Венок сонетов «Бродячая собака»

БРОДЯЧАЯ СОБАКА. Венок сонетов

Предуведомление

Акростих

Бушует мир, швыряя нас словами,

Речами крутит пред безвестной мглой.

Одна беда – мы думаем ушами,

Да отдыхаем умной головой.

Яд словоблудных бредней между нами,

Чадит враньём и травит мозг шальной,

А супостатских лжепророков знамя

Являет тень безумства над землёй.

Скажи, значенье русской речи звуков

Оставишь ли ты для детей и внуков? —

Бездомных псов судьба их под врагом!

А чьё в конце веков пребудет слово:

Какою вражьей станешь шпрехать мовой? —

Акстись, язык и букву вняв умом!

Посвящение

Акростих

Бродячею собакою прозвали

Ристалище поэтов и их муз,

Отдохновенье в старом арт-подвале

Для посвящённых выбрал их союз.

Явив душе пир в балаганном зале,

Чтя Золотого века вольность уст,

Актёры слова серебром вписали

Яд сладких фраз в рецепт яств на свой вкус.

Сквозь крошево суде́б и тех, и этих

Огонь их слов горит в ночи и в свете

Былых прозрений ошалевших глаз.

А гул страстей из Ренессансных далей,

Кружа игрой серебряных печалей,

Алкать шлёт эхо в скорбный век для нас.

Представление

Акростих

Борису Пронину шанс вверился серьёзный

Расти от Станиславского в подвал,

Отдавшись где страстям плеяды звёздной,

Для северных гетер Парнас блистал.

Я видел сквозь века, как Гумилёв здесь

Читал для Лери с Анной мадригал,

А Лиле сумочку в зубах нёс Маяковский —

Я для влюблённых мест блажней не знал.

Собачьей жизнью граф Толстой приветил,

Облаянных чинуш в хмельном фуршете,

Богемных тел и трансов Ольгин пляс

Артур Лурье сопроводил на ноты,

Конец втёр Хлебников в задумки идиотов,

А мир своей проскрипцией потряс.

1

Бродящею с поэзией по венам

Страсть избранным вития разливал,

Потоками истории нетленной

Бурлил и клокотал вовсю подвал.

Я нынче в эту райскую геенну

Пьянить огнём стиха тебя зазвал,

И сам я пьян, как пьющий песнь сирены,

Чуть вспомня тех, кто здесь стихом рыдал,

Кто пел и слушал, и, вдыхая слово

Строф, захлебнувшись музыкою снова,

Дышал стихией рифмы и любил,

Страдал, неистовствовал, музу мучил

И изливался ввысь парнасской кручи

Рекой восторгов, слившихся из жил.

2

Рекой восторгов, слившихся из жил

И струн, серебряною тетивою

Натянутых из всех парнасских сил

До одури меж небом и землёю,

Где оглашенный страсти миру лил,

Внимающих несло в экстаз стрелою,

Которой Марса злой Амур разил

В сраженьи доблестной любви с войною.

И тот поток до наших горьких лет

Донес вкус, хмель и аромат сует

Эпохи небожителей нетленной.

И я их неземной испил бальзам,

И по моим он жадным тёк устам

Октав и мадригалов книжной пеной.

3

Октав и мадригалов книжной пеной

Вслед первым вы хмелели век спустя,

Разбитого корыта вечной сцены

Бард, – брат, – певец глаголов Бытия,

Трест комиков трагедии Вселенной,

Киносатирик Белых обезьян

И боссов эволюции с подменой

Путём вспять в жизнь собачью, в дикий стан.

Скиталец будущий Хождения по мукам

Себя, попав однажды в этот угол,

С бродячею собакою сравнил.

С тех пор в подвале, как собаки, грелись

Мужи муз; натиском их встреч (вот прелесть)

Дробило мозг блаженных и кутил.

4

Дробило мозг блаженных и кутил

Фармалогических и оных ро́дов,

Когда тапёр в рояль модерн вдолбил,

Для прослабленья женского народа.

В избытках чувств, что слог баллад хмелил,

К ним человек из ананасов воду

Меж пьяных кресел и столов носил

С ухмылкой повелителя свободы.

И модным танцем публика вилась,

Бродячая собака вся тряслась,

И прима заголяла пуп вселенной,

И на орбитах у подвальных звёзд

Взрывался ямбом с радостью до слёз

Ярящийся поэт самозабвенно.

5

Ярящийся поэт самозабвенно —

То тот, то этот, то иной – блистал,

Талантом в вечность обращая тленность,

И изъяснялись слогом красота

И звуком страсти, и движеньем бренность,

И краской возгоралась темнота —

Почти что все сказители Вселенной

И с ними музы слились все сюда.

В крутой поток синте́зы всех течений

Был рад нырнуть и европейский гений

Из италийских и бельгийских вилл.

Зван был царить глашатай вольных Скифов,

И их потомков строй в свой труд сизифов

Чудной узор из пьяной рифмы вил.

6

Чудной узор из пьяной рифмы вил,

Экспромт чертя в «свиной Собачьей книге»,

Поэт, его автографа молил —

Ещё не в отрубях – поклонник дикий.

И дух, и плоть сюда храбрец стремил,

Прорвавшись сквозь окопные вериги,

И парусами странствия рулил

На Мойку экзотические бриги.

Дам восхищённых до сих пор дивят

С прародины первопоэта Чад

Благой Жираф и Ягуар Измены,

И здешних муз, что век назад пленил,

Огнём стихов стихии захватил

Артлитфорпост, в живых оставя пленных.

7

Артлитфорпост, в живых оставя пленных

Вершить судьбу у авангардных врат,

Братаючись героем мизансцены

С толпой, отметил пьяный свой захват.

Здесь Председатели планет Вселенной

Из Питера проездом в Петроград

Плотили дух к сверженью клики тленной

Временщиков, погнавших век назад.

И девочка в стихах и платье белом

Еще не стала комиссарским телом,

Перо – не браунинг ей гасит пыл,

Пока война в убойный тлен кумиром

Врага кромсает, чтоб зал этот с миром

Явил тех, кто, горя, творил и жил.

8

Явил тех, кто, горя, творил и жил

Сюда бродяга, чуждый дням покоя,

Кто мудрого «Не верю!» тенью был,

На братский лад тут духа пир настроив,

Где слог и танец муз с ума сводил

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.