Мне его подарили! Дом-портал 2

У книги есть полностью бесплатный первый том

Двери старинного особняка настежь распахнулись в позднее время. По проспекту катил призрак кареты, возница приподнял цилиндр, но двое мужчин этого не увидели. Деловые костюмы, мобильники, ясные лица - их куда больше заинтересовала навороченная машина, проскользнувшая по асфальту. Сергей приторно улыбнулся.

- Так какую сумму, ты говоришь, старая карга завещала моей дорогой жене?

- Бывшей жене!

- Это легко исправить. И потом, ты забыл, у нас общий сын. Он единственный Динкин наследник. Других родных у нее нет.

- Ты что, собрался ее убить? - нотариус вытаращил глаза на институтскогоа друг.

- Ну что ты! Конечно же, нет! Я просто увезу сына во Францию. Он так проникся ко мне. Взрослый парень! Я ушел из семьи, когда мелкий еще в пеленках лежал. Правильно я тогда рассчитал. Понимаешь, не захотел возиться, не по мне это. Все эти памперсы, ор бесконечный. Такая гадость. Да и зачем возиться? Динка с моей матерью и сами справились. Им достались детские горшки, синяки, сопли. Ну а мне готовый парень. Вернулся, а у сына уже усы наклюнулись. И ко мне со всем уважением. Мать моя –молодец, все четырнадцать лет в уши дула Денису о том, какой я хороший, он и верит в это. Мы уедем и, я уверен, Дина побежит следом. Сразу станет согласна выйти во второй раз за меня замуж. Лишь бы быть рядом с Денисом.

- А если нет?

- Ну, тогда я подумаю, как правильно поступить. Не знаешь, почему вообще Динке перепало это наследство? Нет никаких проблем?

- Никаких. Аделаида Форей назвала твою бывшую своей дочерью. Твердила все что-то про дроу. И при том была в здравом уме, сама ко мне сюда пришла. Я как увидел знакомое имя, так сразу тебя набрал. Думаю, ничего себе!

- Приятно иметь в друзьях нотариуса.

- А то!

- И о какой сумме, говоришь, идет речь?

- Сложно сказать. Считай сам. Квартира в самом центре города рядом с Катькиным садиком, в ней антикварная мебель, картины, старые снимки, драгоценности тоже есть. У меня тут опись. Счет в банке. Машина новая с откидным верхом – старушка любила пофорсить после своего столетнего юбилея.

- Сколько, говоришь, ей стукнуло?

- Сто двадцать четыре года. Последний выпуск Смольного института.

- Столько не живут. И она была в ясном уме?!

- Абсолютно. Я тоже не поверил. Но и в документах все сошлось, и справка от врачей есть.

- А сама она что?

- Сказала, что долг выполнила, нашла ту самую дроу, которая унаследует все. Я потом поискал в сети. Дроу – это вроде темные эльфы. Чушь, короче.

- Угу.

- Все счета за квартиру оплачены на полгода вперед, ключи есть у прислуги. Какая-то женщина приходит поливать цветы, их там очень много. С ней договор через месяц заканчивается.

- Цветы вынесем на помойку, не люблю я это дело. Антиквариат продам. Ремонт отгрохаю. Или продать квартиру как есть? Что ты скажешь?

- Дина вступит в права наследования только через полгода. Твоя бывшая жена, а не ты. И то, что у вас с ней сын ничего не решает.

- Ну-ну. Запомни, эта квартира станет моей. Сын меня уже полюбил. Я ему с три короба наплел о том, какая его мать гадина, что жизни с ней как не было, так и нет! Что это она не давала нам с ним видеться. И даже справку показал из банка о том, что я переводил на его содержание круглую сумму каждый месяц.

- А ты переводил?

- Я? Нет конечно, зачем? Динка и так справилась, без меня. Но сын-то мне верит. Я и в лицей его пристроил учиться в частный.

- Это же дорого.

- Я что, по-твоему, дурак? Документы ребенка отнес, сказал, что бывшая оплатит. Денис сегодня пришел в лицей, а его наверняка на порог не пустили, как бедноту.

- Так он на тебя обозлится.

- Почему это? Сыну я скажу, что его матери деньги на карту сбросил. Пусть докажет, что это не так. У меня и справка есть из банка. Липовая. Представляешь, какой скандал сынок ей устроит? Обоих наказал. Пусть эта дура ищет деньги на школу, где хочет. Из старой-то я документы забрал.

- Лихо ты.

- А то! Рассорю их, заберу сына, и Дина попляшет. Она не то, что квартиру отдаст, в ногах у меня станет валяться, чтоб Дениску увидеть. И я еще погляжу, нужно ли мне это. Главное, деньги к рукам прибрать, ну и сына к себе привадить, чтоб было на кого рассчитывать на старости лет. Мать моя – молодец, за четырнадцать лет ни слова дурного обо мне не сказала Денису, только хорошее.

- А ее куда? С собой во Францию заберешь?

- А зачем она мне там нужна? Пусть здесь доживает. Я еще и квартиру хочу ее разменять. Мне деньги, ей комнату в коммуналке. Все по-честному. Главное, придумать, что наплести, чтоб мать согласилась.

***

За окном хлещет весенний питерский дождь, перемежаясь с задорным снежком. Невольник сидит с краю стола, помешивает лекарство в своей чашке. Нет уж, больше ничего, просто ни крошки еды нашего мира я ему не дам. Хватило мне одного раза! Накормила от щедрот души малиновым вареньем.

Сын уткнулся в телефон, какое счастье, что Денис так и не понял, откуда в нашей скромной квартирке взялся молодой мужчина. Голубь курлычет на верху кухонного шкафа. Он и не догадывался, что ему уготована судьба почтовой птицы. Целый час мы ловили его втроем, чтобы выпустить в окно. Но голубь решил остаться, и я его понимаю. Тепло, светло, если поискать в комнате сына, всегда можно найти крошки. Зато квартира теперь напоминает руины, представляю, как обрадуется свекровь, когда это увидит.

- Это кусочки медузы? Вы не знаете, госпожа?

- Пей, это сорбент. Он свяжет и выведет из тебя остатки аллергена.

- Веревками? Я не уверен, что...

Денис захохотал и резво подскочил.

- Мам, можно я к бабушке съезжу? Она очень просит. Ну, пожалуйста!

У Антонины теперь поселился мой бывший муж – чтоб его книжным стеллажом свекрови по голове припечатало! Я бы и не стала отпускать сына в ту чудную семейку, но портал нужно открыть поскорей, чтобы выпроводить Альера обратно.

- Езжай, дорогой. Только возвращайся не поздно.

- Спасибо, мам. Альер, у нас завтра снова алдерба, не забудь. Мне контрольную писать.

- Буду рад разъяснить вам эту тему, юный тем.

- Угу, - сын унесся из квартиры.

Альер набрал полную ложку вязкого сорбента, сморщился, поднес её к губам с таким видом, будто собирается принять яд.

- В составе зелья преимущественно бумага. Пей смело.

- Благодарю, что сказали.

Парень проглотил полную ложку этой редкостной дряни, сморщился и запил водой.

- Зачем тебе понадобился почтовый голубь? Решил отправить письмо своим? Ты же оказался в рабстве из-за того, что поднял восстание, верно?

- Я хотел отправить письмо отцу. Он болен. Клянусь вам.

- У тебя есть семья? - мое сердце вдруг ухнуло. Еще только сутки прошли с того момента, как я из жалости или по глупости купила этого человека на рынке. А кажется, что целая вечность. Вдруг он скажет сейчас, что дома его ждет жена, десяток детей или просто любимая. Сердце сжалось до боли.

- Только отец. С дядей я в ссоре.

- Жена?

- Нет, - качнул он головой, - Я прошу дозволить мне отправить почтовую птицу. Я не знаю, что сейчас происходит с отцом. Я был в отъезде, когда мне сообщили о его смерти.

- Ты же сказал, что он болен?

- Второе письмо сообщило, что отец заболел. Первое пришло по ошибке. Так вы позволите мне...

- Да, конечно. Что для этого нужно?

- Ваше разрешение и больше ничего. Мелкую птаху в ратуше выделят и так. Она полетит неделю.

- А экспресс почта существует?

- Голубь летит быстрее, - Альер выразительно посмотрел на пернатого, - Сокол будет у отца через несколько часов. К вечеру я получу ответ.

- Сколько это стоит?

- Золотого будет достаточно.

- Я дам. Отправь сокола, это важно. Если твоему папе понадобятся лекарства, я помогу.

- Диинае, - парень поднялся из-за стола, внезапно для меня встал на одно колено, опустил голову, коснулся губами моей руки, - Клянусь честью своей, я благодарен вам.

Я замерла от смущения, даже щеки заполыхали. Невероятно гордый, полный достоинства, образованный мужчина, истинный аристократ, стоит, склонившись передо мной, касается руки, и нет в этом жесте ничего унизительного. И нет разницы в том, что у него сияет клеймо на груди.

- Я надеюсь, все обойдется, - попыталась я вытянуть свою руку из его горячих пальцев.

- Дроу невероятно жестоки, опасны, но поразительно справедливы. Я счастлив, что узнал вас.
- Угум.

И где это я жестока, интересно? На Землю притащила сквозь портал, скорую вызвала, помереть не дала, за лекарствами сбегала. Стало очень обидно.

- Идем. Почта – дело такое. На нее лучше приходить пораньше. Марку не забудь наклеить. Как думаешь, этот недобиток разнесет всю квартиру, пока нас нет?

- Почему недобиток?

- А кто его укусил?

- Без крови птицу не зачаровать. Ножа у меня не было. Полагаю, вам не о чем волноваться. Голубь больше не сможет ничего испортить.

- Ага. Потому, что портить больше нечего!

- Нет, просто голубь – птица дневная. Еще пара часов, и он уснет.

________
У книги есть бесплатный первый том
Мне его подарили! Дом-портал

https://litnet.com/shrt/urfM

Глава 2

Стоит, выжидающе смотрит на свой рабский ошейник, зачарованная полоска кожи так и лежит у меня на комоде. Мне совестно, больно надевать ее на Альера. Но умом-то я понимаю, что иначе никак. Он невольник, сам виноват в этом. Преступник, повстанец, был осужден и даже не отрицает этого. Разве я имею право отпустить его так? Ошейник не даст рабу сбежать, совершить кражу, напасть на свободного.

Вдруг в мужчине взыграет горячая кровь, и он набросится на аристократа! Отвечать за это придётся мне. И кто знает, чем дело закончится. Нет, нельзя рисковать. Под внимательным взглядом зелёных глаз я подошла к комоду, взяла в руки ошейник, внимательно рассмотрела замок. Две стальные тяжелые бусинки вставляются в пряжку, от них по пальцам проходит легкий заряд, но не тока, а чего-то неясного. Магия? Да, скорей всего так.

Когда я обернулась, Альер уже стоял на коленях, вдавив в свою широченную грудь подбородок и скрестив за спиной запястья. Прямой разворот плеч, мышцы чуть бугрятся под кожей от видимого напряжения, на щеках легкий румянец, след стыда. Молодой мужчина ведет себя так, будто он теперь и вправду покорный невольник, мой раб. Вот только я помню, какой яростью лучились его глаза еще недавно, когда он думал, что я его отравила. И все равно невыносимо стыдно вновь подчеркнуть, что Альер лишен воли, что он, будто вещь, не принадлежит себе. И ему предстоит идти в этом ошейнике через весь город.

- Прости, но это - необходимость.

- Да, я сознаю.

Пальцами я едва коснулась щетины на подбородке мужчины, чуть приподняла его голову, завела под нее кожаную полосу и сцепила ее сзади шеи, раздался мерзкий шелчок, а по моим рукам брызнули искорки магии, согревая и немного пощипывая. Я просунула под ошейник несколько пальцев, проверила, чтобы было не туго. Мне искренне жаль Альера за то, что он так глупо распорядился своей судьбой. Гордый аристократ вынужден стоять на коленях, полностью зависеть от меня и моих желаний, решений.

- Удобно?

- Нет, теперь мой дар магии снова заперт. Это не может казаться удобным.

- И все же? Поднимайся, - странно, он, похоже, и вправду ждал разрешения, чтобы встать.

- Терпимо, - парень прикрыл глаза, поднялся на ноги, внимательно посмотрел на меня,

- Вы не шутите, мне действительно дозволено отправить ястреба?

- Да, конечно. Я совсем не шучу.

- Это солидная сумма. Я обошелся вам дешевле. Все же повстанец, снятый с эшафота, и даже не эльф.

Альер будто вспомнил о ком-то или о чем-то. Ах, да. Мне же и вправду говорили, что на рынке торгуют не только людьми. Как-то я об этом забыла, может, и к лучшему.

- Экспресс-почта всегда дорого стоит. Ты был на эшафоте?

- Меня собирались казнить, - произнес он будничным голосом, будто признался в том, что собирался сесть яблоко, а не погибнуть, - Повезло, что торговец решил нажить на мне немного денег, все равно вез на продажу другого раба.

- Да, - кивнула я и вынула портальный дом из-под кровати, - Я сейчас вернусь. Нужно как следует закрыть дверь в квартиру. Слушай, а мясо там еще оставалось? Кошку бы покормить.

- И мясо, и кости. Я почти ничего не тронул.

- По пути загляни на рынок, купи себе какой-нибудь еды. Ты все равно будешь ждать возвращения птицы. Если ты себя хорошо чувствуешь. Или? - я задумалась о том, что и домой тоже неплохо было бы купить чего-нибудь особенного, волшебного, вкусненького. Например, пару пирогов, точно таких же, как вчера.

- Я полностью восстановил свои силы. И благодарен за то, что вы сочли нужным спасти мою жизнь.

Холодный тон резанул ухо. Альер весь подобрался, он ждет, когда я разрешу коснуться портала. Сам не решается. Что ж, мне тоже нужно попасть в тот мир. Хотя бы для того, чтобы выкинуть варенье. Да уж, Сереженька удружил. Порой мне кажется, все, что хорошо получается делать у бывшего – создавать мне неприятности.

Я вынула пару золотых из кармашка платья, добавила третий, после секундного размышления.

- Держи, купи еды себе на два оставшихся золотых и пирог с мясом для меня. Хорошо? - я вложила золотые в смуглую ладонь. Какая же широкая у него рука и сильные пальцы

- Как пожелаете.

- Разрешение - это записка? Ее нужно будет показать в ратуше?

- С вашей печатью – отпечатком магии.

- Ясно. Давай так, текст ты сам напишешь, а я просто поставлю оттиск на бумаге.
Я заглянула в «сынарник», стянула из папки лист альбомной бумаги и попыталась вспомнить, как я смогла поставить клеймо на Альере. Вроде, ничего сложного? Призвать ту силу, которая есть внутри, выплеснуть ее на бумагу. Но в ратуше тогда я разозлилась! И все было гораздо проще. Теперь же я смущена? Пожалуй, так. Попыталась отыскать в груди свои чувства, дать им волю, чтоб выхлестнулись наружу, прошли в мою руку и быстро приложила ладонь к листу. Черная роза отливает багрянцем, будто бы ее лепестки чуть подвели по контору. И на бумаге виден не оттиск, не силуэт, роза кажется настоящей, будто бы ее можно оторвать от листка, покрутить в пальцах и положить обратно, сделав снова рисунком. Удивительная красота, и я до сих пор не могу поверить, что это сделала я сама.

***
Я чувствую клеймо эльтем на своей груди, оно расположено прямо напротив сердца и означает особую связь, мою принадлежность этой удивительной женщине. Я не только ее вещь, нет, здесь что-то ещё. Диинаэ принадлежит на законном праве моя воля, мое тело и, кажется, еще и кусочек души, может быть, даже сердца. Спокойная, добрая, честная, способная проявить милосердие даже к невольнику. Не представляю, во что я уже обошелся дроу. Целебные зелья, работа двух лекарей, провизия, одежда лучшего сорта, обувь, баня. Вспомнив о ней, я невольно хмыкнул. Теперь еще и золотая монета. И если всё остальное эльтем делала для себя, подобно тому, как хозяин заботится о собственной лошади. Сыплет зерно в кормушку, подбирает нестыдную амуницию, при необходимости дает целебные зелья, окатывает водой из ведра, чтоб шкура блестела, радовала глаз и самолюбие. Делает это хозяин, чтоб сберечь коня, чтоб получить от него нужную пользу.
Но золотой-то Диинае дала именно мне, на мою прихоть. Могла только разрешение дать на то, чтоб я отправил письмо, а могла и его не давать. Стыд накатил жгучей волной. Я осмелился просить деньги у женщины, взял их и намерен потратить. Вернуть мне это золото нечем, покуда я всего-навсего вещь!

Ошейник вновь втирается в кожу, держит взаперти магию. Второй раз остаться без дара было еще больней. Нет, я все еще ощущаю его в своей груди, но как же слабо! И наружу нельзя выпустить ни одной капли. Ошейник держит мою магию, словно в капкане, не дает ей просочиться наружу. Даже той малости, которая таится во мне. Родись я сильным магом, от другой матери, ничего бы этого не случилось. Я бы просто раскрыл портал, сразу бы попал в замок отца и только потом принял бы его власть в свои руки. Впрочем, нет, не принял бы. Отец жив – хвала великим богам за эту милость. И очень скоро я узнаю, что с ним случилось.

Мы перенеслись в другой мир, с дроу все становится просто, даже совершать подобные переходы. Она будто и не заметила то, сколько магии отнял у нее артефакт, будто резерв Диинае неисчерпаем.

- Будет лучше, если ты переоденешься, мне так кажется.

- Как пожелаете, Диинае.

Мне жаль терять даже секунды, но эльтем права. Одежда гаремного раба подойдет куда лучше для вылазки в город. И все же, как стыдно ее надевать! Я ушел в свою комнату, прикрыл хлипкую дверь, мельком пожалел, что на ней нет задвижки. Хотя какая в ней нужда? Если дроу захочет куда-то проникнуть, ни один замок не в силах будет ее остановить. И потом, обнажённым она меня уже видела.

Я сбросил с себя неимоверно дорогой иномирный наряд из плотного шелка и мягкого хлопка. Даже обидно было с ним расставаться. Штаны так и вовсе проблескивают искорками. Жаль, что мне нельзя пойти в нем, словно свободному, словно мужчине.
Надел белую рубашку, чуть не стал искать пуговицы, которых не было. Все сшито именно так, чтоб я радовал прихотливый взгляд эльтем своим телом.

Черт, как же стыдно выглядеть так! Посмешищем, полуголой постельной игрушкой, выставленной на всеобще обозрение, и весь город уже знает, кому я принадлежу. Обреченный невольник дроу. Одежда – только способ подчеркнуть эту принадлежность, а значит, сделать мой путь куда безопасней. Мало ли кому в голову может прийти мысль прицепиться к чужому рабу, я же ничего не смогу ответить ни на грубость, ни на удар, ни на злую шутку. А так, увидев гаремника с клеймом черной розы у сердца, меня обойдут кругом даже те, кто еще не знает в лицо.

Я натянул штаны, они вновь показались прозрачными, только и спасает от позора множество складок, они не дают увидеть самого тела, лишь контуры. Тугой алый пояс выделил талию, собрался впереди. Чертов особенный узел! Под ним можно многое скрыть! Будто я и вправду не умею сдерживать проявления своих чувств! Сандалии оплели ноги множеством ремешков. Волосы я откинул с лица, несмотря на то, что хотелось завесить глаза, а лучше – прикрыть лицо капюшоном, чтобы не сгореть от стыда.

И почему эльтем не откроет портал до ратуши? Ей же это так просто! Неужели, не понимает, как я себя ощущаю в этой одежде? Впрочем, я обнаглел. Еще не хватало, чтобы дроу размышляла всерьез о чувствах раба.

Я убрал золотые в карман, прошел через холл к двери. Эльтем улыбнулась при виде меня, ее бледные щёчки чуть покраснели, будто бы девушка смутилась. Смешно верить глазам своим, я-то знаю, что облик миловидной горожанки – только маска, прикрывающая суть дроу - безжалостной и восхитительно справедливой. И все же эта маска удивительно хороша. Я почти готов верить ей, желать подойти ближе, насладиться ее смущением, быть может, переброситься парой слов.

- Ни пуха, ни пера! - она вдруг улыбнулась.

- Почему вы меня прокляли?

- Ты должен ответить: «К черту!» - все так же весело объявила она и слизала с ложки ядовитое варево.

- Я не могу.

- Альер, я приказываю.

- К черту, - шепотом ответил я, сам не веря своей смелости сказать такое эльтем в лицо. Да что там эльтем! Женщине. Разве можно?

- Молодец. Это ритуал на счастье.

- Благодарю за ворожбу.

- Иди и не забудь купить мне пирог с мясом. И можно еще какой-нибудь с повидлом или с творогом. Спроси, что посвежее и повкуснее, только обязательно расплатись.

- Разумеется.

Эльтем с видимым наслаждением проглотила вторую ложку чистого яда. Дальше я на это смотреть просто не смог. Пересек кухню, секунду постоял перед входной дверью, отыскал в душе остатки решимости и наконец вышел в город. Смешно, я предпочел бы остаться с эльтем в одном доме, чем совершить короткую прогулку, боюсь быть посмешищем!

Расправил плечи и широким шагом, минуя главные улицы, направился к ратуше. Благо направление, в котором нужно идти, я примерно знаю. Здесь, в переулках, хотя бы знакомых не встретишь, не придется ни с кем объясняться. Боюсь увидеть презрение и надменность, но еще больше не хочу увидеть жалость к себе!

Я вышел к ратуше, быстрым шагом пересек небольшую площадь. Здесь, со стороны парадного фасада, она и вправду прекрасна. Жаль, набережная для горожан оставлена очень узкая, вдвоем не разойтись. Зато в нешироком канале отражается синева неба и чтобы на него посмотреть, совсем не обязательно поднимать взгляд вверх. Как же хочется одернуть рубашку, хоть немного прикрыть свою грудь, тощий живот, поверх которого так и ходят мышцы, привлекая к себе сострадательные взгляды женщин. Не привык я выставлять напоказ своё тело.

- Альер, позволь пригласить тебя к чаю. Или ты спешишь? - от странного вопроса я вскинул голову и встретился лицом к лицу с королем.

- Эльтем позволила мне отправить письмо отцу. Я хочу передать весточку о себе. Узнать, как дела дома.

По старой привычке, от которой я не хочу и не могу избавиться, я говорю с королём без лишних знаков уважения, как и подобает принцу соседнего государства. Уверен, он меня тоже узнал. А даже если и нет, что человек сможет сделать невольнику эльтем? Вздумай я плюнуть в лицо короля, почти уверен, мне бы и это легко могло сойти с рук. Личный гаремник дроу неприкосновенен, хоть и обречен на лютую смерть.

- Мой ворон тебя устроит?

- Эльтем посоветовала мне оплатить ястреба, я не смею противиться ее пожеланиям.

- Желания госпожи – закон для особенного невольника, - от этой фразы и от того, каким оценивающим взглядом кинул меня король, я густо покраснел. Будто помоями окатили!

- Король точно такой же невольник желаний дроу, однако вы не умеете смягчить ее гнев.

- Я смотрю, ты не унываешь, Альер, - прошипел мужчина. Интересно, ему удалось наскрести необходимую дань? - Унывать – означает признавать себя побежденным.

- Как прошел день?

- Все, как обычно. Милость эльтем ко мне безгранична. Сегодня я всего один раз всерьез был на краю смерти. Диинае угостила меня сладким ядом особого сорта... по ошибке.

- Смелый, доблестный, но повстанец, изменник. И в этом "но" скрыта вся гниль, Альер. Гнилой плод дало достойное дерево вашего королевского рода. Или то твоя мать нагрешила?

Кровь хлынула в голову, горячая, почти кипящая. Только бы не ударить монарха, чтоб рабский ошейник не обрушил на меня безумное наказание. Представляю, как станет глумиться король, если я рухну к его ногам.

- Я не предавал отца.

Король махнул рукой, чтоб я убирался. Ну нет, я остался стоять. Дорожка узкая, отступать назад неудобно, да и до входа в ратушу мне осталось сделать два шага. Согласно здравому смыслу, отступить с узкой набережной должен король, но разве может он уступить дорогу гаремнику? Но и тронуть меня не посмеет. Даже пальцем! И король сделал два шага назад, пропустил вперед.

- Благодарю.

- Уверен, твоя хозяйка не оценит, если ты задержишься на пути к ней.

- Да будет ваш вечер полон успехов в трудах на благо дроу. Надеюсь, эльтем не потребует что-то значимое от вас, сверх того, что ею назначено. Ибо ярость дроу может унять только тот, кто к ней особенно близок.

Я поднялся по ступеням и вошел в почтовое отделение ратуши. Приятный полумрак, усталые лица птичников, гора посылок при входе. Их кладут в сеть, а цветные кисточки дают в клювы птицам. Таким образом по воздуху можно перенести очень многое.

Глава 3

Денис

В доме бабушки, как всегда, пахнет книгами, шоколадом, горьким кофе и чуточку принтером. У офисной техники тоже есть особенный запах, я точно знаю, в особенности, если она много работает. Техника и бабушка, само собой. Но сегодня в квартире определённо пахло чем-то или кем-то еще. К привычным запахам примешался мужской – грубый, наглый. Папаша здесь поселился, чтоб ему пойти изучать борьбу в моей секции. Осталось с тренером договориться. Боксерская груша из папочки выйдет, что надо!