Драконова жажда

Марго
Путь до работы занимает всего квартал, близко. Вчера прошел ливень, в ложбинах грунтовой дороги сверкают серебром огромные лужи. Стараюсь их обходить, жаль тонких ботинок. Каждая лужа - целый мир. Подернутые ряской берега, хрустальная гладь наподобие озера, в ней отражаются дома и голубое яркое небо, прикрытое белыми облачками.

Медленно надвигается тень, закрывая от меня солнце, это не туча, слишком быстро движется. Ещё минута и над гладью мелькнёт силуэт дракона. Прямо смотреть, задрав голову вверх нельзя, слишком мало времени утекло со Вторжения. Дракон может посчитать мой взгляд неуважением или даже угрозой. Сожжёт, не задумываясь. Прямой взгляд на победившую в войне расу крылатых под запретом. Зато в луже я могу рассмотреть все обводы крылатого зверя. Бархатно-черный, огромный, с длинным хвостом, шип на конце серебряного цвета. Неужели пожаловал сам инквизитор? Что ему делать по эту сторону света?

Мир давно захвачен драконами. То, что казалось диким тогда, до Вторжения, сейчас воспринимается как неоспоримое многими благо. Попробуй хотя бы думать иначе - убьют или сошлют добывать цветы горной породы. Неизвестно ещё, что хуже. Старые сказки обрели плоть, чешую и жар звериного пламени, испепеляющего, грозного, непоколебимого как сама твердь земная.

То, что в моем собственном детстве казалось лишь выдумкой, стало теперь неоспоримой явью. Электричество, по которому я так скучаю, наоборот, вспоминается только лишь доброй сказкой. Его место занял огонь и редкие магические артефакты, но они дороги и доступны только правящим избранным семьям. Остальным, таким как я, приходится довольствоваться дровяными печами, лучиной, восковыми свечами и плошками горящего утиного жира. А белье стирать и вовсе руками. Человеческий мир откатился в средневековье. Первые годы дались особенно тяжело, сейчас стало намного легче. Привыкли, да и драконы изменили свое отношение к нам. Дают право на жизнь, взамен, правда, берут, что хотят. И никогда не видят сопротивления, чтобы они не присмотрели себе. Жизнью правит закон зверя.

Окна таверны раскрыты настежь, с улицы слышно, как Анна выметает начисто пол, затем будет мыть, вычищая каждый уголок. Я же займусь посудой. Ненавистная, но не слишком тяжёлая работа, мне, можно сказать, повезло. Протереть все тарелки, начистить до блеска медную утварь, быть готовой подать блюда на стол. Хозяин вечно попрекает, завидев след патины у витой ручки чайника: «Вдруг таверне окажет милость своим посещением высокородный дракон!» Ага, как же, что он может позабыть на окраине, да ещё в таком месте? Если кто и заглянет, так только из синих представителей расы зверы. Те у нас частые гости, собираются компаниями каждый день и особенно много их становится к ночи. Собственно только ради их блага и было выдано разрешение на открытие заведения, насколько я знаю. Самые мелкие, яркие, эти драконы стоят на низшей ступени иерархии чешуйчатых, следят за порядком, стерегут добытые людьми блага. Ниже их только люди и гномы. Те тоже переселились на нашу планету после захвата, а может, и раньше где-то таились. Их и сейчас не особо-то видно.

Подобрав подол юбки, вприпрыжку проскочила три деревянных ступеньки крыльца. Внутри зала растекается сытный аромат гречневой каши. Роскошь. Единственная натуральная еда за день, которая нам позволительна, аромат просто дурманит, сводит с ума, заставляя рот наполняться слюной. Одна из самых весомых причин, по которой я так дорожу именно этой работой. Зал ещё пуст, слишком рано, хозяев тоже на месте нет. Может, обнаглеть? Позволить себе присесть за гостевой стол, пока никто не увидел. Риск огромен и явно того не стоит. Проще укрыться на кухне и поесть как подобает, стоя перед длинным высоким столом, раньше, до Вторжения, такие назывались барной стойкой.

- Даже не думай! Бедовая твоя голова! Вдруг кто из этих заглянет поутру. Всякое может случиться, - покачала головой Анна, заприметив мой взгляд, брошенный на широкий натертый льняным маслом стол.

- Я и не думаю.

- Косынку-то повяжи, прикрой волосы. Не кликай беду понапрасну.

- Мне-то зачем? Кому я такая понадоблюсь?

Изредка драконы уносили людок, как они нас презрительно называют, за океан. Почти всегда выбирали пышнотелых брюнеток. Как, когда и по какому принципу выбирали, никто не знал. Зачем им были нужны девушки - тоже. Могли утащить среди ясного дня прямо с улицы, или вечером со двора, а то и вовсе с работы. И отказаться не смела ни одна, многие пытались в первую минуту встречи вырваться из жестких объятий, но редко кому это удавалось. Через минуту или две в руке мужчины-дракона оставалась покорная бездумная кукла. Уносят, всегда обернувшись в звериную ипостась, зажав прямо в лапах, даже не на спине.

Говорят, выбирают исключительно девственных. Врут, скорее всего. Месяц назад унесли Джулию, а она была замужем, правда, всего один день. Мне почти ничего не грозит, да и бояться я не готова. Зачем? Я блондинка и тощая как доска. Ни попы, ни бедер, груди тоже почти что нет, слишком худая, чтоб где-то завелись на костях приятные драконьему глазу формы. Потому и не надеваю платок, чтобы сразу было видно толстую светлую косу, мой оберег от всех бед этого мира. Еще одна причина не прятать волосы под косынкой - во мне теплится крошечный магический дар, только об этом никто не должен узнать. Никто и не чует. А вот стоит надеть платок на голову, все сразу становится ясно, если смотреть. По краям видимо лёгкое как отсвет свечи сияние, сильный дракон его сразу увидит. Даже зимой я стараюсь не покрывать головы. Боюсь. Инквизиторы к нам почти не заглядывают, но всякое может случиться, видела же я сегодня одного в небе. У магов судьба коротка и незавидна. Лучше померзнуть лишний раз пусть даже и под проливным дождем. Впрочем, климат тут мягкий, зимы почти не бывает. От силы выдаётся пара недель лёгких морозов. Снег и то можно увидеть не каждую зиму.

В первый год после Катастрофы дар проснулся во многих. Говорят, так часто бывает после великих событий или накануне их наступления. Нас было пятеро сирот под крылом у наставника. Собрал он всех, кого смог найти. После Вторжения выжила я одна, самая слабая из ребят. Потому, наверное, и уцелела. Сложно поверить, что инквизитор способен на жалость.

Руины аптеки, в которой мы жили, черные драконы окружили со всех сторон, даже не пытаясь скрываться. Оборачивались в подобие людей, стоило их когтям коснуться земли. Лишь один так и остался кружить в небе, следить.

Высокие, широкоплечие воины в неизменно длинных плащах с меховой оторочкой. Глаза похожи на медные пуговицы и светятся даром. Они его и не скрывают, зачем. Остальные начали сужать круг.

- Уходите каждый своей дорогой. Книги с собой не брать, насколько смогу - задержу, - жевнул губы учитель и прошел к лестнице неторопливым шагом, чуть прихрамывая на правую ногу. Сколько раз до этого мы все обсуждали план на случай если обнаружат, поймают. Грозились никого не бросать, спасаться так вместе. Тогда же никто не осмелился возразить учителю ни словом, ни делом. Я лезла через оконце подвала, с трудом цепляясь ногтями за гладкую стену. Снаружи упёрлась носом в высокие сапоги собственной смерти – черного дракона. А он не то меня не заметил, не то не счёл нужным марать руки о замухрышку. Мне удалось убежать под раскаты рвущегося к небу синего пламени. Как давно это было и как остро я ненавижу каждого из тех, кто был там. Каждого инквизитора. Аптека выгорела дотла вместе со всеми.

Роу

Город подо мной переливается, должно быть, тысячей всевозможных огоньков и огней, из печных труб вьются струи едкого дыма. Человеческое место, трущобы. Затхлая часть освоенной нами планеты, та, в которой встречаются хрупкие людки, изредка даже красивые. Наша раса давно утратила второй пол. Глупое, вынужденное, теперь уже ничем не оправданное колдовство. Тогда мы ещё не забрали себе эту и многие другие пригодные для нашего благоденствия планеты. Жизнь была скупа на подарки и пищу, драконий род вымирал. Женщины всех рас слишком хрупки, жалостливы, бесполезны, ещё и сварливы. Обуза для рода.

Я - менталист, мне ли не знать что у них в голове. Точнее, я умею осознавать, пропускать через себя весь спектр эмоций живого. Отличать ложь от правды, наслаждаться словно напитком всей гаммой чувств другого разумного, вкушать ее. Некоторые люди способны только на пресные эмоции, однотонные. Другие выдают насыщенный спектр, похожий на пряную сдобу. Колкая ненависть, страх, горечь разочарования, радость встречи. Чем шире спектр эмоций, чем чаще они приходят на смену друг-другу, тем мне вкуснее, тем больше я наслаждаюсь полученным удовольствием. Смакую как дорогой эликсир. Казалось бы, вонзи коготь под тонкую людскую шкуру и сможешь испить чашу страха до дна, припорошенную сверху жгучей болью. Надоело. Слишком пресно. Или пресыщен я.

Сегодня особенный день, если уж я, господин старший инквизитор Роу, вышел на охоту за усладой для себя самого. В моде пухленькие как сдобные булочки, широкобедрые, чтоб проще было родиться дракону, если девица задержится подле своего господина надолго и сможет понести. Некоторые желают обрести девственную усладу, говорят они слаще. Врут. Человечки все практически на одно лицо, да и чувства у них во многом схожи. Дело решает запах и вкус. Сын, от драконов рождаются только дети мужского пола, мне не нужен пока. Ещё достаточно времени, чтобы думать об этом. Хватать первую попавшуюся я не готов. Надо повыбирать, определится получше.

Мало кто из людей знает, что все подходящие драконам девушки уже несут на себе особую метку, жаль таких девушек осталось не так уж и много на этой планете. Люди в принципе не очень умны. Многие наши ухищрения воспринимают как неоспоримое благо. Семье, из которой дракон навсегда забирает девицу, вешают особый знак на дом. Люди считают знак оберегом и верят, что он приносит им дни, лишенные бед. Простой кусок дерева без колдовства. Смешные.

Всего-то знак, что в этой семье могут родиться подходящие девочки для слияния. К таким семьям внимания от протектората несколько больше, их особенно берегут, в надежде получить ещё нескольких. Только лишь за этим. Никто из людей не знает, каков мир на наших землях по ту сторону океана, только распускают досужие слухи, ворошат старые бумажные карты. Мир захвачен уже десять лет назад, а они все хранят кусочки старой бумаги. Осколки своей старой цивилизации, никому кроме них теперь и не нужные, бесполезные. Мир значительно изменился. И климат, и очертания материков. Те просторы, на которых лежал снег, теперь зеленеют. Там для нас растят скот, драконы охочи до мяса, его нужно много.

Мы развязали большую войну, Катастрофу, как ее принято здесь называть. Всего-то потребовалось внушить главам стран нужные мысли. Война уничтожила многих людей. Драконы тогда не осознавали ценности людок. Двуногие, бесполезные потребители ресурсов нашей планеты. Планировалось оставить только каждого двадцатого человека для утоления наших потребностей. Через год от начала войны первые драконы спустились на землю. Началось Вторжение. Уничтожили все оружие, технику, то, что создавало и подавало в дома энергию для технических ухищрений, опустошили и снесли города, оставив лишь некрупные поселения.

Люди вблизи оказались довольно похожи на драконов в меньшей из ипостасей. Грех не воспользоваться. Мы ели чистую, лишённую химических запахов еду, пили родниковую воду и наслаждались пойманными девицами согласно вечному праву захватчика. Впереди была огромная работа: расчистить земли, откорректировать климат, заложить фермы для откорма скота. Через три дня Вельс наткнулся на черноволосую, манкую, яркоглазую. Она бросилась из руин дома ему под ноги, убегая от мужчины своего вида. Росчерк когтя, он даже не стал оборачиваться, и соперник погиб. Женщину он взял как законный трофей. Перед глазами навсегда застыла картина судьбоносного для всей расы открытия. Он не стал бегать за людкой, не стал ловить, подманил куском вяленой оленины. Проявил терпение, дал ей его проглотить и утащил в одно из наших укрытий, перевалив через плечо. Та даже не билась толком, одурманенная феромоном. Вельс нарочно окутал ее густым облаком своего запаха, он действует на женщин почти так же как и дурман.

Утром благая весть разнеслась над лагерем. Женщина сохранила в себе семя дракона, и то пустило росток. Сначала никто не поверил, но ауру не обманешь. Дракон был в ней, маленький, ещё только зародыш, но был. Мы получили надежду на восполнение расы. Род может быть продлен и без драконих. Всего-то нужно выбрать себе одну из подходящих людишек. В год по ребенку и через десять лет у меня будет большая семья. Выводок. Да и не только для продления рода держат в доме девицу. Порой даже и не одну. Я один только медлил, все ждал чего-то. Брезговал посещением публичного дома. Искал, порой даже на улицах, тех, с кем хотя бы не противно будет провести ночь. На человеческих землях инквизитору зазорно терять контроль над собой. А нести за океан, что придется, не хотелось бы.
_____________________

Дорогие друзья! Эта книга несколько жестче того, что я обычно пишу. Совсем грязи и гадостей нет, этого можно не опасаться. Горячие сцены есть) Но тон повествования совершенно другой.

Я предупредила! И приятного вам чтения!

Глава 2

Марго

Ко времени ужина таверна заполнилась до отказа. Синими драконами заняты все столы. Звери, скрывшие свою суть под обликом человека. Широкоплечие, сероглазые, рыжеволосые, наглые, сильные господа. Посмей только оторвать глаза от пола или сказать что-нибудь невпопад, можно загреметь в их канцелярию, а это действительно страшно. Оттуда мало кто возвращается целым и здоровым. Глаза нельзя поднимать, случайный взгляд дракону в глаза - признак агрессии для мужчины или вседозволенности для девушки вроде меня.

Блюда ломятся от провизии, а им все мало и мало. Едят только мясо, полусырое, обваленное в мелко покрошенных овощах и смеси из горьких трав. То и дело норовят дёрнуть за косу, играючи, а если уж схватят - держись, заиграют, заставят прислуживать одному только мужчине. Это не столько сложно, сколько мерзко по сути своей, трепетать, отводить взгляд, уворачиваться от навязчивых прикосновений. И это ещё им моя фигура приходится не по нраву, о чем говорят, не стыдясь, каждый раз. Споро разношу огненный джерт в тяжёлых кружках грубой работы гномов. Стальные, широкие, в каждую вмещается никак не меньше литра и напиток горит. В зале пахнет яростным неудержимым звериным духом. Не мерзким, но распаляющим страх и желание покориться захватчикам, будто дурман разлит по воздуху. Руки дрожат от усталости, ноги еле ступают, живот сводит от голода до тошноты, каша была так давно, а до брикетов я так и не успела добраться. Черные, состоящие из якобы невероятно полезной смеси масел, злаков, витаминов и белка неясного происхождения, по вкусу та ещё твердая, склизкая дрянь. На ощупь похожая на смесь халвы с пластилином. Ими обеспечивают всех людей без разбора подобно скоту.

- Солонины! - выкрикнул один из господ. Считай, повезло, можно отлучиться в кладовую.

Успела только положить ладонь на стальную ручку узенькой дверцы, развернувшись к залу спиной. Позади стихли все голоса, перестала звенеть даже посуда, стали четко слышны шаги кого-то особенно крупного. Грохот споро отодвигаемых по деревянному полу кресел, стульев, шорох одежды. Я позволила себе обернуться ровно на долю секунды перед тем как проскользнуть в дверь. Посреди зала стоял инквизитор на голову выше любого из собравшихся здесь. Черный дракон во второй ипостаси. В человеческом облике действительно мощный, крепкий, налитой весь, волосы небрежно стелются по плечам, поверх костюма накинут бархатный плащ. Меня не успел заметить и чудно. Как же я их ненавижу, Инквизиторов, высшую власть, тех, кто встал над нашим миром. Выше их только глава. Кажется, его выбирают раз в сотню лет, но людям особо не рассказывают о том, что происходит на драконьем материке.

Радует только одно, обратно я могу особенно не торопиться. Уж минута у меня, всяко, есть. Кладовая огромна, занимает половину первого этажа. Лари с крупами вдоль правой стены зачарованы накрепко, ни одна крыска не проберется, дубовые бочки с мукой и напитками сложены у стены в несколько рядов. В холодильных установках лежат горы мяса. По правую стену свалены наши брикеты, завёрнутые в промокшие от масла бумаги. Ещё одна дверца ведёт в кабинеты хозяев таверны, там они подсчитывают доходы и пишут списки продуктов. Сколько потрачено, кто заказал. Муторная работа, ошибка может стоить им жизни, драконы не терпят расточительства, траты еды понапрасну, жадные скряги. А впереди, в самом темном углу свисают с потолка крупные куски солонины. Рядом с ними на высоком чурбаке лежит специальный острый нож для нарезки. Отерла плоское блюдо подолом, поставила на чурбак вместо ножа. Пахнет одуряюще вкусно, по животу прошла дрожь. Желтоватые прослойки сала между толстых пластов бордового просоленного и сдобренного травами мяса. Наверное, если отрезать только один прозрачный ломтик никто ничего не заметит. Это даже и куском-то не назовешь, так, на пробу. Иначе я просто скоро упаду в обморок. Тем более, сейчас, когда в зале стоит сам инквизитор, сюда точно никто не войдёт. Ну же, действуй, а то будет поздно, сколько времени ты ничего такого не ела, только полосочку тонкую как листик бумаги. Рот наполнился слюной и я решилась. Нож вошёл, будто в масло. Тонкий слой скручивается сразу в небольшой рулончик. Подхватила его на ладонь и положив нож на блюдо начала жевать, чуть ли не всхлипывая от накатившего счастья. Проскальзывает по горлу, опускаясь в живот. Сытость не наступила, но сразу стало легче дышать. Теперь нужно нарезать остальные ломти для драконов. Сколько сказали, ровно пять штук, каждый толщиной в палец. Дожую только последний кусочек.

- Гадина какая! Жрет драконьи запасы! - я обернулась на голос. Клаус, младший из братьев, с этим договориться будет особенно нелегко. И никакие увещевания мне теперь не помогут. Сдаст прямо сразу, точно, сдаст. Или выгонит с работы. Что я тогда буду делать?

- Мерзавка, - пощёчина пришлась по левой щеке, от удара я чуть не свалилась, тут же он намотал косу на свой широкий кулак, зажал к стене, навис, глаза злые, полупрозрачные, страшные.

- Решила меня подвести под расправу?

- Я только кусочек, никто не заметит.

- А если все так возьмут, тогда что? Или ты думаешь, что особенная? Ну? Говори!

- Обычная, как все. Меня посетители ждут, отпустите.

- Раньше думать надо было. Сейчас уже пьяные все, твою пропажу никто и не заметит. А то хочешь, вышвырну в зал и расскажу, кто ворует. Так сделать?

- Нет, - в ужасе я замотала головой, напрочь забыв про намотанные на кулак волосы, боль прошила голову сотней иголок, на глазах выступили слезы.

- Ну смотри, ты сама так захотела! И только попробуй заорать.

Теплая ладонь пролезла под платье, сминая подол, и лезет все выше, вот-вот коснется невесомой ткани белья. Не такого, как теперь шьют, а кружевного из старых запасов.

- Пожалуйста, не надо. Там Инквизитор в зале.

- Лгунья! Что он здесь мог забыть? Готовилась, что ли? - жесткие пальцы коснулись края белья, - и не реви мне.

И деться никуда не денешься из стальной хватки. Заорешь, будет хуже, никто не станет из-за меня рисковать, а драконы ещё и насладятся ярким зрелищем. Звери не знают стыда, безжалостные в обеих своих ипостасях. С треском порвалась красивая вещь.

- Обопрись о чурбак.

- Не надо! Я отработаю, как скажете.

Роу

Рыжие, черноволосые, стройные и весьма упитанные самочки. Разные внешне, но слишком похожие по эмоциям. Боятся, некоторые смутно хотят познакомиться ближе. Звериная суть беснуется изнутри, жаждет скорого наслаждения. Взять можно любую, каждая сотая способна продлить род. Запах женского тела манит, пробуждает инстинкты, велит воспользоваться правом захватчика, отбить, увести за собой. Стальная воля приказывает оглядеться сначала, выбрать с толком, с умом, найти именно ту, с которой захочется провести не одну ночь. По ту сторону океана усладу принято держать при себе, хочется найти что-то особое, редкость, не такое как у всех. Изящный хрупкий цветок, манящий ароматом, отдатливый, робкий. Пусть не очень воспитанный, с этим я сам разберусь. Ярость застилает глаза, зверь внутри воет, хочет сразиться с врагом, с тем, кто мешает взять здесь и сейчас. Я сам себе враг, равных мне по силе нет по эту сторону мира.

Синий дракон, никого не смущаясь, целует людку прямо на пороге дома увеселений. Рыкнул против воли, не сдержался. Через секунду на том месте никого уже не было.

Дорога пахнет мокрым песком, сапоги чуть скользят. Все достойные места я уже обошел, на завтра дело отложить точно не выйдет, слишком давно я не был в городе людей, запахи и многообразие чувств одурманили мою звериную суть.

Весёлыми огоньками сверкнула таверна, и мне почудился аромат тонкой кожи, немного пряный, сладковатый, вкусный. Скорее, даже тень от него. Жадно вдыхая воздух, направился в двери. Внутри сплошь синие. Сжечь их, что ли? Чтоб не путались под ногами, не сбивали моего зверя с ускользающего следа. Сами все поняли, вскочили, склонились и отбежали к стенам. Ни один даже глаз на меня не поднял. Жаль, убивать абсолютно не за что. Глубоко вдохнул, запах точно витает в воздухе, смешиваясь с запахом других людишек и этих. Я не ошибся на входе. Обвел глазами весь зал, тут подходящей мне девушки нет. Дверь в помещении только одна - входная.

- Где дверь в кладовую? Или на кухню?

- В том углу, инквизитор. Да стелется тьма у вас под ногами, - указал мне дорогу крайний к углу. Рычание не сдержал. Он слишком близок к моей законной добыче, смёл в стену лёгким прикосновением. Вдохнул глубже, запах определенно идёт из угла. Дверь только очень узкая, еле протиснулся.

Девица замерла у стены, выставив напоказ тонкие ножки, смотрит вперёд и не на меня. А саму ее уже трогает мой соперник. Росчерк когтя по горлу, сладковатый аромат хлещущей на пол крови, тело гулко упало на пол, девица резко склонилась следом за соперником. Я зарычал. Ужас затопил помещение, но кроме ясного мимолётного ужаса мужчины, чувства девицы имеют совершенно другую окраску. Короткое удовольствие, даже радость и никакого сожаления по убитому, острая пьянящая ненависть, брезгливость. Споро выпутывает свои волосы из чужих пальцев.

Дёрнул за плечо, помогая подняться, вдохнул глубоко и утонул в запахе. Именно тот, который я и искал. Запах горного разнотравья и юной женщины. Рассмотреть бы получше, мало ли, да и метку рассмотреть, как следует, хотя, все равно заберу. Слишком манкая для моего зверя, я и не думал, что людки такие встречаются, они обычно как-то попроще.

- В зал! - прорычал я, сгорая от нетерпения. Женское тело - страшный наркотик, раз попробуешь, никогда не откажешься. Нет никакого желания терять попусту время. До моего особняка ещё добираться. А ее предстоит показать моему врачу, мало ли какой сюрприз таит в себе это тело. Мог бы выпустить феромон, одурманить ее разум, успокоить, ввести в оцепенение, но жаль упустить хотя бы одну эмоцию из столь богатого спектра. Услада, сокровище зверя, дрожит тихонько под грубой тканью своего платьица.

Вышла на свет, хрупкая, тонкая, изящная, даже слишком. Поймал в ладонь кончик косы, вдохнул сполна ее аромат, перебиваемый запахом крови мертвого уже соперника. Вдоль стен синие жадно трепещут ноздрями, хоть бы один рискнул заявить на нее право, тут же бы убил. Инквизитору по праву сильнейшего можно убить любого, посягнувшего на его добычу.

Рыкнул для острастки, не стал сдерживать зверя, тут же по полу заскользил чистый ужас, искрящийся, острый, хрустальный. Слишком простое блюдо теперь, чтоб я захотел насладиться этой эмоцией. Людка куда интересней, боится и ненавидит, трепещет и рвется наружу. На бледной коже лица застыла влага от недавно пролитых слез, слизнуть бы, да боюсь ошибиться. Сначала пусть доктор осмотрит, ни к чему трогать языком раньше этого срока и все же огладил ладонями по бокам. Одни только кости, зада и вовсе нету. Зверь беснуется, требует все равно взять. Если болезная, сверну шею ей уже на том берегу, но никому не отдам. Моя услада.

- Встань посередине зала.

Заявлю публично свое право, чтобы все знали, кому она теперь принадлежит, и чтобы право не вызывало сомнения. Подчиняется сразу, стоит только тронуть рукой, глаза боится поднять. Взял за руку, вздернул вверх рукав серого платья, коснулся большим пальцем сгиба запястья, нанося особую метку, знак собственности инквизиторов. Татуировка в форме змея с шипением опустилась на кожу, еле поместилась на узком запястье, а девушка и не думала выдернуть руку, смотрит только украдкой. Впрочем, ей и не больно, магия лишь нанесла отпечаток на бледной коже, изменив ее цвет на иссиня-черный по форме рисунка. Не дракону этого знака не дано будет увидеть. Теперь никто не осмелится запросто оспорить право тьмы на нее. Только другой инквизитор, равный по статусу мне, но это уже станет поводом для поединка.