17 декабря

–

– Твою мать…

Моя правая нога тут же окоченела, а сердце бешено заколотилось, не ожидав такого резкого перепада температур. Последние пятнадцать минут из моей памяти стерлись, но я тут же узнал мост над своей головой. Кое-как вытащив ногу из-подо льда, я побрел обратно к берегу, однако тут же поскользнулся и упал лицом вниз.

Перед глазами вспыхнули искры и белые пятна, а в голове раздался резкий звон, и я почувствовал, как из носа на снег потекла горячая кровь. С трудом сфокусировав взгляд, я посмотрел на небольшое красное пятно, которое постепенно начало расползаться во все стороны, и хрипло засмеялся. Набрав немного снега, я попытался вытереть нос, но внезапно чихнул и залил брызгами белоснежную поверхность Москвы-реки.

Я хотел было прилечь и посмотреть на звезды, но почувствовал очередной позыв мочевого пузыря и вместо отдыха заставил себя подняться и потащил свое тело в сторону укромного уголка под мостом. В голове по кругу играла одна и та же мелодия, и я стал вспоминать, где мог ее впервые услышать, но в итоге оставил эту затею и закрыл глаза.

Открыв их, я обнаружил, что снова бреду по льду в сторону лестницы на проспект, вдоль которого лежит дорога домой. Я прикинул примерный маршрут и решил, что перейти через реку будет быстрее, чем подниматься на мост – так я сэкономлю пару минут и еще быстрее окажусь под одеялом. Я наметил взглядом дорожку, где лед казался особенно крепким, собрался с силами и аккуратно пошел в сторону противоположного берега.

Почти тут же моя нога вновь провалилась под воду, и я что-то неразборчиво заорал, а потом понял, что уже почти по пояс нахожусь в воде и начинаю стремительно погружаться вниз. Резко протрезвев, я стал изо всех сил барахтать ногами и постарался ухватиться за что-нибудь твердое, но рядом были лишь сугробы снега и обломки льда. Ощутив ледяную воду в области подмышек, я все-таки смог опереться на промерзшую часть реки, кое-как вылез из воды и пополз в сторону берега.

До моих ушей донесся чей-то отдаленный крик – подняв голову, я увидел сбегающего по лестнице с моста парня, который отчаянно что-то орал и махал мне рукой. Я прислонил правую ладонь к уху и крикнул в ответ:

– А?

Парень добежал до реки и аккуратно ступил на лед, который тут же треснул под его ногой. Решив пока остаться на берегу, он крикнул еще раз:

– Вам помочь?

Я помотал головой и махнул рукой, а затем снова пополз, отряхивая ноги от ледяной воды. Телефон наверняка лежал в целости и сохранности во внутреннем кармане куртки, а вот трусы я немного намочил, но репродуктивная функция для меня теперь не так важна, как карта памяти с десятками гигабайтов важных фотографий и файлов. Впрочем, пять лет контрастного душа наверняка закалили меня достаточно, чтобы я без последствий пережил небольшое погружение в зимнюю воду.

Парень на берегу осмотрелся по сторонам, выругался и все-таки пошел в мою сторону, стараясь наступать на лед одними носками. Я мельком подумал, что таким образом вероятность провалиться становится еще выше, но отговаривать его не стал – мне стало интересно, сможет ли этот добряк до меня дойти. Он смог, после чего подхватил меня под мышки и стал хлопать по моим брюкам, пытаясь отряхнуть их от воды. Наконец мы доковыляли до берега, кое-как встали и начали тяжело дышать, а затем парень стал на меня орать:

– У вас что, совсем мозгов нет?! Вы в курсе, сколько людей проваливаются под лед и тонут каждый год? Вам привести статистику?

– Пошел нахуй, – коротко ответил я.

Парень с приоткрытым ртом застыл на месте, а затем захохотал – так сильно, что даже согнулся пополам. Я сплюнул на снег скопившуюся во рту кровь и потянулся за рюкзаком, где должна была лежать еще недопитая бутылка из-под газировки. Парень все продолжал смеяться, но вскоре наконец успокоился и повернулся ко мне.

После этого он снял правую перчатку и показал руку, на которой не было среднего пальца. Он подошел ко мне вплотную, приподнял брови и тихо произнес:

– Знаешь, как я потерял этот палец?

Вместо ответа я врезал ему по лицу, а затем поскользнулся и чуть не упал на лежащий неподалеку острый булыжник. Голова закружилась, и меня вырвало прямо себе на штаны, после чего голова немного прояснилась. Я оперся на колени и сплюнул остатки сырной пиццы на снег, а потом поднял голову и увидел, как к моему носу стремительно приближается чей-то кулак. Затем я отключился.

0. Медленный танец

С трудом разлепив глаза, я попытался разобрать цифры на электронных часах, но было и так понятно, что уже около девяти. Вставать после шести я не любил – было жаль терять раннее утро, а в полдевятого казалось, что треть дня уже позади. Впрочем, сегодня все равно день отдыха – как и всегда после вечерней прогулки по городу с чекушкой коньяка.

Коньяк я переливал в непрозрачную бутылку из-под лимонада, чтобы прохожие не думали, будто я люблю пить один. Конечно, идти в середине декабря по улице с газировкой в руках – немного странно, но на это хотя бы можно придумать мысленный ответ. Я просто возвращаюсь с тренировки и никак не могу утолить жажду, вот и все.

Прищурившись, я все-таки увидел, что на часах 09:13. Два года назад я бы уже успел почитать, провести небольшую разминку и отвести ребенка в садик, но сейчас я просто взял телефон и открыл Порнхаб. Сорока минут будет достаточно, чтобы очнуться, кое-как дойти до кухни и включить чайник. Вероятно, удастся даже почистить зубы, хотя и это можно отложить на потом.

Работать тоже не стоит, потому что до дедлайна еще далеко, а выполнять задачи раньше времени я так и не научился. План на день выглядел так: выпить большую кружку кофе, полежать в горячей ванне и пересмотреть какой-нибудь старый фильм. Дальше можно посидеть на балконе и покурить, а затем уже начнет темнеть. Я мысленно утвердил этот план и приступил к его выполнению.

Голова после вчерашнего начала постепенно проходить – я не смог вспомнить, как добрался до дома, но хорошо помнил, как минут двадцать сидел над унитазом, обещая себе, что пил в последний раз. После этого я добрел до комнаты и упал на кровать, где моментально провалился в сон. Наверное, перед сном стоило чем-то заткнуть нос, потому что утром на подушке оказалось огромное кровавое пятно, но теперь переживать об этом было поздно. Пожалуй, до Нового года наволочку нужно будет постирать.

Со страхом подойдя к зеркалу, я с удивлением обнаружил, что выгляжу почти нормально. Если не считать круги под глазами и торчащие во все стороны волосы, внешний вид у меня был вполне обычным. Почти ничего не говорило том, что я вчера несколько раз ударился лицом не только о лед, но и о чей-то кулак. Перед глазами всплыло воспоминание о каком-то человеке на берегу, но кем он был и как оказался рядом со мной, я вспомнить не смог. Единственное, в чем я был уверен – в том, что именно он немного увеличил мой нос, однако я это наверняка заслужил. В новом году пора начинать работать над самоконтролем.

Ближе к вечеру я оделся и сходил на кухню – проверить, выключил ли все конфорки на плите. Затем заглянул в ванную и убедился, что оба крана закрыты. Оглядев комнату в последний раз, я погасил свет и вышел.

Одиночество мне нравится, размышлял я, проходя мимо украшенных новогодними гирляндами магазинов и кафе. Алкоголиком я не стану точно, а если и стану, то особой проблемы в этом нет. Амбиции мои за последние пару лет немного утихли, и я больше не планировал стать выдающимся писателем или известным ученым. Я теперь вообще не планировал долго жить – вернее, не хотел, но что-то делать в этом направлении не собирался. По крайней мере, пока жива мать.

Иногда в голову приходила мысль взять организм износом – вместо легких сорокаминутных тренировок три раза в неделю начать тягать железо часа по два в день, а сверху накинуть инъекций тестостерона. Возможно, удастся закончить внезапно, как Zyzz, и никто не подумает, что я ушел из жизни намеренно. В Бога я не верил давно, но мне стало интересно, посчитал бы он это самоубийством.

Другой вариант – положить свою жизнь во имя какого-то дела: изобрести лекарство от рака, решить проблему бедности во всем мире или найти способ не умирать вообще. Конечно, к выполнению задачи я не подойду и близко, зато смогу героически не спать по ночам и по двенадцать часов в день сидеть над книгами. Перед самим собой у меня будет удобная отговорка, почему я не стал успешнее своих одноклассников – я шел по дорогам, которые никому из них не были даже доступны. Мне хватило смелости рискнуть, и перед лицом смерти я смогу сказать, что хотя бы попытался. Конечно, если в тот момент мне будет на это не наплевать.

А можно просто существовать, не ожидая от будущего ничего – дожить свои сорок-пятьдесят лет в комфортном одиночестве, попивая кофе по утрам и коньяк по вечерам. Еще подростком я мечтал только об одном – поскорее иметь возможность просто быть одному, когда захочу. Я искренне недоумевал, почему заключение в одиночную камеру в тюрьме считается наказанием – для меня было бы гораздо труднее постоянно находиться рядом с кем-то другим. Теперь у меня была своя одиночная камера, с микроволновкой и ноутбуком, и я был в ней вполне счастлив.

Тебе не надо стремиться превзойти других, если с другими ты просто не взаимодействуешь. Тебя не беспокоит низкая зарплата, отсутствие машины и даже водительских прав, карьерные достижения и то, как хорошо обставлена твоя квартира. Когда ты один, не нужно мучительно искать темы для разговоров с друзьями, с которыми у тебя остается все меньше общих интересов. Ты не беспокоишься о том, что жене неловко обсуждать с подругами своего мужа, который зарабатывает меньше любой из них. И тебе не нужно забирать из садика дочь, которой плевать на твою должность, машину и деньги, потому что она любит своего отца просто так.

В Пятерочке я взял упаковку пельменей, большую пачку крабовых Lays и бутылку сидра. Вечером показывали Лигу Чемпионов, которую я в этом сезоне мог спокойно смотреть до часу ночи, в стиле Гены Букина засунув руку в штаны. Не надо было разглядывать на экране смартфона мяч и после гола молча трясти в воздухе кулаком – теперь я мог прыгать по комнате и во всю глотку кричать, бешено размахивая подушкой. Правда, я этого никогда не делал, потому что не хотел выглядеть нелепо даже перед самим собой.

После бутылки лимонного сидра мелькнула мысль написать Лене, но ехать куда-то в такое позднее время уже не хотелось. Можно позвать ее сюда, но тогда придется опять пойти в магазин и прибраться, а оно того не стоило. Кроме того, у меня начала постепенно подниматься температура – даже закаливание контрастным душем не поможет, когда в середине декабря ты внезапно решил поплавать в реке. Немного поразмыслив, я включил компьютер, открыл в браузере режим инкогнито и зашел на Bongacams.

Одиночество я любил, но временами меня тянуло на новые знакомства – в основном, с женщинами, особенно после того, как я наконец остался один. Болезнь продлилась всего шесть дней, и я решил, что вебкам-моделей для удовлетворения всех потребностей мне больше не хватает. За последние месяцы я немного обленился, однако навыки пока сохранились, и я не переживал по поводу того, что отказов будет слишком много.

До Нового года оставались две недели, но мороз на улице стоял февральский, поэтому пришлось одеться потеплее. Снимать я решил прямо у входа в торговый центр, где поток людей всегда большой. Я встал прямо перед выходом и, когда первая симпатичная девушка лет двадцати попыталась меня обойти, подвинулся чуть влево, отчего она в меня чуть не врезалась:

– Извините… мужчина…

Она торопливо меня обошла, поправила на плече сумку и ускорила шаг, а я зашел в торговый центр – немного погреться и зайти в туалет. Обычно на успешный съем уходило пять-десять попыток, но сегодня погода была неприятной, и я вполне мог провести здесь пару часов. Или вообще уйти домой ни с чем.

Вторая девушка улыбнулась и сообщила, что у нее есть парень, а третья пообещала написать на меня заявление, если я еще раз подойду к ней со своими тупыми вопросами. Съев Двойной Воппер в Burger King, я решил снова попытать счастья у входа, но теперь внутри, потому что на минус двадцать мне пока выходить не хотелось. Через пару минут ожидания возле дверей я приметил девушку с синим шарфом и короткими светлыми волосами до плеч, после чего исполнил свой любимый прием – встал поперек пути и перегородил ей дорогу:

– Извините, а где здесь зоомагазин? У кота день рождения, исполнилось двенадцать лет. Надо порадовать друга.

Девушка остановилась и задумалась:

– По-моему, здесь нету. Есть недалеко от вокзала, но до туда минут двадцать пешком.

– Ну ладно.

Я улыбнулся и пошел вместе с ней, указывая дорогу к выходу. Она не совсем понимала, что происходит и зачем я к ней привязался, но продолжила идти рядом.

Выйдя из торгового центра, я остановился недалеко от входа и попросил девушку подождать, пока я закусывал губу и что-то сосредоточенно нажимал на экране телефона. Она осмотрелась по сторонам, натянула на подбородок шарф и вопросительно на меня посмотрела, после чего я наконец убрал телефон в карман и ответил:

– Ты мне понравилась. Пошли немного погуляем.

Рассмеявшись, девушка слегка наклонила голову набок, словно хотела передо мной извиниться, и произнесла:

– Знаете, меня сейчас ждут. Давайте в другой раз.

– Да, мне тоже надо кое с кем встретиться. Дойдем до светофора, а потом развернемся обратно, если что.

Указав кивком головы в направлении улицы Свободы, я засунул руки в карманы и неторопливо пошел, и после некоторых колебаний девушка последовала за мной. Да, навыки мои за последние полгода чуть притупились, но этап ведения уже начался, и чересчур грубых ошибок я пока не совершил. Я чуть замедлил шаг и дождался свою цель, после чего мы пошли по узкому тротуару мимо высоток и церквей. Убрав руки в карманы, я непринужденно произнес:

– Извини, что так внезапно. Я вообще в первый раз знакомлюсь на улице – до этого серьезные отношения у меня были только с девушками, которых я уже знал.

Про серьезные отношения я упомянул как бы вскользь, чтобы показать, что мне от нее нужен не только секс. С другой стороны, мы были знакомы всего несколько минут – какие еще серьезные отношения? Впрочем, она на эту оплошность внимания не обратила:

– А со мной так иногда знакомятся, но обычно просят номер телефона. И я каждый раз думаю: хоть бы один набрался смелости и сразу повел меня на свидание… Куда мы идем?

– Просто гуляем. Нужно размять ноги, а то остывают мышцы.

– Понятно… Если что, меня зовут Алина.

– Максим.

Звали меня не Максимом, но мне почему-то казалось, что это имя звучит красивее. Мы пару минут помолчали – я не хотел сболтнуть какую-нибудь чепуху, а она осматривалась по сторонам, наверняка пытаясь придумать убедительную причину вернуться назад. Однако я рассчитывал на то, что ей немного льстило мое внимание и было любопытно, как я буду вести себя дальше.

– Чем занимаешься? – наконец спросила Алина.

Я пожал плечами:

– Да так, по-разному. Сейчас отдыхаю, но через несколько дней придется на пару месяцев уехать. Может быть, на подольше. А ты?

– Учусь на педагогическом. Думаю отчисляться и пойти работать, но не хочу расстраивать родителей.

– Не нравится универ?

– Преподаватели бестолковые, да и лекции ни о чем. В прошлый раз тупо читали статью из Википедии, и я говорю подруге, а зачем мы вообще сюда ходим? Статью из интернета можно почитать и дома, а тут зачем-то вставать в семь утра и куда-то ехать…

Алина начала разговаривать, и это значило, что в течение ближайших нескольких минут вести ее по направлению к моему дому будет чуть легче. Как только она заканчивала мысль, я задавал какой-нибудь уточняющий вопрос, что позволяло мне выиграть еще двадцать-тридцать секунд.

Пока я успешно соблюдал два главных правила: почти ничего о себе не говорил и как можно быстрее сокращал расстояние до своей постели. Чем меньше она обо мне знает, тем больше додумает сама, и это хорошо – фантазия всегда интереснее реальности. Жаль, что уже поздно притвориться немым.

На очередном светофоре Алина замолчала сама, поежилась и попыталась растереть руки:

– Холодно… Пошли куда-нибудь зайдем, немного погреться. А потом, наверное, пойду обратно, меня уже ждут…

Да, погода была и правда дерьмовой, но лететь ради получасового траха куда-нибудь в Краснодар мне сейчас не хотелось. Недалеко была Азбука вкуса, в которую мы через пару минут зашли. Я взял любимого коньяка, бисквитный торт, полтора килограмма курицы и петушка на палочке, которого отдал Алине. Она улыбнулась, но в очередной раз осмотрелась по сторонам и бросила взгляд в сторону выхода из магазина.

Было понятно – Алина подумывает о том, чтобы оставить мне свой номер и уйти на встречу со знакомыми, в существовании которых я сомневался. Нужно было что-то делать, поэтому я взглядом отыскал в магазине относительно молодую девушку и подошел к ней, чтобы поинтересоваться, пробовала ли она когда-нибудь вот этот бисквитный торт. Хочется, чтобы он хорошо сочетался с коньяком, что с десертами бывает далеко не всегда. Девушка улыбнулась и сказала, что никогда такой торт не пробовала, но посоветовала взять другой – с йогуртовой начинкой и грецкими орехами, который она недавно покупала на день рождения сестре. Я внимательно слушал, кивал и улыбался в ответ, а Алина стояла чуть позади.

В конце я пошел на риск и попросил у второй девушки телефон – в случае отказа EV текущего подхода наверняка бы заметно просело, и тогда можно было бы действительно делать некст, пока затраты времени не стали слишком большими. Однако девушка согласилась и продиктовала номер, а я добавил его в контакты под именем «Азб.вкус». Мы отошли, но я еще секунд тридцать что-то нажимал на экране, а потом взглянул на Алину:

– Пойдем?

Она кивнула, и мы вышли из магазина. Прежде чем Алина успела что-то сказать, я поймал такси и открыл перед ней дверь, приглашая сесть внутрь. Она немного поколебалась и села, а я зашел за ней.

Задача сильно упростилась – если повезет со светофорами, у подъезда мы окажемся минуты через три. Я достал телефон и установил будильник на минуту вперед.

– Максим? – спросила Алина.

Я повернул голову и вопросительно на нее посмотрел. Алина немного поколебалась и наконец спросила:

– Ты ведь не маньяк какой-нибудь?

Хороший вопрос, подумал я, а затем немного сморщил лоб и улыбнулся:

– Нет, конечно, просто не хотел, чтобы ты замерзла. Я сейчас зайду покормить маминого кота, а ты подождешь на улице…

Алина хотела что-то возразить, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Я нахмурил лоб, смахнул будильник и поднес телефон к уху:

– Да. Привет, Николай. Нет… скинь мне на почту, я посмотрю. Нет, не надо. Давай. Да, пусть будет так, как и решили в четверг. Я не знаю пока, там видно будет.

Алина молча смотрела в окно и в какой-то момент наклонила голову, чтобы увидеть название улицы на стене дома, а я продолжал разговор:

– Да, наверное. Ага, давай. Пока ничего не делай, там посмотрим. Давай, Саш. Все, давай, пока.

Я убрал телефон в карман и извинился, а Алина помотала головой и жестом показала, что все нормально. Мы как раз подъезжали к моей пятиэтажке, и я вспомнил, как точно также через десять минут после знакомства ехал в такси с Лерой. Тогда я и понятия не имел, что через полгода на ней женюсь, а еще через год у нас появится Соня. Прием с такси был эффективным, но сейчас его использование казалось мне каким-то кощунством. По-хорошему, от него стоило отказаться – как выводят из обращения номера лучших игроков в НХЛ.

Однако он снова мне помог, так как мы уже выходили из машины и подходили к моему подъезду. Алина собиралась остаться на улице, но я открыл дверь и жестом пригласил ее внутрь:

– Пошли, постоишь в коридоре, чего тут мерзнуть…

Она зашла, и мы поднялись на четвертый этаж. Я открыл ключом дверь и вошел первым, чтобы Алина приняла решение зайти в квартиру сама. Через пару секунд она зашла, но дверь запирать не стала. Я был не против – вечером ко мне вряд ли придет кто-то еще, да и создавать дополнительное напряжение не хотелось.

Маминого кота дома не было, зато на столе весьма кстати оказалась бутылка вина.

– Раздевайся, сейчас я налью чаю… Туалет там, можешь пока помыть руки.

Алина казалась немного нервной, но важно то, что она находилась у меня дома. Дома находился и я, и это значило, что сегодня мне на мороз идти уже не придется. Через полчаса я гарантированно окажусь в постели – вопрос лишь в том, буду ли я там один.

Алина сняла сапоги и повесила куртку, а я приглушил свет, включил новогодние гирлянды с лампочками в виде шерстяных носков и поставил на стол чайник и две кружки. Вино можно оставить на потом – сейчас мне в первую очередь необходимо согреться.

Начав разливать по кружкам чай, я внезапно услышал, как захлопывается входная дверь – похоже, Алина убежала, даже толком не одевшись. Такое бывает, но жаль, что я не успел оставить ей свой номер – иногда девушка через пару дней перезванивает и предлагает погулять сама. Конечно, гуляем мы тем же маршрутом, но доводить дело до конца становится гораздо проще.

Я направился на кухню, попутно почесывая бок и стягивая с себя кофту, и чуть не врезался в Алину, которая стояла в коридоре и складывала в руках салфетку.

– У тебя в туалете был небольшой паук, я выпустила его в подъезд. Жалко было убивать.

Застыв на месте, я задумчиво на нее посмотрел и указал рукой в сторону комнаты:

– Заходи, я тебе налил горячего чая. Согреешься и пойдешь домой.

Алина присела на край дивана, а я после недолгих раздумий взял со стола вино и решил сегодня обойтись без него. Встав посередине кухни с бутылкой в руках, я машинально потянулся за штопором, но вовремя опомнился и убрал вино в шкаф на дальнюю полку. Когда я вернулся, Алина сидела в той же позе и осматривалась вокруг.

– Иди ко мне.

Я жестом ее позвал и включил на Ютубе «songs to slow dance to during a rainy night». Музыка из колонок заполнила комнату, а я взял Алину за руку и легонько притянул к себе. Она неуверенно ко мне подошла, и я положил руку ей на бедро, после чего придвинул ее к себе еще ближе – так, что наши лица почти соприкасались. Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся, а она не сдержалась и улыбнулась в ответ.

Мы начали танцевать под какой-то медленный джаз, который я слышал уже раз пятнадцать, но так и не удосужился узнать имя исполнителя. Прижавшись к Алине, я вдыхал запах ее волос, а она осторожно оглядывала комнату, но вскоре уткнулась мне в плечо. Лет десять назад в этот момент у меня могла возникнуть эрекция, поэтому на съем я стал надевать плотные брюки, в которых торчащий член мог оставаться незамеченным. Однако сейчас он вел себя нормально, и мне не приходилось складывать в уме трехзначные числа или вспоминать столицу Мадагаскара. Видимо, я все-таки набрался немного опыта – или просто постарел.

Я вспомнил каникулы после окончания второго курса, когда после трех месяцев полного воздержания и почти сотни неудачных попыток познакомиться я все-таки довел девушку до дома, но кончил еще во время медленных танцев, когда не сдержался и сжал ее ягодицы. Впрочем, этот ход оказался удачным – когда я смущенно извинился и ушел в ванную, чтобы привести себя в порядок, Лена неслышно ко мне зашла, обняла меня сзади и сама стала гладить мой член. Долго меня уговаривать не пришлось – сердечный ритм еще не успел прийти в норму, но я уже оказался готов ко второму заходу. Старая добрая юность.

Пока я предавался воспоминаниям, началась уже пятая песня, которую я до этого не слышал еще ни разу. Казалось, Алина забыла, что знает меня не больше часа, и мы продолжали медленно поворачиваться в полуобъятьях друг у друга. Она была в джинсах и новогоднем свитере с оленями, и я поймал себя на мысли, что пока не хочу его снимать. Однако я потратил уже половину вечера, и все складывалось слишком удачно, чтобы ограничиться кружкой чая и парой медленных танцев. Чертовы sunk costs.

Я погладил Алину по волосам, приподнял ее подбородок и медленно поцеловал ее в губы. Через пару секунд колебаний она положила руку на мою шею и осторожно поцеловала меня в ответ. Музыка заиграла по второму кругу, а я прижал Алину к себе и стал постепенно двигаться в сторону постели. Она не сопротивлялась, поэтому вскоре мы легли на узкий диван, где обычно места хватало лишь мне одному. Алина оказалась сверху, и эта поза была достаточно удобной, чтобы я положил руки на ее ягодицы, а она через одежду ощущала мой начинающий подниматься член.

Внезапно Алина отодвинулась и положила на мои губы ладонь.

– Максим, я так не могу. Мы едва знакомы.