- -
- 100%
- +
Книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и события, описанные в романе, вымышленные или используются условно.
Чтобы убить того, кого любишь, нужно испытывать настоящую страсть - всепоглощающую и темную, как вечная ночь...
***
-Так-так-так, что тут у нас? Расслабься, дыши ровнее... И не юзай задом!
Надя набрала в грудь побольше воздуха и задержала дыхание.
Голова в белой шапочке приподнялась между ее коленей и произнесла:
- Как же летит время, а, Надюшка? Давно ли я тебя вот этими самыми руками принимала? И вот, гляди-ка! М-да… Ты хоть погулять успела или от первопроходца залетела? Нет, оно, конечно, успеется еще с горок покататься, а рожать лучше сейчас, это я тебе как врач говорю. Чего тянуть? Бабка воспитает, она молодая у тебя еще.
Надя издала хрюкающий звук. Профессор Казанцева Евдокия Марковна, подруга ее матери, сама была бездетной и незамужней, но как гинеколог-акушер добилась всеобщего признания и почета еще лет тридцать назад. Грубоватая, мужеподобная, с короткими седыми волосами и глубоко посаженными лучистыми серыми глазами, она моментально приковывала к себе внимание. Не сюсюкала и называла вещи своими именами, что, разумеется, отталкивало от нее тех, кто не был готов к подобному обращению. Однако для пациентов, которые все же решались перетерпеть, Дуся Казанцева становилась царем и богом.
Оттянув край перчатки со звонким шлепком, Казанцева отложила гинекологическое зеркало и пощупала Надин живот:
- Давно без проникновения, святой отец? - подмигнула она. – Запустишь ты себя, Надюшка! На УЗИ направление дам. Анализы тоже у нас в клинике сдашь. Будешь у меня как у Христа за пазухой.
- Спасибо огромное, тетя Дуся, - благодарно выдохнула Надя. – Еле дождалась, когда вы из отпуска приедете. В нашей консультации, конечно, тоже врачи хорошие, но…
- Да все у тебя хорошо, не ссы.
- Не ссу, но переживаю…
- Ты как мать твоя! Олька аж с первого дня задержки тряслась! А то, что мы накануне напились как… - Казанцева закатила глаза. – Как мы тогда напились, Надюшка! Это как раз после моей защиты было. Твой отец уехал в командировку, ну мы с девчонками и решили отметить. С нами еще Кирка Вайнштейн была, она в Москве, в дипкорпусе много лет на хорошей должности. И Таня Зайцева… - Казанцева помолчала. – Царствие небесное. Несчастная женщина. Как-то у нее все не заладилось в жизни. Умерла от инфаркта. А я так считаю, надо попроще ко всему относиться, тогда и сердце не подведет. Права я, а, Надюшка?
- Вы всегда правы, тетя Дуся. Только как относиться попроще, если не можешь?..
- Это ты сейчас про что? – прищурилась Казанцева. – Потому что с первопроходцем не сложилось? – дернула она подбородком, указывая на Надин живот.
- Мама рассказала?! – вспыхнула Надя. – Вы меня обсуждаете за моей же собственной спиной?
- Мы о тебе беспокоимся! Хаим Генотт* как-то сказал, что дети похожи на мокрый цемент. Всё, что на него попадает, оставляет свой отпечаток. Вот ты, Надюшка, хорошо зацементирована. Ровная, как асфальт перед дипкорпусом. По тебе еще ездить и ездить!
Надя передернула плечами, собираясь возразить, но в этот момент в дверь постучали, а следом раздался мужской голос:
- Евдокия Марковна, это Ястребов! Позволите?
- Заходи, голубчик!
- Эй, минутку, пожалуйста! - Надя задергала ногами и метнула в Казанцеву очумелый взгляд.
- Он первоклассный УЗИст! Месяц назад из Питера переехал. К нему тебя и направлю, поняла ли? – сверкнула крупными белыми коронками Евдокия Марковна и похлопала Надю по голой ляжке. – Так что, ничего страшного, если он на твои коленки полюбуется. А тебе так даже полезно! Не дело себя в черном теле держать. Особенно сейчас, когда…
Надя едва успела сдвинуть ноги, когда в кабинет вошел высокий темноволосый смуглый мужчина в белоснежном халате с закатанными до локтя рукавами. Густые волосы на сильных крепких руках выдавали в нем наличие восточной крови, что подтверждали и красивые миндалевидные черные глаза, окаймленные густыми ресницами.
- Здравствуйте, - кивнул он и, кажется, улыбнулся под маской, потому что взгляд его потеплел, остановившись на Надином лице.
- Здравствуйте, - она сползла с кресла и, натянув рубашку на бедра, попятилась за ширму.
- Евдокия Марковна, я по поводу Семеновой. – Он обернулся к Казанцевой. - Еще раз все перепроверил и продолжаю настаивать на кесаревом. Вот тут я все обосновал.
- Согласна, Тимур Андреевич. Вижу, да. Варикоз, узкий таз... И паренек крупноват. Что ж, дождемся анализа крови и сделаем.
Дверь тихо скрипнула. Надя выглянула наружу. Расправляя юбку на бедрах, подошла к столу.
- Тетя Дуся, а когда уже будет известно, кто у меня?
- Если время не торопить, то оно пролетит незаметно, – взглянула на нее Казанцева поверх очков. – Что, не терпится?
Надя закусила нижнюю губу и покачала головой:
- Ой, наверное, лучше пока не знать. Лишь бы здоровый. Или здоровая.
- И чтобы красивый, да? – Казанцева размашисто написала направление и поставила подпись-закорючку. – Как его папашка?
- Тетя Дуся! – ахнула Надя и покраснела до самых корней волос. – Ну мама! Все разболтала!
- Между боевыми подругами секретов нет! А ты знаешь, я кремень, - цыкнула Казанцева. – Только скоро скрытое все рано станет явным. Если ты, конечно, не собираешься всю беременность в глухой деревне отсиживаться. Но запомни, Надежда, что в любом случае, теленочек наш будет. И ты женщина свободная, так что имеешь право. А если что, то и налево тоже.
Надя даже притопнула ногой от негодования. Однако злиться на мать и Казанцеву не имело никакого смысла. Ситуация на самом деле сложилась настолько странная и щекотливая, что впору было обращаться к психологу, потому как разобраться самой у Нади никак не получалось. Вернее было бы сказать, что она всячески оттягивала момент признания проблемы, увлеченная собственным делом, которое, впрочем, пока не приносило сколько-нибудь ощутимых доходов. Разумеется, Надя была к этому готова, но как любой эмоциональный и еще очень молодой человек, сильно переживала. Комплекс отличницы врос в нее так крепко, что избавиться от него было трудно.
В общем, за что ни возьмись, куда не оглянись, проблемы тут как тут – стоят с распростертыми объятиями в ожидании Нади Чарушиной.
- Алё, - Казанцева пощелкала пальцами перед Надиным носом. – Все хорошо? Голова не кружится?
- Нормально, - вздохнула Надя. – Я справлюсь. Лучше быть сильной и независимой, чем все время подстраиваться под мужика…
- Ты на меня не смотри, - в тон ей продолжила Евдокия Марковна. – Меня с тринадцати лет баба-конь называли. Так что, я особо и не страдала, что мужичонкой не обзавелась. Не на мой характер все эти танцы с бубнами. Я ведь и за словом в карман не полезу, и огреть могу, если что. Да и работа у меня такая, что хватает эмоций. А вот ты меня удивила, Надюшка. Детективное агентство! Туды ж растуды… Побалуйся, конечно. Но и про себя не забывай. И запомни, мужчина любит детей любимой женщины. Если все же выберешь не своего первопроходца, а того, другого, то скажи, как есть, потому что…
- Тетя Дуся, ну хватит уже! – взвыла Надя и выхватила протянутое направление.
- Не кипятись! В любом случае, решать тебе. А они пусть подстраиваются! – хлопнула по столу Казанцева и подмигнула. – Давай, до встречи! Ольке привет! Счастливая она у тебя!
- Очень на это надеюсь! Ждем вас вечером, Евдокия Марковна.
Глава 2 Случайная встреча - самая неслучайная вещь на свете
Раскланявшись с Казанцевой, Надя направилась в сторону туалета, размышляя о том, что сидение без штанов с душой нараспашку очень стимулирует в любом случае, даже если ты не беременная. А ей теперь вообще пора привыкать бегать каждые полчаса и держаться поближе к "уголку задумчивости".
Толкнув дверь, она едва не сбила с ног стоявшую по другую сторону невысокую молодую женщину с русыми волосами до плеч.
- Ой! – воскликнула та, прикрывая двумя руками едва заметный живот.
- Простите, ради бога! – взмолилась Надя, моментально подметив, какое растерянное и одновременно напряженное лицо стало у незнакомки.
- Нет-нет, это не вы! То есть, я хотела сказать… - женщина качнулась, прижалась плечом к стене и медленно выдохнула.
- Вам нехорошо? – забеспокоилась Надя. – Давайте-ка я позову сейчас кого-нибудь из персонала! Мы ведь как-никак в больнице!
- Нет-нет, благодарю! Все хорошо, правда! - Незнакомка потерла виски, а затем, понизив голос, спросила: - Скажите, а вы никого не видели?
- В смысле? – вскинула брови Надя. – Что вы имеете в виду? Там полно народу!
- Господи, я действительно несу какой-то бред, - нервно рассмеялась женщина, чем вызвала в Наде ощущение странной тревоги и подозрений, что незнакомка не в себе. - Так глупо! Простите еще раз! Внизу меня ждет такси, а я торчу здесь, в туалете.
- Подождите, - все же решила закинуть удочку Надя, - вы что, кого-то боитесь?
- О, нет… - незнакомка нахмурилась и покачала головой. – Я сама не понимаю, что происходит. Это все нервы. Вот и муж говорит, что я стала излишне возбужденной. Из-за беременности, из-за аварии… Простите еще раз! – она сделала шаг вперед, но Надя отходить не спешила.
Порывшись в сумочке, она протянула визитку их тех, что старательно раздавала при каждом удобном случае. Пользоваться услугами рекламных агентств Надя не торопилась, понимая, что опыта у нее еще мало, и можно моментально «утонуть», так и не заявив толком о себе. Те немногие дела, которые появились за короткий срок существования агентства, больше напоминали подготовку к выступлению в суде из ее адвокатской практики. Томас Георгиевич Рур - ее учитель, бывший работодатель, друг и нынешний арендодатель, тоже подкидывал работу, от которой она не отказывалась. Ведь налоги сами себя не оплатят, а рождение ребенка приведет к еще большим расходам.
Конечно, с маменькой они не бедствовали, но и не шиковали. К тому же Заяна Церен теперь работала у Нади секретарем, а держать столь ценного сотрудника на голодном пайке Надя не могла себе позволить.
- Меня зовут Надежда Чарушина. Я частный детектив. И если вдруг… Ну, мало ли…
- Вы детектив? – распахнула голубые глаза женщина. – Серьезно? - В ее голосе послышалось столь явное недоумение, что Наде стало даже немного обидно.
- Я несколько лет проработала адвокатом, - с достоинством ответила она. – Поиск информации, людей и улик - одна из составляющих моей работы. Так что, у меня есть опыт. – Она покраснела, мысленно отругав себя за притянутую за уши правду.
- И здесь вы тоже по делу? - недоверчиво спросила женщина.
- Нет, здесь я, как и вы, по вполне объективным причинам, - Надя смутилась еще больше, старательно избегая подробностей.
- Надо же, - незнакомка провела по краю картонки подушечкой указательного пальца, явно размышляя над услышанным.
- Там телефон и адрес. - Наде очень хотелось узнать, кого или чего на самом деле боится голубоглазая женщина, но она не имела права лезть в ее личную жизнь. – Вы всегда можете записаться на прием через секретаря в удобное для вас время. И поверьте, нет ничего, что мы не смогли бы…
- Я вас поняла, - торопливо перебила ее женщина и сунула визитку в карман перекинутого через локоть ярко-розового плаща. – Только ничего не случилось, это все нервы и гормоны. Всего доброго!
Надя посторонилась и, когда дверь закрылась, не удержалась от вздоха разочарования.
- Ничего, все будет хорошо, - сказала она и посмотрела на свое отражение в туалетном зеркале.
Стекло оказалось мутным. Приблизившись, Надя разглядела оставленные пальцами разводы на уровне своих глаз и рта и покачала головой:
- Кому-то так нравится собственная внешность, что он готов зацеловать себя в зеркале?
На обратном пути, она еще раз взглянула на свое отражение и пригладила волосы. Удивительно, как беременность преображает женщину, подумалось ей. Сначала Наде казалось странным и удивительным, что вместо того, чтобы поправиться, она, наоборот, похудела. Лицо заметно осунулось и глаза стали казаться больше. Легкая синева под нижними веками придавала ее взгляду некоторую таинственность, но Надя знала, что ее вид все еще несет на себе отпечаток того, что произошло с ней почти три месяца назад.
Все очень изменилось. И она сама, в первую очередь.
Вошли две женщины, и Надя, сполоснув руки, закрутила кран.
Когда она вышла из клиники, зазвонил телефон.
- Да, мамуль! Все хорошо. Привет тебе от твоей боевой подруги и по совместительству – моего врача. Все подробности моей личной жизни и здоровья теперь можете обсуждать дружным спитым коллективом, - припечатала она. – Нет, сейчас я в офис, а потом домой. Торт? Торт хочу! Куплю, да!
Сегодня Ольга Аркадьевна устраивала «суаре». Разумеется, поводом для званого вечера был вовсе не революционный ноябрьский праздник, за который, впрочем, тост поднимался скорее по привычке, а день знакомства Надиной матушки с ее отцом. Раньше это был чисто семейный праздник в узком кругу, и для Нади он ознаменовывал не победу Революции, а крепость брачных уз и взаимной любви Чарушиных. Заглядывали к ним и Евдокия Марковна, и Рур. Отец называл происходящее «стариковскими посиделками», но Надя знала, что когда-нибудь за накрытым столом будут сидеть ее муж и их дети. А там, где дети, там всегда радость и уют.
Именно об этом они говорили с Павлом, когда еще были парой. А сейчас…
- А сейчас мы с тобой пара! И мы идем в цветочный магазин покупать бабушке букет. А потом маме - большой торт! - Надя погладила себя по животу и приподняла воротник короткого расклешенного полупальто.
Ноябрь в этом году радовал несвойственным ему теплом. Наденька щурилась, втягивая ноздрями живительный свежий воздух, будто молодая лошадка перед забегом.
"Прага" или "Киевский"? А может, сметанный... Или нет, - "Медовый"!
Она стала осторожно спускаться с лестницы, но бросив взгляд в сторону цветочной лавки, вдруг увидела… Ржевского.
Глава 3 Жертвенные костры
Обхватив роскошный букет из белых и бордовых роз обеими руками, Павел умудрялся придерживать дверь перед какой-то дамочкой в невообразимой красной шляпе с широкими полями, и та улыбалась ему таким же красным хищным ртом.
- Ничего не меняется! – ошеломленно воскликнула Надя, сразу же передумав насчет цветов, и быстро зашагала в сторону своего дома.
Теперь она старалась ходить пешком чаще. Не только для того, чтобы поддерживать форму и дышать, но и для того, чтобы больше видеть и думать. Ей это казалось правильным в данной ситуации. И теперь, увидев Ржевского, мысли ее заметались, наталкиваясь друг на друга и сшибаясь лбами.
Павел Ржевский не оставлял попыток вернуть ее. После выписки из больницы он звонил и приезжал не только в агентство, но и к ней домой. И однажды, измученная собственными мыслями и невозможностью принять решение, а особенно, начавшимся токсикозом, она сказала ему довольно резко, что ей нужно время. Время, которого у нее было не так уж много, по большому счету. Ее раздирали сомнения насчет Павла, и в то же время, не без помощи Ольги Аркадьевны, сжимало грудь от желания раскрыть всю подноготную своего состояния. Ржевский видел нервную похудевшую Надю с горящими глазами на бледном лице, и эта Надя отличалась от той, которую он знал и, судя по его словам, любил. Скрывать беременность от человека, ставшего причиной той самой беременности, по словам той же Ольги Аркадьевны, было глупо и недальновидно. Но Надя, мучимая подозрениями и все еще не простившая Ржевскому его поступок, а именно его странные игры за ее спиной, продолжала упорно молчать и требовать того же от остальных, посвященных в эту тайну. Но все тайны рано или поздно вылезают наружу, а, учитывая физиологию ее нынешнего состояния, то скоро этот секрет Полишинеля увеличится в объеме настолько, что станет похож на грузовик.
- Интересно, на чьей улице он перевернется? - задумчиво вопрошала Ольга Аркадьевна, пока Надю полоскало над раковиной.
- Кто перевернется, мамочка? - морщилась Надя, принюхиваясь к продуктам в холодильнике.
- Грузовик с пряниками...
Третьим участником этого любовного треугольника был Максим Тураев, который также оказывал Наде знаки внимания с той же настойчивостью, какой грешил Ржевский. И все же его отношение к ней отличалось исключительной дипломатичностью, что отмечали и она, и мать. За его сдержанностью скрывалась пылкая натура, которая давала волю в те моменты, когда он оставался с Надей наедине. Таких моментов было немного: однажды он пригласил ее на открытие театрального сезона и во время спектакля накрыл ее руку своей ладонью, и сидел так, перебирая ее пальцы и заставляя Надю чувствовать себя не в своей тарелке. Он ей нравился, но…
Всегда есть какое-то «но», размышляла она. Надя никак не могла найти в себе силы, чтобы объявить ему о том, что ждет ребенка от его «конкурента», тем самым поставив его перед выбором. С одной стороны, ей хотелось, чтобы этот выбор за нее сделал кто-нибудь другой, но с другой стороны, ребенок – это огромная ответственность, которую ей придется нести, если она не определится. И как бы она ни старалась прикрываться собственными убеждениями, выглядеть в глазах окружающих в качестве матери-одиночки нужно было иметь огромные душевные силы. Впрочем, это-то как раз было последним, о чем Надя сожалела. Главное, чтобы дитя родилось здоровым.
Максим Тураев олицетворял собой то будущее, которому могла бы позавидовать любая женщина. Он был богат, серьезен и уверен в себе. Но Ржевский, ее невероятный Ржевский обладал тем, что не покроет никакой брак по расчету, он вызывал в ней тот самый сексуальный драйв, от которого мурашки бежали по телу и хотелось петь. Правда нынче песня больше была похожа на стон.
- Все, хватит сопли жевать! – заявила Надя после получасовой прогулки. – Пора работать!
Но работы не было...
По пути к своему кабинету Надя принюхивалась и глотала слюну. По коридору гулял невообразимо-аппетитный запах, который щекотал ноздри и взывал к ее желудку.
Над дверью Рура горела красная лампочка, что означало наличие клиента. Надя метнула на нее завистливый взгляд и вошла к себе. Запах плотно обступил ее со всех сторон и не отпускал.
- Зая! – "директорским" тоном заявила Надя. – Немедленно проветри помещение! Это же какой-то ужас! Что о нас подумают клиенты?
Зая Церен отвлеклась от телефона, вскинула на нее удивленный взгляд и почесала кончик носа:
- Прости?
- Чем-то пахнет таким, вкусным, - сбавила Надя тон. - Понять не могу, чем, но есть очень хочется!
Зая вылезла из-за стола и выглянула в коридор.
- Воняет, ага, - подтвердила она. – Ваниль, корица, немного пачули и мандарина. Верхняя нота резковата как по мне, но в целом, очень возбуждающе.
- О… - простонала Надя и повесила сумку на спинку стула. – Мандарины...
- Хочешь, сгоняю? – заботливо предложила девушка.
- Нет, - отмахнулась Надя. – Я заходила в магазин, но мне там ничего не понравилось.
- Понятно, - рассмеялась Зая. – Что хочу, не знаю, а что знаю, того не хочу!
- Я стала ужасная, да? – тяжело вздохнула Надя. – Это все оттого, что ничего не происходит… Где преступления? Где загадки? Где клиенты?
- А я тебе говорила, надо рекламиться!
- Я рекламлюсь, - пожала плечами Надя. - Слушай, может, это даже хорошо, что преступлений нет, а?
- Хорошо, - согласилась Зая. - Только они есть. Достаточно полицейские сводки глянуть. Слушай, может, пора уже Кораблева подтянуть? Пусть бы у себя в МВД...
- Что, Зая? Что у себя в МВД? Флаеры и листовки раздал? Или объявление на стене повесил? Давай еще Залесского попросим нам помочь?
- Давай! - тряхнула волосами Зая. - Хочешь жить, умей вертеться!
- О... - снова простонала Надя и растеклась по столу. - Я думала, все будет не так, поживее, что ли...
За дверью раздались шаги, затем в нее поскреблись.
Надя и Зая синхронно вздрогнули и переглянулись.
- Да-да, войдите! – звонко отозвалась Зая.
Надя расправила плечи, обвела взглядом аккуратно разложенные на столе стопку чистых листов, подставку с шариковыми ручками и ноутбук и выпрямила спину. Дверь скрипнула и приоткрылась.
- Здесь расследуют самые страшные убийства? - прозвучал глухой замогильный голос.
Одним движением Надя выхватила ручку и швырнула в образовавшуюся щель.
- Кораблев, чтоб тебя!
Денис пригнулся, и ручка пролетела над его рыжей головой.
- Это вы так клиентов встречаете? - похлопал он рыжеватыми ресницами и широко улыбнулся.
- Это мы тебя так встречаем, потому что клиентов у нас нет, - фыркнула Надя.
- А что, разве Зайкина магия не действует?
- Какая еще магия?
- Тс-с! - зашипела Зая, но тут же промурлыкала: - Надь, это ароматерапия. Новый метод приманивания клиентуры. Колокольчики ты не разрешаешь, жертвенный костер тоже...
- Поэтому ты жжешь палочки. И как я могла забыть? А ты чего приперся, Кораблев?
- Надь, можно я Зайку заберу? У меня билеты в кино. Все равно ведь нет никого...
Надя подавила горестный вздох и кивнула:
- Веди свою Зайку, а то она здесь протухнет скоро.
- Вот увидишь, скоро к нам народ валом повалит! - встрепенулась Зая. - Вон к Руру уже повалил! Целый день ходят и ходят!
- У Рура и без жертвенного костра работы как грязи. А к нам пока эта грязь что-то не прилипает...
- Прилипнет, точно тебе говорю!
Когда молодежь, хихикая и толкаясь, унеслась в кино, Надя уперлась подбородком в ладонь и, выждав несколько минут, позвонила матери.
- Мамуль, я скоро. Как у тебя? "Мимозу" делаешь? Отлично... нет, не буду. Я лучше мандаринов куплю...
Она подошла к двери, на ходу застегивая пуговицы пальто, и в этот самый момент раздался звонок. Надя недоверчиво посмотрела на рабочий телефон, гордо торчащий из подставки, а затем кинулась к нему, боясь пропустить вызов.
- Детективное агентство Надежды Чарушиной. Слушаю вас. Записать на прием? Сейчас посмотрю, когда есть свободное время... - Надя положила трубку на стол и стала махать ладонями себе в лицо, чтобы сбить выступивший жар. Затем повозила бумажками рядом с трубкой и только после этого продолжила разговор: - Как быстро вам нужна консультация? - закусив губу, она успела подумать о том, что ей придется пропустить суаре, но услышав ответ, замерла: - Да-да, как вам удобно! Тогда завтра утром, в девять. До встречи!
Вздернув подбородок, Надя выдохнула и покачала головой:
- Кажется, я начинаю верить в магию...
Глава 4 Хорошие девочки ведут дневники, а у плохих на это нет времени
Надя чувствовала себя обреченной. Обреченной на успех во что бы то ни стало и чего бы это ни стоило. И хоть о стоимости этого успеха она имела лишь смутное представление, кровь ее бурлила в ожидании интересного дела.
- Нам бы только день простоять и ночь продержаться, - бормотала она, покидая офис.
Вспомнив про торт и про то, что дядя Том и Евдокия Марковна любят почаевничать со сладким, Надя завернула в универсам. Она расхаживала вдоль выставленных в витрине произведений кондитерского искусства и никак не могла понять одного: как можно быть таким беспросветным лжецом, каковым в ее представлении был Павел. Он осознавал то, как на него реагируют женщины и пользовался своим обаянием напропалую, словно беззастенчивая девица! Вот и на днях он вновь поджидал ее у офиса, и ее буквально ошпарило его взглядом. Внутри что-то оборвалось и разлилось горячим желанием, которое она старалась подавить, вышагивая мимо бывшего жениха. Нет, Надя была воспитанным человеком и, конечно же, поздоровалась, но потом позорно бежала, сославшись на занятость.
От него пахло ее любимым одеколоном, от которого у нее кружилась голова, и к этому аромату примешивался запах мужчины, в чьих объятиях она стала женщиной и познала радость любовного экстаза. Синие глаза Ржевского имели над ней неоспоримую власть, и лишь поэтому она не смотрела в них, надевая на себя маску холодной сдержанности. Она хотела бы быть безразличной, но у нее это не получалось, как не получалось не думать о нем.