Совсем не принцесса

Красивой, умной и очень отзывчивой
Юлии Олеговне В.

Единственная дочь великого султана Эрзэма, рождённая от любимой наложницы. Подарок небес, слеза богини любви - как только отец ее не называл, по крайней мере, если верить болтовне слуг. Мне вот смутно верится в то, что мой суровый отец смог хоть раз произнести все эти нежности своими обветренными губами. Она родилась наследием королевской крови Севера. Редкая красавица, белокурая, зеленоглазая, ее волосы стекали водопадом до самых колен. Рождённая во дворце, она была захвачена в плен нашим войском в ходе Великой битвы и преподнесена в подарок отцу визирем. Многие богатства Севера принес нам тот великий поход. Но главным сокровищем стала она - гордая и своенравная принцесса.

Дорого заплатил отец за любовь этой женщины. Истинной любовью, как говорят. Обоюдной, ранящей в самое сердце. Недолго длилось их счастье. Родами мать умерла, произведя на свет единственного ребенка, проклятье султана - дочь. Меня, черноглазую ловкую Ильвэ. Унаследовавшую от матери власть над всепоглощающей стихией огня. Сильно горевал отец и над телом любимой, и над тем, что не смогла она принести ему сына. А потом ничего, свыкся. Вот только меня растили наследницей великого султана. В топку камина дворца улетели все великие трактаты о том, что трон занять может только сын, именно мальчик. Где его взять, когда любимая наложница умерла?

Отец решил, что если девочку растить как сына, то из нее выйдет толк. И рано или поздно он сможет вручить всю свою власть в мои руки. Надеюсь, это ещё не скоро случится, и я смогу подольше наслаждаться свободой, волей и лихим ветром. Ходить в походы, прибирать в свои руки все новые и новые земли. Не ошибся отец, растивший меня, как подобает растить сына. Первый поход выпал на мою судьбу через месяц после рождения. Смута тогда царила во дворце, грызлись вельможи, неспокойно было и на границе. Побоялся он оставить свое сокровище, свою дочь вдалеке от себя. Колыбелью мне стала седельная сумка по левую сторону от седока, там, где воину подобает нести свой меч. В правой разместили со всем возможным комфортом мою кормилицу - диковинную крошечную козу, купленную за полный кошель чистого золота. Лошадь качала колыбель в такт своим мерным шагам, коза поила молоком, а над всем этим уютным мирком летали порой острые стрелы.

Сейчас мне исполнилось полных двадцать два года. Мой первый поход без надзора, лёгкий, чересчур лёгкий, поход. Семь замков стоят у меня на пути, каждый на берегу своего озерца. Все вместе, если смотреть отсюда, с выступа скалы озера, жемчужинами складываются в красивое ожерелье. И это ожерелье станет моим по праву. Шесть замков оставлю отцу, а седьмой, самый прекрасный, достанется мне. Осталось выбрать который и захватить.

Жизнь - это битва, кто не бьётся, тот погибает. И, тем не менее, я попытаюсь занять эту долину без единого кровавого боя. Хочу преподнести отцу не разорённые земли, а нетронутые огнем и мечом. Попытаться договориться, или взять хитростью. Не мы, так зеленокожие орки приберут все себе. Разница лишь в том, что мы не будем лить кровь, захватим, станем защищать как свое от нападок соседей и будем собирать дань долгие сотни лет, понемногу, по капле. Орки же захватят сразу и всё. Жителей вырежут и уволокут, что можно уволочь, в свои норы, включая пленных, рабов. Высоко ценятся местные мужчины. Говорят, все красивы, как потомки богов. До захода солнца я сама смогу в этом убедиться. Высоко взлетает над головой лёгкий меч.

- Вперёд!

Грохочет копытами конница. Громко кричат мои люди, глотая пыль. В ужасе сейчас мечется князь по своему замку, знает, кто пришел в пока ещё его земли.

Славно будет выглядеть этот мужчина, когда я стяну со своей головы боевой шлем и выпущу наружу длинную косу. Тяжело принять поражение от войска девицы, как бы он не повесился с горя. У меня на этого князя совершенно другие планы.

Кобыла, почуяв свободу брошенных поводьев, летит стрелой вниз с холма, подорвала, закусив удила, поддалась моему порыву. Споткнется - полетим кубарем обе и останется мой отец без наследницы трона. За нами лавиной мчится мой отряд самых смелых, самых удачливых воинов. Лихие стражи, многие из них маги. Воздеты к небу мечи и знамёна. Остановить нас может только крепостная стена, а она есть у этого замка. Даже мост на цепях и тот я отсюда вижу. Сердце рвется навстречу упоению боя. Глухо трубят на стенах часовые прекрасного замка. Сегодня он станет моим, его выбираю себе вместе со всеми сокровищами, что ждут нас внутри.

Искры летят из-под золотых копыт встревоженной кобылы, ладно выложена камнем площадка. Притормозила, испуганно встала на свечку, гарцует, боится невиданных искр. Верный сокольничий моего отца, единственный, кто меня значительно старше из всего отряда, оглашает суть нашего визита.

- От лица своего отца, султана Эрзема, вызываю князя и хозяина этого замка на честный поединок.

Суета на стене, кого-то зовут, хлопочут. Наконец вышел князь. Гордый профиль лица, нахмурены брови, отливает серебром удобный короткий камзол.

- Я принимаю вызов, если со мной рискнёт биться равный.

- На бой выйдет наследник султана двадцати двух зим от роду.

- Вызов принят.

Традиционный лишенный магии бой на коротких мечах. Вся трепещу от предвкушения, знаю, уверена, что одолею. Сокольничий нервничает, готовит широкий браслет для меня.

Грохнули о землю ворота. Князь вышел один, небогатое по численности войско роится приглушённым многоголосьем внутри стен.

Высокие сапоги гладкой кожи, удобные штаны, рубашка, наброшенная, очевидно, на голое тело и никакой защиты. Невиданное оскорбление для меня. Князь искренне уверен, что ничем не рискует, тем больней достанется ему поражение. Поправила скрывающий лицо боевой шлем, только мои угольно-черные глаза ему и видны сквозь него. Сокольничий у всех на виду затягивает артефакт на левом запястье. Магия жалобно свернулась внутри меня, теперь она недоступна. Такой же браслет крепят на руку князю, только намного длинней, чем у меня. Все же мужчина.

- Юнец, тебе не страшно искать смерти на моей земле?

- Была ваша, а скоро станет моей.

Круг очерчен и заполыхал благородным синим огнем. Выйти на своих ногах, не встав на колени или не умерев, сможет только кто-то один.

Первый выпад за ним. Правша, кто бы сомневался. Это я привычно держу меч в обеих руках, какая сейчас удобней, той и нанесу свой первый удар. Пока же просто ухожу вбок, пусть побесится. Серия выпадов, а он настроен на поражение, как я погляжу, уж больно медлителен. Я порхаю бабочкой внутри огненной клетки. Пусть попрыгает, если ему так хочется. А вот мне надоела его медлительность, пора подразнить. Захожу со спины и кончиком ятагана разрываю рубашку на две половины. Гул моих стражей, грубая брань со стороны князя. Взбесился, забегал быстрей. Пора бы уже и прилечь тебе отдохнуть, княже. Подсечка, выпад меча в мою сторону, еле ушла от удара, перекатившись по жёстким камням. Хватит с меня этой игры, надоела.

Подставилась, будто случайно, он сделал удар мечом, вложив в него свою полную силу. Жаль оступился, споткнувшись о мой сапог. Прыгнула кошкой на голую спину, схватила за влажные длинные волосы, прижала лезвие к горлу, выпустив на свободу несколько капелек благородной крови. Это всегда производит на врагов неизгладимое впечатление.

- Признаешь ли ты свое поражение в честном бою?

- Признаю.

- Согласен на этом завершить битву? Твои люди останутся целы, замок не будет разрушен, а тебе я сохраню жизнь.

- Согласен.

- Прикажи вынести ключ от замковых ворот новой хозяйке, дочери и единственному наследнику султана Эрзема, Ильвэ.

- Бой не был честным, если у султана нет наследника мужского пола, и я бился с неравным по статусу крови.

- А я тебе чем не угодила? Ты проиграл наследнице.

Вопль раненого вепря огласил собой всю округу. Из замка ринулись его защитники прямо на нас. Зубами стягиваю артефакт со своего запястья. Стремлюсь подняться, подхватить в левую руку меч, а правой спешно плету руны заклятий. Дурак, сколько лишней возни.

Руны сплетаются в сложнейшие заклятья будто сами собой, со стороны, должно быть, кажется, что мне это даётся совершенно легко. Огненный дар, доставшийся в наследство от матери, отличается своей непокорностью, буйным нравом, его нелегко усмирить. Резерв опустел почти до конца к тому моменту, когда все самые ретивые защитники замка обзавелись каждый своей собственной клеткой из мерцающих огоньков. Не опаляют, если не тронуть, но и наружу не выпускают. Меч в правой руке живёт своей жизнью, крутится кисть, отбивая удары врагов попроще. В воздухе потянуло противной гарью, так пахнут опаленные моим огоньком кожаные доспехи. Глупцы рвутся наружу, на помощь своему княже. А тот так и стоит безоружный посреди суеты боя. Я не хочу крови, но замок станет сегодня моим. Жизнь - это бой, кто не бьётся, тот проиграет. Я люблю страстную битву, игру двух клинков, но мне не нравится никому не нужная резня. Тем более, что сейчас, если противник не сдастся, мы начнем биться уже совершенно иначе, действительно неся смерть и нанося раны.

- Прикажи им остановить бой! Признай поражение!

Взгляд, искрящийся яростью и отчаянием, мне в глаза, совершенно иной, почти ласковый на свое истрепанное пятью минутами битвы войско.

- Я признаю поражение! - усиленный магией голос взлетел до небес, - Сложите мечи и склоните головы перед новой хозяйкой, Ильвэ её имя.

Как по волшебству битва прекратилась. Так и замерли все, кто в какой позе был, когда прозвучал приказ.

- Опустите мечи, - князь сорвался на крик.

- Это мои люди, им могу приказывать теперь только я. Поднявший без моего приказа меч будет казнён. Остальные пусть займутся своими делами и не мешают страже исследовать наши новые стены. Всем признавшим меня госпожой я сохраню жизни.

Грохнули о землю мечи. Неспешно развеяла огненные клетки. Даже жаль, столько магии утекло мимо. Ещё и одежду они подпалили местами, мои новые воины. Теперь новые вещи им обеспечивай. А, впрочем, и ладно, всего неделю назад к отцу сватался какой-то смельчак. Просил моей руки, сердца. В обмен предлагал свои чувства, крошечное княжество, такое, что и не заметишь без лупы на карте. А ещё он оставил сундучок драгоценностей. Их-то я и выменяю на одинаковую одежду для всех воинов моего замка с моей личной эмблемой. Должно выйти красиво и знатно.

Воины озираются несмело, будто бы их заморозили, расходятся кто куда. Мечи так и остаются лежать на брусчатке.

- Ключ, князь. Он сегодня станет первым из семи ключей, которые я намерена получить в этой долине.

- Ильвэ! - прошипел князь мое имя, сквозь стиснутые губы, исковеркав лицо в маску почтительного презрения.

- Госпожа Ильвэ, если говорить на ваш лад. Что ты хотел?

- Мои добрые соседи присягнут на верность султану Эрзему. Они предпочтут отдать свои земли без единого боя султану, чем проиграть бой девице.

- Что для этого нужно?

- Прикажите дать мне бумагу и перо. Я напишу им письма. Поверьте, не откажется не один. Вы сбережёте силы и людей.

- Я не устала, а мои стражи любят шум битвы. Впрочем, не будем зря проливать кровь. По крайней мере, сегодня. Шесть замков достанутся моему отцу. А этот я, пожалуй, оставлю себе. Проводи меня в столовую, княже. Я хочу отдохнуть, пока ты будешь писать.

Уютненько тут. Огромные львиные лапы подпирают овал стола. Так и хочется потрогать их коготочки. Потом. Все будет, но чуть позже. Спинку кресла украшает вензель чужого рода. Лёгкой магической вспышки хватило, чтоб извести эту дрянь и выжечь вместо нее огненный цветок розы, герб рода моей матери, а теперь и мой тоже. Красиво получилось. И князь тоже хорош. Разъяренный, сверкающий огоньками глаз. Я бы подумала, что он дракон. Но нет, обычный маг.

Расторопный слуга в серебристой ливрее спешит подать бумагу и писчее пёрышко, выдранное, судя по цвету, у заветной вороны. Н-да, до того как я соберусь здесь всерьез поселиться, придется привести замок в порядок. Изъеденный молью ковер выкину прямо сейчас. Ну ничего, пока женихам свататься ко мне не надоело, мне будет куда спускать их подношения. Да и с отцом уладить защиту всей этой долины от орочьих набегов и атак гоблинов.

Князь запнулся о ножку тяжёлого кресла, но садиться при мне не рискнул. Черкает пером, согнувшись в три погибели над столом. Все шесть писем заполнены быстро написанной чередой букв.

- Прошу, - он пододвинул ближе ко мне жёлтые листочки, не заботясь о потеках не высохших ещё толком чернил. Первым же испачкала пальцы. Пришлось вытереть их о бархат истлевшей портьеры. Отправится вслед за ковром. А вот князя перекосило сильнее.

- У вас отвратительный почерк и такие же чернила. Аргус, забирай. Все написано верно. Переночуем сегодня здесь. Но до этого я хочу получить в свои руки ключи от всего ожерелья.

- Будет исполнено, - хмыкнул мой личный страж. Умный, ловкий, высокий. Старше меня на пять лет. С самого детства играл со мной и моими друзьями на правах старшего друга, если не брата. Тот единственный человек, которому я доверяю. Кроме отца, конечно же.

Глава 2

Золотым копытом осторожно щупает гать идущая подо мной лошадь. Глубокая вонючая топь раскинулась на двести метров. Их нужно пройти по скользковатому настилу мореного дуба. Эльфийская работа, старались, делали на тысячелетия, расстилали ковры дорог для меня - единственной дочери султана. Возвращаюсь домой с победой. Мерно бряцают в такт лошадиным шагам семь ключей, обозначающих власть над семью княжьими уделами. Один мой вместе с замком и свергнутым князем, остальные шесть отдам отцу.

Детский голосок произнес слово эльфийской молитвы, ему ответил всплеск тины. Дурная кобыла подо мной шарахнулась в сторону к самому краю настила. Ещё шажок и провалится, и так скользко. В духов болота я особо не верю, а люди здесь не живут. Гать передо мной пуста. Справа тоже никого нет. А вот слева над самой поверхностью жижи виднеется голова мальчишки. Белые кудряшки волос, посиневшие от холода губы, печальные голубые глаза. И ведь не позовет, только смотрит куда-то мимо меня. Правильно, какой дурак решится обратиться к Ильвэ за помощью. Людская молва мне разве что рога не пришпилила. А уж детей я ем каждую полночь, если верить слухам. Ещё один всплеск, кобыла в ответ на него занервничала сильней и со всей силы ударила по доскам копытом. Что строили на тысячи лет, мы так за один день разнесем в щепки.

- Считать умеешь?

- Допустим.

- Считай до ста. Я дойду до того берега, привяжу лошадь и вернусь за тобой. Не дергайся только лишний раз. Вытащу.

- Не сумеешь. А за отцом моим бежать уже поздно.

- Вытащу.

Бездумно пустила пугливую лошадь рысью по неустойчивым мосткам. Золотые копыта скользят, выбивают редкие искры из дерева. Те, вроде затухают, не долетев до торфа. Боюсь, что если я подожгу эльфийское болото, этого султан не простит даже мне. Задняя нога соскользнула, почти коснулась черной жижи, лошадь начала падать, вторая нога согнулась в суставе, передние ноги как-то стоят. Толкается, фырчит, стремится подняться, копыта жутко сползают. Сижу, боюсь шелохнуться. Я-то выберусь, а вот Шез. Стоило ли терять лошадь ради чужого мальчишки! Выкарабкалась, встала и тут же сорвалась в резвый галоп. Берег близок, но поскользнется - не уцелеет. Искры летят уже фейерверком. Кто и зачем наложил такую странную ворожбу на эти доски. Выбрались. Два витка повода вокруг молодого дубочка, лошадь фырчит, рвется. Чары на нее не подействуют. Ну и черт с ней! Бегом рванула обратно, взметая вверх алый плащ. Самой скользко бежать, глубокими шрамами сияют золотые отпечатки от копыт. Да уж, наследили мы тут знатно. Теперь точно влетит, если узнает кто. А больше золотоногих коней ни у кого под седлом тут и нет. Только моя серебристая девочка. Не разберу, тут ли ещё голова ребенка. Его светлые волосенки или кустик прошлогодней травы виднеется над болотом?

- Ты ещё жив?

- Да, - выплюнул еле-еле, крутя подбородком. А теперь надо решить, как доставать парня и не утонуть бы самой. Магии во мне сейчас мало, вся ушла в недавнем бою, опустошив меня почти до нуля. Кочки осушить не сумею. А дерево повалить? Хватит. Ещё бы хватило направить его в воздухе. Вот это уже вряд ли. Единственная подходящая ель венчает собой узкий язык суши, влезший в болото.

Рассекаю воздух пассом руки, вихрь зелёного цвета врезается в ствол, оставляя насечку. Как там говорили лесорубы? Куда хочешь, чтобы упало - с той стороны насечка повыше. А рубить нужно, обойдя сзади и пониже. Второй удар магии опустошает резерв почти до конца. Дерево задумчиво, падать - не падать. Вершина трясется, держаться ему уже нечем, срублено. Толкнула, направила по глупости прямо в мальчишку. Не утопит, так покалечит вершиной. Нет сил смотреть, как оно упадет. Толку-то. Бегу со всех ног к будущему пеньку, слышу громкий всплеск и жадное чавканье тины. Детёныш молчит, хоть бы орал, что ли, я бы знала бежать или поздно уже.

Замшевые сапожки работы гномов безобразно испорчены золотистой смолой. Спешу со всех ног, чуть не падаю. Путаюсь в ветках плащом. Чем ближе к ребенку, чем ближе к вершине, тем плотней торчат ветки, тем сложнее сквозь них пролезать.

- Можете не торопиться, я смог зацепится за ствол. Боюсь, правда, самостоятельно мне не вылезти.

- Так ты что, эльфенок?

- К счастью, это так.

Замороженные существа. Вроде люди как люди, только остроухие, но у них нет эмоций. Надменные, холодные, горделивые. Ни разгневаться, ни улыбнуться не могут, точно лица их покрыты корочкой льда.

Паренек очутился ровнехонько между двух веток. За ствол он держится даже не рукой, подбородком. И уши не особо-то острые. Или наследный принц, или полукровка. Скорее второе. Одного принца в лес бы никто никогда не отпустил. Хотя их династия славится именно остренькими, но небольшими аккуратными ушками. Пуходерная фея, как доставать-то, чтоб не рухнуть самой. За волосы, что ли? Так оторву.

- Сейчас, погоди.

- Ни в коей мере не смею вас торопить.

- Молчи уже, бастрюк. Мама кухарка, папа эльф? Как тебя занесло-то сюда? Ну ты чудо! Мозги от кукушки? Твой мольберт лежит на той кочке?

- Мой. И я рождён в браке.

- Ври дальше. Эльфы никогда не женятся на человечках, только портят их.

Пришлось опуститься на колени, как-то упёрлась ими в тощие ветки, оттопырила попу в противовес на зависть всем болотным кикиморам. Как не хочется совать руки в эту мокрую гадость. Фу! Пальцами пролезла под руку мальчика, второй нащупала воротник. Вытянуть не получается толком. Еле-еле идёт помаленьку. И магией тут не поможешь. Коснусь, либо спалю ребенка, либо подожгу к чертям все болото. Я - огненный маг. И резерва не хватит сейчас обратиться к земле. Плечи вытянула на воздух. Освободившейся кистью парень уцепился за ветку.

- Дальше я справлюсь сам, благодарю за оказанную поддержку.

- Мой народ детей в болоте не бросает, даже чужих. Мы не эльфы.

- Эльфы тоже никого не бросают.

- Да ладно. Только ушастые способны пройти мимо дани богам, и не пошевелить даже ухом. Цепляйся второй рукой, а я за пояс тебя подтяну. Паршивец, рисовать на болоте удумал. Мать обревелась, наверное. Курочек бы рисовал. На что у них пустота а голове, а в тину и то не лезут.

- Я прощаю вам оскорбление в силу того, что обстоятельства говорят против меня.

Весь мокрый, весь ледяной и грязный. И как его теперь и куда? Плаща жалко неимоверно. Просто неимоверно. Лично добытый трофей всегда жальче, чем купленную вещицу. Парчовый, украшенный моим личным гербом, символ власти над новыми землями. Красивую вышивку тяжёлым шнуром я все же спорола. Мало ли как отнесутся к ребенку, если узнают, что это я ему помогла. Ни к чему. Еще как домой его довести, чтоб меня никто не заметил. Сидит, трясется, смотрит, как я работаю лезвием кинжала, спарывая тонкие нити, удерживающие перевитой шнурок.

- Только утром пришили, представляешь, как обидно отпарывать? Держи, с обновкой тебя.

- Я не смогу с вами сейчас рассчитаться.

- Подарок во спасение, а то заболеешь ещё. Дома-то ждут? Раз мольберт валялся, ты точно не дань богам.

- Не дань. Ждут. А вы просто так отпустите?

- Ну ты нахал! - мальчишка смешно подобрал губки при этих словах, - А черт с тобой, мольберт достану, а то сам ведь потом полезешь или ещё какая детвора. До деревни твоей далеко?

- Рядом совсем. Дойду.

- Точно? Ты вон зелёный весь, как болотная кочка. А, впрочем, и я в няньки не нанимаюсь. Вытащила, согрела, остальное не мое дело. Ухватила! Тебе повезло.

Грубо подняла мальчишку за шиворот, перехватила удобней за талию. И как благородная мать семейства пошагала к берегу. В одной руке прижатый к телу мокрый грязный ребенок, в другой мольберт. Точно, крестьянская матрона. Кто увидит из своих - хохотать будут долго.

- И больше к болоту не суйся! - опустила я парнишку на землю. Вроде, стоит, - держи свою игрушку. Донесешь или спрятать под кустом?

- Донесу.

Грязными пальцами нащупала в кармане несколько конфет в бумажных обертках. Набивала-то в замке у князя целый карман. Всю вазочку ссыпала. Часть съела, одну скормила лошадке, надеюсь, она ещё не сбежала, сорвавшись с привязи. Эти пять припасла, чтоб показать своему повару. Жаль отдавать. Но и ребенка вроде как жалко. Голодный же, не дойдет до дома. И так одному придется идти.

- На, - выдала целых три штуки, как от сердца оторвала. Впервые в жизни попробовала медовые карамелька и вот так с ними рассталась. Эх! - все легче будет идти.

- Благодарю. Моя семья в долгу перед вашим родом. Но в долгу навсегда мы не останемся.

- Иди уже к своей мамке, художник, - запустила я пальцы в светлые вихры, не то гладя, не то толкая в сторону тропки. Сама не поняла этого жеста. Пуходерная фея ему в помощь! А мне надо поспешить и не грохнуться. В мокрых сапогах это будет сложнее. Стражи вот-вот бросятся меня искать, странно, что до сих пор еще не появились. Мы уже должны бы были встретиться на перекрестке. Основной отряд пошел широкой дорогой, это только я срезала напрямик через топь.

Глава 3

Близится мое совершеннолетие. Ну это, если по местным меркам. Отец начал брать меня с собой в зал совета. Вот и сейчас слуга заглянул, чтобы призвать меня на допрос. Наверное, я никогда не привыкну к этим порядкам. Не суждено. Младший нашелся, а тут вместо того, чтоб обнять, укутать, согреть зовут в тронный зал. Призывают и его к ответу, и меня на малый трон. Так называется резная скамья справа от основного трона, который я вынужден буду занять лет через триста, если не придумаю раньше способ сбежать куда глаза глядят. Надо придать себе хоть сколько-нибудь подобающий вид. Мое поведение вызывает и так слишком много вопросов, не стоит привлекать дополнительное внимание. А то так и тайна раскроется. Вот тогда мне уж точно несдобровать!

Белые волосы рассыпаются по плечам водопадом. Ненавижу! Где мой жёсткий черный бобрик? Вот где? Неумело приглаживаю их костяным гребнем, сплетаю косицы на висках, водружаю поверх серебряный обруч, разукрашенный, извитой. Слуги смотрят за каждым движением, ищут ложное. Пока никак не найдут, мне, определенно, везёт. Поверх охотничьего костюма ложится на плечи грубый зелёный плащ, выражающий мое смирение перед властью отца и властью рода.

Мягкие сапоги глушат эхо шагов, взлетающее в высоту холодных каменных сводов. Проемы окон укладывают на пол полотна света из летнего сада. Холодно тут изнутри, и пока я не нашел способа вырваться и остаться незамеченным. Обруч противно колет виски. Свинство. Или просто надевать его надо иначе? И ведь ни у кого и не спросишь, сразу можно раскрыть свой секрет. А лезть на гору и прыгать оттуда в пропасть я не готов. Лучше жить с белыми космами до пояса, чем вовсе не жить.

Просторный зал потерял свои очертания во мраке. На свете эльфы экономят, как могут. Младший стоит по уши в грязи и воняет как свин. Надо же. Впервые вижу здесь хоть одного нормального ребенка, который выглядит, как и должен выглядеть семилетний парень. А не вот это вот все с волосами до пят и плащом, подметающим пол.