теперь ее внимание уже было переключено со внутреннего созерцания на внешний мир и девушка готова к его появлению.

Ведя разговор через беспроводную гарнитуру и наливая в молочник сливки, девушка обернулась к Антону и лучезарно улыбнулась ему. Антон, было, сделал шаг к ней навстречу, чтобы обнять и тут же себя осек: разговор Саши был явно рабочий и он, Антон, мог сбить какой-нибудь процесс. Он помнил, что в переговорах важно все, вплоть до ощущений, которые сейчас чувствует говорящий. Во всяком случае так говорила Саша, которая никогда не подходила к Антону, когда тот вел телефонный разговор с заказчиками.

Если ты хочешь, чтобы к тебе и к твоим действиям относились так, как хотелось бы тебе — поступай аналогично в адрес других. Только так можно получить обоюдное доверие и согласие во всем. «Уважай чужое пространство, если хочешь, чтобы уважали твое» — так учила Антона мама.

Именно поэтому Антон нарисовал в воздухе сердечко, получив в ответ благодарный воздушный поцелуй, ретировался в ванную, оставив Сашу наедине с телефонным разговором.

Когда он вернулся, Александра уже, напевая какую-то песенку, наливала ему в чашку какао, сваренный на огне в обычной турке, подаренной когда-то родителями. Кофе они почти не пили и потому Саша приспособила турку для того, чтобы варить в ней изумительный какао с медом и добавлением шоколада с маленькой щепоткой чили перца. Оторваться от такого напитка было практически невозможно и бодрил он куда ярче, чем кофе. Саша считала, что этот напиток намного полезнее, чем обычный кофе. Антон не спорил, хотя кофе он любил за вкус и аромат. Однако, какао, сваренный Александрой таким способом затмевал самый лучший кофе в элитных венских кофейнях. Ему вообще нравилось все, что было приготовлено его женой.

Антон подошел к жене, обнял ее и зарылся лицом в густой шелк ее волос. Он ощутил сладковатый с легким оттенком терпкости аромат виноградной косточки.

— Приве-ет, — тепло прошептал он, поцеловав девушку в шею.

— С добрым утром, — мягко прошелестел голос Александры, по ноткам которого Антон понял, что она улыбается, — пойдем завтракать. Мне через час нужно выбегать уже: скоро с поисками начнется горячая пора, поэтому нужно максимально разрешить все вопросы с клиентами и заказчиками и подготовить офис к моему частому отсутствию.

Было у Александры помимо ее основного дела еще одно, которое никоим образом нельзя было отнести к работе, но при этом оно требовало неимоверной отдачи и сил. Саша выезжала на поиски пропавших людей с одним из поисковых отрядов. Делала это уже много лет подряд и даже стала частью основного состава отряда. Ее позывной был «Ведьма» и привязался он к Саше не спроста. Впрочем, любые прозвища на ровном месте не произрастают.

У Александры был так называемый поисковый талант. Она словно ощущала людей, чувствовала их, понимала в каком квадрате искать. Даже если Саша не выезжала на поиск, а так часто бывало из-за ее работы и командировок, ей могли скинуть план местности и Саша, обведя кружочком некий квадрат, попадала в точку в семидесяти процентах случаев. Эта неделя выдалась горячей в плане основной работы и потому Александра имела возможность спать дома, а не коротать ночи в лесу в период поиска.

Антон спокойно относился к этому делу Саши. Он понимал трепет души девушки и даже в чем-то разделал его. Дважды он выезжал на поиск вместе с ней, но не прижился в команде. Все же для каждого есть свои таланты и свои уделы. Стезя Антона и его страсть — писательство. Страсть Саши и порыв ее души — спасение людей.

Антон чуть отстранился и поцеловал жену в губы.

— Хорошо! Завтракать так завтракать!

Они сели за стол и Саша принялась раскладывать оладьи по тарелкам. Антон разливал из молочника сливки в кружки с какао и продолжал:

— Ох, Сашка, я сегодня ночью, кажется, нащупал разворачивающийся сюжет в моем рассказе! Такое ощущение, что намечается что-то глобальное. Настолько глобальное, что я такого еще ни разу не писал.

— Ммм, интересно, — Саша внимательно посмотрела на Антона. — И в чем же глобальность?

— Пока не могу сказать, оттого что не знаю. Есть странное ощущение чего-то великого, грандиозного. Чего-то такого, что пока еще не может осознать мой мозг. Но при этом есть стойкое ощущение, что я стою на пороге какого-то великого действа, которое изменит все в рамках книги. И даже больше. Мне кажется, что я после этого словно буду иначе писать.

— Иначе это как? — с интересом спросила Саша, отпивая из кружки какао. Она внимательно смотрела на Антона, стараясь полностью погрузиться в его эмоции, чтобы осознать то, что ощущает он.

Они часто так обсуждали его книги и комментарии Саши всегда были в точку.

Всякий раз она словно уходила вместе с ним в создаваемый им мир, погружаясь и живя в нем полностью, наравне с героями. Это позволяло ей видеть какие-то неточности и даже временами выступать корректором.

— Не знаю, Саш, — голос Антона стал задумчивым, он словно пытался прислушаться к себе. — Это пока сложно объяснить, но есть внутри что-то такое, что заставляет меня так думать.

— Хорошо, — улыбнулась Саша. — Придет время, и ты во всем разберешься и поймешь насколько обоснованными были твои предчувствия.

— Согласен, — кивнул Антон.

Сколько времени Миа провела в архиве — один Абсолют ведает! Дэос удивительным образом смог дать ей доступ к документам по всем фактам возникновения временных петель. Теперь вся хронология была перед Миа, как на ладони.

Надо понимать, что архив Небесной Канцелярии отличался от того, что было принято называть архивом в мире людей. Здесь информация писалась на тонкоматериальных свитках-хронометрах времени. Их делали, копируя тонкий слой с полей событий, занося в картотеку. По факту можно было так развернуть абсолютно любое событие и свитки могли сами ранжироваться по принадлежности к временному периоду, однотипности событий, по линии жизни конкретного человека или территориальной принадлежности. Абсолютно по любому запросу можно было найти массу свитков и делать из них выборку.

Искать что-то вручную не было необходимости — хронометры подбирались сами исходя из запрашиваемых параметров. От искателя требовалось только одно — давать команды самим хронометрам выстраиваться так, как нужно ему, самому искателю. При этом даже если искатель все перемешает и спутает, хронометры не несли вмешательства в поля событий и никакими изменениями в реальной жизни эта работа не грозила.

Хронометры, отобранные Миа были отражением искажений временного пространства и касались только линий времени. Вначале она разложила в пространстве все свитки, связанные с временными петлями, образование которых предотвратить не смогли. Она долго смотрела на все катастрофы и разрушения, на все последствия того как одна шкала времени врезается на большой скорости в другую. Как теряются люди, объекты, рушатся дома. Как внезапно на ровном месте проявляются странные явления, ворвавшиеся в совершенно не подготовленную реальность из другого временного периода. Она смотрела на эти катастрофы беспристрастно, спокойно, насколько это мог делать профессионал ее уровня.

Миа учили абстрагироваться от ситуаций, случавшихся на земле с людьми. В ее профессии не было места эмоциям, да и жили Души более осознанно, нежели люди на земле — те же Души, но наделенные эмоциями и со стертой напрочь памятью. Но даже относительно Душ и их без эмоциональности, Миа имела свои преимущества. Эта Душа обладала ярко выраженной скоростью анализа ситуации, нетривиальным мышлением и умением искать выход из любой ситуации.

Еще будучи совсем юной, Миа не раз наблюдала за Стражами подпространства, поражаясь их ловкости и безукоризненности действий. И пусть в действиях стражей не всегда был успех, Миа была восхищена ими только за то, что они решились когда-то делать такое важное и серьезное дело. Шли столетия, Миа развивалась и росла как личность. Всякий раз, спускаясь в воплощение, она ставила себе цели, схожие с развитием навыков Стражей и добивалась в том успеха. Смотрители Рода поражались тому как точно она умудрялась запомнить свои личные цели во время спуска в воплощение и уж тем более — вспомнить их уже на земле, будучи человеком.

Вспомнить свои задачи было делом не из легких. Память, присущая Душе в тонком мире стремумов, мерностей и параллелей, напрочь стиралась при вхождении Душой в земное воплощение через обретение барионного тела. Миа не раз наблюдала картину, как люди мечутся в поисках себя, тратят время воплощения на то, что им вообще не нужно. И все почему? Потому как перестают слышать голос Души за голосом тела. Да и как не поддаться соблазну, когда весь мир людей направлен на удовлетворение телесных потребностей? Да и Темные способствуют тому, чтобы Души забыли обо всем, спустившись на землю.

Темные. При мысли о них Миа поморщилась. Именно они и были инициаторами всех временных петель, что оставляли такие разрушительные последствия на земле и в подпространстве. Темных же хаос нисколько не заботил. Напротив, им было важно создание его, ибо именно хаос вносил смуту в сердца людей, наполнял их болью от осознания возникших разрушений, сеял тревогу в разум. Когда люди источают массу эмоций, они растрачивают неимоверное количество энергии, которую потреблял тонкий план со знаком минус. Или Темные — так их звали Светлые Души, которые не паразитировали на человеке. Да и как паразитировать на себе подобных, пусть и в земном воплощении? Это же сродни каннибализму. Однако, у Темных был свой кодекс чести.

Или полное его отсутствие. Так или иначе, Темный мир вел ожесточенную борьбу со Светлым, дабы урвать больше энергии, которую Светлые не давали воровать из мира людей.

Второй выборкой, которая интересовала Миа, была выборка по временным петлям, образование которых Стражам удалось предотвратить. В том числе и ей. Она внимательно смотрела на каждую из работ по ликвидации. Внимательно всматривалась во все детали.

Ей было интересно насколько рано каждый из Стражей появлялся у вектора времени. Насколько легко он его контролировал и насколько точными были его действия.

Работа была не простой — разбирать сотни тысяч материалов, всматриваться в мельчайшие подробности, замечать ничтожные особенности. И тем не менее, Миа раз за разом пересматривала одни и те же хронометры, меняя их порядок, высчитывая цикличность, интервалы образования, методы воздействия на вектора Темными и методы противодействия этим воздействиям, идущим от Светлых.

Устроившись на полу архивного зала, она сидела в окружении висящих в воздухе хронометров и перелистывала их, перекладывала то смещая, то разъединяя как паззлы. И, казалось, не было этому процессу ни конца, ни края. Хранитель архива, стоявший было подле Миа и зорко следивший за всеми ее манипуляциями, на тысячном свитке потерял к этому процессу интерес и ушел в недра своей обители. У него хватало чем заняться и без этой девчонки. А Миа все сидела и сидела, листая хронометр за хронометром. То хмурилась, то радовалась, то снова хмурилась.

Пару раз в архив заглядывал Магистр Дэос. Он стоял на отдалении и наблюдал за Миа и ее манипуляциями со свитками. От его зоркого ока не утаилось то, что Миараскладывала свитки вовсе не так, как учили ее тому, а совершенно по-своему. И этот способ Дэос отметил для себя, как достаточно прогрессивный вариант использования свитков. Магистр не стал подходить к ученице, дабы не вносить диссонанс в стройность ее мыслей и рассуждений. Авось и приведут ее умозаключения к чему-то серьезному. Как знать? Глядишь и взрастётся новая смена Стражей, более сильная, нежели нынешнее поколение.

Миа же не замечала вокруг себя ничего и никого. Она не видела ни Хранителя, ни наблюдавшего за ней Дэоса. Все, что ее интересовало, это факт образования временных петель и той аномалии, которая проскальзывала сейчас в ее ощущениях. Миа искала взаимосвязи, которые бы показывали предпосылки образования гигантских петель времени. Не таких, с которыми работала она и другие стражи, нет. То были петли максимум на столетие — два. Это не сильно ее волновало. Петли, которые искала она, должны были быть на тысячелетия. И Миа была уверена, что таковые были. Не могли не быть.

На образование любой петли тратилось большое количество энергии и чем больше петля, тем больше были затраты. Этот факт был известен всем без исключения. Миа заметила, что перед искривлением временных векторов шла откачка энергии из мира людей и практически сразу же шло искривление пространства времени. Но это было еще не все. Самым ярким провокатором для искажения времени были сами люди. Творя непотребные дела, будь то приворот или любая иная черная магия, в которой сильны были Темные. Гадания или еще какие действа, производящие вмешательство во временные вектора, вносящие изменения в будущее — все это являлось прямым катализатором для образования петли.

Миа наблюдала за тем, как в нескольких аспектах времени наблюдались эти симптомы, сопровождаемые мощным нагнетением энергии и… потом ничего не происходило. Словно событие было стерто. Снова и снова Душа складывала, разворачивала, смотрела. И вот Миа решила смешать все вектора — и удавшиеся и вектора катастроф — все воедино, чтобы увидеть всю картину сразу. Бессчетное количество свитков мгновенно развернулись перед ней и Душа, уже помнившая все наизусть, каждый из временных отрезков, вновь погрузилась в изучение. Внезапно Миа посетила догадка, которая заставила ее взволноваться не на шутку: на примерно одинаковых участках вектора времени словно бы отсутствовали. Нет, они были здесь, но словно не во всех слоях. Это было похоже на то, как если бы сняли один из пластов земли и сверху припорошили дерном, грунтом, чем пришлось, чтобы скрыть факт отсутствия изъятого.

Не веря своим ощущениям, Миа снова и снова проходилась по всему ряду и натыкалась на один и тот же результат. Сомнений не было: часть свитков-хронометров здесь явно отсутствовала. Миа сделала дополнительный запрос — ответом была тишина. Пространство архива никак не отреагировало на ее просьбу. Тогда Душа направилась к Хранителю архива с просьбой выдать ей недостающие свитки. Хранитель недоуменно посмотрел на Миа и коротко ответил:

— Чем располагаю, то и предлагаю. Иного у меня нет.

Миа озадачилась. Если свитков нет в архиве, то где они? Душа вновь внимательно посмотрела на ряды хронометров, четко расположенных в алгоритмичном порядке. Их явно не хватало. Но кто их изъял и для чего? Ведь то, что на них содержалось, являлось носителем важной информации. Но этого мало! Именно благодаря им, их историческому наличию, можно было понять принцип образования гигантских петель времени и самое главное — научиться их предотвращать! А сейчас было самое время, ибо то, что наблюдала Миа по ее личным ощущениям вело к образованию огромной петли в полтора тысячелетия. И как распознать права она или нет? Более того, как понять такую петлю останавливать? Все эти ответы могли крыться в недостающих свитках и Миа была уверена, что они существовали.

Находиться дальше в архиве было делом, лишенным смысла. Миа отправила все свитки-хронометры по местам. Поблагодарила Хранителя и, покинув архив, направилась искать Магистра Дэоса.

Антон торопливо доедал приготовленный женой гуляш с рассыпчатой гречкой, словно опаздывал на поезд. На самом же деле спешить было совершенно некуда: проект он сдал в срок, а новый он начал так стремительно, что теперь у него была фора в четыре дня. На часах было семь вечера и он был абсолютно свободен. Однако же, Антон вопреки логике спешил покончить с ужином, чтобы вновь оказаться за компьютером.

Причина была банальна до безобразия. Сюжетная линия рассказа за сегодняшний день нарисовалась настолько ярко, что вмешательство героев в сознание Антона достигло апогея и начало приносить дискомфорт. Справиться с этим можно было только одним способом — поскорее начать писать, чтобы убрать из сознания все возникающие образы, диалоги, сюжеты. Иным способом решить эту задачу не представлялось возможным.

Александра стояла, прислонившись к плите и с укоризной наблюдала за спешкой мужа.

— Да ты хотя бы жуй, — вздохнула Саша.

— Я-а фу-ю, — ответил Антон с набитым ртом.

— Ага, — с сарказмом ответила Саша, повернувшись к чайнику, чтобы налить Антону чай.

Она уже не раз видела его таким и всякий раз протестовала против спешного приема пищи. Александра искренне считала, что есть нужно в состоянии покоя и гармонии, но уж никак не вот так, как делал в такие минуты Антон. Она вовсе не была против того, что он часами пропадал за компьютером, создавая новые и новые повести, рассказы и тексты. Это вовсе не мешало их жизни. Но ей было важно, чтобы Антон был здоров, а торопливая еда тому, на ее взгляд, никак не способствовала.

Она поставила перед мужем кружку горячего чая, отрезала щедрый кусок пирога и села напротив:

— Я тебя очень прошу, ну не торопись. Я понимаю, что ты очень увлечен своими героями и их судьбами и ни в коем случае не претендую на то, чтобы ты про них забыл. Но, пожалуйста, не торопись, когда ешь. Я просто хочу, чтобы с тобой было все хорошо!

Антон согласно кивал и, как мог, старался медленно пить чай, что вызывало у Саши улыбку. Он знал, что девушка о нем заботится и даже фразы ее составлены верно, но ничего не мог с собой поделать. За этот день в его голове параллельно с созданием компьютерного кода развивалась совершенно иная жизнь. Его героиня развела слишком бурную деятельность и теперь было важно, как можно скорее сесть и выплеснуть все то, что было ею прожито за этот период.

Саша говорила, что в такие моменты он напоминал ей человека, который хочет бросить курить и не может. Антон картинно дулся на такое сравнение, но в целом он был согласен с Александрой. Было в его таком состоянии нечто не совсем нормальное. Курить Антон ни разу в жизни не пробовал и не знал, что значит зависимость ни от алкоголя, ни от сигарет. Так уж вышло, что миновала его эта участь. Но, вспоминая поведение своих курящих коллег, ему казалось, что он не далеко ушел от них в своей зависимости от текста.

Допивая чай, Антон подумал: «А интересно, есть ли научное название для такой зависимости, как у меня?» И вообще, есть ли такая зависимость в природе или он один такой уникальный? А может быть это вообще какая-то форма болезни мозга. С врачом проконсультироваться что ли? Знать бы только с каким.

— С психиатром, — внезапно сказала Александра, словно подслушав его мысли. Антон оторопел: неужели он все это время говорил вслух?

— В каком смысле? — уточнил он у сидящей напротив девушки.

— Я проконсультируюсь с психиатром, если ты не начнешь нормально есть, — уточнила Саша, пряча улыбку. — Надену на тебя смирительную рубашку и буду кормить с ложечки. Вот тогда торопиться тебе будет некуда.

— Хорошая идея! — поддержал ее Антон, вставая из-за стола. — Спасибо, все было очень вкусно!

Он поцеловал жену, взял со стола тарелки и поставил, было в раковину, чтобы помыть за собой посуду.

— Оставь, — мягко проговорила Саша. — Иди уже к своим героям. Я сама все помою. Антон повернулся к вставшей со стула Александре, подошел к ней и обнял.

— Ты самая лучшая в мире жена. Самая понимающая и самая терпеливая, — проговорил он ей. — Я искренне рад, что мы нашли друг друга и я благодарен тебе за то, что приняла меня со всеми моими тараканами и особенностями.

— Я люблю тебя, — так же тихо проговорила Саша, обнимая мужа. — А любить можно только всего человека, со всеми его особенностями иначе это не любовь, а торговля на рынке. И ведь ты принимаешь меня со всеми моими особенностями, так почему я имею право диктовать тебе твое поведение так, чтобы мне было удобно? Нет, мой родной, если я начну тебя переделывать под себя, это уже будешь не ты. Мне гораздо приятнее делать что-то, что порадует тебя, как и тебе — делать что-то, что радует меня. И это не ломает нас, а напротив, делает более сильными и гибкими.

— Скажи, как тебе удается всегда найти слова, которые дадут мне силы? — удивился Антон. Он даже забыл о том, что еще минуту назад не мог усидеть на стуле — так его тянуло продолжить свой рассказ.

— Я просто знаю, что тебе нужно и все, — с улыбкой ответила Саша. — Мне же не сложно. И потом, я знаю, что для тебя это важно. А для меня важно все, что важно для тебя.

— Но при этом ведь ты не потеряла свою самоценность, а, напротив, каждый день я не перестаю удивляться твоей глубине и многогранности, — Антон заглянул в глаза Александре, ожидая увидеть в них что-то такое, что даст ответы на все вопросы.

— А как я могла эту самоценность потерять, когда я каждый день открываю для себя новые горизонты для того, чтобы заново раскрыться перед тобой и для тебя? — Саша ответила Антону долгим и мягким взглядом синих глаз. — Ты знаешь, я часто вижу, как люди теряют суть отношений, думая, что если делать все намеренно, а не из любви, то тот другой когда-то это оценит. Они путают. Надо просто любить. Отдаваться полностью этому чувству. Любить то, что делаешь для другого. Любить сам процесс. Тогда и жертв не будет, тогда и суть любви не теряется.

Антон улыбнулся Саше и бережно, но в то же время крепко обнял ее, прижав к груди.

— Спасибо тебе за то, что ты есть, — прошептал он. Саша улыбалась в ответ:

— И я тебе благодарна за то, что ты пришел в мою жизнь и остался в ней. А теперь, иди к своей страсти. Там тебя давно ждут.

Услышав последние слова, Антон на миг закрыл глаза. Как много всего в них прозвучало! И уважение к его выбору и увлечению. И осознание важности для него того, что он делал. И тот факт, что эта девушка принимала его таким, какой он есть и не требовала срочно бросить все и уделить время только ей одной. И даже помощь ему, Антону, начать все и довершить начатое до конца даже в таком, казалось бы, не нужном никому и несущественном деле, как написание рассказа.

— Сашка, я тебя люблю, — сказал он уверенно и твердо. После чего отстранился и поцеловал ее.

— Иди, — мягко проговорила Саша, понимая, что сейчас Антон начинает разрываться между желанием побыть с ней и написанием текста. При этом Саша четко понимала особенность Антона и что если сейчас он не приступит к работе над рассказом, то спустя какое-то время все может перерасти в стадию, когда в его голове сюжеты наслоятся так, что разобрать будет сложно. А это было чревато тем, что Антон будет часами сидеть и не сможет вытащить ни строчки. Сюжеты же не дадут ему ни спать ни есть, пока этот информационный «нарыв» не прорвется.

— Иди, — снова подтолкнула Антона Саша, приведя новый аргумент, — мне тоже дела надо делать.

— Все, ушел! — чмокнув жену в нос, счастливый Антон удалился с кухни.

Александра, улыбаясь, только покачала головой, глядя ему во след. В этот момент у нее зазвонил мобильный телефон. Едва девушка услышала до боли знакомый рингтон, как лицо ее посерьезнело.

— Привет, Маша, — даже не глядя на дисплей проговорила девушка. — Кто? Ребенок? Сколько лет? Выезжаю!

Сегодняшний вечер спокойным уже не будет.

Магистр Дэос смотрел на Миа внимательно и строго. То, что сейчас изложила ему эта Душа с одной стороны удивляло, что для Душ вообще не свойственно, а с другой стороны походило на вымысел. Однако ложь и искажение событий — это то, чем грешили люди в своем земном мире, но никак уж не Души.

Душа живет в пространстве и времени, где все явно и прозрачно. Где любое событие, как на ладони, и чтобы к нему прикоснуться и узнать его суть, достаточно было просто взять информацию об этом событии или пойти в архив и просмотреть свитки- хронометры. Душа не видит смысла скрывать что-либо, ибо все, что происходит в ее жизни ею же и инициировано. Все, что она делает, направлено на развитие, на созидание и создание чего-то нового. Душе не имеет смысла лгать еще потому, что она лишена страха и хитрости, в ней нет корысти, а все ее существование и весь жизненный путь подчинен одной простой цели: собственной эволюции. Когда все направлено на развитие, нет необходимости в нечестном пути.