Миры душ. Испытание парагона

Глава 1. Начало

В загородном поместье Фольштейнов с самого утра начался переполох. Прислуга суетилась и бегала по всему дому, словно при пожаре. Хотя некоторые из слуг действительно предпочли бы оказаться посреди огня. Причиной беспокойства стали роды, начавшиеся у Николь, дочери главы дома Фольштейн. К этому дню долго готовились. В поместье доставили все необходимое оборудование и пригласили лучших врачей. Однако никто не мог предсказать, когда именно начнутся схватки.

Николь оперативно отвели в специально подготовленную комнату, после чего врачи закрыли дверь с внутренней стороны, чтобы никого не впустить внутрь. Снаружи оставили даже отца ребенка. Уильяму Ламперужу пришлось подыскать себе стул и ждать в коридоре. Его разозлило подобное поведение акушеров, ведь он пообещал, что не оставит Николь одну во время родов. А Ламперужи всегда держат слово – так учил его отец. Хотя… Уильям больше не принадлежит дому Ламперуж. Теперь он Фольштейн и однажды должен будет возглавить династию. Если, конечно, доживет до этого момента.

Однако обещание, данное Николь, все еще оставалось в силе. Уильям сосредоточился и выстроил мысленный маршрут до запертой комнаты. Затем он преодолел дверь и остановился в нескольких сантиметрах за ней. Дальше выстраивать путь было опасно: он не знал точное расположение объектов за дверью. Сложив в голове детальный маршрут, Уильям принялся вычерчивать пальцами в воздухе рунную последовательность. Ему требовалось соединить вместе несколько точек в пространстве, создав нечто вроде ретрансляторов. Каждая выводимая им руна являлась образцом точности и выверенности. Архитектура контура должна была быть совершенной, иначе ничего не получится. Только выстроив в голове грамотную модель и проведя все необходимые расчеты, можно сотворить то, что люди привыкли называть магией.

Наконец Уильям закончил рунную последовательность. Остался последний этап – подать энергию в контур. Обычно он использовал для таких импровизационных чар потенциал из большого перстня на левой руке. Он лично изготовил это кольцо специально для сбора псионической энергии. Однако сейчас Уильям решил не рисковать и использовал частицу своего личного ментального поля. Он направил потенциал в только что созданную им руническую конструкцию – и контур замкнулся. В этот же миг Уильям услышал крики своей жены, до этого заглушенные дверью. Поначалу он испугался, но постепенно взял себя в руки. Крики повторялись с определенной периодичностью, что говорило о подступающих схватках. Звук отлично передавался через заклинание, созданное Уильямом, поэтому он слышал абсолютно все, что происходило в комнате. Судя по коротким переговорам врачей, роды протекали хорошо. Николь тоже отлично держалась. Однако Уильям по-прежнему хотел выполнить свое обещание, а потому тихо, но четко произнес:

– Я с тобой.

Его голос был подхвачен рунным заклинанием и в тот же миг раздался в запертой комнате. Акушеры удивленно переглянулись, однако были вынуждены тут же вернуться к работе. Не было времени отвлекаться на подобные мелочи. Сам же Уильям больше ничего не говорил. Врачи понятия не имели о существовании магии, и для их же блага будет лучше, если все так и останется. Главное, что Николь услышала его голос. Теперь ей будет спокойнее – по крайней мере, на это надеялся Уильям.

Он продолжал терпеливо ждать и внимательно прислушиваться к происходящему. Наконец, сквозь пелену шума прорезался детский визг. Уильям непроизвольно улыбнулся, услышав плач своего новорожденного сына. Он поднялся с места и направился прямиком к запертой двери. Если врачи не пожелают пускать его, то он точно выбьет эту проклятую дверь. Акушеры и так долго диктовали ему, что делать. Сейчас Уильям хотел любой ценой увидеть своего ребенка.

К счастью для медиков, они не стали тянуть и отперли замок уже после первых настойчивых стуков в дверь. Уильям отстранил врачей и направился прямиком к кровати. Николь уже отключили от аппаратуры, и прямо сейчас она держала новорожденного ребенка, завернутого в полотенце.

– Посмотри на него, – сказала она, заметив мужа. – Глаза совсем как у тебя!

Уильям взял ребенка из рук жены и внимательно вгляделся в его лицо. На него с любопытством смотрели маленькие светло-голубые глаза, что было отличительным признаком рода Ламперуж.

– Он прекрасен, – улыбнулся Уильям.

– Мы должны дать ему имя, – внезапно сказала Николь.

Уильям резко помрачнел при этих словах:

– Мы уже много раз говорили с тобой, – начал он. – У нас нет на это права. Так решили главы домов.

– Никто не может запретить нам давать имя собственному ребенку! – возразила Николь.

– Они могут, – покачал головой Уильям. – Но не волнуйся, я сделаю все, чтобы сохранить нашего малыша. Мы дадим ему имя, когда все закончится. Когда я все закончу.

Молодой отец пристально всмотрелся в лицо сына и постарался как можно лучше запомнить его. Он понимал, что теперь долго не сможет увидеться с ним. Есть вероятность, что никогда уже не сможет. Однако он сделает все, чтобы вновь заглянуть в эти чистые, наивные глаза. Даже если для этого придется сыграть в жестокую игру между великими семьями магов.

Четыре машины подъехали к парадному входу высокого небоскреба. Первыми из них вышли охранники, внимательно осмотревшие территорию вокруг. Когда все убедились, что опасности нет, из автомобилей вышли еще четверо. Они поздоровались друг с другом, а затем направились ко входу в здание. Там их уже ждал предварительно вызванный вниз лифт. Четверка зашла в него и буквально через минуту оказалась на самом верху небоскреба. Прямо напротив лифта располагался конференц-зал, в который вели широко распахнутые двери. Большую часть зала занимал широкий стол, рассчитанный на пять мест. Одно из них было уже занято. Завидев гостей, этот человек встал со своего места и вышел поприветствовать новоприбывших.

– Как же я рад, что вы все согласились навестить меня, – бодро произнес человек из конференц-зала. – Особенно рад видеть тебя, Альберт. Поздравляю с пополнением в семье!

– Это ведь и для тебя праздник, Оскар, – ответил Альберт Фольштейн. – Ты тоже стал дедушкой.

– Что правда, то правда, – с улыбкой согласился Оскар Ламперуж.

– Присоединяюсь к поздравлениям, – коротко поклонился один из четверки.

– А ты как всегда сдержан, Кенши, – усмехнулся Оскар. – Всегда уважал за это дом Арамаки. Вот бы и Малковы чему-нибудь у вас научились.

– Позволь мне заниматься вопросами своей семьи, – с небольшой ноткой угрозы произнес Эраст Малков. – Поучи еще Исаака, как ему себя вести.

– Э, нет, – покачал пальцем Исаак Бергман. – Это у тебя проблемы с манерами, не приплетай сюда меня.

Малков решил перевести тему:

– Однако Оскар пригласил нас явно не для того, чтобы обсудить мои манеры. Не пора ли уже перейти к делу?

– Верно, – согласился Ламперуж. – Присаживайтесь за стол. Там все и обсудим.

Каждый из собравшихся занял отведенное ему место. Когда все уселись, Оскар вновь взял слово:

– У Альберта родился внук, который в будущем станет лидером дома Фольштейн. Мой старый друг попросил меня собрать всех глав великих домов, чтобы официально объявить об этом, безусловно, радостном событии. Однако не только лишь поэтому общество «Парагон» сегодня присутствует в полном составе. Альберт приготовил еще одно важное объявление, которое каждый из вас должен услышать.

Глава дома Фольштейн поднялся из-за стола и начал свою речь:

– Я не буду ходить вокруг да около. В этой комнате нет глупцов, так что я могу говорить прямо. С прошлого испытания парагона прошло сто пятьдесят три года. Это на три года больше, чем необходимо, чтобы провести его снова. И я намерен выступить инициатором испытания.

– Инициатор должен оставить залог, – напомнил Бергман.

– Разумеется, – кивнул Фольштейн. – Я оставляю в качестве залога своего новорожденного внука. Новый парагон получит опеку над ним и даст ребенку имя.

Представители семей кивнули. Ни для кого из них не стали сюрпризом слова Альберта. Когда они ехали сюда, то уже знали, к чему все идет. Разговор, происходивший сейчас, был лишь необходимой формальностью.

– Как действующий парагон я объявляю о начале испытания, – громко произнес Ламперуж. – Если, конечно, ни у кого из присутствующих нет возражений.

Оскар пристально вгляделся в лицо каждого за столом. Ни один не повел и мускулом, хотя Ламперуж был уверен, что как минимум у троих имеются большие возражения на этот счет.

– Превосходно! – воскликнул Оскар. – Тогда через двенадцать дней каждый дом представит своего кандидата. Напоминаю, что кандидатом может стать только полноправный наследник великого дома.

Люди за столом медленно кивнули. Следом уже все пятеро в один голос зачитали единое кредо магов:

– Сила через знание, знание через понимание!

На этом официальная часть закончилась. Отныне собравшиеся стали друг для друга соперниками. По крайней мере, так должно было быть. Но уже прямо сейчас начали зарождаться первые альянсы. Например, Фольштейн не стал покидать конференц-зал вместе с остальными, а вместо этого решил продолжить беседу с Ламперужем. Он объяснил это желанием поговорить об их общем внуке. Остальные же никак не отреагировали на действия Альберта, пусть каждый и понимал истинные намерения Фольштейна. Но не только он один решил продолжить общение. Уже на выходе из лифта Эраст обратился к Исааку:

– Я слышал, у тебя завалялась бутылка неплохого скотча, – начал Малков. – Не хочешь дать ей немного подышать? А я составлю тебе компанию.

Бергман на несколько секунд задумался, а затем ответил:

– Пускай это была самая прямолинейная в мире попытка набиться ко мне в гости, я принимаю ее, – с легкой улыбкой сказал Исаак. – Действительно, пора бы уже открыть ту бутылку.

Получив утвердительный ответ, Эраст махнул рукой своему водителю, и уже вскоре две машины уехали в одном направлении. Лишь Арамаки покинул здание в полном одиночестве, направившись прямиком в свой особняк на окраине города.

Между тем Альберт уже начал обсуждать с Оскаром детали давно задуманного плана:

– Пока все идет отлично. Они понимают ситуацию, но ничего не могут поделать, – довольно произнес Альберт. – Наша победа уже практически предрешена.

– Верно, – согласился Оскар. – В грядущем испытании оба наших дома будут действовать вместе, мои сыновья выступят гарантом этого. Уильям – с твоей стороны, и Рой – с моей. Они объединятся и одолеют всех остальных. В конце Уильям получит титул парагона, и во главе дома Фольштейн встанет потомок рода Ламперуж. Так мы официально скрепим союз, задуманный еще много поколений назад.

– О лучшем союзнике я и мечтать не смел, – признался Альберт. – Правда, я до последнего сомневался, что ты согласишься отдать мне своего старшего сына. Мне казалось, ты решишь выдать мою дочь за Роя.

– Как ни печально, но на Роя абсолютно нельзя положиться. Я давно уже списал его со счетов и вижу лишь в качестве запасного варианта.

– Жестокие слова по отношению к собственному сыну, – заметил Альберт.

– Зато верные. Этого бездельника интересуют только развлечения, выпивка и женщины. Кем бы я был, если бы отдал тебе такого сына?

– И я ценю твое решение, – кивнул Фольштейн. – Николь счастлива вместе с Уильямом. Надеюсь, он тоже.

– За Уильяма я не переживаю. Он пообещал мне, что сделает твою дочь счастливой. Раз он так сказал, значит, сделает. Ламперужи всегда держат свое слово.

– А Рой сможет выступить в роли надежного помощника? – внезапно засомневался Альберт. – Ты только что очень нелестно его описал.

– Сильно на него не стоит рассчитывать, – вздохнул Оскар. – Но кое-что даже он умеет. А еще у него природный талант выкручиваться из сложных ситуаций. Как минимум обузой он не станет.

– Это хорошо. Но что насчет наших противников? К сожалению, мне не удалось разузнать о них достаточно много.

– Неудивительно. Наши оппоненты не глупцы, ты сам сегодня это сказал. Больше всего мне удалось выяснить про Арамаки. Кенши выставит свою дочь Мисато. Известно, что он лично обучал ее фехтованию и магии, а также дополнительно приглашал мастеров меча. В данный момент я не считаю ее серьезным противником: с Кадзи ей не сравниться.

– Никогда нельзя недооценивать Арамаки, – предупредил Альберт. – Они всегда сражаются отчаяннее всех.

– Ты это мне говоришь? – усмехнулся Оскар. – Я прикончил их кандидата во время прошлого испытания. Мы тогда остались с ним вдвоем. До сих пор боюсь вспоминать его взгляд, ибо в нем я видел лишь смерть.

– Что ж, придется довериться твоему мнению, – сдался Фольштейн. – А что насчет остальных?

– Хороший вопрос, – оживился Ламперуж. – С ними все куда сложнее. Доподлинно известно, что Исаак выставит своего сына Авеля. Найти информацию на него оказалось непросто. Явно сын своего отца: вроде бы всегда на виду, но при этом постоянно в тени. Активно занимается бизнесом и финансовыми фондами, еще работает с инвестициями. За пределами этого – полнейшая тьма. Я не знаю, какую магию он использует и какими необычными навыками владеет.

– В духе Бергмана, – кивнул Альберт. – Я до сих пор не знаю точно, какие исследования проводит Исаак в области магии.

– Именно так. Но вот с Малковым все еще хуже. Уверен, ты и без меня знаешь, что я имею в виду.

– Разумеется. У него нет наследника. Невозможно предсказать, кого он выставит, – ответил Фольштейн.

– Верно. Однако я не верю, что Эраст пропустит испытание парагона. Это поставит под сомнение сам факт его принадлежности к числу двенадцати домов, – сказал Ламперуж.

– Значит, от него стоит ожидать наибольших сюрпризов.

– Точно. Но наши сыновья с этим справятся, – заверил Оскар. – Фольштейны и Ламперужи всегда были самыми привилегированными из всех, и в этот раз мы закрепим свой статус.

– Сила через знание, знание через понимание, – глубокомысленно изрек Альберт.

– Так мы и победим, – подтвердил Оскар.

Малков зашел в особняк Бергмана вслед за хозяином дома. Исаак сразу же направился в свой кабинет, рукой поманив Эраста идти следом. Уже на месте он достал из ящичка стола наполовину начатую бутылку и разлил ее по двум бокалам, стоявшим на столе. Один он отдал Эрасту, а второй тут же опустошил сам. Малков не заставил себя ждать и тоже опрокинул свой бокал.

– Что ж, – начал Исаак, – будем считать, что с бутылкой ты мне помог. А теперь говори, какое у тебя ко мне дело.

– А еще говорят, что у меня плохие манеры, – усмехнулся Эраст. – Ладно, я скажу. Мне нужно заключить с тобой союз на время испытания парагона.

– Занятное предложение, но я откажусь, – не раздумывая ответил Бергман.

– С чего такой резкий ответ? – с наигранным удивлением спросил Малков. – Ты даже не выслушал меня.

– Я не стану заключать невыгодный для себя союз, только и всего, – спокойно сказал Исаак.

– Ты прямо убиваешь меня своим ответом, – пожаловался Эраст. – Расскажешь хоть, чем наш союз невыгоден?

– О, это несложно. У тебя нет кандидата. Если я объединюсь с тобой, то ты утащишь меня на дно вслед за собой.

– А что, если я скажу, что кандидат у меня есть? – вкрадчиво спросил Малков.

– Я все равно откажусь, – категорично заявил Бергман. – Осталось слишком мало времени, чтобы проверить твоего кандидата. Связываться с тобой было бы опрометчивым решением с моей стороны.

– Так, значит, про остальных тебе все уже известно? – усомнился Эраст. – Не удивишь своими глубокими познаниями?

– Удивлять не собираюсь, но кое-что могу поведать даже тебе. У Арамаки есть боевитая дочка, которая будет размахивать мечом, как и все представители ее семьи до этого. От Фольштейна выступит сын Оскара Ламперужа. Я считаю его самым опасным противником. По моим сведениям, он хорошо зарекомендовал себя, пока служил в регулярной армии: прекрасная боевая подготовка, отлично владеет различным стрелковым оружием, с рукопашным боем на «ты». К тому же он еще и талантливый маг, так что умножаем все вышесказанное на два. А вот его брат выглядит слабым звеном: чего-то добился только в области распития алкоголя. Хотя есть слухи, будто он неплохой маг, просто подход у него… своеобразный.

– Ясно, вот что тебе удалось откопать, – хмыкнул Малков. – Тогда вот что я скажу: ты в полной заднице, Исаак, ведь выяснил только лежащее на поверхности.

– О, неужели? Тогда просветишь меня, раз так упорно набиваешься в союзники?

– За этим и пришел, – улыбнулся Эраст. – Начну, пожалуй, с… Арамаки, – наконец решил Малков. – Ты слишком серьезно воспринимаешь эту соплячку. Да, ее обучали настоящие мастера своего дела, но она еще никого ни разу не убила. У нее нет реального опыта, а потому Арамаки абсолютно безобидна для нас.

– Пусть даже так, – пожал плечами Бергман. – Люди меняются, когда жизнь загоняет в угол. Мисато Арамаки представляет высокую угрозу из-за своей непредсказуемости.

– Как знаешь, – не стал спорить Эраст. – Следующий у нас Уильям, и с ним ты угадал больше всего. Он на самом деле очень опасен, но ты даже не представляешь насколько. Этот парень научился неплохо комбинировать магию и огнестрельное оружие. По слухам, он может выстрелом убить врага, спрятавшегося за углом.

– Пространственная магия, – кивнул Исаак. – Оскар тоже баловался подобным.

– Именно. Уильям станет серьезным препятствием. Однако нельзя забывать про Роя. С виду он обнаглевший мажор, но мало кто знает настоящую правду о нем. Да даже Оскар не в курсе, – усмехнулся Малков, – этот парнишка уже успел замочить около десяти человек.

– Не верю, – покачал головой Бергман.

– Но так и есть. Он завел полезные связи с синдикатом, так что правда об этих убийствах благополучно замалчивается.

– Синдикат Волковых? Я думал, это семья Малковых работает на них. Сколько себя помню, Ламперужи воротили нос от криминала.

– Ламперужи – надменные снобы, – отмахнулся Эраст. – Просто их богатенькому сынку захотелось поиграть в крутого парня. Рой не при делах: так, развлекается с парочкой ребят из синдиката – не более.

– Ну да, куда ему до вас, – улыбнулся одними губами Бергман. – Сколько вы уже якшаетесь с Волковыми? Кажется, будто со времен изгнания. Это позор – связываться с бандитами. Мы маги, а не преступники!

– Не нужно лицемерия! – с ноткой угрозы произнес Эраст. – Я не позволю банкиру читать мне нотации про то, каким должен быть маг! Малковы привнесли наибольший вклад в магию за последние столетия. Мы поставили производство рунических предметов на поток. У нас целая сеть, охватывающая весь этот мир!

– Вы производите оружие для синдиката! – продолжал настаивать Исаак. – Это недопустимо! При помощи рун Волковы обходят запрет на ввоз технологий. Ваша магия позволяет им проворачивать такие дела, для которых им потребовалась бы запрещенная в этом мире техника.

– Это правда, – признался Малков. – Но мы по-прежнему верны идеалам, за которые когда-то нас изгнали из Империи. А что насчет тебя, Исаак? Ты все еще на стороне магии? Все еще жаждешь осуществить истинный перенос? Или ты больше переживаешь, как много денег сможешь заработать в следующем месяце?

– Деньги здесь ни при чем! – отмахнулся Бергман. – В отличие от тебя я сохранил достоинство настоящего мага.

– А еще ты решил сохранить свой прежний образ жизни, – заметил Эраст. – Да что уж там! Не только ты – все семьи в этом мире обзавелись богатыми домами и особняками. А Ламперуж в своем тщеславии отгрохал себе целый небоскреб. Ты смотришь на меня свысока и называешь преступником, но посмотри на себя. Разве твои богатства получены честным путем? Скажи мне, что ты не используешь контроль разума на своих инвесторах. Скажи, что не применяешь оптические иллюзии. А ведь подобные трюки замечены и за другими семьями. Только Малковы заняты честным трудом!

– У нас с тобой разное понимание слова «честный», – возразил Исаак. – Ты работаешь на мафию, помогаешь ей в незаконных делах.

– О, так теперь тебя волнуют законы Диктата? – рассмеялся Эраст. – Нет, ты просто по-прежнему живешь прошлым и отказываешься от перемен. Мы больше не часть Капитула. Здесь не Империя и магия находится под запретом. Шутка ли, многие даже не верят в ее существование. Нам пришлось приспосабливаться, и я сделал то, что требовалось. Я познакомился с Волковыми. Без их влияния ничего бы не вышло. Синдикат стоит за всей мафией в каждом мире Диктата. Это могучий союзник, которому мои услуги оказались полезны. Пока вы заперлись в своих поместьях, экспериментируя с рунами, я занялся настоящим делом. Может, мне удалось продвинуться не так далеко в вопросах достижения переноса, однако магической практикой я уж точно не обделен.

– Ладно-ладно, – пошел на попятную Исаак, – нам обоим нужно остыть. Давай вернемся к теме разговора.

– Конечно, – мгновенно переключился Малков, будто ничего и не произошло. – Я рассказал тебе про Роя Ламперужа. Остался всего один: твой сын Авель. Признаюсь, тебе великолепно удалось скрыть информацию о нем. Мой шпион смог выяснить лишь жалкие крупицы.

– А точно твой шпион? – усомнился Бергман. – Насколько я понял, это был человек Волковых.

– Для этого я и сотрудничаю с синдикатом. Волковы всегда идут навстречу тем, кто работает с ними. Правда, шпиона они подобрали неудачно. Он переметнулся, как только ты предложил ему в десять раз больше, чем заплатил я.

– Не вини меня, – взмахнул рукой Исаак. – Я был уверен, что придется заплатить в пятнадцать раз больше, но парнишка с ходу согласился на мое самое первое предложение.

– Не делай так больше, – покачал головой Эраст. – Волковы потом нашли его и отправили на дно реки. Ты ведь любишь смотреть на речную гладь, когда переезжаешь через мост? Так вот, теперь ты знаешь, что скрывается под ней.

– Не пугай меня, Малков. Лучше ответь на главный вопрос: зачем мне объединяться с тобой? Мы уже успели много наговорить друг другу, и при этом ты так и не объяснил мне, какую выгоду я буду иметь от нашего союза.

– Ламперуж и Фольштейн будут действовать сообща, – начал Малков. – Чтобы одолеть их, тебе тоже придется заручиться чьей-то поддержкой. Арамаки не станут водиться с тобой: у них свой путь. Впрочем, туда им и дорога. Остаюсь только я. Подумай: мы с тобой не такие уж и разные. Оба прагматики и материалисты: ты обманываешь людей, пользуясь брешью в законах, а я живу по ту сторону этих правил. Нас обоих многие осуждают, но мы продолжаем жить, не оглядываясь на подобные мелочи. Мне кажется, из нас получатся замечательные союзники, дополняющие друг друга.

– Есть одно но, – покачал пальцем Исаак, – твой кандидат. Пока что ты ничего не сказал о нем. Я не заключаю сделок, в которых не уверен на все сто процентов.

– Ах да… – задумчиво произнес Эраст, – мы снова пришли к этому.

Малков задумался на несколько секунд, пока наконец не ответил:

– Хорошо. Будь по-твоему. Не против кое-куда съездить сегодня вечером? Хочу показать тебе своего наследника. Когда увидишь его, все твои сомнения отпадут. Это я обещаю.

Бергман хорошенько взвесил все в голове, а затем сказал:

– Я согласен. На сегодня у меня не было никаких планов.

– Вот и славно, – обрадовался Эраст. – А пока мы ждем, предлагаю продолжить дегустацию этого замечательного напитка.

Малков перевел взгляд на открытую бутылку, а затем посмотрел на Бергмана. Тот удовлетворительно кивнул и разлил содержимое по бокалам.

– Думаю, алкоголь уже достаточно «надышался», – сказал Исаак.

– Даже слишком, – подхватил Эраст, чокаясь бокалами.

Глава 2. Инициация

Кенши Арамаки вернулся в свой особняк. Вид у него был совсем нерадостный. Он предполагал, что этот день однажды наступит, но все равно оказался морально не готов к нему.

В додзе на территории особняка горел свет. Кенши прекрасно знал, что это значит. Дочь продолжила свои тренировки, хоть он и велел на сегодня взять перерыв. Арамаки тихо раздвинул входные двери и увидел Мисато, сидящую в окружении ряда длинных свечей. Периодически некоторые из них загорались, однако Мисато с раздражением тут же тушила их и снова садилась точно посредине круга. Чтобы привлечь ее внимание, Кенши щелкнул пальцами, после чего одновременно зажглись все свечи. Мисато резко обернулась и заметила своего отца, прислонившегося к стене.

– Кажется, я просил тебя закончить на сегодня, – сказал Кенши.

– У меня почти начало получаться, – стала оправдываться Мисато. – Мне удалось зажечь половину свечей.

– Половину, – усмехнулся Арамаки. – В твои годы у меня едва получалось зажечь три. Ты молодец.

Мисато улыбнулась, однако следующие слова отца вновь заставили ее стать серьезной:

– Но половины недостаточно. Помнишь, я рассказывал тебе об испытании парагона? Сегодня Альберт Фольштейн выступил инициатором. Через двенадцать дней ты явишься в качестве кандидата от клана Арамаки и примешь участие в испытании.