- -
- 100%
- +
Книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и события, описанные в романе, вымышленные или используются условно.
Район Тьювхольмен, Осло, наше время.
Воздух просто сочился адреналином.
Полицейские машины окружили вход в здание из белого мрамора с деревянной отделкой, которое выделялось на фоне более низких строений и как бы ставило заключительный аккорд в графичном ансамбле фешенебельного района. Здание принадлежало компании "Хансен-индастриал", верхний этаж его занимал роскошный пентхаус.
Констебли стояли, задрав головы и смотрели на окна, откуда в эту минуту доносилась громкая музыка и крики. Яркие вспышки света сопровождались радостными воплями, а от мощных басов закладывало уши.
Репортеры лезли сквозь кордон, чтобы сделать эффектное фото для журналов. И было понятно, почему.
Одно из окон пентхауса, откуда открывался великолепный вид на Осло-фьёрд, было распахнуто настежь. На подоконнике стоял высокий полуголый блондин в рваных джинсах, который, казалось, даже не замечал того, что происходит вокруг. Он дергался под оглушающую музыку, каждую секунду рискуя свалиться вниз.
- Метров пятнадцать, - резюмировал один из констеблей, лет двадцати пяти, вытирая вспотевшую шею.
- Похоже, у этого Хансена мозги напрочь отбиты, - сказал второй, постарше, качая головой. – Да, деньги реально портят…
- Хотелось бы мне немного испортиться… - пробурчал в ответ напарник.
- Не в той ты семье родился, Ярве. О!.. Смотри!
Вскинув ногу, парень в окне качнулся и едва не выронил микрофон, который был зажат в его руке. Наблюдавшие внизу ахнули. Парень согнулся, ухватившись за раму. Его вырвало, и содержимое желудка вскоре оказалось на забетонированной площадке.
- Приказываю вам плодить печаль и боль посредством блуда!.. – хрипло проорал он, вытирая рот.
- О чем это он? Я не расслышал, – спросил младший констебль.
- Какая разница, - хмыкнул второй. – Ничего такого, что было бы прилично написать на могиле.
- А чего мы ждем, почему не поднимаемся?
- Ждем приказа, - пожал плечами тот, что постарше. – К Хансенам без приглашения не пройдешь.
- Тогда он точно свалится…
- Ну, тогда нам не придется покупать утреннюю газету. Главная новость сейчас у тебя перед глазами.
- И чего ему нормально не живется? - Ярве сунул руки в карманы и поежился.
Старший лишь хмыкнул и поднес зашипевшую рацию к уху.
- Переходим к последнему акту, - выслушав приказ, он обернулся и сделал знак стоявшим в ограждении. – Что бы ни случилось, Хансену придется прилично раскошелиться за очередную выходку его отпрыска. Но у папочки денег хватит. Ему придется платить хотя бы до того момента, пока его сына не соскребут с тротуара.
Со стороны проспекта послышался вой сирен. Три автомобиля вереницей двигались в самое сердце Тьювхольмен. Две полицейских машины вели черный «мерседес». Поравнявшись со зданием, кортеж остановился. Из «мерседеса» вышел первый охранник, следом за ним – худощавый светловолосый мужчина в темном костюме. Второй охранник замкнул процессию.
Репортеры тут же кинулись в их сторону, но были оттеснены полицейскими. От вспышек камер рябило в глазах.
- Герр Хансен, что вы можете сказать о том, что сейчас происходит?
- Ваш сын вернулся, чтобы помогать в бизнесе?
- Влияет ли поведение вашего сына на котировку акций «Хансен индастриал»?
- Планируете ли вы ввести Эрика в совет директоров компании?
- Как вы относитесь к музыкальному творчеству Эрика?..
... Ари Хансен, сжав зубы, остановился около лифта и вытащил магнитную карту.
- Мы хотели войти, но решили дождаться вашего приезда, - заместитель начальника полицейского управления топтался рядом, стараясь не смотреть на Хансена. – Жители стали звонить и жаловаться, когда в окна полетели бутылки. К тому же крики, громкая музыка… Журналисты тут же пронюхали, кое-кто оказался здесь раньше нас. Запретить фотографировать мы не можем, так что…
Ари коротко кивнул и сунул карточку в паз. Когда двери открылись, все, кто стоял внизу, увидели испачканный испражнениями некогда сверкающий пол.
Желваки на лице Хансена заходили ходуном.
- Мы здесь минут пятнадцать. Вниз никто не спускался, - крякнул заместитель управления. – Возможно, среди тех, кто сейчас в гостях у вашего сына, затесались люди другого… э… уровня… - начал он, но тут же смолк под тяжелым взглядом Хансена.
- Поднимемся через пожарный ход, - велел Ари, брезгливо поджав бледные, с сиреневой каемкой, губы.
В огромном пентхаусе творилось невообразимое. Совершенно одуревшие от выпитого парни и девушки шныряли по комнатам, круша все на своем пути. Облеванные диваны, прожженные картины, разбитые вазы и сломанная мебель теперь заполнили пространство, еще несколько часов назад имевшее более чем презентабельный вид. Воздух пропитался спиртными парами настолько, что, казалось, стоит зажечь спичку, как все здесь заполыхает на радость хозяину и его гостям.
Ари шел по осколкам и зловонным лужам, расталкивая беснующуюся молодежь. У окна он остановился, разглядывая кривлявшегося Эрика.
- Эй, вы, лизоблюды! Что вы понимаете в настоящей музыке? Вы жрете свой хлеб и боитесь всего на свете! Отращиваете ляжки… - орал Эрик в микрофон.
В бешенстве Ари выдернул шнур из усилителя.
- … мир создан для секса!.. – хрипло крикнул Эрик, но эту фразу услышали лишь те, кто был в метре от него. – Что за… - он развернулся и уставился мутным взглядом на Ари. – О… Герр Хансен… Какая неожиданная встреча!.. – Светлые волосы его прилипли к вискам, красивый рот дергался словно у марионетки. Расширенные зрачки почти скрыли серо-голубую радужку. – Зачем ты сюда припер…
Двумя руками Ари вцепился в джинсы Эрика и дернул его на себя.
- Скотина… - процедил он сквозь зубы и сам едва удержался на ногах, когда Эрик кулем повалился на пол.
Один из охранников попытался придержать падение вдрызг пьяного Эрика, но тот все же с грохотом упал у ног отца, уткнувшись носом в его ботинки. Ари посмотрел на испачканную слюной глянцевую кожу, прижал кулак к своей груди и помассировал ее.
- Очистите здесь все, - он убрал ногу. – А это… - вобрал в себя побольше воздуха, - в машину.
***
… Эрик с трудом сфокусировал взгляд и уставился на серый потолок. Голова раскалывалась, словно переспелый арбуз. Дернув рукой, он заскрежетал зубами - в вене торчала игла, соединенная трубкой с капельницей.
Сознание превратилось в вязкий кисель, из которого не хотелось выбираться. И все же этот благословенный вакуум через пару минут был вновь нарушен - шаги за дверью впились в виски острыми гвоздями и вызвали новую вспышку боли.
В комнату вошла женщина средних лет в голубом форменном платье. Она проверила систему, вытащила из кармана баночку и высыпала на салфетку пару пилюль. Затем сделала пометку в тетради, лежавшей на столике рядом с кроватью.
- Где я? – едва ворочая языком, пробормотал Эрик.
- У себя дома, - ответила женщина. На ее бесстрастном лице не отразилось ни одной эмоции.
- А… О… - Эрик состроил недовольную гримасу, и сухие губы его тут же покрылись саднящими трещинками. – Давно?
- Сутки.
- Черт… Ничего не помню, - он заворочался, пытаясь размять одеревеневшее тело.
Женщина поправила подушку под его головой. От ее рук так несло антисептиком, что к горлу Эрика моментально подскочила тошнота.
- Уберите это, - Эрик шевельнул запястьем, указывая на торчавшую иглу.
- Это всего лишь витамины. Ваш отец распорядился, чтобы…
- Уберите. Это. – Повторил Эрик и, извернувшись, дернул за трубку.
- Хорошо. - Женщина проверила количество оставшейся жидкости в флаконе, перекрыла фильтр и только потом аккуратно вытащила иглу и заклеила синюю точку в месте укола.
Эрик следил за ее движениями, чувствуя, как проясняется сознание и вместе с ним просыпается злость.
– Теперь необходимо просто лежать, - заявила женщина.
Шуршание ее накрахмаленного платья было похоже на шорох крыльев летучих мышей. Эрик не любил все то, что имело крылья. Поэтому к злости прибавилось гадливое ощущение страха.
- Так, еще вам нужно… - деловито начала женщина.
- Я сам знаю, что мне нужно, - Эрик сел в кровати и тут же зашипел от боли. – Черт, голова...
- Вы упали и ударились. Но сотрясения нет.
- Понятно. А выпить есть?
- Эти пилюли назначил ваш семейный врач. - Женщина протянула стакан.
- Упал… Да, точно, что-то припоминаю, - хмыкнул Эрик. Он поднес стакан к губам и принюхался: – Мерзость какая… Эй, как вас там? Мне нужно встать.
- Меня зовут Мэгритт, - женщина прихватила его за плечи. – Вставать не надо. Герр Хансен велел, чтобы…
- А вылизать меня он вам не велел?! – Эрик откинул тонкое одеяло и свесил ноги. Оглядев себя, чертыхнулся. – Не лезьте ко мне! Пляшите перед герром Хансеном, больше вы ни на что не способны.
Пошатываясь, он спустился по широкой лестнице и пересек большой холл. Снаружи слышался женский смех и плеск воды. Эрик прошлепал к барному холодильнику и достал банку пива. Сделав пару жадных глотков, он со стоном прижал ледяную банку ко лбу.
Огромная деревянная терраса была залита солнцем. Когда Эрик распахнул двери, то буквально ослеп от яркого света.
Вилла Хансенов находилась в получасе езды от центра столицы и стояла особняком от других построек, скрытая буковой рощей. С террасы открывался великолепный вид на море, а со стороны дороги, ведущей к дому, можно было разглядеть снежные вершины лыжного трамплина Холменколлен.
День выдался по-настоящему жарким, что было непривычно даже для июля. Обычно температура не поднималась выше двадцати, что, однако, не мешало принимать солнечные ванны и за несколько дней получать вполне приличный загар. И все же Эрик поежился, ощутив на голой коже свежий морской воздух.
Лили-Бет сидела в шезлонге с бокалом арбузного фреша. В руках ее был журнал, обложку которого украшал портрет Эрика с крупной надписью: «Хансен ушел в отрыв». Две смазливые подружки Лили-Бет плавали на надувных матрасах и оживленно болтали. От популярной попсовой мелодии, льющейся из лэптопа, у Эрика свело скулы.
Он допил содержимое банки и, разбежавшись, плюхнулся в воду. Девицы завизжали, загораживаясь от брызг.
Лили-Бет перекинула одну ногу на другую, втянула розовую жидкость через трубочку и прищурилась, когда Эрик вынырнул на поверхность.
- Где твои трусы?
Эрик подплыл к краю бассейна и широко улыбнулся.
- Доброе утро, сестра.
- Если отец увидит тебя в таком виде, то… - она передернула плечами и заправила длинную темную прядь за ухо. – Это просто свинство.
Не ответив, Эрик уткнулся головой в каменный бортик перед тем, как оттолкнуться и оказаться посреди бассейна.
- Все газеты написали о том, что ты устроил на Тьювхольмен, - восхищенно заявила одна из подружек Лили-Бет – блондинка в белом бикини. В ее пупке поблескивал пирсинг в виде головы Микки-Мауса.
- Хотела бы я побывать на такой вечеринке, - хихикнула другая – темненькая, с родимым пятном на плече.
- Вы хотите попасть ко мне на вечеринку? – медленно произнес Эрик, переводя взгляд с одной на другую. – А вы совершеннолетние? Предупреждаю, это билет в один конец, - многозначительно добавил он.
- Неужели там на самом деле происходит что-то… - блондинка прижала ладошку к губам. Микки-Маус в ее пупке игриво подмигнул Эрику. - Мне рассказывали, то есть я слышала...
- Вилда, не разговаривай с ним! Это может быть опасно. – Лили-Бет свернула журнал трубкой и посмотрела сквозь отверстие на брата. – Он портит все, к чему прикасается.
- Слышишь, Вилда, - Эрик положил ладонь на горячее колено блондинки, - что говорит моя сестра? Она права. Знаешь, что я делаю с такими красотками, как ты?
Глаза девушки округлились. Словно завороженная, она смотрела на залепленный пластырем сгиб локтя и на то, как рука Эрика скользит по ее ноге все выше и выше. Вторая девица молчала, но до Эрика доносилось ее прерывистое дыхание и поскрипывание матраса под телом.
- Отец Вилды входит в городской Совет! – возмущенно заявила Лили-Бет. – Лучше бы тебе держаться от нее подальше.
Эрик подмигнул Вилде, а затем нырнул с головой, чтобы выплыть с другой стороны. Блондинка вскрикнула, дернулась и соскользнула с матраса. Озираясь, она закрутилась на месте в поисках Эрика, но тот уже схватил за ноги ее подружку и заставил ее упасть в воду.
Лили-Бет вскочила и швырнула журнал в бассейн - Эрик на обложке тут же покрылся радужными каплями.
- Девочки, прекратите! Выходите из воды! – крикнула она, но никто ее не услышал.
Когда на террасе появился Ари Хансен, Лили-Бет металась по краю бассейна, уворачиваясь от брызг и пытаясь угомонить своих подруг.
– Папа, скажи ему, чтобы он оставил нас в покое!
Ари прищурился и сжал кулаки.
- Эрик! Быстро иди сюда!
Отфыркиваясь и потирая глаза, Эрик некоторое время смотрел на отца. Раскрасневшиеся девицы, кусая губы, замерли, вцепившись в один из надувных матрасов.
Губы Эрика растянулись в язвительной улыбке. Он подтянулся на руках и влез на бортик, игнорируя ступени. В его руках был верх от бикини Вилды. Абсолютно голый Эрик стоял так целую минуту, пока Лили-Бет не швырнула ему парео и не выхватила микроскопический белый лиф. Бросив его обратно в бассейн, она толкнула брата в плечо:
- Придурок! Как же я тебя ненавижу!
- Ты хотел со мной поговорить? – не обращая внимания на ее слова, спросил отца Эрик. – Что-то с бизнесом? Тебе нужен мой совет?
- От тебя? – Ари дернул шеей и ослабил узел галстука. – Какой совет ты можешь дать? Как пропить сто тысяч крон за вечер и испоганить триста квадратных метров самой дорогой городской недвижимости?
- И это папочка еще промолчал о том, сколько ему пришлось сунуть в зубы полиции, - прошипела Лили-Бет. – От тебя одни убытки!
- Я тоже люблю тебя, сестра.
- Мне стыдно, что ты мой брат! - не унималась Лили-Бет. - Теперь в каждой газете твоя ухмыляющаяся рожа!
- Заметь, очень симпатичная рожа. - пожал плечами Эрик.
- Оденься! - велел Ари.
- Боишься, что кто-нибудь проберется сюда и сделает еще пару пикантных кадров? Что же ты не откупился от репортеров? – нарочито ленивым голосом спросил Эрик. - Неужели денег пожалел? А может, не хватило? - Пальцы его подрагивали, когда он пытался завязать узел на своих бедрах. В итоге, рванув ткань, Эрик отбросил парео на доски и как есть пошел к дому. А когда поравнялся с Ари, тот схватил его за запястье и сжал со всей силы.
- Ты – порождение дьявола… - прошипел он.
- О господи… - Эрик закатил глаза и выдернул руку. – Что за бред ты несешь? Перегрелся?
- Мне надоело подтирать за тобой. С сегодняшнего дня ноги твоей здесь больше не будет!
- Это ты хотел, чтобы я вернулся, - Эрик приблизил лицо к лицу отца. – Мне прекрасно жилось в Калифорнии…
- На мои деньги!
Эрик приподнял левую бровь и криво усмехнулся:
- Я не просил тебя быть моим отцом. Ты выбрал женщину и сделал с ней детей. Так кого винить в том, что они получились не такими, как тебе хотелось?
- Говори за себя! – крикнула Лили-Бет.
- Конечно, сестренка, - осклабился Эрик. – Ты же у нас копия отца. Такая же расчетливая и продуманная.
Лицо Ари пошло пятнами.
- Давно следовало выкинуть тебя как паршивого щенка! – сказал он.
- Насколько я знаю, других щенков у тебя нет. Есть только маленькая сучка Лили-Бет, не так ли? – глаза Эрика зло блеснули. – Хотя, может ты еще способен сострогать себе наследника? Иначе все это пойдет по ветру? – он махнул рукой, указывая на виллу и буковую рощу.
- Во всем виновата твоя мать… - хрипло ответил Ари и покачал головой.
- Не смей говорить о ней!.. – задохнулся от гнева Эрик. – Ты лишил нас матери! Ты заставил ее уехать! Если бы она не боялась тебя, то давно бы вернулась. Все ждут, когда ты… - он запнулся и заскрежетал зубами. – Когда ты…
- Тебе придется подождать моей смерти, мальчик, - с каменным лицом ответил Ари. – Но даже тогда ты ничего не получишь. Я изменил завещание. Ты не достоин империи Хансена!
- Любая империя рано или поздно погибает. Так что не надо обольщаться, - Эрик стер капли со своего плеча.
- Ты думаешь, что вырос и можешь рассуждать о чем-то? - Ари пристально посмотрел на сына. – Я строил ее не ради себя.
- Вот как? Деньги и власть – только это тебя интересует. Так кто же из нас продал душу дьяволу?
- Считаешь, что легко можешь прожить без всего этого? - Ари оглядел сына. – Ты пришел в этот мир голым, но я позволю тебе взять свои вещи.
- В смысле? – Эрик качнулся и, обернувшись, посмотрел на застывшую с открытым ртом Лили-Бет.
- Ты уберешься из этого дома. Сегодня же.
Эрик вскинул брови:
- Хорошо, я вернусь в квартиру. Надеюсь, твои уборщицы не выкинули мою гитару, я купил ее специально для Коачеллы.
- Все, что принадлежит тебе, твое, - кивнул Ари. – Хоть она и куплена на мои деньги. Но в квартире ты жить не будешь.
- Не понял… - растерялся Эрик.
- Считай, что империя рухнула. Самое время создать на ее обломках что-то свое.
Грудь Эрика покрылась мурашками. Но уже через секунду он заявил:
- Если ты думаешь, что наказал меня, то глубоко ошибаешься. До этого момента я делал то, что ты хотел – кстати, можешь подтереться моим дипломом. Так вот - у меня будут деньги, нравится это тебе или нет. И гораздо быстрее, чем ты можешь себе представить.
- Не смеши меня. Ты ни на что не способен. Твоя так называемая музыка – всего лишь вопли испуганного енота. Никто в своем уме не заплатит за это и кроны. Ты сопьешься под мостом.
- Что ж, я продам наследство деда и упьюсь в комфорте под собственные песни.
Ари отшатнулся.
- Ты не посмеешь…
- Все, что принадлежит мне, мое! – прошипел Эрик и направился в дом. В дверном стекле отразилось его перекошенное яростью лицо.
Сжав губы в тонкую нить, Ари Хансен посмотрел ему в след.
- Медвежий лог не стоит тех денег, которые ты надеешься выручить за него. И он точно не сделает тебя счастливым…
***
… Лили-Бет ворвалась в его комнату, когда Эрик, уже в джинсах и футболке, стоял у шкафа и перебирал висевшую там одежду. Задрав подбородок и стиснув зубы, она следила за тем, как на пол летят свитера и рубашки, которые брат носил еще в школе.
- Что? – резко спросил Эрик, припечатывая ее мрачным взглядом.
Глаза Лили-Бет тоже были полны ярости. Она тяжело дышала, но молчала. Для пятнадцатилетней девчонки подобное поведение было несвойственно, просто Лили-Бет довольно рано усвоила правила поведения своего круга и старательно придерживалась их в любой ситуации. Ну или почти в любой.
Эрик издевательски пощелкал пальцами перед ее носом, стараясь вывести из шаткого равновесия, отчего на щеках Лили-Бет тут же появились два ярких пятна.
- Ты оскорбил папу! – наконец выкрикнула она ему в лицо. – Ты оскорбил всех нас! Мои подруги в шоке… Лучше бы ты не возвращался!
Эрик покачал головой и с грохотом закрыл дверцу шкафа. Метнувшись к письменному столу, на котором еще лежали какие-то книги и возвышалась модель корабля "Christian Radich", подаренная отцом на его тринадцатилетие, он зачем-то выдернул из старого плеера наушники, чтобы сунуть их в карман. Подумав, бросил в сумку и плеер.
- Не суй свой нос туда, куда не надо. Наслаждайся жизнью! - Эрик сел на кровать и впихнул ступни в черные потертые "мартинсы", найденные в шкафу.
Лили-Бет шмыгала носом, переминаясь с ноги на ногу, явно намереваясь продолжить разговор. Эрик же, наоборот, желал свалить из дома как можно скорее. Он спрятал шнурки внутрь голенища, закинул сумку на плечо и сделал шаг к двери. Лили-Бет преградила ему путь и сейчас смотрела снизу вверх, настойчиво сверля его взглядом.
- То, что ты сказал про маму… - она занервничала и схватилась за горло, будто слова застревали внутри или же причиняли ей нестерпимую боль.
- Забудь, - Эрик протянул руку к ее плечу, но тут же одернул ее. – Я сказал правду, потому что помню, как…
Сестра отшатнулась и замотала головой:
- Ты все врешь!
- Я никогда не врал тебе, - пожал он плечами. - Во всяком случае, в главных вещах.
- В каких? Не припомню, чтобы мы обсуждали с тобой что-то по-настоящему важное. Ты всегда был занят собой! Старший брат - ну конечно! Старший — не значит, что я буду верить каждому твоему слову! Тебе просто хочется досадить папе. А я знаю, что он не мог... Мама, она... - Лили-Бет умолкла, растерянно озираясь по сторонам.
- Давай, скажи мне? Объясни, почему ее нет рядом с нами? – прошипел Эрик, склоняясь к ее уху. – Ты знаешь, что наш отец ничего не делает просто так. Она надоела ему, и он сделал все, чтобы избавиться от нее. Он решил, что мы должны принадлежать только ему. Как вещи. - Эрик сжал кулаки. - Но знаешь, больше я не буду действовать по его указке.
Личико Лили-Бет скривилось, светло-карие глаза наполнились слезами.
- Я люблю папу… - упрямо повторила она.
- Конечно, - Эрик задел ее плечом, когда стал выходить из комнаты. – Ведь ты его дочь, Лил. Такая же… - он с шумом выдохнул. Сердце его вновь сжалось, когда он вспомнил, какой маленькой и прелестной малышкой Лили-Бет была в детстве. Пятнадцать лет пролетели незаметно. Когда мать исчезла из их жизни, ему только исполнилось семь, а сестра была еще младенцем. Что она могла знать о том, что тогда произошло?
Лили-Бет стояла, вжавшись в стену и накручивая длинный локон на палец, как делала всегда в минуты сильного волнения. Невысокого роста, с темными, почти черными бровями, она была совсем не похожа на Эрика, но, глядя на нее, он видел их мать. И хотя Эстер была светловолосой, она точно так же играла со своими локонами, когда задумчиво смотрела на огонь в камине. Почему-то в памяти Эрика засела именно эта картинка. Все остальные воспоминания напоминали залитое дождем окно – будто вслед за водой с каждым днем стирались и краски прошлого…
- Куда ты сейчас? – дрогнувший голос сестры вернул его в реальность.
- Какая разница, Лил? Неужели ты будешь скучать?
Лили-Бет тряхнула волосами и прикусила пухлую губу.
Бросив последний взгляд на комнату, в которой он не жил уже несколько лет, Эрик без сожалений покинул дом, где никогда не чувствовал себя счастливым.
До Тьювхольмен пришлось добираться на метро, потому что документы и карты остались в квартире. Должны были остаться, если, конечно, в тот злополучный день вечеринки кто-нибудь из его гостей не вскрыл дверь в его комнату. Эрик запер ее по привычке, как делал всегда, чтобы отгородиться от внешнего мира.
Эрик остановился у здания "Хансен-индастриал". Задрав голову, он стоял и смотрел на верхний этаж, вспоминая обложку журнала Лили-Бет. Фотография, взятая по всей видимости у кого-то из его друзей, была совмещена с другой - где он скрючился в окне этого грандиозного архитектурного шедевра в центре Осло. И выглядел при этом так, будто его рвало.
- Привет! - окликнул его мужчина на входе.
Кажется, это был один из консьержей. Эрик видел его пару раз. Впрочем, ни его имени, ни реальной должности вспомнить у него не получилось, потому что то, состояние, в котором Эрик пребывал последние несколько недель, можно было охарактеризовать только одной фразой - "Хансен ушел в отрыв".
- Там твои вещи, - сказал консьерж, кивая на дверь, и Эрику не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
Глава 2 Мона
Хутор Лерде, Согне-фьорд, Норвегия, 60 лет назад
Этот день не предвещал чего-то особенного, такого, чтобы она почувствовала себя иначе чем обычно. Открыв глаза, сквозь белесый туман хмурого утра Мона вновь ощутила приближающийся страх, который заставлял ее переживать болезненные спазмы отчаяния и ненависти ко всему, что окружало ее, и прежде всего, к самой себе.