- -
- 100%
- +
Баю-бай, шепчу своей малютке,
Баю-бай, костры уже горят…
Не желай, чтоб сердце было чутким,
Не пройдешь с ним ведьминский обряд…
13.04.2023г.
"Только не забывай обо мне... Только не забывай... Я все исправлю... Стась... Стась..."
Летний закат был невыносимо прекрасен. Последние всполохи его сочились красным и ярко-розовым, словно раздавленные ягоды. И если не обращать внимания на не успевший еще остыть воздух, который пах раскаленным дорожным покрытием и не осевшей горячей едкой пылью, то можно было представить себя мухой, попавшей в таз с клубничным вареньем, таким манящим и лакомым казалось завораживающее марево.
Она стояла на обочине и смотрела вдаль, пригвожденная солнечным пламенем, время от времени медленно смыкая воспаленные от усталости, попавшего сора и слез глаза. Потрескавшиеся губы жаждали воды, но она так неосмотрительно распорядилась содержимым единственной бутылки, что теперь заставляла себя не думать о жажде и живительной влаге, которой осталось лишь на несколько глотков. Нужно было идти дальше. Хотя бы еще пару-тройку километров, чтобы оказаться в ближайшем поселке или селении под покровом ночи. Там наверняка найдется и колонка с чистой водой и, возможно, какой-нибудь заброшенный сарай, пригодный для того, чтобы скоротать ночные часы. Ни о какой гостинице или мотеле она не думала. Деньги у нее были, конечно, но... ведь ее обязательно запомнят, потому что одинокие девушки в ночи - дурной знак в этих местах. Дурной для самой девушки, разумеется. Впрочем, есть ли такие места, где может быть иначе?
Ей так хотелось лечь, закрыть глаза и забыться! Мысленно заставить себя вернуться в детство: в свой маленький дворик, где бабушка варила клубничное варенье в большом жестяном тазу, и чтобы одуряющий аромат спелых ягод щекотал ноздри и таял на губах, наполняя душу сладким и таким понятным счастьем; перебирать в памяти все те вещи, которые она когда-то слышала и видела, думая, что ей досталась самая прекрасная жизнь на свете.
...Грохот приближающейся машины она услышала слишком поздно. Колени дрогнули, будто земля под ногами вдруг сделала крен, и спина моментально взмокла под рюкзаком, отчего сразу же зачесались лопатки.
Бежать?! Нет, теперь уж поздно... Ступни гудят и будто налились чугуном. Поздно...
Надо просто замереть. Если не шевелиться, то, возможно, никто не заметит стоящую на обочине одинокую фигуру.
Свет фар ударил по глазам. Не выдержав, она приставила ко лбу ладонь и устремила взгляд на машину. Ею оказалась фура с красно-белой эмблемой плодовоовощного концерна, чьей продукцией в жестяных банках были завалены все магазины в стране.
"Проедет мимо?" - подумала она устало, смутно тревожась, что так и случится. Весь день она то шла, то скрывалась в придорожных кустах, как только замечала транспорт. Отсидевшись, опять взбиралась на дорогу и до белых мушек в глазах снова вглядывалась в мерцающую дымку над раскаленным покрытием.
Ей показалось, что фура чуть сбавила ход. Волшебный закат ненадолго скрылся за огромным тентованным кузовом, и кожу обдало горячим горьковатым запахом машинного масла и резины.
Она сжала кулаки и стала следить за тем, как фура проезжает мимо и... невероятно! - сбавляет ход. Сердце тоскливо сжалось в этот момент. Глупое, оно боялось...
- Ох, мать! - Дверь кабины раскрылась. - Михась, я до ветру! Терпения моего уже нет!
Она увидела, как со ступеньки грузно соскочил пузатый мужик и, подбежав к среднему колесу, схватился за ремень.
"Двое... - отметила она и с трудом сглотнула сухой ком.
Мужик сделал свои дела, оправился и развернулся в ее сторону. Их разделяло метров двадцать и около получаса до наступления полной темноты.
- Тю... - Его возглас резанул по ушам, как будто мужик стоял совсем рядом. - Ты что там стоишь? Ну-ка иди сюда! Да не бойся!
Она не шелохнулась.
- Не бойся, тебе говорю! На автобус опоздала?
Да, автобус проехал с час назад. Из кустов она даже успела рассмотреть сидящих внутри пассажиров.
- Студентка? - Мужик сделал несколько шагов навстречу и привычно посмотрел по сторонам. Шоссе было пустынно. - Тебе куда?
- Что там, свояк? - второй голос показался ей гораздо моложе.
- Девчонка! Отстала от автобуса, - мужик шмыгнул носом и почесал подбородок.
Ее губы дрогнули, когда она уловила его запах - чесночный аромат вперемежку с домашним ржаным квасом и, кажется, пшенной кашей... Живот тоскливо стянуло.
- Отстала... - едва слышно подтвердила она и вцепилась в лямки рюкзака.
- Мы в Родняну, - ответил он и махнул рукой. - Тебе тоже туда? Хочешь с нами? Поехали!
Она очень хотела, поэтому пошла за ним, с каждой секундой приобретая уверенность.
В кабине увидела парня лет тридцати с выбритой головой и темными кустистыми бровями.
- Запрыгивай назад, - велел он, откидывая спинку кресла и будто не замечая, как сузились ее зрачки. - Можешь спать. Дорога длинная.
- А вы?.. - хрипло спросила она. От парня пахло молоком и... маленьким ребенком.
- А мы днем выспались, - он покрутил колесико магнитолы, переключая каналы. - Как звать-то тебя?
Она закинула рюкзак в изголовье импровизированной кровати и тут же вытянулась, уткнувшись носом в слежавшийся шерстяной свитер.
- Отстань от нее, Михась! Не то Галя твоя прознает, что ты молоденьким девкам глазки строишь! Еще молоко пропадет от нервов, а этого твой пацанчик тебе никогда не простит!
- Скажешь тоже, дядька! Откуда ж она прознает? Чай не ведьма! - весело рассмеялся парень.
- Сплюнь! Не к ночи будет помянута! - пробормотал водитель.
...Она старалась дышать как можно тише и совсем не думать. Получалось плохо, но когда фура, пыхтя и постреливая чем-то в мощном двигателе, двинулась вперед, стало чуть легче. Звуки шансона и мерное потряхивание немного расслабили ее, но тело, натянутое словно струна, готово было вскинуться в любой момент.
- ...переходим к криминальным новостям! Предположительно около трех утра, в Костовице произошел пожар. Пожарные службы выехали на место после вызова жителей района. В результате возгорания были полностью уничтожены частный дом и несколько садовых построек. Поиск пострадавших ведется, и как только...
Она вздрогнула и стиснула зубы.
- Выруби, дядька, ну его... - сказал Михась. - Лучше музыку оставь!
Снова заиграл шансон, а по ее виску скатилась горячая слеза.
Глава 2
Клим проснулся буквально за минуту до звонка будильника. Протянул руку и накрыл телефон, чтобы нажать отбой в один момент с началом вибрации.
В спальне было темно и прохладно. Тихо гудел кондиционер. Глухие шторы в пол едва заметно колыхались от потока холодного воздуха, и Клим глубоко вздохнул и поежился прежде, чем подумать о предстоящем дне.
Через час должно было состояться совещание в Министерстве Внутренних дел, на котором он будет уже официально назначен главой секретного отдела ПиОН (Преследование и Обработка Нечисти), чьи обязанности выполнял некоторое время. Положение было подписано только накануне, но уже неделю Климентий Парр ловил на себе заинтересованные, испуганные, подобострастные и прочие взгляды, которые говорили о том, что решение главы Департамента не было спонтанным, и все остальные претенденты прекрасно осознавали, что выбор персоны Парра продуман и абсолютно верен, несмотря на возраст нового преемника. Предыдущий, Алоиз Линке, выбыл из рядов по причине естественной смерти, что, впрочем, все равно вызывало массу кривотолков среди его соратников, будто инквизитор не может просто почить, обладая такой силой и властью.
Шелковое покрывало соскользнуло, обнажив мышцы груди, а затем и бедра. Клим ухватился за спинку кровати и вытянул длинные крепкие ноги. В свои двадцать восемь он являл собой образец мужской силы и харизмы, который не портил даже кривой шрам от виска до подбородка, полученный им еще подростком. Та, которая посмела нанести это увечье, давно превратилась в пепел, однако осталась в воспоминаниях, являясь каждый раз, когда он смотрел на себя в зеркало.
Контрастный душ окончательно привел в чувство, а крепкий кофе у стеклянной кухонной стены настроил на рабочий лад. Несколько минут Клим смотрел на простиравшийся внизу город - на разноцветные крыши жилых домов, графичные линии парков и футуристическую конструкцию из зеркальных панелей, с недавних пор возвышающуюся на центральной площади Восстания и превращавшуюся в огненный сталактит, когда солнце выходило из-за туч. Правда туч не было уже почти месяц - жара утихала только к ночи и то не настолько, чтобы забыть о кондиционере. Так что огненные блики радовали глаз, пока светило окончательно не уходило за горизонт.
Огонь как символ очищения давно являлся для Климентия Парра важным и непререкаемым эталоном жизненных ценностей. Огонь - олицетворение тепла и света, защита от темных сил, веками желавших заполучить власть над миром, возможность отстоять не только свои границы, но и искоренить истинное зло. Зло - ведьмы, способные испоганить все, до чего могут дотянуться, вывернуть душу и втоптать ее в отвратительную грязь скверны.
Раздался телевизионный вызов. Клим махнул рукой. На большом экране появилось женское лицо, обрамленное белокурыми волосами.
- Магда, - он кивнул.
- Доброе утро! - блондинка широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубки. - Я звонила вчера, хотела поздравить! Понимаю, что еще рано, но...
Клим поднес чашку к губам и одним глотком допил ее содержимое.
- Извини, много работы. - Он посмотрел на часы. - И сегодня тоже, так что, постарайся не опаздывать.
Магда прикусила губу, а затем быстро ответила:
- Скажи, а ты не мог бы забрать меня по пути? Моя машина...
- Да, конечно, - Клим пожал плечами.
- Мне осталось только обуться, - она немного отдалилась от экрана, но этого оказалось достаточно, чтобы он оценил ложбинку груди, затянутой в лиловый атласный бюстгальтер, выглядывающий из полурастегнутой блузки.
- Поторопись, - усмехнулся Клим и слизал с губ кофейную горечь.
Послышались голоса - мужской и детский. Экран тут же свернулся, оставив лишь пульсирующий зеленый сигнал в правом верхнем углу.
Клим вновь перевел взгляд на городской пейзаж.
Вот уже два года Магда была главным секретарем и делопроизводителем в их отделе. 32 года, замужем, двое детей и скучная супружеская жизнь. Впрочем, как и отношения, которые она явно жаждала ему предложить. Уж в этом-то Клим разбирался. Все ее попытки заинтересовать его сводились к обычной женской кокетливости, и он никоим образом не хотел обидеть ее, указав на место. Магда была прекрасным специалистом. В какой-то степени, подобные эротические экзерсисы даже немного разгружали тяжелую атмосферу их работы, ну и, вероятно, вносили нужный градус в отношения между ней и ее мужем.
Сам Клим не имел ничего против маленькой тайны Магды, потому что имел под рукой проверенного профессионала, готового выполнить свою работу без каких-либо условностей.
Никаких привязанностей, никаких отношений, никакой, прости господи, любви. Все это было лишним и ненужным в жизни Климентия Парра - нового Главного Инквизитора Родняны - города, который принял, воспитал и взрастил из него своего защитника.
Строгий черный костюм, серая рубашка, темный шелковый галстук с изображением глаза на фоне меча - символа инквизиторов, - стоя перед высоким зеркалом, Клим провел рукой по густым смоляным волосам, в которых уже были заметны тонкие серебряные нити.
- Да низвергнется скверна, - глухо произнес он своему отражению и вышел из квартиры.
Тяжелый черный глянцевый внедорожник с единственной небольшой фосфоресцирующей наклейкой в виде красного круга принял хозяина в свои недра, тут же подарив комфортную прохладу и свежесть. Закрытая территория жилого комплекса, где на 25 этаже находилась квартира Клима, была засажена голубыми елями, туями и цветником.
Он обвел взглядом ухоженный парк и щелкнул электронным ключом. Провести пару минут рядом с этим, хоть и выглядевшим немного искусственным, великолепием, стало для него ежедневным ритуалом. В эти мгновения он осознавал, ради чего он живет и вступает в трудный день. А то, что день будет тяжелым, Климентий Парр не сомневался. Тяжелым, грязным и кровавым. Как и все его дни служения Великой Инквизиции. Смерть питалась с его ладоней и жадно требовала новой пищи. И как бы не хотелось унять ее аппетит, как бы не желалось вкусить совсем иной жизни, поток нечисти не прекращался, а это значило, что и для Климентия Парра выбор был един. И он полностью ему соответствовал. Мир должен быть спасен.
Коротко мигнул телефонный сигнал и раздался голос его заместителя, Драги.
- Мастер Парр, приветствую! Да низвергнется скверна!
- Воистину. Я уже в пути.
- Звоню по поводу происшествия в Луховицах. Задержанную привезли к нам.
- Понятно. Инициирована?
- М-м... Пока не знаю точно. Она молчит. Собственно, без вас мы и не начинали. Возможно...
- Возможно? - губы Климентия сложились в кривую улыбку. - Скоро буду.
Пальцы на руле сжались с такой силой, что побелели костяшки и полыхнула изуродованная щека.
- Да низвергнется скверна, мастер Парр!
- Да, Драга, да будет так...
Глава 3
30 часов назад.
- Ой, девочки, я такая счастливая! – Верушка вскинула руки и, задрав голову, зажмурилась, ослепленная бликами зеркальных ламп, мерцающим потоком скользящими по стенам и потолку клуба.
Сердце ее стучало в ритм музыки, а тело двигалось будто само по себе.
Подруги, увлеченные танцем, казались ей пестрыми бабочками, и сама она сейчас парила в воздухе, наполненная до самых кончиков пшеничных, отливающих золотистой медью волос текучей лавой удовольствия.
- Все, не могу больше! Мне надо освежиться! – Агния обхватила ее запястье и потащила куда-то в сторону, сквозь веселящуюся толпу.
Верушка рассмеялась, когда встретилась взглядом с высоким белобрысым парнем, стоявшим у барной стойки. С мрачным видом он взирал на танцпол и цедил из высокого стакана минеральную воду.
«Господи, разве можно быть букой, когда все вокруг заряжено такой энергией?», - подумала она и помахала ему как старому знакомому. Сегодня был ее день, и ей хотелось, чтобы все вокруг были такими же счастливыми, как она.
- Уф, ну и жара! – Агния первой ввалилась в туалет и, выкрутив кран с холодной водой, подставила под нее ладони. – Меня можно выжимать!
- Класс, скажи? – Верушка включила сушилку для рук, приподняла волосы и склонилась под воздушной струей. – Никогда не думала, что это так здорово! Музыка, танцы! Стась только позвонил, и вот, пожалуйста, мы здесь! И даже шампанское в подарок!
- Ты везучая, да, - облокотившись на край раковины, Агния приблизила лицо к зеркалу. В нем отразились полные губы и миндалевидные глаза с густо накрашенными длинными ресницами. – Такого парня отхватила…
Верушка тряхнула волосами:
- Стась - моя судьба! А она, как известно, и на печке найдет.
- Мне бы такую печку… - хмыкнула Агния. – Без году неделя здесь и уже... Ладно, проехали. Пойдем к нашим?
- Да! Хочется веселиться! В другой жизни отосплюсь!
- Ага, - загадочно усмехнулась подруга и вытерла руки бумажной салфеткой. - Знаешь, про таких, как ты, говорят, что они ведьмы.
- Что?! Не говори ерунды! - Верушка передернула плечами. - Пойдем!
Они вернулись в зал и тут же влились в толпу танцующих.
- О, моя любимая песня! - Верушка подхватила ритм и начала бойко отплясывать, привлекая к себе всеобщие взгляды. - Агния считает меня ведьмой, представляете? - крикнула она подружкам. - И вот что я вам скажу! Да! Я ведьма! И парень у меня самый классный! И он меня очень любит! Любит!
***
- Здесь, пожалуйста! Пройдусь немного.
Такси остановилось. Верушка протянула деньги:
- Огромное спасибо!
- И вам спасибо! - ответил водитель. - Что же вас никто не встречает?
- Ждут! Видите, свет горит? - она указала на одиноко светящееся окно.
- Хорошо. Спокойной ночи!
Верушка вышла из машины, сняла туфли и пошла босиком, потому что ноги гудели от танцев. Такси мигнуло фарами и скрылось в конце тихой улицы, вдоль которой росли раскидистые каштаны и акация. Девушка посмотрела вслед автомобилю. Затем подошла к калитке.
Стрекотали цикады, легкий ветерок приятно щекотал разгоряченную кожу. Верушка достала телефон и, подумав, написала несколько слов: "Я дома. Люблю тебя! Спокойной ночи!" Выбрала смайл, но в тот самый момент, когда была готова его отправить, услышала за спиной негромкий голос:
- И что ты задумала, ведьма?
От неожиданности она всплеснула руками и телефон выпал из ее пальцев. Плечи ее напряглись, лёгкий хмельной туман в голове моментально рассеялся. Замерев лишь на мгновение, Верушка распахнула калитку, отбросила туфли и понеслась к дому, судорожно нащупывая в сумке ключи.
Под голой пяткой оказался то ли острый камень, то ли стекло, и боль прострелила ее до самой макушки. Не останавливаясь, Верушка выхватила ключи и, взметнувшись на крыльцо, вставила их в замок. Два поворота и, слава богу! - спасительное пространство коридора и скрежет металлической задвижки.
Сердце подскочило к горлу да так там и осталось, обрывая любую возможность дышать полной грудью. Осторожно приблизившись к окну, Верушка выглянула за занавеску и посмотрела на улицу.
Он приближался к дому - тот самый белобрысый парень, которого она видела в клубе. Неспешные уверенные шаги и шелест гравия под его ногами отдавались канонадой в ее ушах и липкими скользкими змеями скользили по рукам и ногам.
Верушка отступила вглубь комнаты. Дикий ужас вдруг обуял ее настолько, что казалось, лишил воли. Следовало срочно позвонить в полицию, сказать, что ее преследует маньяк. Что он едва не напал на нее и, кажется, не намерен уходить. А когда они приедут... когда приедут...
Но телефон остался лежать у калитки.
В висках забухало.
- Ведьма?.. - она схватилась за горло, а затем провела по шее ногтями. Что-то внутри отозвалось тоскливым и протяжным воем. Верушка не сразу поняла, что стонет она сама.
В дверь несколько раз ударили кулаком.
- Нет... нет-нет-нет...
Стук прекратился. Она прислушалась. Потом на цыпочках подошла обратно к двери. Парень кому-то звонил. Рассмеялся, а в конце вновь добавил то самое слово, которое произнес ей в спину, и от которого волосы на ее голове встали дыбом и потемнело в глазах.
- Я не... - в горле стало вязко от горькой слюны. - Я не... - То, что она не могла сейчас произнести, еще совсем недавно с легкостью слетело с ее губ. В порыве отчаянного счастья и веселья чего только не скажешь. С таким же успехом она могла бы назваться вампиром или инопланетянкой! И что? Какая разница?
Верушка обхватила себя за плечи, чтобы унять дрожь, потому что вдруг отчетливо поняла - тот, кто стоит по ту сторону, не оставит ее в покое.
- Я сейчас вызову полицию! - глухо пробормотала она, уткнувшись лбом в дверь. - Уходите прочь!
Домик, в котором она жила чуть больше месяца, стоял в конце улицы, на самой окраине Костовицы. Верушке нравилось это место. К тому же, большего она позволить себе все равно не могла.
Еще недавно она жила с бабушкой в Лемице - захолустном городишке, окруженном полями и чахлым леском. И домик у них был маленький и уютный. Бабушка сушила травы и варила самое вкусное варенье. Верушка не знала никого, кто отличался бы такой же добротой. Бабуля не отказывала никому, помогала снадобьями, заговаривала грыжи, головную и зубную боль, одним прикосновением могла унять дрожь и нервный тик. Она делала много, но ничего из того, о чем шептались соседки-кумушки. Верушка слышала их гнусные россказни, однако не позволяла себе огрызаться, потому что бабушка всегда напоминала ей о том, что злое слово, как бумеранг, рано или поздно настигнет ее саму.
В начале лета, уже после окончания школы, Верушка сорвалась в ночное с местными ребятами и девчонками. Костер, жареный хлеб, гитара... Все шло хорошо, пока не поднялся сильный ветер. А затем и вовсе началась гроза. Они спрятались в рощице у реки и, прижавшись друг к другу, стали болтать о том о сем, пока разговор не зашел о разной нечисти. Парни гримасничали и делали "страшные" глаза, девчонки повизгивали и толкались острыми локотками.
- А я читала в одном журнале, что на самом деле, все, кто обладает всякими способностями, ну вы понимаете, - одна из девушек, Уля, приложила кончики пальцев к вискам, - не совсем люди.
- Это как? - парни даже перестали задевать своих подружек.
- А так! Поговаривают, что они живут среди нас!
- Кто они?
- Господи, неужели непонятно? Колдуны, ведьмы... - Уля скосила глаза в сторону Верушки. - Знахари там всякие...
- Все правильно: болезни должны лечить врачи! - заявил один из ребят. - Все остальное от лукавого! Есть наука! Химия и биология!
Верушка вскинула брови, с удивлением взирая на него. Буквально три дня назад его мать приводила его сестру, мающуюся животом, и бабушка поставила ее на ноги одним из своих снадобий.
- Так да! Еще неизвестно, что там, в этих настойках, - хмыкнула Уля, отжимая концы тоненьких косиц. - Мама считает, что, даже если кажется, что помогло, на самом деле, - она сделала паузу и понизила голос, - через какое-то время станет гораздо хуже.
Раскаты грома и ветер пугали, но еще больше Верушку пугали взгляды друзей. Она попыталась возразить, но осеклась, когда заметила, их настороженное молчаливое единодушие. Никто из них, разумеется, не выкрикнул ей в лицо обидных слов и не назвал ее бабушку ведьмой, но...
- Ты же знаешь, Верушка, что так и есть, - пожала плечами Уля.
- Вообще-то, у моей бабушки много медицинских справочников! - наконец нашлась она и упрямо вздернула подбородок. - И вы сами приходите к нам, когда...
Яркая молния озарила все вокруг и стало светло, как днем. Следом за ней так громыхнуло, что заложило уши.
- Ой, смотрите! Что это там? Пожар? - крикнул кто-то из ребят, указывая в сторону поселка.
Верушка оттерла с лица дождевую влагу и обернулась. Затем вскрикнула и, не разбирая дороги, понеслась к своему дому...
Глава 4
- Стечение обстоятельств... - пожал плечами участковый, когда Верушка пришла за справкой о смерти бабушки.
- Значит, она умерла от инфаркта? - Верушка закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть лежащего перед ней документа.
- Стечение обстоятельств, - повторил полицейский и вздохнул. - Дом у вас старый был, вспыхнул, как спичка. Вероятно, ваша бабушка выбежала, чтобы позвать на помощь, но потом... - он снова вздохнул и развел руками. - Так бывает.
- И как же мне теперь быть? - Верушка нахмурилась, затем поднесла листок поближе и сквозь слезы пробежалась по расплывающимся строкам.
Участковый отвел глаза.
- Если ваше жилище было застраховано, то...
- Нет, - покачала головой Верушка. - Нет...
- Сейчас-то вы где живете?
Верушка вскинула на мужчину воспаленные глаза и шмыгнула носом. Уже неделю после случившегося она жила у своей учительницы, которая привела ее к себе той же ночью. Верушка плохо помнила происходящее, но остро чувствовала отношение окружающих. То, как люди отводили глаза и старались как можно быстрее пройти мимо, произносили скупые слова поддержки лишь для того, чтобы потом не возвращаться к этому, уже даже не ранило. Тупая боль от потери единственного родного человека изводила гораздо сильнее. Ведь своих родителей она не знала. Приемыш, которого вырастила одинокая женщина, давшая ей кров, любовь и имя.
У учительницы была семья, но в их квартире Верушка, разумеется, ощущала себя лишней. И хоть старалась помогать по мере сил, отдавая долг за гостеприимство, следовало подумать о том, как быть дальше.