Своей судьбы хозяйка

Глава 8

Доморощенный инквизитор сменил дрель на перфоратор. Тыгыдым-тыгыдым - грохочет над ухом, ещё и стенка дрожит. Так дело пойдет, весь дом будет в трещинах. Сходить, что ли, постучать ему в дверь? Так ведь не поможет, опять не откроет. Скажет, что никого дома нет. Шутник. Надо же быть таким хамом.
Кровать подпрыгнула и ударила подушкой в живот. Сосед там что, метро для мышей строит прямо в стене между нашими квартирами?
В щеку прилетела салфетка. Ее со стола сдуло попутным сквозняком? Не открывая глаз, провела рукой по коже. Это листик сочно хрустнул под пальцами. Я мгновенно вспомнила все, открыла глаза и села.
- Госпожа Моника - наша хозяйка - очнулась! - гаркнули радостно снаружи кареты. Да, безусловно, это - карета! Только уже другая, не та, в которой я ехала к храму. Больше, проще, да и оконца поменьше, зато все распахнуты настежь. Отсюда и листик.
- Хвала богине! - откликнулось мужское многоголосье. Сколько их там? Как говорится, больше трёх это – много. Человек двадцать, судя по возгласам, и все они обериски. Что это значит, я пока не поняла.
Огляделась по сторонам. Черный салон кареты обит гладкой кожей, на мне теперь точно такого же цвета платье. Видимо, матери удалось перекрасить драгоценную ткань подвенечного наряда при помощи своего дара. Не переодевали же меня? Нет. Узор один в один как на том самом, белом. Только теперь вышивка стала серебристой, хотя была голубой. Жаль, но так тоже красиво. И подвязки чулок все так же впиваются в ноги.
За окном опять ничего не видно, обериски взяли карету в кольцо. Кругом переливаются черные лошадиные шкуры, да блестят стремена и ножны мечей. Нет смысла вглядываться в дорогу, все равно ничего не увижу. В каком направлении мы едем, тоже не ясно. Полоска розовеющего неба впереди ни о чем мне не говорит.
Корона, мое свадебное украшение, нещадно колет голову шипами заколок. Снять бы ее, но не стану. Меня охрана не тронет, наверняка побоятся навлечь на себя гнев Гжегошей. А вот украшения? Кто их знает, наверное, могут и стащить. Сумочки нет, спрятать камни мне некуда. Я же надеюсь продать украшения со временем, если удастся. Деньги лишними не бывают, тем более, в моем положении. Да и в любом случае эти драгоценные камешки мне пригодятся.
Как смогла, попыталась поправить руками прическу, ничего толком, конечно, не вышло. Прядки выбиваются, падают на лицо, сквозь них ничего не видно.
Удивительно много у меня теперь волос на голове. Длинные, тонкие, это так странно. В них путаются пальцы и кольца. А ещё эти золотистые пряди вьются и на ощупь нежнее всякого шелка.
Так почему бы мне их не распустить? Хочу насладиться той красотой, о которой я даже и не мечтала. Раньше у меня были черные жёсткие волосы, ни в одну прическу такие было не уложить, приходилось коротко стричься. И ходила я вечно ёжиком или кудлатой собачкой, которая попала в небольшой ураган.
Вытащила из прически все заколки, с такой осторожностью закалывала мне их мама. Даже стрекозу нашла, ту самую, которую починил мой отец. Странно, но я привязалась к этим людям. Теперь понимаю, они просто не могли поступить по-другому. Я была их единственным шансом сохранить доброе имя целого рода. И они этим шансом воспользовались. Жаль, конечно, что все именно так сложилось. Но кто знает, что было бы, если бы отец Моники предложил дочери другой выход? Может быть, я бы и не попала сюда.
Уверена, молодая магичка не хотела смириться с той судьбой, которую сочинили ей родители. Не хотела бросать Академию, расставаться с даром, уезжать к Гжегошам.
Наверняка она потому и освободила свое тело, будто старую комнату.
Как такое стало возможным, не знаю. И почему никто об этом не догадался, я тоже не поняла. Моника была близка с родителями. Я совершенно другая, чем она. И все же подлог оказался никем не замечен. Повезло. Вот только что станет делать настоящая Моника дальше?
Если она смогла заманить меня в свое тело, то значит, может и выгнать? Ведь если подумать, дар я ей сохранила, поместье с наделом земли приобрела, Гжегош старший проникся ко мне уважением. С Патриком, я думаю, тоже можно будет договориться о будущем. Неразрешимых проблем как будто бы не осталось, если не считать обучения в Академии. С ней договор родители уже разорвали.
Что если настоящая Моника действительно может и хочет вернуться?! И где тогда то мое тело? В чьих оно руках? Или я просто должна буду уйти из ее тела в никуда, стать привидением бестелесным, может быть, даже погибнуть совсем?
Нет уж, с таким поворотом судьбы я не согласна. Буду цепляться за эту жизнь и это тело всеми силами. Книги бы раздобыть, почитать про переселение душ. Интересно, оно здесь считается законным? Думаю, нет.
Раскинула волосы по плечам, вышло, наверное, очень красиво. Вплела обратно корону из драгоценных камней. Вроде не падает.
Рядом с моими туфельками на полу качнулась и почти покатилась круглая корзина. Успела поймать ее за деревянную ручку и, конечно же, поставила на сиденье.
В нос прокрался запах лесного ландыша. Похоже, что припасы в дорогу собрала мне моя мать, это ее духи так пахнут. Расстегнула тугую пряжку и начала вытаскивать содержимое.
Небольшое зеркальце, завернутое в лоскут вышитой ткани. Синий бархат приятно лег в пальцы, птицы с лёгким укором смотрят на меня с узора. Распускают крылья, нахохливаются на ветках цветущего дерева, прячут головы под яркие крылья. Стежки вышивки перемещаются по ткани сами собой, яркие камушки птичьих глаз то и дело закрываются искусной строчкой, стоит только птичке моргнуть . Удивительное волшебство, потрясающее. Такую вещицу не хочется выпускать из рук.
Следующей оказалась стопка носовых платочков с вышитой в уголке монограммой. Красиво, но почти бесполезно.
Затем я вынула баночки с румянами, крем для лица и для рук, полотенце, нюхательную соль. Ни воды, ни печенья, ни записки. Ничего полезного, кроме разве что зеркальца.
Я вновь взяла его в руки, бережно развернула ткань и решилась на себя взглянуть. Огромные голубые глаза смотрят прямо, испуганно и в то же время дерзко. Волосы гладкой волной растеклись по спине и плечам, ярко сверкает камнями корона из драгоценных цветов. Видел бы меня сейчас мой генерал!
Чужая жена, бледная после обморока, в черном платье. И везут меня под охраной неизвестно куда. Впрочем, какое ему до меня дело, если уж быть честной.
Мимолётное свидание, случайная исполненная искренней страсти ночь, обещания, которые никто не собирался исполнять. Нужно просто помнить о том, как нам было хорошо в те часы наедине, что мы похитили у судьбы. И быть благодарной ему. Ведь генерал, наша упоительная связь... это он меня спас от потери магии. Даже в замке меня никто не запер, побоялись.
Щёчки в отражении покраснели, заблестели глаза, сразу стало понятно, о чем именно я вспомнила. Ещё и шаловливый язычок будто бы сам собой, соблазнительно прошелся по верхней губе. Надо же иметь такое выразительное кукольное личико. Ни одной эмоции не скроешь.
Карета плавно замедлилась и остановилась. Грохнули о землю мужские сапоги. Вот и чья-то ладонь ложится на ручку дверцы.
- Мы прибыли?
- Госпожа, это всего лишь остановка в императорских охотничьих угодьях. Здесь мы расположимся на ночь, чтобы вы могли отдохнуть.
Надеюсь, меня не прибьют! Это было бы очень обидно. И не... С такой внешностью нужно быть особенно осторожной. Иначе я рискую оправдать все самые смелые подозрения своего мужа. Кстати, не забыть бы, что у меня снова есть законный супруг.

Глава 7

Гжегош старший не растерялся, нужно отдать ему должное. Достойный соперник. Ничего, по крайней мере, я понимаю, с кем придется иметь сейчас дело. Главное теперь, не упустить момент, пока моя родня не вернулась в сознание. Мать жалобно плачет где-то далеко позади. Отец сыплет бранью на пороге чужого святилища. Я и отродье медузы, и продажная девка, и позор всего рода. Его слова не трогают душу, отскакивают как камни от твердого панциря. Торгаш. Дочь свою выставил на торги. Хотел бы, нашел бы способ уберечь Монику от такой участи.
Жених смущён и отводит от меня взгляд. Такой красавец, благородный и чистый, как осколок горного хрусталя. Пожалуй, его мне немного жалко, но только нисколько не стыдно ни перед ним, ни перед кем-то еще.
Я стою прямо, гордо выпрямив спину, смотрю в ледяные глаза старшего Гжегоша.
- Прикажите закрыть двери храма, - зловеще говорит он, растягивая слова. Ждёт, что я испугаюсь. Ошибся, я, наоборот, ухмыльнулась, - Сюда пускай приведут родителей нашей прекрасной невесты.
- Закон не велит. Двери святилища всегда должны быть открыты для всех, кто желает ступить под очи богов, - начинает возражать жрец.
- Закон здесь - моя воля. Напомнить, кто содержит вашу обитель, равно как и все остальные?
- Порой тайна позволяет сохранить благодетель. Лучше иметь мертвую невесту, чем порочную жену, - кланяется Гжегошу жрец. Они что, решили меня убить? Собственная магия волной накатывает в мои руки, острыми иглами пронзает кончики пальцев, поднимается выше в запястья. Гжегош молчит, только смотрит внимательно на то, как меняют цвет мои пальцы, становясь фарфорово бледными. Как леденеют цветы, стоящие рядом со мной. Язычки свечей и те замирают, перестают метаться испуганно на фитильках. Главный жрец спиной отступает к каменному алтарю. Остальных служителей странного культа и вовсе не видно.
Отец подходит ко мне, - Как же ты посмела? - Пристально смотрит в глаза, пытается пристыдить. Вот он меня не боится. И напрасно. За свою жизнь я буду бороться, наплевав на все остальное. Не я первая начала.
- С огромным удовольствием, папа, - улыбаюсь в ответ ему я. Старший Гжегош выразительно хмыкает.
- Ты обманул меня, дорогой сват, когда говорил, что твоя дочь невинный хрупкий бутон, безропотный и тихий, как лесной ландыш.
- Она…
- Тише. Я вижу перед собой прекрасную розу, которой никто не мешал распуститься в полную силу, - улыбается холодно Гжегош, - Острые шипы дара, удивительной нежности красота, характер, какой редко встретишь у аристократки, - я вскидываю бровь вверх, интересно, к чему он ведёт, - Жаль, конечно, что моему сыну не достанется ее дара. Невеста испробована до свадьбы, дар теперь у нее не отнимешь. Это действительно обидно. Но Император об этом никогда не узнает. Зачем ему влезать в семейные дрязги двух великих и древних родов? Да, дорогая? Умная девочка, как только решилась? - качает головой он.
- Наша дочь! - продолжает рыдать уже в голос моя мать, - Наша Моника, она! Никогда бы! Необходимо созвать ковен магов. Уверена, это было насилие! Кто посмел?
- Мой сын и посмел. Да, Патрик? Ты за этим отлучался вчера из замка? Поторопился, а теперь всю жизнь будешь жалеть.
- Отец! Я никогда не смел ослушаться вашей воли. Вчера я был на охоте, хотел изумить дорогую супругу и добыть для нее…, - грохочет красавец жених.
- Лгать некрасиво. Тебе остаётся прикрыть своим именем этот безусловный позор. Лет через десять, когда войдут в силу ваши с Моникой дети, никто и не вспомнит об этом досадном случае. Твоя жена сохранит и свой дар, и жизнь. Ну а ты? Что ж, так тоже бывает.
- Я не собираюсь выходить замуж!
- Хочешь набить себе цену, милая? Не выйдет. Ты оказалась чертовски умна. И мы оба понимаем, что только через брак с моим сыном ты сможешь теперь сохранить себе жизнь, дорогая.
- Отец! Порченая жена может нести во чреве отпрыска другого. Даже неизвестно, кем был тот мужчина! И сколько их было? Быть может...
- Мы отошлем твою жену в наше старое поместье. В то, что стоит посреди чащи Серединных земель. Людей там нет, даже попытаться сбежать она оттуда не сможет. Остепенится. Через время ты навестишь ее вместе с лекарем. И если чрево твоей жены окажется пусто, что ж, посадишь в него свое семя. Пока же прояви благоразумие. Другой такой не найти. Ты со временем получишь сильных детей в обмен на жаркие ночи.
- Я согласен, отец, - поджав губы, Патрик склоняет голову перед отцом. Щеки его залиты багровой краской. На секунду мне снова становится его жаль. И все же в первую очередь нужно думать о себе.
- Поместье? - спрашиваю я у потенциального тестя. Из храма так просто не выбраться. Так что же лучше? Согласиться или попытаться сбежать прямо сейчас. Но куда? Хоть бы кто дорогу до ближайшей границы показал.
- Мой тебе подарок, доченька, к свадьбе, - кивает головой Гжегош, - Старинный особняк и надел земли. Огромный. Все что видно из башенки над оранжереей, все принадлежать будет тебе. Какая там мебель! Ее исполнили эльфы! А стены - ни один нечистый не пройдет. Это поместье принадлежало в девичестве моей покойной супруге. Она была ведьмой. Зачаровано на славу. Весь сад полон цветов, таких же прекрасных как ты, дорогая. Огромный сад, хрустальное озеро, речушка.
- Я согласна. Поместье мне пока ещё никто не дарил.
- Вот и чудесно. Откройте двери храма, я сам извиняюсь перед гостями за небольшое недоразумение. Мой сын слишком молод и так горяч! Не досмотрел за ним. В том, что произошло, вина дома Гжегошей и ничья больше. Госпожа Моника не смогла устоять.
- Да уж. Что тут сделаешь. Наша дочь просто не смогла дать отпор. Воспитана в добродетели, вот он и... Взял против воли до срока. Поторопился. Патрик, тебе должно быть стыдно перед всеми нами, - прочитал отповедь папа. Жених побелел, я невольно округлила глаза, старший Гжегош нехорошо на него посмотрел, и только жрец опустил свой капюшон ниже. Мне показалось, из-под него донеслось покашливание или сдержанный смех.
- Очень стыдно. Хорошо, что ты нашел в себе волю и сознался, - поджала губы мать, - Дорогая, я сменю цвет твоего платья на черный. Он более уместен в наших обстоятельствах. Могла бы мне все рассказать сразу. Теперь ясно, почему было порвано твое дорожное платье. И почему служанки нашли твой пеньюар в мужских комнатах на втором этаже трактира.
- Богиня, - прикрыл ладонью лицо мой будущий муж.
Жрецы распахнули двери храма, внутрь сразу же хлынула толпа гостей. Ахи, охи, косые взгляды на меня и родителей, шепотки и громкое возмущение. Отец багровеет, мать прикрывает лицо платком.
Старший Гжегош выступает навстречу гостям.
- Мой сын поторопил коня своих желаний. Сам себя наказал. В том только моя вина, вина дома Гжегошей. Невеста была опорочена против своей воли, - Патрик закрыл глаза. Багровый цвет щек сменился иссиня-белым. Никогда такого не видела, - Госпожа Моника кричала. Это слышал слуги злосчастной гостиницы, - вот теперь мой черед багроветь.
- Надо было лучше следить за паршивцем! -громко воскликнет мой отец.
- Приступим к обряду, - строго произносит жрец, и голоса в храме стихают. Ярко разгораются свечи. По бокам от меня возникают две фигуры жрецов, подхватывают под руки, будто боятся, что я могу здесь упасть. Жених встаёт чуть впереди. Идёт к алтарю первым. На холодный камень опускаются его смуглые пальцы. Рядом жрец кладет мою белую и такую тонкую руку. Хищно сияет раскрытой пастью родовое кольцо генерала. Оно здесь кажется совсем не уместным. Как же я не догадалась снять его, спрятать получше?
Жрец начинает читать молитву, моя ладонь будто вклеилась в камень огромного серого алтаря. Кольцо начало нагреваться. Крупные белые хлопья сыплются на нас двоих с потолка.
- Благословение богов! - восхищённо шепчут женские голоса кругом. Стоящие по сторонам гости замерли и смотрят на потолок, и я тоже смотрю. Моему мизинчику под извитым кольцом становится жарко. Пытаюсь его остудить магией своего дара.
Внезапно потолок пронзают золотистые струны, будто лучи, образуя вокруг нас с будущим мужем красивую клетку. Свечение меркнет так же внезапно, как появилось. Струны рассеиваются сизой дымкой. Зато из щели каменного алтаря выползает гадюка, переливается кольцами. Жар в мизинце становится терпеть почти не возможно. Моей магии не хватает, чтобы его затушить. Змея разевает пасть, щелкает в воздухе зубами и оплетает наши с женихом руки.
- Муж и жена, - слышу я на задворках сознания. Кажется, падаю. Падаю в теплые сильные руки и шепчу невольно.
- Генерал...
- Пока только колонель.
- Отнеси ее в карету и возвращайся. Обериски помнят дорогу ещё с тех времён. Проследят.

Глава 9

Над нашими головами горят чужие мне звёзды, их удивительно много, мелкие рассыпались пушистой дымкой в небе. Совсем теплый ветерок ласкает кожу. В отдалении пасутся наши лошади, в окружающей темноте их не видно. Зато доносится громкое фырчание, кони хрустят сочной зелёной травой, переступают ногами, даже здесь, у костров, их хорошо слышно.
Огонь почти бездымный, непривычный и странный. Я спросила у одного из воинов, почему дымок не щиплет глаза. Оказалось, дрова нарубили особенные, дубовые, чтобы идущий от них дым был ласков и нежен, не щипал глаз юной хозяйки, и чтобы огонь горел ярче, разгонял темноту. Заботятся обо мне. Жаль, что не от чистого сердца. И глаз с меня не спускают, везде идут следом за мной.

Вот и сейчас ко мне направился смуглый воин. Ступает едва слышно, словно охотник крадётся к добыче.
- Госпожа, отойдите в сторону, могут полететь искры, - указал мне рукой обериск на карету и замер невдалеке. Стройный, сильный, руку с меча не снимает, весь напряжен. На его лицо пламя роняет причудливые смутные тени.
Несколько парней несут к костру огромный котел, под него ставят тяжёлые коварные опоры. Пламя костра мечется, будто загнанный в клетку зверь, то разгораясь сильнее, то опадая на угли. Все кругом увлечены опасной, но приятной работой. Напрягаются под одеждой упругие мышцы, плащи давно сброшены, ступают, громко хлопая голенищами сапог. Бодро звучат голоса.

Мы здесь одни, я и эти смелые воины, кругом стоит лес плотной стеной. Охотничьи угодья императора вряд ли находятся далеко от столицы. Хотя, конечно, как знать?
- Все же дымно, кажется, меня мутит, - пробую почву я. Обериски уже знают, невеста была опорочена до обряда. Гжегош и им сообщил, что во всем якобы виноват Патрик.
Стоящий рядом со мной парень задумался, как будто собрался что-то сказать, дернулся, как от пощёчины, и почему-то попятился.
- Госпожа! Прикажете вызвать лекаря? Шале императора совсем близко. Думаю, там мы найдем помощь, - склоняет голову он, уже готовый броситься к лошадям.
- Нет. Я отдохну в карете, пока вы готовите ужин. Наверное, это со мной от голода и дыма.
- Должно быть так, - недоверчиво сказал он и оглянулся на других оберисков. Но те далеко, поднимают котел на опоры, грохочут. Им сейчас точно не до нас.
- И все же, мы далеко уехали от столицы? Мало ли, мне станет хуже в пути.
- Мы в двух днях пути от столицы, хозяйка. Уже на границе Серединных земель, - мужчина задумчиво потер подбородок, - Это если верхом. В карете будет значительно дольше.
- Вот как? Вы точно уверены?
- По ту сторону от холмов ферранцы, - махнул он рукой куда-то направо, - левее роэльцы. С роэльцами мы воюем. До их столицы было бы ближе всего добраться, и лекарским делом они владеют отлично.
- А ферранцы? У них есть лекари? - пальцы я опустила на живот и перебрала, словно невзначай, тесемки корсета. Парень ещё больше напрягся, вытянулся в струну и, кажется, вот-вот сорвётся седлать лошадей.
- Но ферранцы, в отличие от всех нормальных людей, не признают магии. Туда нам с вами ехать опасно, сожгут меня ещё как колдуна. И вас отдадут на растерзание птицам как ведьму. Да и лекари у них только травками с плесенью потчуют. Живого человека, говорят, могут разрезать и обратно зашить. Но вам это знать ни к чему, все равно мы туда не поедем. Никто из нас, оберисков, не вправе рисковать жизнью хозяйки.
- Выходит, ближе всего роэльцы?
- Именно так. Серединные земли потому так и называются, что зажаты между трёх великих империй. Они как бы ничейные.
- Странно, что никто их так к рукам и не прибрал, эти земли, я имею в виду, - обериск как-то странно на меня посмотрел, хмыкнул, будто бы я пошутила.
- Ведьмин край. Мужчинам там в одиночку находиться опасно. Да и не только им. Потому вас в эти места и сослали. То есть дали возможность уединиться. Чужакам туда хода нет. Наш хозяин сможет спокойно спать и не беспокоится о вашем благонравии, - судя по тону, парень не согласен с решением Гжегошей сослать меня именно в это край.
- Прилягу, пожалуй, в карете. Жаль, со мной не отправили служанок.
- Я сожалею вместе свами, хозяйка. Но Ведьмин край – особое место. Девицам без дара тут долго не ...
- Нужно ослабить корсет, самой это так тяжело сделать. Раньше всегда мне помогали, - вопросительно я смотрю на мужчину. Воин смущён, щеки чуть покраснели. Хозяйке он отказать в просьбе, касающейся здоровья, не смеет, но и помочь тоже не может.
- Госпожа Моника, - по слогам произносит он мое имя.
- Ты к карете близко не подходи. Я попробую сама справиться, если что, позову. Просто… окна, их никак не закрыть.
- Хорошо. То есть, как прикажете.
Я внимательно прислушиваюсь, незаметно считаю фигуры у костра. Пятеро оберисков ушли смотреть за лошадьми, одного оставили приглядывать за мной, остальные у костра. Самое время, чтобы сбежать к роэльцам. А там, на границе, чем черт не шутит, может быть, встречу генерала. Советом он мне точно поможет, а нет, так нет. Мир большой и место для меня где-нибудь да найдется.
Тихо открыла дверцу, забралась почти неслышно внутрь кожаного салона. Здесь тепло и чуточку пахнет духами. В это неудобном платье мне точно далеко не сбежать.
Задрала к ушам юбку, нащупала шнуровку. Вот она точно здесь сейчас лишняя. Еле подцепила пальцами узелок. Интересно, как себе представляла мама мою первую брачную ночь? Муж бы только к утру покончил со всеми этими бантиками и застёжками. Сбросила с себя неудобный корсет, сразу стало легче дышать, будто бы сняла тяжёлую гирю, а не невесомый предмет женского гардероба. Уф! Теперь юбка. Нижняя довольно плотная, верхняя со шлейфом. Ну ее к черту! Останусь в одной. Задуманная шалость не удалась. Служанки подшили поясок нижней юбки к лифу. Я и не заметила, когда они успели это сделать. Ну так, значит, так, ножа все равно у меня нет. Надеюсь, в этом лесу не водятся дикие звери.
- Хозяйка, с вами все хорошо? - раздался знакомый голос обериска за дверцей. Я и не слышала, как он подошёл. Поэтому мой голос зазвучал вполне натурально испуганно, даже притворяться не пришлось.
- Я не одета! Мне уже легче. Но я все же посплю.
- Прошу извинить меня, госпожа. С вашего позволения я отойду подальше, чтобы не смущать.
- Конечно, - удача мне благоволит, и не стоит этим пренебрегать. Ветер, с которым приносит удачу, весьма переменчив.
Выскользнула из платья, осталась в одном нижнем белье. Короткие панталончики, чулки и сорочка. Если не особо присматриваться, то на кофточку она очень похожа. Все же отодрала от платья нижнюю юбку, надела ее на себя и накинула на плечи кружевной плед, который лежал на сидении. Теперь он – моя чудесная шаль. Подумала и сняла с себя все украшения. Завернула их в несколько носовых платочков. Только кольцо генерала никак не захотело покинуть моей руки. Вроде и на пальце сидит свободно, но мне никак не удается его снять. Так, значит так. Спрятала все украшения в ту корзинку, где лежали платки. Как удачно мать мне ее с собой положила. Подумала и плотно упихала поверх все, что осталось от платья. Мало ли, пригодится. Дорогую ткань точно можно будет продать при случае. Выглянула в оконце. Ночь такая темная! Вон, чуть вдалеке, в пятнышке лунного света стоит мой соглядатай. Смотрит, как другие льют воду в котел. Упоительно пахнет жареным мясом. Без сожаления потянула за ручку противоположной двери. Не поддалась. Заперли? Боятся, что сбегу? Правильно делают. Только не учли, что без платья и всех этих дурацких оборок я гораздо стройнее.
Осторожно выбросила в окно корзинку. Прислушалась. Шагов вроде не слышно. Теперь сама. Грудь у меня небольшая, не то, что раньше, в той жизни. Размер второй, не больше, значит, в окне не застрянет. Бедра тоже довольно узкие. Сплошное теловычитание, а не женские формы.
Пролезла верхней частью в окно, извернулась, пропихнула одну ногу, почти достала до подножки. Ещё чуть-чуть. И вот я уже почти целиком стою снаружи. Осталось вытащить вторую ногу. На одной далеко не удрать. Уцепилась пальцами за финтифлюшки на крыше, кое-как подтянулась. Почти упала на землю и все же удержалась на узкой подножке.
Шагов оберисков вроде не слышно. Спустилась вниз, подобрала корзину. Впереди черный лес, ни тропки, ни дороги, ничего не видно. Это, конечно, хорошо, на лошадях меня догнать не смогут, но только страшно идти вперёд. И все же… Я ведь магичка. Как-нибудь справлюсь. Свободу свою я точно никому не отдам.

Мягко пружинит мох под ногами. Кусты передо мной расступились, лес за ними оказался почти прозрачным. И он весь усыпан мелкими голубыми цветами, те немного светятся в темноте. Пахнет корицей и чуточку медом, как будто кто-то невидимый испёк рождественский торт. Над головой сильно хлопнули крылья, взлетела дикая птица. Я прислушалась, шагов за мной точно нет. Подобрала юбку, чуть удобнее перехватила корзину. Теперь нужно как можно быстрее идти вперёд.
Под ногами мелькнул гладкий ствол поваленного деревца, может, даже не ствол? Скорее, столб от калитки. И за ним как будто обозначилась серой тенью тропинка. Точно. В ряд выложены широкие тесаные камни. Раз есть дорога, значит, она точно куда-нибудь меня приведёт. Да и идти по камням гораздо быстрее. Каблучки моих свадебных туфель на них так не скользят.
Обернулась на шорох. Нет, никто за мной не идет и не прячется за стволами, это пробежал мелкий зверек наискосок тропинки.
Ветерок принес свежесть и прохладу. Кусты по бокам тропинки стали как будто гуще и засветились ярко-синими огоньками. Те перелетают с куста на куст, мельтешат.
Отодвинула от лица ветку и почти вскрикнула. На ней сидит человечек в мятой куртке. Размером он с коробок спичек, не больше. За спиной светятся синим крылья, в руке он держит за веревочку небольшое ведерко из ореховой скорлупы. Второй рукой пытается упихать в скорлупку комок жёлтой пыльцы. Увидел меня.
- Не отдам!
- Я и не претендую, - опешила я.
- Нечисти верить - последнее дело!
- Я не нечисть, - мужчина сморщился и повел своим крохотным курносым носиком, - Я магичка!
- Ты - нечисть! Или кто? Не ведаю, - упер он в меня указательный палец. Ведерко выпало из его руки и застучало по веткам.
- Помочь?
- Изыди! То есть, иди, куда шла! Отсюда подальше желательно! - замельтешили следом за ведром синие крылья.
Кого только не встретишь в этом мире. И это я еще ничего, по сути, не видела.
Впереди заблестела гладь серебристого озера. Вот куда ведет эта тропка! Я еще ускорила шаг. Плавать я отлично умею. Разденусь догола, одежду упихаю в корзинку, поставлю ее себе на грудь. Берсерки увидят, что следы их дорогой хозяйки оборвались у воды и наверняка решат, что я утонула. Успеть бы все провернуть! Только бы берег лесного озера был не заболочен. Почти бегу по тропе.
На берегу сверкнули огоньками чьи-то глаза. Наплевать. Зверь первым не нападает, людей я тем более не боюсь. Волшебства не бывает, в лесу монстры не водятся. Знакомые по детству аксиомы дали сбой. Если волшебство существует, то и монстры, выходит, тоже?
- Поймаю, шапку сделаю! - прошипела я от испуга неизвестному. Назад у меня пути нет. Значит, расступитесь те, кто впереди.