Танцующая-На-Гранях

Пролог

Агафья, Хранительница радужного пути, неподвижной статуей стояла на берегу Мрачного озера, погрузившись в себя и отрешившись от звуков мира. Жуткая тишина накрыла озерные воды и прибрежную поляну. Казалось, даже воздух исчез из пространства, и краски не просто вымерли, но белесым пеплом осыпались к ногам самовилы.

Точно также замерла Марфа у кромки мертвой воды в другой части королевства Элтаннин.

Обездвиженными куклами застыли на всех островах планеты Тубан хранительницы врат, дожидаясь мертвого часа.

Сумерки утра или мертвый час – время между ночью и восходом светила, когда все живое спит непробудным сном, растворяясь во снах и кошмарах. В эти минуты воды Мрачного озера преображаются до неузнаваемости. Черная непроглядная тьма и недвижность растворялись в утреннем сумраке, и озеро становилось чистым, как слеза младенца. Беспечные радужные рыбки сновали в его глубине, легкая рябь покрывала водное зеркало, разноцветные цветы распускались у кромки там, где волна целовалась с берегом.

С первой минутой наступления мертвого часа оживали все хранительницы врат. Обнаженными ступали они в радужную купель богини Ириды и в самом центре озера окунались с головой. Если знать тайную тропку, можно сухой дойти до нужной точки водоема и раствориться в живительной влаге без остатка, смывая заботы дня и набираясь сил для жизни и радости.

Окунувшись, самовилы всплывали и замирали в сердце озера, запрокинув головы и раскинув руки ладонями вверх. За несколько минут до полноценного рассвета озерная вода прозрачной змеей поднималась со дна по спирали и оплетала тела жриц Радуги, покрывая причудливым разноцветным узором. За минуту до восхода семь разноцветных световых столбов вырывались из женских тел, устремляясь в небеса навстречу светилу, рассыпались мириадами радуг и растворялись в первых солнечных лучах. Растворялись, ноне исчезали, разлетались по мирам За-Гранья дарами богини Ириды: кому дождь несли, кому урожай богатый, а кому и несчастье в качестве наказания за глупость, жадность, жестокость или другие неприглядные деяния.

Радуги-дары исчезали в солнечных лучах, жрицы оживали, переставали напоминать живых кукол и всласть плескались в Мрачном озере, пока светило не поднималось над кромками лесов и гор. Целебные озерные воды дарили жрицам Радуги магию любви и очарования, жизни и долголетия. Собственно, растратив радость жизни, жрицы не умирали. Они уходили в воды Мрачного озера, становясь его частью.

Но и самовилу могла погубить жадность. Не рассчитала время, осталась в воде – пеняй на себя. Мрак мгновенно поднимался из глубин секунду назад прозрачного водоёма, и горе той жрице, что не успела ступить на берег. Мертвой галькой опускалась она на дно, теряя не только жизнь, но и способность к возрождению.

Сумерки растаяли. Наступил рассвет. Обновленные жрицы, радостно улыбаясь утру и светилу, отправились по своим делам: кто лисконнов кормить, кто лес проверять, кто ручьи-родники обихаживать.

Обновленная энергия семи стихий легкими волнами будоражила кровь, и сердце сладко замирало в предвкушении.

До Ночи полной Радуги оставалось несколько дней.

Пламя внутри зеркала За-Гранья превратилось в арочный проход. Райна Эдассих глубоко вдохнула, произнесла последние слова древнего заклинания и всем телом прикоснулась к поверхности зеркальной глади. В ту же секунду погасли свечи, красное пламя арки вспыхнуло ярче самой яркой звезды созвездия Дракона, и королева исчезла из своей комнаты.

Райна прекрасно помнила путь к оазису Но-Ха кружным путем. Узкую тропку сквозь осколки разбитых зеркал За-Гранья однажды показал ей Верховный жрец, Эр Наг Тэ. По этой запутанной тропинке можно было, минуя стражей и не используя порталы мгновенного перехода, добраться куда угодно.

Главное, не оборачиваться назад и производить как можно меньше шума, чтобы шустрые демоны Аббадона не заметили и не присосались к едва заметному в антрацитовой темноте переходов радужному сиянию ауры.

Эдассих знала: едва слышный звон открываемых порталов услышит-учует любой мало-мальски обученный маг. А уж ее Гримиум и подавно. Осторожной тенью двигалась сквозь осколочный лабиринт королева, мысленно в который раз поблагодарив дядю за тайный ход. Теперь весть о ее побеге дойдет до короля-мужа поздно, и он не успеет помешать планам Эдассих.

Место, куда во что бы то ни стало стремилась попасть райна, располагалось в сердце северных земель планеты Тубан. В самом недоступном и охраняемом месте. Туда, где живительные струи водопада Мироздания никогда не исчезали после Ночи полной Радуги. Извилистой тайной тропой сквозь осколки зеркал За-Гранья убегала Эдассих туда, где средь ледяных торосов и северного сияния раскинулся божественный оазис Но-Ха.

Глава 1. Королевство Элтаннин. Оазис Но-Ха

Лицо Эр Наг Тэ, изуродованное глубоким свежим шрамом, бледное, похожее на мраморную маску, отражалось в зеркале За-Гранья. Яростный взгляд жреца так и не смог проникнуть в королевскую спальню, в которой райн Гримиум запер свою жену райну Эдассих. Верховный Жрец практически не сомневался: королева найдет выход и вырвется на свободу. Эр Наг Тэ усмехнулся.

Слишком долго он внушал одержимой ребенком женщине, насколько ценно для нее сердце дракона. Она непременно доберется до Рыжести. И вот тут ее ожидает двойной сюрприз. Дракон стал черным и для ее целей непригодным. Зато королевская кровь на алтаре не-бога демона Вритру, добровольно пролитая жертвой в сознании, живительной влагой пронесется по жилам свергнутого идола. Прогонит остатки холода, и демоническое сердце вновь забьется.

Жрец нахмурился, осторожно потер шрам, яростно чертыхнулся. Рана болела и чесалась изнутри, несмотря на лечебную магию и все попытки дракайн-лекарей залечить или хотя бы просто облегчить боль. Перед тем как исчезнуть в черном мраке созданного портала, эта рыжая дрянь усмехнулась ему в лицо и ласковым голосом попрощалась: «Прощай, анакана атуа».

И столько неприкрытой жалости, сочувствия услышал жрец в ее голосе, что не выдержал и кинулся на Снежану в последней попытке остановить. Странные слова на неведомом языке до сих пор набатом бились в висках жреца, мучали его, рисовали мрачные картины. Что они означали, Эр Наг Тэ не знал. И от этого становилось не по себе вдвойне.

В портал Снежана шагнула спиной. А едва он прикоснулся к краю ее одежды, ударила черной тяжелой драконьей лапой по лицу с такой силой, что он отлетел к противоположной стене и на какое-то время потерял сознание. Так и нашли его дракайны, беспомощно распластанного у стены.

И это воспоминание-унижение жгло сильнее, чем хлесткая пощечина полудракона. Дэа Бру – демон загранья, как звали его в Ар-Име, холодном и мрачном мире дракайн, не имел права поломанной куклой валяться на глазах у слуг. Демон загранья всегда побеждал своих врагов, разрывая на части голыми руками.

Эр Наг Тэ зарычал, и, забывшись от ярости, затопившей разум, отшвырнул от себя огромное зеркало. Опомнившись через секунду, подскочил к раме и судорожно ощупал амальгаму и затейливую вязь, обрамлявшую проход в другие миры. Облегченно выдохнул и поставил зеркало на место.

Глубоко в сознании черной ядовитой змейкой всплыло воспоминание о том, что разбивший зеркало За-Гранья не просто умрет. Его душа попадет в осколки и станет бездушной и вечно голодной пустотой, сквозь которую даже видавший виды Верховный Жрец не-бога демона Вритру просачивался как можно тише и незаметней, боясь дыханием или взмахом ресниц разбудить Нечто, живущее в запутанных коридорах осколочного лабиринта.

Почти успокоившись, Эр Наг Тэ развеял туман зазеркалья в поисках золотого дракона. Нахмурился. Зеркальная гладь равнодушно отражала королевство Элтаннин, но нигде жрец не обнаружил ту, которую искал.

Изменив формулу поиска, Эр Наг Тэ принялся искать рыжую иномирянку без привязки к ее ипостаси, решив, что кровь черного дракона возобладала и потому зеркало ее не показывает. В этот раз удача улыбнулась ему.

«Это я удачно зашел», – всплыла в голове жреца фраза из какого-то дурацкого земного фильма. Все-таки долгое пребывание в одном и том же мире За-Гранья наложило свой, практически несмываемый, отпечаток на разум Эр Наг Тэ, или Игоря, коим он очень долго был на земле.

«И кто же у нас сестра?» – мысленно задал вопрос Верховный жрец, пристально вглядываясь в амальгаму. Но, увы, сбежавшая рыжая заноза и не подумала поделиться столь важной информацией с двумя номады, что снова ее сопровождали.

Убедившись, что в ближайшее время только степь и ветер будут отражаться в зеркале, Эр Наг Тэ стер изображение и глубоко задумался, замерев напротив темного стекла. Спустя полчаса размышлений жрец очнулся и, окинув взглядом разгромленную комнату, открыл портал и отправился в Храм Огня Бессмертия.

По гладким стенам прохладных коридоров подземного грота слабыми всполохами мелькали темно-красные искры. Не замечая служек в серых хламидах, меняющих свечи и факелы, Эр Наг Тэ стремительно пересек холл, ведущий в зал Безвременья. На ходу сбрасывая одежды, практически обнаженным подошел жрец к темно-красной тяжелой каменной двери, за которой хранилась величайшая редкость радужного мира – Око Ириды.

Хрустальная чаша двух метров в диаметре, наполненная странной субстанцией, похожей на слоеное желе. Прозрачные разноцветные слои меняли свое местоположение по собственному разумению и понять цикличность изменений Верховный жрец пока не мог. Старая сикха – шаманка Ар-Има, подарившая ему эту странную чашу как дар за спасение единственной дочери, показала, как использовать Око для личных нужд.

Облачившись в алую жреческую хламиду, Эр Наг Тэ омыл руки, смазал их маслом ледяного дерева из Ар-Има, подошел к чаше, и осторожно закинул в центр Ока подношение богине Ириде. Масляное омовение действовало как нейтрализатор, гасило запах кожи и магию ауры любого существа, благодаря чему странный оракул показывал правду. Божественная чаша срабатывала непредсказуемо, если в нее попадало что-либо, не омытое слезами ледяного дерева.

Однажды, забывшись, Эр Наг Тэ опустил в Око не смазанный маслом камешек. Двое суток младшие служители храма отмывали полы и стены от странной густой и тягучей черной крови. Крови, которую изрыгнула чаша через минуту после того, как камешек исчез в глубинах желе. Забрызганный с ног до головы, едва успевший прикрыть лицо руками, жрец едва не умер прямо в зале Безвременья. Длинное плотное жреческое одеяние уберегло его от проникновения чужеродного яда в поры кожи, широкие рукава скрыли руки и голову.

Служки, без перчаток прикоснувшиеся к ядовитой субстанции, молчаливыми кулями валились на забрызганный пол. И странная жижа тут же обволакивала их тела, наполняя воздух жуткими чмокающими звуками. Так несмышленый ребенок всасывает в себя напиток, когда балуется. Увидев первый труп, Эр Наг Тэ немедля ни минуты покинул ставший смертельной ловушкой зал Безвременья и лабиринтом ушел в оазис Но-Ха, велев слугам запереть зал до его возвращения.

Долго стоял тогда перепуганный жрец под живительными струями водопада Мироздания, чутко прислушиваясь к собственному телу, принюхиваясь и пристально разглядывая руки, выискивая черные пятнышки. Одежду, испачканную черной кровью, пришлось сжигать магией огня и «добивать» магией северного сияния.

Место, где Эр Наг Тэ устроил пожарище, жрец заливал живой водой из водопада. Несколько ведер вылил он тогда на пепелище, прежде чем первые зеленые травинки вновь проклюнулись на поверхность земли. С тех пор жрец стал предельно внимательным, посещая зал Безвременья.

Когда заново открыли дверь, чтобы прибраться, обнаружили засохшие черные «кровоподтеки», напоминающие застывшую смолу. Но не обнаружили ни одного трупа. Со страхом и ужасом, облачившись в защитные костюмы с земли, которые в срочном порядке пришлось доставать жрецу, прибирались служки в зале Безвременья. Зал мертвых душ – так между собой стали звать его младшие жрецы после той истории.

Драгоценный камень медленно осел на дно, мигнул напоследок алым цветом и растворился в желеобразной массе. Жрец приступил к обряду. Тонкой прозрачной спицей, выточенной из ветки все того же ледяного дерева, словно писчим пером по бумаге, старательно выводил маг свой вопрос. Буквы слабо мерцали под острым кончиком стило, застывали зеленоватыми фигурами, тяжелели и тут же погружались на дно. Последнее слово и вопросительный знак в конце. Мужчина выдохнул и сделал шаг назад.

В глубине чаши буквы распались на тонкие ниточки, переплетаясь меж собой в причудливую косичку. В процессе сплетения вокруг зеленой спирали образовывался маленький вихрь. Скорость вращения увеличивалась и вихревая воронка, становясь шире, превращала желе в прозрачный, мерцающий серебром шар. Сфера неторопливо поднялась на поверхность, замерла в центр чаши. Что-то едва слышно щелкнуло, и в считанные секунды серебристый безгранник раскрылся лепестками замысловатой формы, словно бутон цветка.

Приподнявшись полметра от желеобразной глади, цветочный зев завис вертикально над Оком Ириды, мигнул и преобразовался в диск, который по диаметру не уступал размером божественному сосуду. Слабое мерцание ознаменовало начало процесса, и Эр Наг Тэ подошел ближе к божественному экрану, чтобы узнать ответ на свой вопрос.

Око мигнуло, и появилась картинка. Антрацитовая непроглядная темнота дышала, и казалось живой. Ни звука, ни шепота не раздавалось с экрана. Приглядевшись, Верховный Жрец увидел едва заметный радужный след, будто кто-то невидимый тихо и осторожно пробирался сквозь дышащий мрак, стараясь не потревожить аспидно-черное пространство вокруг себя.

Эр Наг Тэ задумался. Темноту он узнал. Вот такая – живая и страшная – обитала только в одном месте: в лабиринте осколочных путей. А значит, если судить по слабому мерцанию радужной ауры, кто-то сейчас шел сквозь путаницу разбитых зеркальных осколков. И этим кем-то вполне могла быть райна Эдассих. Маг не сомневался, что королева уже сбежала из-под стражи и тайными тропами пробиралась в оазис Но-Ха.

Жрец пригляделся внимательней, практически прижав напряженное лицо к странному экрану, но опасаясь при этом прикасаться к нему. Однажды, ради эксперимента, он заставил раба дотронуться до диска пальцем. В ту же секунду божественный цветок с мерзким хлюпающим звуком всосал в себя несчастную жертву, не оставив ни следа, ни крови, ни лоскута одежды. Как только раб сгинул, страшный цветок мигнул, издав звук, напомнивший жрецу сыто рыгнувшее чудовище. Спустя мгновение перед экспериментатором снова мерцал серебром идеально гладкий диск.

«Так и есть», – удовлетворенно хмыкнул про себя Эр Наг Тэ, отступая от страшного божественного Ока. – «Эдассих сбежала от короля и устремилась прямо в ловушку!»

Но улыбка быстро сползла с его лица. Почему чаша не показала ему ответ на его вопрос? Или Эдассих – это и есть искомый ответ? Но как? Райна из рода Нападающих гиен не может быть Золотым драконом! Или может? В ту далекую ночь, когда умирала Альфа драконов, родилась одна девочка. Во всяком случае так заявил ему подкупленный слуга.

Или же старая рептилия сумела его обмануть? Невозможно! Ведь он сам лично отравил альфу редким ядом, который с таким трудом лестью и хитростью выменял у повелителя бездны Аббадона в обмен на… Жрец скривился, отгоняя неприятные воспоминания. Если все пойдет по плану, повелитель ничего не получит. А будет настаивать на сделке, так и вовсе останется без рогатой головы и без права на возрождение.

Мужчина вновь вернулся к своим мыслям. Если яд альфа приняла уже после того, как в родильной комнате раздался писк малышки, а сама девчонка сразу после рождения непостижимым образом исчезла не только из апартаментов, но и из радужного мира, тогда почему Око Ириды ранее не указывало на принцессу западного королевства Эдассих как на золотого дракона? Что произошло? Или чаша сошла с ума? Закончился срок годности? Может, нужны жертвы?

Верховный Жрец так и не нашел ни в одном из известных ему миров За-Гранья никакой информации о странном подарке от сикхи. Оком Ириды старая дракайна называла чашу лишь по аналогии с глазным яблоком и со слоями желейной массы. Их было семь и по цвету они соответствовали радужным полоскам.

Или все-таки старая интриганка-альфа умудрилась обмануть его, Эр Наг Тэ? И девочек родилось две. Одну из них драконья карга пристроила бездетному райну западных островов, а вторую сплавила неведомыми путями на землю, спасая от него, Верховного жреца.

Легенды гласят, что без своего Хранителя крови дракону трудно противостоять хитросплетениям человеческой лжи и подлости. Вот яд и подействовал мгновенно. Когда же был жив Хранитель, альфу драконов ничто не брало. Драконьего мужа жрец благополучно убрал чужими руками. И столько лет внушал райне Эдассих, что подобную магию крови необходимо уничтожать на корню. Почему же ни один амулет не указал на близость дракона за столько лет? Что за странная магия хранила принцессу от его замыслов? И почему только сейчас Око Ириды показало ему истину?

Мысли взламывали черепную коробку, разрывая мозг на тысячи острых иголок.

«Вернемся к нашим баранам», – Эр Наг Тэ аккуратно опустил в чашу еще один драгоценный камешек и, не дожидаясь, когда диск исчезнет в глубине чаши, развернулся и стремительно покинул зал Безвременья.

Меж тем диск колыхнулся, словно вздохнул глубоко, и распался на много сотен маленьких серебристых лепестков, покрытых по краям едва заметно шевелящимися ворсинками. Лепестки рассыпались в разные стороны, но наткнулись на невидимую преграду, окружавшую чашу по краям. Жадно исследовав препятствие, с едва слышимым вздохом разочарования листики дружно отпрянули от защитной стены и закружились в вихре танца.

Все быстрее и быстрее по кругу неслось расплавленное листовое серебро. Уже не разобрать ни лепестков, ни шерстинок – все слилось в единый вихрь. Око Ириды мелко задрожало, внутри чаши желеобразная масса начала подниматься по невидимым стенам. Добравшись до верхушки и полностью облепив защитный купол, субстанция замерла, а затем в мгновение ока схлопнулась, словно две ладони ударили друг о друга, мощным хлопком оборвав бешеный танец лепестков. И тут же обрушилась тягучим водопадом в чашу. Через мгновение Око Ириды безмятежно застыло в своей колыбели. В зале Безвременья воцарилась тишина.

Такого страха Эдассих не испытывала никогда. Пробираясь знакомой тропой в лабиринте, райна еле сдерживалась, что бы не заорать от ужаса. Дважды она добиралась сквозь осколки зеркал За-Гранья в оазис Но-Ха, но оба раза впереди шел дядя Эр Наг Тэ и было не так страшно. Шагать след в след за дядей в жуткой темноте, мысленно держась за магическую привязку, намного легче, чем двигаться одной, нащупывая тропу дрожащими ногами.

Липкие объятия ужаса доводили сердце до судорог, хотелось глубоко и шумно дышать, успокаивая сердечный ритм. Но на любой шум чутко и резво реагировала темнота. И тогда райне казалось, что на нее смотрят миллионы голодных глаз и вот-вот в ее тело вопьются острые клыки, чтобы высосать не только кровь, но и душу.

Хотелось подхватить подол платья и бежать бегом в спасительную красоту оазиса. Но приходилось сдерживать мысли и желания, прогонять перепуганные мысли и мелкими шажками пробираться к цели, время от времени закрывать глаза и вглядываться в слабый серебристо-голубой отблеск рисунка дорожки, извивающейся под ногами.

Видеть призрачный причудливый узор осколочного пути давалось не всякому. Ей как Верховной жрице Ананты повезло дважды: сначала увидеть путь впервые и пройти по нему помог дядя. Затем Эдассих научилась видеть прерывистый пунктир тропы в лабиринте самостоятельно.

С того момента, как она стала подкармливать своей кровью празмею Ананту, ей начало открываться многое из того, что знали когда-то верховные жрица культа богини. Но после начавшихся гонений и официального запрета культа Ананты тайные знания частично были утрачены, частично позабыты, что-то сгорело от рук сумасшедших фанатиков.

Предыдущей жрице удалось спрятать несколько сот рукописей и старинных книг в пещерах глубоко в горах западного королевства. Начиная свой путь служительницы в Храме Ананты, Эдассих на правах принцессы имела доступ к запретным знаниям. Старая жрица благоволила к ней и готовила в преемницы. Выйдя замуж за райна Гримиума и став Верховной жрицей, королева тайком от мужа обустроила под башней дракона домашний алтарь божественной змеи. Перевезла туда библиотеку и начала экспериментировать с полученными знаниями.

По молодости лет и романтичности натуры райна Эдассих стала жрицей культа Ананты. Отец на увлечения единственной дочери и наследницы смотрел сквозь пальцы. Муж, как выяснилось вчера, тоже обладал достаточными знаниями о тайной жизни своей жены-королевы. Но не мешал ей, считая блажью и развлечением ее занятия. Когда Эдассих выяснила, что полученная власть лишила ее возможности рожать детей, сначала впала в отчаянье.

А затем еще яростней принялась изучать древние книги и рукописи, одержимо училась путешествовать по мирам За-Гранья. Забредала в своих поисках на окраины вселенных, жадно поглощала древние знания, по крупицам собирая любую информацию, в которой присутствовал хотя бы намек на разрешение проблемы.

Сила и знания райны росли. Многим из того, что Эдассих приносила или узнавала в чужих мирах, она делилась со своим возлюбленным мужем. Райн Гримиум с удовольствием изучал информацию и применял ее для блага и процветания собственного королевства. С некоторыми из миров благодаря райне были налажены торговые связи. Лишь дети, несмотря на огромный багаж полученных тайных знаний и умений, у королевской четы так и не появились.

Не помогло даже купание в водопаде Мироздания. Именно тогда райна Эдассих искренне и всей мощью своей страдающей души уверовала в то, что богиня Ирида наказала ее за служение свергнутой сестре-близняшке, празмее Ананте. Тогда же королева, вместо того, чтобы отречься от титула Верховной жрицы и вымолить прощение, возненавидела радужную богиню, поскольку не в силах была расстаться с магией За-Гранья. Райна привыкла, что всё и всегда получала сразу и безоговорочно, как единственная дочь, наследная принцесса, любимая жена и верховная жрица. И невозможность зачать злила Эдассих неимоверно, доводя до исступления и лишая разума.

Может поэтому никому ни разу даже в голову не пришло, что виной всему простой человеческий фактор. Не совсем простой и не очень человеческий, если принять во внимание, во что за столетия жизни превратил себя Верховный жрец не-бога демона Вритру и какой отравой пичкал все эти годы королеву.

Но факт оставался фактом: именно королевский дядя день за днем лишал царственную пару возможности зачать и родить ребенка. Все, что вкушала и пила райна Эдассих, было сдобрено ее любимой специей с легкой горчинкой и привкусом плодов дерева тубан. Слуги Эр Наг Тэ исправно поставляли ко дворцу любимую приправу королевы. А подкупленный слуга ежедневно добавлял порошок, замешанный на крови демона, в пищу райны. Будь то вино, вода или мясо.

Верховный жрец во что бы то ни стало стремился прервать род прямых потомков золотых драконов. В его планы не входило уничтожение наследника-регента. Если есть возможность спокойно и безболезненно при помощи интриг свергнуть существующий королевский дом, к чему лишнее кровопролитие? И старый интриган продолжал плести свою паутину, попутно отравляя своим ядом разум королевы. Это он подкинул ей идею про сердце дракона, направив все силы королевы на писки золотого дракона. Чем шире круг поисков, тем лучше для него, Наг Тэ.

Именно Эр Наг Тэ внушил райне, что Хранители крови опасны для ее планов, ибо с их помощью драконы становятся неуязвимее. Это он подсунул в ее голову идея питать пробуждающуюся богиню своей кровью. Тогда регент Гримиум, не прошедший положенный обряд, не сумеет справиться с пробудившейся разъяренной празмеей Анантой. И вот тут-то на помощь придет он, Эр Наг Тэ, спасет радужный мир и займет трон по праву спасителя. А дальше – абсолютная власть над планетой Тубан и всеми мирами За-Гранья с помощью прирученного не-бога демона Вритру.

Какое-то время райна Эдассих безоговорочно и всему верила. Жрец с удовольствием делился с ней знаниями, теми, которые считал полезными для нее. Открыл королеве способы передвижения по мирам За-Гранья в обход проторенных путей. Показал тайный вход в оазис Но-Ха, чтобы однажды Эдассих по доброй воле пришла туда и привела дракона, дабы исполнилась воля жреца.