Я не умру 17 декабря

–

– Твою мать!..

Моя правая ступня тут же окоченела, а сердце бешено заколотилось, не ожидав такого резкого перепада температур. Торопливо вытащив ногу из ледяной воды, я кое-как выпрямился и сосредоточенно огляделся. Мысли в моей голове запутались окончательно, а последние полтора часа из памяти вообще стерлись, но мост над своей головой я узнал сразу. Застегнув пуховик до самого горла, я съежился и побрел обратно к берегу, однако тут же поскользнулся и упал лицом вниз.

Перед глазами вспыхнули искры и белые пятна, а в голове раздался резкий звон, и я почувствовал, как из носа на снег потекла горячая кровь. С трудом сфокусировав взгляд, я посмотрел на небольшое алое пятно, которое постепенно начало расползаться во все стороны, и хрипло засмеялся. Набрав немного снега, я попытался вытереть нос, но внезапно чихнул и залил красными брызгами белоснежную поверхность Москвы-реки.

Я хотел было прилечь и полюбоваться на звезды, но почувствовал очередной позыв мочевого пузыря и кое-как заставил себя подняться, а затем потащил свое тело в сторону укромного уголка под мостом. В голове по кругу играла одна и та же мелодия, и я стал вспоминать, где мог ее впервые услышать, но в итоге оставил эту затею и закрыл глаза.

Открыв их, я обнаружил, что уже вовсю куда-то иду – мне осталось метров двести до лестницы на проспект, вдоль которого лежит дорога домой. Я прикинул примерный маршрут и решил, что перейти через реку будет быстрее, чем подниматься на мост – так я сэкономлю пару минут и еще скорее окажусь под своим новеньким утяжеленным одеялом. Наметив взглядом дорожку, где лед выглядел особенно крепким, я собрался с силами и побрел в сторону противоположного берега.

Почти тут же моя нога вновь провалилась под воду, и я что-то неразборчиво заорал, а потом понял, что уже почти по пояс нахожусь в воде и начинаю стремительно погружаться вниз. Начав изо всех сил махать руками и ногами, я постарался ухватиться за что-нибудь твердое, но рядом были лишь сугробы снега и обломки льда. Когда ледяная вода уже достигла моих подмышек, я все-таки смог опереться на промерзшую часть реки, кое-как вылез из воды и попытался отдышаться.

Тут до моих ушей донесся чей-то отдаленный крик – подняв голову, я увидел сбегающего по лестнице с набережной человека, который отчаянно что-то орал и махал рукой. Стараясь унять бешеную дрожь во всем теле, я прислонил правую ладонь к уху и крикнул в ответ:

– А?

Парень добежал до реки и аккуратно ступил на лед, который тут же треснул под его ногой. Решив пока остаться на берегу, он крикнул еще раз:

– Вам помочь?

Я помотал головой и махнул рукой, а затем снова пополз в сторону берега, бешено стуча зубами и безуспешно отряхиваясь от ледяной воды. Мобильный телефон с влагозащитой IP68 в рюкзаке наверняка остался жив, а вот тело чувствовало себя неважно – особенно внутренние органы в области живота и паха. Однако это не страшно, потому что репродуктивные способности мне уже наверняка не понадобятся.

Парень на берегу осмотрелся по сторонам, выругался и все-таки пошел ко мне, стараясь наступать на лед одними носками. Я мельком подумал, что таким образом вероятность провалиться становится еще выше, но отговаривать его не стал – мне стало интересно, насколько далеко этот добрый молодой человек сможет пройти. Он дошел до меня, после чего подхватил меня под мышки и поднял на ноги; я сопротивляться не стал и оперся на его плечо, которое он мне любезно подставил. Мы поковыляли в сторону берега – парень зачем-то приговаривал «давай же» и «ты сегодня не умрешь», а я стал вспоминать, где ближе всего к моему дому находится круглосуточный супермаркет.

Наконец мы добрались до берега и в изнеможении сели на снег, а затем парень вскочил и неожиданно начал орать:

– У вас совсем мозгов нет?! Вы в курсе, насколько опасно ходить после оттепели по льду? Вам привести статистику смертей?

– Иди в жопу, – коротко ответил я.

Парень с приоткрытым ртом застыл на месте, а затем тихо засмеялся и прикрыл лицо рукой. Краем глаза я заметил, что на правой руке у него не было среднего пальца, но сейчас мне это даже показалось забавным. Я сплюнул на снег скопившуюся во рту кровь и потянулся за рюкзаком, где должна была лежать еще недопитая бутылка с моим любимым зимним напитком. Парень продолжал смеяться и мотать головой, а затем подошел ко мне вплотную и тихо произнес:

– Знаешь, почему я здесь?

Вместо ответа я врезал ему по лицу, а затем поскользнулся сам и чуть не упал на лежащий неподалеку острый булыжник. Голова закружилась, и меня вырвало себе на куртку и штаны, после чего голова немного прояснилась. Я оперся на колени и сплюнул остатки сырной пиццы на снег, а потом поднял голову и увидел, как к моему носу стремительно приближается побелевший от декабрьского мороза кулак. Затем я отключился.

0. Медленный танец

С трудом разлепив глаза, я попытался разобрать цифры на электронных часах, но было и так понятно, что уже около девяти. Вставать после шести я не любил – было жаль терять раннее утро, а в полдевятого казалось, что треть дня уже позади. Впрочем, сегодня все равно день отдыха – как и всегда после вечерней прогулки по городу с чекушкой коньяка.

Коньяк я переливал в непрозрачную бутылку из-под лимонада, чтобы прохожие не думали, будто я люблю пить один. Конечно, идти в середине декабря по улице с газировкой в руках – немного странно, но на это хотя бы можно придумать мысленный ответ. Я просто возвращаюсь с тренировки и никак не могу утолить жажду, вот и все.

Прищурившись, я все-таки увидел, что на часах 10:43. Два года назад я бы к этому времени уже успел пару часов поработать, отвести ребенка в садик и провести половину тренировки в зале, но сейчас я просто нащупал телефон под подушкой и открыл в браузере режим инкогнито. Сорока минут должно быть достаточно, чтобы очнуться, доползти до кухни и включить чайник. Вероятно, удастся даже почистить зубы, хотя и это можно отложить на вечер.

Работать сегодня тоже не стоит, потому что до дедлайна еще далеко, а выполнять задачи раньше времени я в последнее время разучился. План на день выглядел так: налить огромную кружку кофе с парой капель коньяка, включить на телефоне какой-нибудь идиотский фильм и лечь в горячую ванну. Дальше можно посидеть с сигареткой на балконе и подумать о жизни, а затем уже начнет темнеть. План мне показался разумным, и я тут же приступил к его выполнению.

Голова после вчерашнего начала постепенно проходить – я не смог вспомнить, как добрался до дома, но хорошо помнил, как минут двадцать сидел над унитазом, обещая себе, что пил в последний раз. Со страхом подойдя к зеркалу, я с удивлением обнаружил, что выгляжу почти нормально. Если не считать круги под глазами и чуть распухший с левой стороны нос, внешний вид у меня был вполне обычным. Перед глазами всплыло воспоминание о каком-то человеке на берегу, но кем он был и как оказался рядом со мной, я вспомнить не смог. Аккуратно потрогав нос, я подумал, что в новом году пора начинать работать над самоконтролем.

План на день успешно выполнялся, но свежая еда в холодильнике снова кончилась, поэтому ближе к вечеру я оделся и сходил на кухню – проверить, выключил ли все конфорки на плите. Затем заглянул в ванную и убедился, что оба крана закрыты. Оглядев комнату в последний раз, я погасил свет и вышел на улицу.

Одиночество мне нравится, размышлял я, проходя мимо украшенных новогодними гирляндами магазинов и кафе. Алкоголиком я не стану, а если и стану, то особой проблемы в этом нет. Амбиции мои за последние пару лет немного утихли, и я больше не планировал стать выдающимся писателем или известным ученым. Я теперь вообще далеко не планировал – гораздо разумнее жить день за днем, не загадывая на годы вперед.

Иногда в голову приходила мысль взять организм износом – вместо легких сорокаминутных тренировок два раза в неделю начать тягать железо часа по три в день, а сверху накинуть инъекций тестостерона. Возможно, удастся закончить внезапно, как Zyzz, и никто не подумает, что я ушел из жизни намеренно. В Бога я не верил давно, но мне стало интересно, посчитал бы он это самоубийством.

Другой вариант – положить свою жизнь во имя какого-то дела: изобрести лекарство от рака, решить проблему бедности во всем мире или найти способ не умирать вообще. Конечно, к выполнению задачи я не подойду и близко, зато смогу героически не спать по ночам и по двенадцать часов в день сидеть над книгами. Перед самим собой у меня будет удобная отговорка, почему я не стал успешнее своих бывших одноклассников и друзей – я шел по дорогам, которые никому из них не были даже доступны. Мне хватило смелости рискнуть, и перед лицом смерти я смогу сказать, что хотя бы пытался. Конечно, если в тот момент мне не будет на это наплевать.

А можно просто существовать, не ожидая от будущего ничего – дожить свои сорок-пятьдесят лет в комфортном одиночестве, попивая кофе по утрам и коньяк по вечерам. Еще подростком я мечтал только об одном – поскорее иметь возможность просто быть одному, когда захочу. Я искренне недоумевал, почему заключение в одиночную камеру в тюрьме считается наказанием – для меня было бы гораздо труднее постоянно находиться рядом с кем-то другим. Теперь у меня была своя одиночная камера, с микроволновкой и ноутбуком, и я был в ней вполне счастлив.

В Пятерочке я взял бульмени, пачку крабовых Lays и бутылку яблочного сидра. Вечером показывали Лигу Чемпионов, которую я в этом сезоне мог спокойно смотреть до часу ночи, в стиле Гены Букина засунув руку в штаны. Не надо было разглядывать на экране смартфона мяч и после гола молча трясти в воздухе кулаком – теперь я мог прыгать по комнате и во всю глотку орать, бешено размахивая подушкой. Правда, я этого никогда не делал, потому что не хотел выглядеть нелепо даже перед самим собой.

После бутылки сидра мелькнула мысль написать Лене, но ехать куда-то в такое позднее время уже не хотелось. Можно позвать ее сюда, но тогда придется опять пойти в магазин и прибраться, а оно того не стоило. Кроме того, у меня начала постепенно подниматься температура – даже пять лет контрастного душа не помогут, когда в середине декабря ты внезапно решил искупаться. Немного поразмыслив, я задернул занавески, на всякий случай залепил изолентой веб-камеру ноутбука и открыл браузер.

Одиночество я любил, но временами меня тянуло на живое общение – в основном, с женщинами, особенно после того, как я наконец остался один. За последние месяцы я немного обленился, однако старые навыки пока сохранились, и я не переживал по поводу того, что улова не будет совсем.

До Нового года оставались две недели, но мороз на улице стоял февральский, хотя шапку надевать я все равно не стал, дабы не испортить прическу. Ловить я решил прямо у входа в торговый центр, где вечером поток людей всегда большой. Я встал прямо перед выходом и, когда первая симпатичная молодая девушка уже начертила глазами путь мимо меня, подвинулся чуть влево, отчего та в меня чуть не врезалась:

– Извините… мужчина…

Не обращая внимания на мое добродушное приветствие и улыбку, девушка торопливо меня обошла и ускорила шаг, а я мысленно пожал плечами и зашел в торговый центр – погреть руки и отлить. Обычно для нормального клева требовалось пять-десять попыток, но сегодня погода была неприятной, и я вполне мог провести здесь пару часов. Или вообще уйти домой ни с чем.

Вторая девушка вежливо улыбнулась и сообщила, что у нее есть парень, а третья пообещала написать на меня заявление, если я еще раз подойду к ней со своими тупыми вопросами. Съев Двойной Воппер в Burger King, я снова решил искать счастья у входа, но теперь внутри помещения, потому что на минус двадцать семь мне пока выходить не хотелось. Достав из кармана небольшую металлическую коробочку, которую мой дед когда-то брал на рыбалку, я встал недалеко от охранника; через пару минут ожидания я приметил идущую к выходу девушку примерно возраста Леры, после чего исполнил свой любимый прием – отвернулся, быстро вытащил из коробки засушенную мертвую мошку и положил себе в правый глаз, а затем поспешил к девушке, шипя и растирая верхнее веко.

– Извините, вы не поможете? У меня сюда что-то попало… – спросил я, продолжая морщиться и напряженно выдыхать через нос.

– Да, конечно, – кивнула мне девушка.

Застегнув сумку, она отошла со мной в угол и чуть развернула меня к свету:

– Давайте посмотрю…

Я выпрямился и уставился вперед, усиленно пытаясь не моргать. Под зимним пальто формы тела проглядывались плохо, но соотношение роста и веса находилось в границах моих предпочтений. Девушка тем временем осторожно оттянула вниз кожу на моей щеке и пару раз провела пальцем по нижнему веку, после чего улыбнулась и показала палец с останками мошки.

– Вот. Так лучше?

Я смущенно засмеялся и осторожным щелбаном смахнул мошку у нее с руки:

– Спасибо. И откуда она вообще здесь…

– Бывает, – вежливо улыбнулась она и направилась к выходу – но в эту же сторону секундой ранее начал идти я, продолжая моргать и чесать веко.

– Надеюсь, не заработаю конъюнктивит… – пробормотал я. – В прошлом году так уже было, когда я катался у реки на велосипеде. Неприятные сволочи.

Девушка в ответ неопределенно со мной согласилась; мы вместе прошли через револьверную дверь, а затем я легонько коснулся ее плеча и пробормотал:

– Подождите секунду…

Девушка вопросительно на меня посмотрела, но остановилась; я достал телефон и стал сосредоточенно листать настройки, хмурясь и покусывая губу. Наконец я добрался до раздела с лицензионными соглашениями, убрал телефон в карман и сказал:

– Ты мне понравилась. Пошли немного погуляем.

Девушка приподняла брови и рассмеялась, а затем посмотрела по сторонам и извиняющимся тоном произнесла:

– Знаете, меня сейчас ждут. Давайте в другой раз.

– Да я понимаю… Тебе туда? Можем дойти до ближайшего перекрестка, а потом, если что, обменяемся телефонами и пойдем по своим делам.

Дружелюбно улыбнувшись, я кивком головы указал в сторону проспекта, как бы пытаясь показать, что она может в любой момент передумать и уйти, и после некоторых колебаний девушка пожала плечами и последовала за мной. Да, мои орудия съема за последние полгода чуть притупились, но этап ведения уже стартовал, и чересчур грубых ошибок я пока не допустил. Синхронизировав темп своего шага с темпом девушки, я прибавил к скорости рекомендуемые 10-15% и направился в сторону дома по привычной дороге мимо высоток и церквей. Убрав руки в карманы, я непринужденно произнес:

– Извини, что так внезапно. Я вообще в первый раз знакомлюсь на улице – до этого отношения у меня были только с девушками, которых я давно знал.

Закидывать наживку про отношения было рановато, но я решил как можно раньше показать, что встречи на одну ночь меня не интересуют. С другой стороны, мы еще даже не дошли до первого пешеходного перехода – не слишком ли рано я начал подсекать? Впрочем, она на эту оплошность внимания не обратила:

– Да ко мне тоже не то чтобы часто подходят. Весной со мной так познакомились, но ничем хорошим это в итоге не кончилось.

– Что случилось?

– Да ничего. Просто парень оказался придурком.

Я молча кивнул и попытался представить, кем для нее после сегодняшнего вечера могу оказаться я, но сразу напомнил себе, что вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся. Девушка шмыгнула носом и осмотрелась по сторонам:

– А куда мы идем?

– Да просто гуляем, – ответил я. – Ты не замерзла?

– Немного… Если что, я Алина.

– Максим.

Звали меня не Максимом, но мне почему-то казалось, что это имя звучит красивее моего. Мы пару минут помолчали – я не хотел сболтнуть какую-нибудь чепуху и просесть по EV, а она осматривалась по сторонам, наверняка пытаясь придумать вежливую причину развернуться и пойти домой. Однако я рассчитывал на то, что ей немного льстило мое внимание – или она просто была слишком вежливой и не хотела меня огорчать.

– Чем занимаешься? – наконец спросила Алина.

Я пожал плечами:

– Да так, всякой ерундой. Сейчас отдыхаю, но через несколько дней придется на пару месяцев улететь. А ты?

– Учусь в педе. Думаю отчисляться и пойти работать, но не хочу расстраивать родителей.

– Не нравится универ?

– Да не то чтобы не нравится… Но часто кажется, что я на парах просто впустую трачу время. Обычно нам просто пересказывают статью из интернета или начинают рассуждать о чем-то постороннем, а сессии…

Алина начала разговаривать, и это значило, что следующие пару минут вести ее в сторону моего дома будет полегче. Как только она заканчивала мысль, я задавал какой-нибудь уточняющий вопрос, что позволяло мне выиграть еще двадцать-тридцать секунд. Иногда она спрашивала что-то у меня, но я привычно лил воду и сразу переводил тему на нее, заходя на новый цикл понимающего кивания головой. Чем меньше она обо мне знает, тем лучше дорисует недостающие черты. Жаль, что уже поздно притвориться немым.

На четвертом светофоре Алина замолчала сама, поежилась и попыталась растереть руки:

– Ну и дубак… Пошли куда-нибудь зайдем погреться. А потом, наверное, пойду обратно, меня уже ждут…

Да, мороз и правда стоял убийственный, но при сноровке это можно было даже обратить в свое преимущество. Через дорогу стояла Азбука вкуса, в которую я тут же завел Алину. Отогревая руки дыханием, я по инерции направился в сторону пива и чипсов, но вовремя свернул в мясной и взял некое оссобуко из телятины, а затем зашел в молочку за греческим йогуртом. Алина ничего не хотела – отказавшись от шоколадки, она в очередной раз осмотрелась по сторонам и бросила взгляд в сторону входной двери.

Было понятно, что рыба окончательно соскакивает с крючка, поэтому я взглядом отыскал в магазине относительно молодую девушку и подошел к ней, чтобы поинтересоваться, пробовала ли она когда-нибудь вот этот ореховый торт. Нужно что-то для мужчины на 60-летний юбилей – не слишком приторное, но сытное и хорошо подходящее к коньяку. Девушка улыбнулась и сказала, что ореховый никогда не пробовала, но посоветовала взять другой – Прагу с шоколадным слоем и ликерной пропиткой, который она в прошлом году покупала на день рождения отцу. Я внимательно слушал, кивал и параллельно выбирал нужный адрес на экране телефона, а Алина стояла чуть позади.

В конце я пошел на риск и «на всякий случай» попросил у второй девушки телефон – в случае отказа EV основного подхода наверняка бы заметно просело, и тогда можно было бы действительно делать некст, пока затраты времени не стали слишком большими. Девушка бросила взгляд на стоящую за моей спиной Алину, однако согласилась и продиктовала номер, и я добавил его в контакты под именем «Магазин (буст)». После этого я еще секунд тридцать что-то нажимал на экране, а потом взглянул на Алину:

– Пойдем?

Она кивнула, и мы вышли из магазина. Кажется, за время нашего отсутствия температура на улице упала градусов на пять, при этом согреться я почему-то не успел. .. Алина тоже – натянув на подбородок шарф, она переступала с ноги на ногу и поглядывала на меня. Я стал думать, чем ее занять, но тут к магазину весьма кстати подъехал ярко-желтый Ниссан. Не давая Алине опомниться, я подошел к такси и открыл перед ней дверь, приглашая сесть внутрь.

– В смысле? – настороженно посмотрела Алина на меня.

– Да у меня пальцы на ногах уже онемели… Я сейчас доеду до дома, а потом на этой же машине поедешь к себе домой. Или ненадолго зайдешь погреться, если захочешь.

Про пальцы ног я ей даже не соврал – и сейчас бы не особо расстроился, если бы просто приехал домой один и лег в горячую ванну. Убрав руки в карманы пальто, Алина несколько раз огляделась по сторонам, поколебалась пару секунд и наконец села в машину. Я стер с ресниц капельки ледяной влаги и побежал садиться в такси с другой стороны.

Задача сильно упростилась – если повезет со светофорами, у подъезда мы окажемся минут через семь. Я достал телефон и установил будильник на три минуты вперед.

– Максим? – спросила Алина.

Я поднял голову и вопросительно на нее посмотрел. Алина немного поколебалась и наконец спросила:

– Ты же не маньяк какой-нибудь?

Хороший вопрос, подумал я, а затем немного сморщил лоб и улыбнулся:

– Нет, конечно. Просто не хочу, чтобы кто-нибудь из нас заболел. Надо было сначала отвезти тебя домой, но я подумал, что ты не захочешь мне говорить свой адрес.

На это Алина не нашлась что возразить и повернулась к окну. Сжимая пальцы ног в бесполезных попытках их согреть, я наблюдал за поднявшейся вьюгой, сквозь которую пробивались огоньки светофоров. Какое-то время мы ехали молча; потом Алина повернулась, собираясь что-то сказать, но в этот момент зазвонил мой телефон. Я нахмурил лоб, смахнул будильник и поднес телефон к уху:

– Алле. Привет, Николай. – Я повернулся к Алине и жестом показал, что разговор займет не больше минуты, и та кивнула в ответ. – Нет… скинь на почту, я вечером посмотрю. Да-да, пусть будет так, как и решили в четверг…

Алина молча смотрела в окно и в какой-то момент наклонила голову, пытаясь что-то разглядеть на стене очередной пятиэтажки, а я продолжал разговор:

– Да, наверное. Ага… Пока ничего не делай, там будет видно. Давай, Коль. Да, пока.

За время разговора на экране успело запуститься какое-то видео, и я мысленно похвалил себя за то, что перед началом подхода хотя бы выключил звук. Я убрал телефон в карман и извинился, а Алина помотала головой и жестом показала, что все нормально. Мы как раз подъезжали к моему дому, и я вспомнил, как однажды точно так же через полчаса после знакомства ехал в такси с Лерой. Прием с такси был эффективным, но сейчас его использование казалось мне каким-то кощунством. По-хорошему, от него стоило отказаться – как выводят из обращения номера лучших игроков в НХЛ.

Машина остановилась, и Алина нервно усмехнулась, бросив быстрый взгляд на меня:

– Быстро мы.

– Ну да, я живу недалеко… Тогда я пошел, – кивнул я Алине.

Маневр был рискованным, и раньше я на всякий случай просил перед этим номер телефона – пока не понял, что в этот момент допускаю свою главную ошибку. Иногда девушка и правда пожимает плечами и говорит «пока». А иногда нет, и тогда все становится гораздо проще.

– М-м… – неуверенно протянула Алина. – Уже?

– Ну да, – пожал плечами я. – Доедешь сама?

Алина задумчиво кивнула, но не спешила уезжать. Я терпеливо ждал ее хода, хотя и знал, что это бессмысленно. Раньше от подобного цугцванга я даже получал некое удовольствие, но сейчас было слишком холодно, чтобы мысленно хлопать себе по плечу.

Алина продолжала отчаянно искать решение, о котором потом не будет жалеть, поэтому я любезно решил помочь.

– Можешь ненадолго зайти. Погреешься, а через полчаса вызову другое такси.

Я протянул ей руку, и после некоторых колебаний она за нее взялась и вышла из машины. Несмотря на мороз, ладонь у Алины была теплой – в отличие от моей: руки у меня мерзли задолго до первого снега еще со школьных лет, когда я решил отказаться от перчаток. Мне не хотелось отпускать ладонь Алины, но для кинестетики пока было рано – нужно сначала попасть внутрь.

В квартиру я вошел первым, чтобы Алина приняла решение перешагнуть порог сама. Через пару секунд дверь за мной захлопнулась, но щелчка замка за этим не последовало – и хорошо, потому что лишнее напряжение было ни к чему. Оглядев непривычно чистую прихожую, я стянул ногами ботинки и бросил взгляд на кухонный стол, где весьма кстати стояла бутылка вина.

– Не обращай внимания на бардак…

– Да все нормально, – ответила Алина.

Пока я раздевался, она успела снять только шапку, а теперь возилась с молнией пальто. Аккуратно убрав ее руки, я пробормотал «давай посмотрю», а потом потянул вниз собачку, которая мне легко поддалась. Мы впервые оказались так близко друг от друга, отчего Алина слегка покраснела – или ее щеки просто порозовели от перепада температур. Расстегнув пальто, я почувствовал аромат цитрусового парфюма, от которого у меня ожидаемо кольнуло в груди. Я мысленно отмахнулся от появившихся воспоминаний и произнес:

– Сейчас налью нам чего-нибудь согреться. Если что, туалет там.

Кажется, Алина нервничала, но важно то, что она находилась у меня дома. Дома находился и я, и это значило, что сегодня мне на мороз идти уже не придется. Минут через сорок я гарантированно окажусь в постели, и уже не так важно, буду ли я там один.

Пока Алина приводила себя в порядок, я отнес в комнату чайник и две кружки, приглушил свет и включил новогодние гирлянды с лампочками в виде шерстяных носков. Начав разливать чай, я услышал, как захлопывается входная дверь – похоже, Алина убежала, даже не попытавшись толком одеться. Такое бывает, но жаль, что я все-таки не успел оставить ей свой номер – иногда девушка через пару дней перезванивает и предлагает погулять сама. Конечно, гуляем мы тем же маршрутом, но доводить дело до конца становится гораздо проще.