Своей судьбы хозяйка

Уютное мерцание свечей одной небольшой таверны. Тяжёлые столы спрятаны под алыми скатертями. Оконца махонькие, за ними тьма непроглядная и редкое мерцание огней проезжающих мимо экипажей. Гула машин совершенно не слышно.

Скорее всего я уснула прямо в обеденный перерыв за столом. Отлучилась в кафе за углом, и вот что получилось. Иначе как объяснить что мебель вдруг так изменилась? Да и лампы. Их свет перестал быть дневным. И посуда раньше была просто белой, некрасивой. А теперь передо мной на столе стоят разноцветные яркие миски. Тарелки и вовсе сделаны из латуни. На них по краю выбит узор. Кто-то неизвестный сражается прямо по краю моей запеканки со змеем. Симпатично. Запомнить этот рисунок было бы здорово, обычно после сна я все забываю. А так, проснусь, сразу же зарисую по памяти. И потом закажу себе у мастеров что-то подобное, только из глины. Я дизайнер, мне знакомые ребята всегда готовы помочь.

Подняла глаза от тарелки и наткнулась на кошелек. Тугой мешочек из замши перевязан вышитой тесемкой. Не знаю, почему я решила, что это именно кошелек, мешок и мешок. Потянулась к нему рукой. Странно, она во сне у меня стала совершенно другой. Намного тоньше и моложе, что ли? Такие пальчики бывают только в семнадцать лет. Мягкие, гладкие, совсем белые. На каждом тяжёлое кольцо в завитушках и с камушком. Одно колечко, похоже, должно открываться. Рядом с камушком есть крохотные петельки. В Средневековье в таких перстнях хранили яд, чтобы при случае травить врагов или мужей. Я бы не отказалась отравить бывшего мужа. Может, не доконца, а так, чтоб помучился нервным расстройством. Много он крови у меня выпил, и брак все ещё не расторгли.
Попыталась поддеть ногтем замочек, не вышло, ну и лално. Здесь и без кольца есть на что посмотреть, сон потрясающий. И рукав моей одежды другой. Интересно, как я сейчас выгляжу?

Подняла со скатерти ложку. Черенок у нее темный, сделан в форме стебелька в мелких кругляшках бутонов, зато сам черпак гладкий, похоже, серебряный. Протёрла гладкую поверхность салфеткой и посмотрелась в нее как в зеркало. Отражение мутное, толком ничего не видно. Но по ту сторону импровизированного зеркальца в выгнутой ложке точно не я, а очень юная бледная девушка. Светлые волосы, голубые глаза, нежный румянец, ямочки на щеках, пухлые губы. Наивный бутон. Красотка! И за этими юными чертами лица скрываюсь я, взрослая, смелая, немного даже наглая. Что ж, это большая удача, иметь такую внешность и мой жизненный опыт. За соседним столиком раздался густой басовитый смешок. Вздернула бровь, повернула голову в ту сторону и чуть улыбнулась. Сражен?

За столом сидит высокий мужчина в ярком мундире, подобные раньше встречались у гусар. Эполеты с бахромой на плечах, блестящие, почти золотые, медные пуговицы, верёвочки на груди, спереди и вовсе какая-то лента. Головной убор небрежно лежит на столе, он тоже яркий и даже с пером. Смоляные черные волосы, короткая щетина. Глаза лукавого дьявола. Карие. Веселые искорки блестят на дне зрачков. Осанка и стать генерала той самой эпохи, когда они ещё сражались верхом, мне даже послышалось тихое ржание лошади со двора. И сердце замерло от тоски по несбыточному. Вот бы окунутся в этот вихрь страстей и любви всего илшь на один час.

Влюбиться, получить первый поцелуй, признание в чувствах, цветок в знак любви, чтобы потом его засушить и хранить до конца своей жизни. Ночь, полную страсти, и в тумане рассвета попрощаться с ним навсегда. Проводить на войну под тревожно бравурную песню медного горна. Ни свадьбы не нужно, ни всего остального. Один только миг. Второй раз вляпаться в брак, даже только представить это, я не готова.
Слишком яркий мужчина, чтобы быть просто сном. А может быть, вокруг все реально? Нет, конечно же, нет. На ладони брюнета появляется яркая птица, горящий феникс. Гости таверны ахают. Птица срывается с пальцев, закладывает круг над моим столом. Одно единственное пёрышко, полыхая, падает в мою чашку.
Мужчина смотрит вопросительно, ждёт. Киваю в благодарность. Нет, этого мало. Он хорош, чертовски хорош. И перо такое красивое.
Лёгкий воздушный поцелуй так невинен и совсем ничего не значит. Генерал густо краснеет, не ждал. Беззаботно смеюсь. Так тебе и надо, красавчик. За другими столиками меня, кажется, осуждают. Вон и хозяин таверны идёт, сейчас, наверное, будет ругать юную девушку за кокетство. Или нет? Похоже, что нет. Заискивающе улыбается и разглаживает ладонью на груди накрахмаленный фартук.
- Леди Моника что-то желает? - склоняется он к моему столу.
- Леди Моника желает, чтобы этот сон никогда не кончался.
- Простите, я вас не совсем понимаю.
- Хочу запеченных перепелов с трюфелями, блинчики с икрой, шашлык из грудинки, мороженое с кремовой розочкой, компот и вон того красавца, - лукаво стреляю глазами на стол генерала, чуть кивая головой.
Хозяин таверны улыбнулся и отвёл глаза, как будто услышал забавную, но слишком грубую шутку от слишком юной девицы. Я пригубила напиток из своего кубка, смотрю вызывающе прямо. Где, как не во сне, в теле юной девицы, творить все, что захочется? Без сомнений, терзаний совести и всего остального, что так сильно мешает жить наяву. Это здесь мне едва семнадцать, а там, в обычной жизни, уже... уф! И думать не хочется. Да и что такое великая страсть давно позабыто.
Хозяин таверны смущен и как будто немного сердит. Усы встопорщились, и с них посыпались серебристые искорки. Целый фейерверк разлетелся по сторонам. Он хотел бы перевести дело в шутку, но не может. На его красных щеках проступают белые пятна. Мне ничуть не стыдно, даже, наоборот. Наконец, он решился.
- Через час ждите у главного входа. Мальчишка подойдёт и покажет где... - быстро он смахнул с усов искорки и пригладил их обратно рукой, - ну вот то есть куда...
- Я не могу ждать так долго. Вдруг очнусь, и ваша таверна рассеется дымом? - улыбнулась я беззаботно.
- Не хотелось бы. Госпожа Моника - известного рода магесса. Позвольте, но ваш отец не захочет отвечать перед ковеном за такое. Развеять карету ещё куда ни шло, но таверну!
- И все же? - склоняю я к плечу прекрасную голову.
- Хорошо. Я берусь все уладить. Ваш заказ сейчас подадут. Ждите. Мальчишка сам подойдёт к вашему столику и проводит.
- Вот и отлично. Спасибо, - отклоняюсь я на спинку кресла.
Как же тут мило! Толстенные балки подпирают расписной потолок. Краски яркие, узор очень подробный, объемный. Кроны деревьев, цветы, всевозможные птицы. Над барной стойкой свесил голову лев, ощерил пасть, и кажется, что его нарисованная слюна вот-вот капнет в горшочек с чьей-то похлебкой. Малчишка-подавальщик уловил мой внимательный взгляд, поднял голову на потолок, удивлённо хмыкнул и замахнулся половником. Кажется, не попал. Нарисованный лев тут же спрятал голову в траве, лишь только слюна осталась свисать с зелёной веточки. Мальчишка пожал плечами, покачал головой и отодвинул горшочек подальше.

Глава 2

Медленно вращаются в блюде разноцветные искорки, похожие на цветы. Разгораются, чтобы тут же погаснуть. Синие как василечки на поле, реже жёлтые маргаритки, иногда красные как угольки в печи.
Жаль заносить над ними ложку, медлю, не тороплюсь разрушить узор. Под цветочной феерией горкой выложены слои поистине странного блюда. Копчёные перепела, трюфели, козий сыр и орехи под толстым слоем солоноватого крема в присыпке из миндаля. Все так вкусно и так необычно.
Решаюсь и зачерпываю полную ложку этого наслаждения.
Во рту цветы взрываются букетом разного вкуса. Тут и гвоздика, и мускатный орех, чуточку перца, что-то ещё незнакомое и будоражаще-кисловатое.
Только бы не очнуться теперь ото сна посреди полупустой серой квартиры. Только бы досмотреть этот сон до конца, задержаться хоть на чуточку дольше.
Мальчишка подходит к соседнему столику, склоняется перед моим генералом. Тот, кого я так страстно желаю заполучить сегодня, хмурит брови, озадаченно проводит рукой по щеке.
Не верит? Или посчитал мое предложение неуместным? Обидно. Даже во сне не суждено согрешить... Улыбнулся и встал в полный рост темной громадой. За его спиной мне мерещатся крылья. Будто синеватая дымка, они тихонько мерцают. Невидимые, неощутимые. Сердце в моей груди боязливо ухнуло, пропустило темп и резво пустилось вскачь, будто бы только теперь обрело свободу.
Он улыбнулся, и в щеки мне ударила горячая кровь. Стало стыдно лишь на долю секунды. Это сон, чего же бояться. Разве можно стыдиться иллюзии? Мужчина не настоящий, он всего лишь мечта.
Смотрю прямо и гордо, взглядом открыто предлагаю провести эту ночь вместе. Он подходит все ближе и ближе. Мундир чуть расстегнут, каблуки кавалерийских сапог стучат по дощатому полу, в длинных пальцах зажат цветок хрупкой лилии.
Лукавый дьявол улыбается со дна его черных зрачков, сыплет вокруг себя искры, заманивает в водоворот. Мы уже не в силах отвести взгляд друг от друга.
- Госпожа Моника, - перекатывает он мое имя на языке, будто стремится распробовать. Я в ответ чуть склоняю голову, - Позвольте пригласить вас...Черт! Не могу... - багровеет он.
- Позволяю, - улыбаюсь я и лукаво опускаю глаза. Когда ещё мне удастся так смутить генерала?
Учтивый поклон, он предлагает мне свою руку. Я хочу поиграть, заставить подумать, что он все не так понял, что я ничего и не предлагала. Медлю немного и, будто бы в нерешительности, опускаю свою крохотную ладошку в капкан его горячей руки. Провожу ласково мизинчиком по его запястью. Наконец поднимаюсь.
- Моника, - страстно шепчет он. Хочу заглянуть ещё раз в омуты его черных глаз, познакомиться чуточку ближе с тем дьяволом.
Закидываю голову немного назад, черт, какой он все же высокий. Черная бездна все так же притягательна и остра, ее крутой водоворот меня затягивает. Не понимаю как, но внезапно оказываюсь у него на руках, тесно прижатой к груди.
Генерал несёт меня наружу из зала, к лестнице, туда, где раскинулась обитель порока - второй этаж, комнаты для мужчин высшей знати. И мне волнующе страшно, точно так же как и тогда, в самый первый мой раз...с другим, даже не с моим мужем.
Стремительно проносятся над головой росписные потолки. Грохот его каблугов и шпор разлетается по всей таверне. Он держит меня так легко, будто былинку.
И вот уже полутемный второй этаж, комнаты для гостей, широкие в золоченой резьбе двери, странный смоляной запах, треск фитилей редких свечей, бархатные шторы, толстый ковер, прячущий в своем ворсе звуки шагов.
Наш самый первый, украденный у судьбы, поцелуй. Жаркий, невыносимый, после которого так больно дышать, и время как будто остановилось. Хочу, чтоб он никогда не кончался, и мечтаю скорей его оборвать, чтобы получить сразу же куда большее. Со вздохом он отстраняется от меня и несёт дальше. Впереди двери комнаты. Я знаю, там сегодняшней ночью я распрощаюсь с невинностью. Знаю и страстно хочу этого.
У стены появилась из воздуха мужская фигура. Та же форма, что и на генерале, только намного скромней, строгое лицо, нахмуренные брови, мужчина мне кажется старше.
- Император не велел связываться с...- поджимает он губы.
- Со мной наследница одного из сильнейших магических родов! Не беспокоить по пустякам.
- Скоро мы выступаем!
Вихрем мы врываемся в комнату. Генерал опускает меня ногамина пол. Ещё один поцелуй. Мои руки ищут пуговицы на его форме. Находят. Расстегиваю, и даже успешно, несколько штук. Сорвано мое платье, пуговиц на нем, кажется, не осталось.
Я стою в лёгком, как ветерок, пеньюаре, еле прикрытая прозрачной тканью. На ногах надеты чулки и крохотные ботинки.
- Волшебная! - он щелкает пальцами и гаснут все свечи кроме одной, той, что стоит на столе. Теперь в комнате для гостей почти темно. Я едва вижу, как с генерала падает форма. Мундир, брюки и портупея - все одно за другим ложится на пол.
Обнаженный, подтянутый, он стискивает меня в объятиях, ласкает, целует в плечо, чуть трогает языком мочку уха. Наконец срывает с меня последнее облачко ткани.
- Хороша... и совсем не стыдишься, - вызывающе смотрит в глаза.
- Совсем, - вздергивпю я подбородок и проворачиваюсь на месте, давая себя рассмотреть со всех сторон.
Напористо, почти грубо, целует в губы, опрокидывает на на кровать. Прижимает к прохладному белью мои тонкие запястья своими руками. Я вся трепещу в предвкушении удовольствия.
Генерал врывается сильно и мощно, будто бы захватывает вражеский бастион. Мне становится остро больно. Так же не бывает во сне?!
Я вскрикиваю, и он замирает, неверяще проводит рукой. Подносит пальцы к лицу. На них яркая кровь.
Кто я? Как оказалась здесь? Если это не сон, то что? Пытаюсь отстраниться и не выходит,он меня держит, не даёт ускользнуть.
- Не ожидал. Потерпи, скоро боль уйдет, - мягкие и бережные прикосновения. Боль отступает, сменяясь удовольствием. Хочется ещё и ещё. Не думать ни о чем, наслаждаться. Ведь все уже случилось. И совершенно не важно где я,.главное, с кем.
Волна удовольствия нарастает, стон сам собой срывается с губ. Он улыбается и набирает скорость. Я цепляюсь пальцами за белье, кричу, кусаю его за губы. Кажется, что весь мир расшибся в моей голове водопадом удовольствия.
Наконец, обессилев, падаю на подушки. Темп не становится тише. Генерал жаждет получить свое удовольствие.
Рычит надо мной, сильно вздыхает и опускается рядом.
- Женюсь.
- Нет.
- Я никому ничем не обязан.
- Я тоже.
- Я никому не обязан ни словом, ни делом. И готов жениться на вас, госпожа Моника!
- Я не готова выходить замуж.
- За меня?
- Вообще! - смеюсь я и укладываю голову ему на плечо.
Гул трубы со двора, ржание коней, цокот копыт, басовитые мужские голоса. Стук в дверь.
- Мой генерал, мы выступаем. Роэльцы опрокинули стену.
- Бесовы дети! - вскакивает на ноги мой мужчина, заплошно оглядывается и вдруг замирает, глядя на меня.
- Да ты и сам как дьявол! - смеюсь я
- Прими это кольцо в знак грядущей помолвки. Или я погибну, или вернусь к тебе.
- Возвращайся, - моментально я проваливаюсь в сон и лишь с трудом замечаю, как мой мизинчек обхватил перстень.
Грохают двери, слышен голос слуги.
- Перенесите ее в комнату этажом ниже, мой генерал. Иначе скандала не избежать.
- Ты так считаешь?
- Заверните в одеяло, чтоб не было видно волос. Такой цвет локонов встречается только у женщин ее рода.

Глава 3

Высокий потолок огромной комнаты напоминает кремовый торт. Такие же точно белые завитушки и розы. По центру свисает на золоченой цепи громадная люстра. Вот она как раз и похожа немного на тарелку по форме. Тарелка и торт. Забавно. Интересно, где я проснулась? Уж точно не дома. Да и на наш доблестный офис - обитель пыли и плесени - это здание никак не похоже.
Тогда что?
Остаются два варианта - гостиница или больница. Если гостиница, то возникает вопрос, почему я в ней нахожусь? Ни о каких командировках я не помню. Они не так часто у меня случаются в жизни. Да и шеф ни за что бы не разорился на номер люкс. Он, как правило, заказывает гибрид кладовки и каморки для крошки-домового. Уж точно не роскошную залу.
Если больница? Такое ведь тоже возможно. Я в последнее время много думаю о разводе и проектах в фирме, вполне могла не посмотреть, как следует, по сторонам. Вот и шагнула сдуру под машину. Бедный водитель! Сколько у него неприятностей будет из-за одной замученной жизнью идиотки! Надеюсь, для нас обоих все обойдется легким испугом.
Нет, ну где же я всё-таки нахожусь? Люстра висит метрах в семи от пола.
В центре, конечно, есть несколько действующих больниц, которые основали ещё при царе. Там и завитушки на потолке вполне могли сохраниться, и настенные бра, и вот эта вот люстра. Надо бы осмотреться как следует, но для этого придется сесть. Можно или нельзя это сделать? С каким диагнозом меня привезли и где врач? Впрочем, хорошо, что его нет. Значит, не реанимация. Руки-ноги на месте, голова тоже при мне. Может, и не самая умная, но уж какая есть. Надеюсь, выкарабкаюсь. Заботиться обо мне все равно некому.
В теле приятная ломота, чуть ноют бедра и повыше ещё кое-что... хм. Вот это уже интересно.
Что вообще могло со мной случиться? Надеюсь, не… Вот чего бы мне точно не хотелось, так быть жертвой насилия. Лучше уж пусть это было ДТП.
А что я вообще помню последнее?
Мужское красивое лицо, горячее тело под строгим суконным мундиром, широкая грудь, к которой так приятно прижаться щекой, его боевые награды, звеня, путаются в моих волосах. Обнимаю руками за плечи и никак не могу обхватить всего целиком своего генерала. Он все ещё пахнет жаркой постелью, воском горевшей в изголовье свечи, разделенной на двоих страстью, немного железом и каплю дымом походных костров.
Трепетный поцелуй, исполненный невыносимой нежности, острой, ранящей сердце. Соленый поцелуй. Несколько слезинок скатилось по моим щекам. Он смахивает их ласково и неумело.
- Клянусь, я вернусь к тебе. Мне есть ради кого возвращаться.
- Вернёшься?
- Я не буду убит. А если... У тебя на пальце мое родовое кольцо. Ты магичка, знаешь, какую силу оно даёт такой как ты. С ним ты не пропадешь, любимая. Вернусь и женюсь на тебе.
- Нет, не женишься, - трусь головой о его шею. Одна только волшебная ночь была у нас, ее сохраню в памяти. Брака, быта, всего остального не будет. Нельзя испортить всем этим наше с ним счастье.
- Женюсь. Император одобрит такой... наш брак. Ради этого готов расстаться со своим титулом, - я счастливо смеюсь в ответ. Знаю, что так не бывает.
Перед нами открываются двери. Светлый потолок тонет в предрассветном сумраке. Утро – та неизбежность, которая должна наступить. Так жаль прощаться мне с этой ночью. С ночью, которая никогда не повторится. По крайней мере, с этим мужчиной. Навечно его я никогда не стану. Слишком дорого мне обошлась свобода от прошлого брака.
Сильные руки опускают меня на постель, глубже кутают распаленное страстью тело в прохладу шелковых одеял.
Он уходит, громко цокая сапогами, так ни разу и не обернувшись. Я закусываю губы и сильней сжимаю его перстень в руке. Он колет нежную ладошку узором, будто бы стремится напиться капелькой моей крови. За окном первую зорьку поют дикие вольные птицы. Весь мир их, все небо отдано им. И я такая же вольная, ни от кого не завишу. И ни на что не променяю свободу. Ни за что. Свечи качаются в люстре, подмигивая огоньками. В той самой люстре, которая висит сейчас на потолке.
В голове мешанина из обрывков воспоминаний. Часть кажется и вовсе чужими. Они никак не хотят стыковаться в единый узор между собой. Распадаются, как орнамент бракованого дешевого пазла.
Вот я иду на обед в недорогое кафе рядом с работой. Стеклянная витрина. Булочка ни с чем и кофе без ничего. Я как всегда пытаюсь блюсти диету, банковская карта, точнее, ее нулевой баланс меня в этом поддерживает.
А дальше? Дальше-то что? Расписной потолок? Таверна? Блюда на латунных тарелках? Красавец за соседним столом?
И ведь мне было с ним, с моим генералом, отчётливо больно! Во сне так не бывает! Да и сейчас тело все еще хранит память о бурной ночи. После сна мышцы не болят так же как после бури страсти!
Я села на кровати, легче не стало. Это не гостиничный номер и точно не больница.
Кружевные шторы тормошит весенний ветер, теплый день с любопытством заглядывает в комнату. Там, за окном, элегантный черный экипаж катит лошадь по мостовой. Колеса щёлкают по стыкам брусчатки, едва слышно скрипят спицы. В комнату доносится радостное фырчание лошадки. Шоколадная шерстка уложена волосок к волоску, отливает золотом, в гриву вплетены свадебные белые ленты. Медные пряжки блестят на солидной амуниции. В нос ударил запах свежей сирени. Здесь сегодня начало весны. Кто-то, похоже, собирается гулять свадьбу, хорошо, что не я.
Экипаж остановился прямо напротив моих окон, кажется, у центрального входа.
Надо уже, наверное, собраться с мыслями. Пора бы уже. Только они разбегаются во все стороны со скоростью бешеных зайцев. Мир другой, другое окно, тело мое, как бы так сказать, тоже не совсем мое. Оно куда тоньше и моложе. Даже волосы не мои! Я пропустила прядку сквозь пальцы. Точно, совершенно другие, тонкие светлые и... блестят как-то странно. Нет, это все хорошо конечно. Быть юной блондинкой с такой славной фигуркой и моим жизненным опытом во многих сферах – это просто мечта. Но только к своему телу я уже очень привыкла за столько-то лет!
Может, всё-таки сплю? Но во сне не бывает больно. Со всей дури махнула рукой и треснула ей о кровать. От удара я вскрикнула. На пальце появилось красное пятно. Вот теперь все ясно... Будет синяк. И я, мягко говоря, очутилась не дома.
Соскочила с постели, путаюсь в одеяле. Оглядела комнату. На столике рядом с кроватью выкатил пузо толстенький кошелек. Потрясла его рукой за верёвочку, внутри притягательно звякнули золотые монеты, уже хорошо. Плохо то, что в комнате нет моей одежды. Ни платья, ни панталон, ни корсета, ничего! Что вообще носят в мире, где на потолках такая лепнина? Шляпки? Гвоздички в петличках? Не хочу! И не буду. Я свободная женщина! Или нет? Здесь я, похоже, совсем юная девушка. И что-то мне подсказывает, что живу я под опекой родителей или другой какой родни. Это плохо. Я плюхнулась на кровать обратно и посильнее закуталась в одеяло. Где взять одежду – вот в чем заключается главный вопрос.
Ветер принес в комнату запах свежего хлеба и жареных гренок с беконом. Сразу же захотелось ещё и позавтракать. Слуг что ли позвать? В гостинице должны же быть слуги? Наверняка у них можно попросить одежду. Или заказать хоть какое-то платье... Вместо того самого, которое разорвал на мне генерал. Кровь сразу ударила в щеки. Стало жарко и немного стыдно. Стыдно за то, как я повела себя с тем мужчиной. Впрочем? За такую ночь лёгкий утренний стыд – дешёвая плата.
Я закусила губу и улыбнулась. Жалеть мне не о чем.
Дверь в комнату распахнулась без стука. Женщины, юбки, пакеты, коробки и свёртки. На всех женщинах лёгкие длинные платья. Красивые очень, но без кринолинов и корсетов, как я боялась. Простая ткань в мелкий узор, заколочки, неброские украшения. Миниатюрная женщина покачала головой и улыбнулась. Такая же блондинка, как и я, только постарше.
Следом за этой толпой в комнату втиснулся солидный мужчина в лоснящемся от времени зеленом сюртуке. Мне он показался смутно знакомым. Седые волосы, доброе лицо, карие глаза, крупные пальцы перебирают что-то очень похожее на часы.
- Смотри, она улыбается, наша дочь. А ты боялась, - кивнул он радостно блондинке, - Говорила, что Моника никогда не простит нам того, что ей пришлось оборвать обучение в Академии.
- Конечно, боялась. Ведь она даже не видела жениха, а сегодня уже день свадьбы, - мягко говорит женщина, и мне становится дурно, - Доченька, ты почему ещё не оделась? Где твое платье?
- Я отдала его в стирку, - клацаю я зубами от страха. Знала бы ты, мама госпожи Моники, где оно, мое платье! Ой.
- Напрасно. Там слишком тонкие кружева. Их нельзя отдавать в руки гостиничных прачек, могут и испортить. Ну ничего, я прикажу подать завтрак сюда. А из номера ты уже выйдешь в другом. Дорогой, спустись вниз. Подожди нас там. И поинтересуйся, где платье юной госпожи Моники.
- Непременно, - улыбается мне отец и уходит искать чёртово платье. Повезет, если простыню не найдет. И хозяин этой гостиницы ничего не разболтает. И мальчишка посыльный... И все остальные. Я не знаю, почему я так этого боюсь. Не хочу огорчать чужих людей? Или есть что-то ещё? Но что тогда? И как все обернется, если эта семья узнает о том, что их дочери в этом теле больше не существует? Изгонят как демона? Сожгут на костре? Да откуда я знаю, что будет. Но для меня точно ничего хорошего. Тем более после всего того, что я сотворила с этим телом за прошлую упоительную ночь. Такое не прощают даже родным дочерям. В этом мире, так точно. Сошлют ещё в монастырь или на каторгу.
- Ты такая бледная, дорогая. А щеки, наоборот, красные. Не стоило тебя одну отпускать. Надо было встретить из самой Академии. Хорошо добралась? Не простыла? Там такие сквозняки в этом их грифоновом поезде.
- Отлично. Просто отлично, мама. Спасибо тебе за заботу.
- Я очень рада, что ты смирилась. Поднимайся, нужно умыться. Свадебная церемония совсем скоро. Та, что назвалась моей матерью, делает жест рукой и шторы на всех окнах раъезжаются в стороны. Магия? Яркий свет заливает всю комнату. Вместо штор окна прикрываются тонкими полупрозрачными ставнями. Откуда они появились, я не понимаю. Но через них теперь ничего не видно.
- Мы приглашены на свадьбу?
- Не пугай меня так. Сегодня твоя свадьба, милая, - оборачивается ко мне мать, - Ты войдёшь в семью самого Патрика Гжегоша. Великий торговец тканями, барон, титул наследный, владелец земель по ту сторону Большой реки, известный охотник на нечисть.
- Охотник на нечисть, - ошалело произношу я.
- Именно. С таким мужем ничего не страшно. В этот день ты покинешь родительский дом навсегда. И весь твой магический дар вместе с невинностью перейдет к мужу, - нараспев произносит мать.
- Дар перейдет мужу...- повторяю я за этой странной женщиной ее фразу. Отдать то, чем ещё даже не воспользовалась, не насладилась? Мой магический дар! Ни за что! Да и невинности у меня больше нет. Боюсь, муж останется недоволен. Ему сегодня не достанется ничего. Как бы устроить скандал? Можно же, наверное, избежать свадьбы. Надо только побольше расспросить родителей, и я обязательно выкручусь.
- Магический дар, - кивает она с грустью в глазах и мягкой материнской улыбкой на губах, - Как это всегда и бывает в семьях добропорядочных магов. Нет, часть твоего дара, конечно, вернётся потом. Лет через десять или чуть раньше, как это было у меня. Но колдовать в полную силу ты уже никогда не сможешь. И вреда своим огромным даром, своим колдовством ты уже никому не причинишь. Никогда. Для этого и в Академии учиться не понадобится.
- Вот как. А что, если я откажусь от свадьбы? - мать грустно улыбается, опускает глаза и качает головой. Служанки притворно охают.
- Твой договор с Академией нашей семьёй уже расторгнут. Твой дар слишком необычен, чтобы им позволили обладать. Тебя уничтожат по приказу императора не позже, чем к следующему полудню, дорогая. Такими вещами шутить нельзя, - мать оборачивается к двери. Та приоткрыта, - Вот и наш завтрак, - нарочито весело говорит мама и промакивает белым платочком глаза.
В комнату заглядывает мой отец с полным подносом всевозможных сластей. Слышал наш разговор или нет? Какие выводы сделал? Этот мужчина мне кажется умным.
- Платье служанки еле нашли. Оно порвано.
- Какой ужас! -вскрикивает мать чересчур импульсивно, - Моника, садись за стол. Я им всем устрою.
- Хозяин таверны очень извинялся. Не стоит этого делать, дорогая. Ущерб нам и так возместят.
- Но это же натуральное хамство? Портить чужие вещи. Ужасно. Я должна им все высказать.
- Не омрачай последний семейный завтрак. Следующий год наша дочь проведет в замке Гжегошей в полной власти той семьи. И мы ее в этот год не увидим.
- Даст богиня, она сумеет зачать ребенка сразу же после того как отдаст дар. Это лучшее, что может случиться.