- -
- 100%
- +
Карета покачнулась на выбоине.
- Если бы лошадьми правил я! - хотел громко выругаться барон, но вовремя прикусил язык под взглядом супруги. Вдобавок баронесса изогнула бровь и покачала головой.
- В столицу на козлах как кучер? Сделать нашу семью посмешищем?
- Дорогая, я не к тому говорю. Просто...
- Просто изволь держать себя при нашей дочери как подобает.
- Да, конечно.
- Запомни, Беатрикс. У каждой приличной дамы есть гениальный ребенок, - баронесса начала загибать тонкие пальчики на руке, - чуточка лишнего веса. Чуточка у всех разная. И сомнительный муж.
- Что ты себе позволяешь, Эмили!
- Не больше обычного, будь уверен. А именно – все, что захочу.
Беатрикс в третий раз расправила пояс, который так и норовил скрутиться обратно в шнурок. Даже пришитый к его концу ободок от ножен помогал мало. Кисточка на конце чуть растрепалась. Девушка случайно зацепилась этой кистью за дверную ручку, когда выходила с постоялого двора проведать лошадей. Вон и перо феникса выглядит теперь немного обглоданным, будто бы на него поохотилась дворовая кошка.
Корсет ужасно сдавливал талию и немного грудь. Ничего, еще чуточку она потерпит, осталось не так уж и много. И вместо дурацкого платья на ней будет желанная форма адепта Академии Чар. Для девушки это словосочетание было чем-то из другой жизни, из мира аристократов и их прямых потомков.
Нет, ее собственный род тоже восходил к одной из знатных ветвей, вот только магов в нем давно не рождалось. Она – первая чуть ли не за шесть поколений. Прабабка, говорили, умела немного ворожить на воде. Но Беатрикс достался огненный дар! Огромная редкость для всей Соединенной Империи, а не только для их Восточного королевства.
Само объединение семи Королевств в Империю девушка помнила смутно, в ту пору ее больше интересовал лес, верховые прогулки, мечты. Мечты о собственном драконе. Сколько раз она смотрела в небо и представляла, как поднимется на высоту темных крон деревьев, как ощутит настоящую свободу полета на звере! Увы, в их краю драконов давно извели, а о поездке в столицу тогда не могло быть и речи. Мечты с успехом похоронили сами себя под ворохом обыденных дел. Лишь изредка Беатрикс вглядывалась в лесное небо. Ведь ей шел двадцать первый год, время выбора жениха, пора вступления во взрослую жизнь. и с мечтами нужно было расстаться.
Но ей повезло! Проснулся дар, она скоро переступит порог Академии Чар! Такого поворота судьбы никто не ждал, к нему никто не готовился. Нет, все знали, что дар просыпается в двадцать один год – через три седмицы годов от рождения. Колдовское число правит жизнями магов.
В роду славного Эрика Рыжего уже давно забыли о том, что маги рождаются и в их семье. О празднике выявления дара тоже забыли. Кристалл, определяющий стихию и вовсе прижимал теперь сверху крышку кадки с солеными грибами. Не пропадать же добру? Тяжеленький, форма как раз подходящая и смотрится красиво – на зависть гостям. Мать Беатрикс вообще была хозяйственной женщиной и, несмотря на обилие слуг в доме, многими делами предпочитала заниматься сама. К примеру, солить грибы и укладывать поверх бочек фамильные артефакты, если уж они попадались ей под руку.
Когда дар у Беатрикс проявился, ее отец этому был не рад, мягко говоря. Как его не разорвало от ярости знают только боги. Спасло барона Котиса только то, что он безумно любил свою старшую дочь. Он долго бегал по огородам за Беатрикс, напрасно пытаясь попасть метлой ей по заду.
- Ты хотя бы понимаешь, скольких усилий стоило это сено собрать?
- Я ничего не поджигала! У меня и огневки нет! Сено само занялось!
- Не лги отцу! Неделя работы! Догоню – выдеру розгами, так и знай!
- Мне уже исполнился двадцать один год!
Вот тут на барона и снизошло откровение. Он внезапно остановился.
- Сколько?
- Двадцать один, ты что не помнишь, сколько лет твоей старшей доченьке, папа? Сам же хотел выдать меня замуж.
- Огневица, - хрипло произнес барон и оглянулся на часы, вытесанные в незапамятный год на каменной башне их замка. Четыре стихии переплелись на циферблате, поверх которого когда-то задорно передвигались стрелки. Который год часы молчали, оставаясь немыми свидетелями былой славы их рода Котисов. Выбитый в камне девиз зарос мхом и теперь едва читался, но барон еще помнил его, выучил в детстве, потому что отец заставил.
Кубок воды держит в руках мальчишка, ветер достался в руки невесты, землю пересыпает с ладони на ладонь юноша, а огонь, самая опасна из стихий, достанется деве.
Значит, его дочери достался огонь. Грузный мужчина перевел взгляд на пепелище, оставшееся от добротного сарая и тягостно вздохнул. Это, пожалуй, еще небольшая потеря. Могло быть и хуже. Как они вообще забыли о празднике определения дара? Все заботы, все хлопоты о наделе. Там построй, тут поправь, здесь досмотри, то дорога осыпается. Попробуй, докажи своим же собственным крестьянам, что ее ремонтировать нужно, когда у них и так покос на носу! То мост новый спланируй, привези архитектора, чтоб ему жить с пером гуся в обнимку всю жизнь! Вот и забыл о празднике. Да и, положа руку на сердце, как долго их семью не озаряло сияние магии?
Нет, на самом деле, это все жена виновата, отправь она дочку к бочонку грибов, та непременно задела бы рукой артефакт. И сарай бы устоял! И о замке можно было бы не беспокоиться! Барон привычно скребанул пальцами щетину на щеке и тут же спрятал руку в карман штанов.
Если древняя кровь магов в его роду проснулась после стольких веков забвения, выходит, теперь снова придется печься о своем добром имени, соблюдать все приличия, учить манеры, вспоминать языки! Появляться в столице, бывать при дворе! Заказывать себе, жене и детям модные платья. И парик на свою лысину...
Ну, допустим, на своем парике можно и сэкономить, - барон перевел взгляд на пышный хвост лошади, привязанной у колодца. Если его немного укоротить, то ничего страшного не случится, а ему как раз хватит на паричок. С парчой тоже проблем не возникнет. Вполне можно использовать на ткань для новых нарядов портьеры из дальнего крыла замка, туда все равно никто не заходит. Гостевое крыло строил еще прапрадед. А если теперь к ним заглянут и гости тоже?
К этому барон Котис был, мягко говоря, не готов. Ему очень нравилась уединенная жизнь в глухомани, где он мог чувствовать себя настоящим хозяином всего, что только можно увидеть. Но и гордость свою потешить мужчине хотелось. Явиться в столицу с дочерью под руку! С его любимицей, а теперь еще и магом огня!
Сколько, интересно, золота потребуется на дорогу? Может, строительство моста перенести на следующий год? Ничего же не случится? Нет, мост совсем обветшал, самому проезжать по нему страшно. Но, может, тогда возводить хотя бы не каменный, а как раньше был - деревянный? Ну почему все всегда так не вовремя! Может, ну ее эту столицу? Не возить дочь ко двору? Ага, разбежался. Тогда сюда явится стража и его самого потащат в столицу как главу рода вместе с дочерью - бесплатно и с ветерком, правда в деревянной клетке. Император предпочитает лично знакомиться со всеми проявленными магами, знать каждого из них, чтоб избежать внезапного бунта или чего ещё похуже.
- Папа? - тихонечко подошла к нему его взрослая дочь и потрепала за рукав суконной куртки.
Все то время, что размышлял, барон стоял застыв, подняв глаза в небо. Вид у главы рода был пугающим. Седые кудряшки, обрамляющие лысину, трепал ветер, губы шептали странное: "Хвост... Мост... Платья... Шторы".
- Пап, ты чего? Целителя вызвать?
- Шторы сними. Все. И сходи в лес, принеси чего-нибудь такого, чем можно покрасить парчу в синий цвет. Ярко-синий!
Беатрикс перевела взгляд на кухню – небольшой каменный дом, приткнувшийся в самом углу замкового двора. Оттуда упоительно тянуло вишней и пряностями, а, значит, мать там, варит свой новый шедевр.
- Мама, отец сошел с ума!
В переплете окна появилось бледное лицо. Мать Беатрикс была настоящей красавицей, что в день своей свадьбы, что сейчас. Тонкая станом, высокая – на целую голову выше супруга! Всегда элегантная. Даже на кухне, даже в переднике. Тот был у нее украшен вышивкой, а из многих его карманов торчали наружу сверточки с ароматными травами, ножничками и записками рецептов.
- Что, опять? - не моргнув глазом, спросила блондинка, - И зачем так кричать? Если ты хотела сообщить мне об этом, могла бы сделать это позже, за чашечкой чая. Но право, за четверть века, которую мы провели в браке, я и так имела счастье убедиться в сумасшествии твоего отца. И не один раз! Помнишь, как он перепутал мой джем из диких абрикосов с персиковым вареньем?
- Мама, на этот раз все серьезно!
- Эмили, - наконец отмер барон и обратился к супруге, - Твоя дочь сожгла сарай!
- И что, по-твоему из этого стоит делать трагедию? Сарай! Он и так был гнилым. Давно пора строить новый, я тебе говорила об этом еще неделю назад. А на месте старого вырастут со временем шампиньоны. Во всем нужно находить что-то хорошее! Ты слишком брюзглив, мой любимый барон, - Эмили беззаботно помешала варенье и облизнула ложечку на глазах у супруга, после чего опустила веки и грустно вздохнула. Бюст качнулся под платьем. Но даже это привычное коварство жены не смогло выбить барона из колеи.
- Ей исполнился двадцать один год, Эмилия! Слышишь?
- Когда-нибудь мы обязательно выдадим нашу дочь замуж. Не стоит так переживать. Кстати, как там поживает тот милый мальчик? Герцог Эльст? Он симпатичный, и я уверена, станет прекрасным мужем со временем. Лет десять с тобой в одном замке, дорогая дочь, и он или перевоспитается, или умрёт. И тогда ты станешь молодой вдовушкой, что в целом тоже не плохо.
- Он позвал меня за сарай и попытался там поцеловать, вжал в стену!
- Какой негодный мальчишка! Он, хотя бы выжил? - вопрос звучал как минимум странно на взгляд постороннего человека. Молодой герцог Эльст был выше юной баронессы Беатрикс на две головы и раза в три шире в плечах. Здоровенный молодой парень, аристократ, чья двоюродная тетушка жила в столице в собственном особнячке у Кривого моста. Хорошая партия, и вправду стоит подумать, не выдать ли за такого дочь замуж.
- Он быстро бегает!
- Вот и отлично, значит, здоров. Выходи за него замуж, дорогая. Мама плохого не посоветует. Здоровый, красивый, состоятельный. Раза три в год вы точно будете ездить в столицу навещать его тетю. Чего еще желать?
- Боюсь, он откажется от своего предложения. Сарай сгорел, и он решил, что я хотела сжечь его.
- Глупый мальчишка! Зачем понадобится его убивать, покуда брака нет? Тебе же ничего не достанется!
- Эмили, твоей дочери двадцать один
- Это я уже слышала, ты повторяешься, дорогой. Кроме того, я и сама это помню.
- Она сожгла сарай при помощи магии. За секунду и дотла. Я даже подумал сначала, что Беатрикс облила его керосином. Ты это понимаешь?
- Купишь другое сено...- серебряная ложечка выпала из пальчиков Эмили. Наконец она поняла, что имел в виду ее муж, - То есть как? У нашей дочери проснулся дар? Герцог Эльст нам не подходит, он неотесанная деревенщина без всяких манер и глуп как лесная кочка. Твоего будущего мужа нужно поискать в столице. Мы ведь поедем в столицу, дорогой?
- Поедем! Куда же мы денемся. Только как ты предполагаешь выдавать нашу дочь замуж? Берите, сможете сэкономить на огневках? Так она даже печи разжечь не сумеет! Пока не научится управлять даром как следует!
Вечером родители Беатрикс заперлись в библиотеке. Весь день они собирали по соседям обрывки журналов. Магические вестники не так уж и часто долетали до их мест. То молния попадёт в золотое тиснение переплета, то птицы потреплют, а то и вовсе ветром собьет. Обрывки страниц неизменно рассыпались по всей округе. Их частенько собирали по полям дети. Беатрикс, когда была маленькой девочкой, и сама любила ждать, когда прилетит журнал, смотреть, где его перекувырнуло, искать и собирать красивые картинки. В них рассказывалось о столичной жизни и, кроме того, некоторые из них даже двигались! Например, портрет короля. Жаль только, гусеничка успела погрызть его нос, пока страничку не нашли под капустным кочаном. Отец назвал это вандализмом и оскорблением монарха.
Кроме как из этих журналов новости Соединенных Королевств в их глуши почерпнуть было больше неоткуда. Да они, если быть честными, никого никогда особенно сильно здесь и не интересовали. Самые важные распоряжения непременно передадут с надежной почтовой птицей. А журналы, что долетают, что нет – отец никогда ими особенно не интересовался. Мать разглядывала только картинки тортов, если они были. Сама Беатрикс редко пролистывала журнал. Ей было завидно смотреть на мир магов.
Только к ночи усталые родители вышли из библиотеки. В руках мать девушки сжимала целую гору разноцветных обрывков. На шее барона висел родовой герб. Он был даже как-то оттерт, но патина все равно проступала сквозь латунь. Заметив взгляд дочери, барон выпятил грудь.
- Выглядит совершенно как золотой, разницы никто не заметит. В тайник я не полезу, можете обе с матерью вместе даже не мечтать!
- А зачем нам настоящий герб рода?
- Не печалься, дорогая, - мама стряхнула с волос паутинку, - Папа слазает в тайник, и в оружейную, и на чердак папочка тоже полезет. Ты поступаешь в Академию Чар!
- Я? - сказать, что Беатрикс была потрясена - не сказать ничего. Даже самая смелая мечта девушки выглядела куда скромнее.
- На боевой факультет огневиков!
- Почему?! - вытаращила глаза девушка.
- Он самый престижный, - скромно улыбнулась мама, - Золота за обучение берут немеряно. Но тебя возьмут просто так! Я все разузнала. Спалить в первый день два сарая, дом лесника и урочище! Как же не взять такую талантливую девочку? И потом, из нашего рода вот уже несколько поколений никто не обучался в Академии Чар. Тебя обязаны взять бесплатно. Я так решила.
- Я сожгла только один сарай...
- Второй сейчас подожжёт папа, дом лесника сгорел еще в том году, но, если приедут с проверкой, скажем, что сегодня. Урочище выгорело после того, как в него шарнула молния. Тоже солидно выглядит, между прочим. Настоящее пепелище. Я в следующем году малину там разведу.
- Подожгу, - обреченно согласился барон, - Только сено выкатим сначала наружу.
- Поторопись, дорогой. Нам нужно отправить заявку в Академию Чар до полуночи! Сегодня последний день приема адептов. Как вовремя я тебя родила, не находишь доченька? Мама заранее обо всем побеспокоилась. У тебя была целая неделя в запасе, чтобы что-нибудь спалить. Я только не понимаю, почему ты как всегда дотянула до последнего дня?
- Я же не знала...
- Никто не знал. Но это совершенно не важно. Я подготовилась, а ты нет. Впрочем, все как обычно. Ничего удивительного. Милый, ты еще здесь? - обернулась баронесса.
- Я ищу печать рода! - барон Котис выдвинул из комода ящик с пуговицами и нитками.
- Но почему здесь?
- Ты не помнишь, где мы ее видели в последний раз?
- Лучше вспомни, когда ты ей пользовался в последний раз!
- Боюсь, что последним ее держал в руках... Мой отец! Да, точно, именно он. Когда отправлял во дворец прошение. Он просил разрешить наш с тобой брак, дорогая. Тогда это было не так-то уж просто. Ответ пришел только через месяц. Помнишь, как мы его ждали? Я готов был отказаться от титула ради брака с тобой, если король нам откажет.
- Я все помню, дорогой, - очень нежно улыбнулась мама, - Искать печать будешь позже! Нам она сейчас ни к чему.
- А чем ты заверишь письмо с прошением принять нашу дочь на боевой факультет огневиков?
- Твоим росчерком! – воскликнула Эмили.
- Этого мало! Нужна печать. Вспомни, куда ты ее убрала? Может, ты ее выкинула так же, как мои штаны из верблюжьей шерсти?
- Их подъела моль! Ты же знаешь, я ничего хорошего никогда не выбрасываю! Только раскладываю все мелочи по местам.
- Вот и ищи печать, пока я сарай поджигаю. Времени у нас два часа! Иначе дочь поступит в Академию только на следующий год. И ее придется везти в столицу целых два раза. И как мой каменный мост тогда построится? М?
- Сколоти деревянный!
- Колотить буду не я, а мастеровые! И я хочу каменный, чтоб на века, чтоб мое имя на нем высекли! Прославить свое имя хочу!
- Это сделает твоя дочь! Прославит и имя твое, и наш род! Даже не сомневайся.
- Не сомневаюсь. А где огниво?
Мама Беатрикс только фыркнула и повела остреньким плечиком. Барон поспешил удалиться, уже через минуту стало слышно, как он собирает челядь, чтоб выкатить из сарая все сено.
- Почему король мог запретить вам жениться? - рискнула задать вопрос Беатрикс.
- Потому, что мы оба, и я, и твой отец происходим из древнейших родов. Он – прямой потомок Эрика Рыжего. Несколько веков назад в каждом поколении рождались маги.
- А ты? Про свой род ты никогда ничего не рассказывала, мама.
В их среде было принято, что женщина после брака навсегда уходит в род мужа. О своем забывает, будто бы его и не было вовсе. Значим только тот род, к которому она теперь и навсегда будет принадлежать, так же, как и ее дети.
Впервые девушка заметила искреннее смущение на лице своей матери, та поспешила отвернуться к окну, будто заинтересовалась тем, как перекладывают вилами сено.
- А я... Серебряный ирлинг. Из тех, что потеряли навсегда свои крылья.
- Их же не существует? Это только красивая легенда.
- Я пошутила. Но на нашем гербе действительно изображена крылатая дева. Потом я тебе его покажу. Все те, у кого на гербе изображены крылья, должны были получать разрешение на свадьбу от прежнего короля. Даже я. Не так редко король отказывал в браке.
- Я не знала.
- Теперь все стало гораздо проще, после того, как семь Королевств объединились. Разве что… - мама нахмурилась.
- Что?
- Если тебя примут учиться, а тебя обязательно примут, то нам нужно подготовить достойный наряд на обряд представления императору!
Через два часа прошение было наконец-то написано. Сарай весело полыхал. Почтовая птица начищала перья, будто бы понимала КУДА ее сегодня отправят. Барон вжал в мякоть свеклы платиновую печать.
- Уверен, никто не заметит, что это не чернила, а свекольный сок! - бух, аккуратная клякса осела на белоснежной бумаге.
- Вышло довольно аккуратно, - согласилась Эмили.
Конверт, тесёмка, сургуч, отлепленный от другого старого письма и переплавленный сызнова. Бах! Печать в этот раз оставила качественный отпечаток. Кожаный футляр прикрутили к лапе птицы на ремешок от дамского браслета.
- Лети, Герман! Мы все ждем новостей! И постарайся подъесть все до крошки на их птичьем дворе, - крикнул вслед ворону барон.
Ответ не заставил себя долго ждать. Птица вернулась под утро. Черные перья прилизаны одно к одному, зоб набит пищей, пузо круглое. Футляр на лапе сменили на новый, с золотой пряжкой сбоку. Герман уселся на ручку фарфорового кофейника и гордо выставил лапу вперед.
- Эмили! - ахнул барон.
- Неужели! Доченька, это письмо пришло тебе, снимай его с лапки Германа поскорей. У меня руки трясутся.
Девушка отставила в сторону тарелку с куском запечённого мяса. Руки ее заметно подрагивали. Неужели ее и вправду возьмут? Что, если вскроется ложь? То, что дом лесника сожгла совсем не она, как и опушку и один из сараев? Императору лгать нельзя! Зря родители это затеяли. Вдруг ее возьмут только на факультет бытовиков? Или того хуже, спросят плату за обучение?
Девушка расстегнула пряжку на новом птичьем подсумке. Ворон лениво повел головой, хотел было ее клюнуть, но очевидно вспомнил о том, что его клюв набит до отказа.
Беатрикс взяла в руки письмо с золотым вензелем, печатью самого короля на сургуче и попыталась ее отцарапать.
- Ломай так! Нельзя снимать, - шепнул отец.
Беатрикс переломила печать. Конверт вспыхнул и осыпался искрами. В руках у девушки остался только лист бумаги с вензелями.
- Ты все сломала? - спросила Эмили.- Так и должно быть! Двадцать пять лет назад конверт полыхнул точно так же. Читай!
- Мы, Император всего Соединенного Королевства, ценим ваше стремление отдать старшую в роду дочь, ту, в которой первой за многие поколения проявился великий дар магии, в Академию Чар. Огневики всегда были опорой всех семи Королевств! Надежно охраняли наши границы от полчищ нечисти. Такое решение, безусловно, даётся вам, как родителям, нелегко! Мы понимаем, почему вы медлили с решением и отправили прошение в последние минуты срока. Мы будем рады принять Беатрикс Котис на факультет боевых огневиков.
Слезы счастья потекли по лицу девушки. Она едва могла прочесть остальной текст письма. Мама вынула из ее рук бумагу и озвучила императорский ответ за нее саму.
- Ждем главу рода и адептку Академии Чар через семь дней. Семейство должно быть одето согласно традиции своего рода, именно своего. После объединения семи Королевств мы относимся с особым почтением к традициям, принятым в семье каждого аристократа. Они не должны угасать! Пусть ваша жена извлечет на свет то самое платье, которое показывает ее род.
ПС. Я оценил те чистые слезы родительской гордости, что размыли оттиск печати в конце вашего прошения
- Я же говорила, нужно было брать кровь, а не свеклу! Слезы! Придумают тоже!
- Где мой меч? - взвыл барон.
- Твой? У тебя когда-то был меч, любимый?
- Папа, ты мне показывал только учебный.
- Молчи, несчастная, кто колол орехи нашей родовой печатью? - вздохнул с тоскою в голосе барон, - Может, отцовский взять? Он же где-то был? А ты, Беатрикс, наденешь платье моей бабушки. Из атласного шелка. Думаю, с ним ничего не случится?
- Почему это твоей? Моя дочь надень платье моей бабушки! Ему всего-то триста лет!
- Ну уж нет!
- Да!
- Тогда она наденет поверх него пояс моей матери и повесит на него узкий кинжал своей тети. Он родовой! С гербом. Дочь у нас общая, значит, она принадлежит к двум родам сразу!
- Вот и договорились, - победоносно улыбнулась Эмили, - И серьги ей тоже достанутся из вашей сокровищницы. Ты правильно угадал – те самые!
- Нет!
- Да! Дочь-то у нас общая, ты все верно сказал.
К концу недели родителям удалось собрать по замку наиболее значимые артефакты и реликвии. Отец одел свой лучший изумрудный костюм из бархата, мама нарядилась в прозрачно-тонкий голубой шелк, который ей невероятно шел. Она и вправду стала похожа на серебряного ирлинга. Саму Беатрикс нарядили в темно-синее платье одной из прабабок с вышитыми на подоле гербами, тонкий поясок обхватил узкую талию, из-под серебряной пряжки наружу небрежно торчала кисточка. Она была сделана из перьев феникса, потертых от времени, они больше все равно ни на что не годились. А тут, и богато и ярко, главное ясно, что именно в поясе они и растрепались, а не потому, что сто пятьдесят лет провели на стене замка в раме. Корсет был затянут так туго, будто собирался смять не только талию, но и ребра юной адептки Академии Чар. На ее голове возвышалась шляпка, к которой была пристегнута скромная лента. Если не знать, по каким углам замка все это собиралось, то можно наслаждаться видом нарядов. Барон поскреб щетину.
- Не чешись! - одернула его жена, - Мы подъезжаем!
- Через секунду мы все увидим нашего Императора! - восхищенно сказал барон.
- Я бы так этому не радовалась, - как-то уж слишком холодно сказала мать девушки и опустила вуаль шляпки вниз.
- Мама, ты его знаешь?
- Нет, конечно, откуда? Что за глупая мысль?
В багажном отсеке громыхнул саквояж Беатрикс, в который были сложены самые необходимые вещи.
________
Дорогие читатели!
Я очень рада видеть вас в своей книге. Не забывайте добавить ее в библиотеку, чтобы не потерять.
Проды будут выходить через день, может и раньше.
Чтобы вам было что почитать, пока новая глава книги не вышла, - переходите по ссылке на все книги нашего литмоба!
Крылатая любовь
https://litnet.com/shrt/hzhJ
С любовью, Ваша Мартиша и Муз