- -
- 100%
- +
"Ты волен – дева говорит, –
Беги!"
Но взгляд ее безумный
Любви порыв изобразил…
А. С. Пушкин, "Кавказский пленник", 1821г.
Липкий страх, вот что она почувствовала, когда пришла в сознание в окружавшей ее вязкой темноте. Обволакивающий страх, который она поначалу воспринимала как нечто чужеродное и непонятное. С трудом разлепив веки, Надя прерывисто вздохнула, и это гадкое щекочущее чувство тут же волной растеклось по телу от затылка до кончиков пальцев.
"Это не я… это не могу быть я… – испуганно прошептал внутренний голос. – Это не… А кто? Ведь не Алиса же в кроличьей норе? Ха, ха, ха…"
Вверху, прямо над ней обнаружилось светлое пятно. Приглядевшись, Надя сумела различить черные штрихи, но выступившие от напряжения слезы моментально смазали картинку, и ей пришлось крепко зажмуриться, чтобы соленые капли стекли по вискам. Она хотела вытереть их руками, но не смогла этого сделать. Руки и ноги по какой-то причине не слушались ее. Она хотела крикнуть, но губы стянуло чем-то вроде... липкой ленты.
"Где я, господи?! Что со мной?!" – снова обожгла ее паническая мысль, и Надя снова попыталась сдвинуться с места, но у нее опять ничего не получилось.
Зато в животе мягко толкнулся ребенок…
Надя в ужасе замычала. Теперь она отчетливо видела на сером фоне не штрихи, а ветки деревьев. Но они были так высоко, что казались недосягаемыми. Скосив глаза, она заметила выпирающие из земли корневища.
"Заведите себе таксу, она вас из любой кроличьей норы вытащит…"
Светлое пятно заволокло туманом новых горячих слез.
А потом на лицо упало что-то маленькое, ледяное… словно…
Потом еще и еще…
"Вот и первый снег..."
Глава 1
За несколько дней до...
"Я называл ее Ирис… И хоть внешность ее была самой обыкновенной – русые волосы, серые глаза, невысокий рост – я увидел в ней нечто такое, чего не мог объяснить самому себе. Да что говорить, разве я мог тогда хоть что-то понимать в любви? В семнадцать-то лет? Но сейчас я нисколько не сомневаюсь в том, что с самого начала это была именно она – любовь в самом ее прекрасном, волнительном и страшном значении. Вы, вероятно, осудите меня за последнее определение, но тот, кто любил по-настоящему, поймет меня. Мне же остается только пояснить для остальных, почему это чувство стало для меня и вдохновением, и соблазном, и трагедией, и триумфом…"
Надя закрыла книгу и снова посмотрела на мягкую обложку. Издание старое, 1994 года, но переплет не затертый, словно до нее никто ее даже не открывал. Скорее всего, так и было, судя по тому, что приходилось придерживать развернутые страницы посередине, потому что они все время норовили закрыться.
– "Без тебя", – произнесла она вслух название и недоверчиво хмыкнула.
В описании значилось, что эта книга – детектив. Имя автора ей ни о чем не говорило. Какой-то В. Калязин. Она даже поискала его имя в Гугле, но ничего не нашла. Потом глянула типографию, но и она прекратила свое существование в девяносто восьмом. Трудные времена. Книги уже не являлись чем-то значимым.
А вот в гостиничной библиотеке книг было множество. Самых разнообразных: от дешевых любовно-эротических романов до технической литературы.
– Гости оставляют, – объяснила хозяйка гостиницы "Ярославна", Алла Сергеевна, – и Федор частенько привозит что-то из города. Мне, сами видите, читать некогда, работы много. Берите любую, какую хотите, - махнула она рукой в сторону книжного шкафа.
– Большое спасибо! Пробило, знаете ли, на чтение.
Первые дни Надя просто отсыпалась. Ржевский привез ее сюда, в Веригино, к обеду. Номер был уже готов – небольшой, но уютный угловой номер на втором этаже с видом на Волгу. Глядя на довольного Ржевского, Надя не стала спрашивать о его стоимости. К тому же он несколько раз во время пути повторил, что у него там отличная скидка и вообще, для Наденьки он готов в лепешку расшибиться. Но его запал ее совсем не вдохновлял.
– Я называл ее Ирис… – Надя прочитала первую фразу вслух, снова вернувшись к прологу. – Ирис… красиво! Ладно, что там дальше. Когда уже детектив начнется?
"День, когда Ирис погибла, стал для меня самым худшим из дней..."
– Вот те раз!
Надя покрутила шеей и потерла глаза. Часы показывали половину десятого. И вроде хотелось спать, но стоило ей сомкнуть веки, как мысли тут же овладевали разумом. И тогда сердце начинало щемить от тоски по человеку, который сейчас был далеко от нее. И этот человек не был Ржевским, который звонил ей по пять раз на дню, чтобы узнать о ее самочувствии, об аппетите и прогулках. Ее это не раздражало, нет, но немного утомляло.
– Давай договоримся, Паша, что будем созваниваться утром и вечером, хорошо? Поверь, здесь такая скука, что рассказывать не о чем. А ты требуешь подробностей, которых у меня нет. Я начинаю нервничать, придумывать что-то… да, я не хочу волноваться лишний раз. Ты и сам знаешь, что здесь меня окружает тишь да благодать. И кормят отлично, все как ты мне обещал.
Надя подоткнула одеяло и приспособила книгу на коленях в четкой уверенности, что больше ее ничто не отвлечет и она сможет углубиться в текст.
"Впервые я увидел ее на танцах в городском Доме культуры. Тогда танцы уже назывались дискотекой, но сути это не меняло. Туда приходили, чтобы отвлечься от суровой действительности, послушать музыку, выпить «горькую» в темном закутке и пощупать сговорчивых девиц. Новые лица появлялись нечасто, все свои да наши, но в скудных сполохах светомузыки даже привычные лица казались немного другими – загадочными незнакомцами и незнакомками… Впрочем, наверное, так считал только я, и виной тому было мое воспитание, которым занимались мать, бабушка и тетки. Потомственные учителя."
Надя перелистнула страницу, задумавшись о том, как влияет "окружающая среда" не только на сознание и воспитание, но и умение излагать свои мысли. Ей бы и в голову не пришло писать книги, и вовсе не потому, что она не в состоянии двух слов связать, а потому что…
– Чукча не писатель, чукча – читатель, – усмехнулась она. Достаточно того, что она хороший читатель, вдумчивый и благодарный. А еще умеющий разделять плохую писанину от хорошей. Спасибо семье и той самой пресловутой среде, в которой она воспитывалась. Вовремя надо читать классиков, вовремя!
Данная книга, разумеется, не отвечала тем запросам, которые требовала ее душа, но детектив есть детектив, так что предыстория преступления (если оно, конечно, было) имела значение. Главное, чтобы автор не уплыл в свои переживания и чувства, забыв о главном.
"Я заметил девушку, одиноко стоящую среди танцующих «медляк» пар и обошел по дуге, чтобы увидеть ее лицо. Не знаю, что привлекло меня в ней. Обычная девчонка с распущенными волосами, в джинсах и рубашке, стянутой на животе узлом. В ДК я пришел со своими бывшими одноклассниками. Да, забыл сказать, в то время я уже учился в институте и в город приехал на побывку. Попробовал бы я не приехать! Когда живешь в окружении одних женщин, приходится идти на уступки. И мне это было не в тягость. Более того, я был рад тому, что встречусь со своими друзьями. Теперь, будучи студентом, я получил карт-бланш на свободу перемещений, хоть и дал клятву являться домой до полуночи, словно Золушка.
– Не знаешь ее? – спросил я у Алика, когда вернулся к компании.
– Кого?
– Вон, видишь, стоит?
– Вижу. Чувиха какая-то, – скривился Алик. – Ни рожи, ни кожи.
Я снова уставился на женскую фигурку и только сейчас заметил, что она слегка покачивается в такт музыки.
– Ты лучше к Таньке подойди! – ткнул меня в бок Алик. – Она точно даст!
– Что даст? – растерялся я.
– Не догоняешь? – заржал Алик, и до меня наконец дошло, что он имел в виду. – Ну че, выпьешь? – он протянул чекушку, но я покачал головой. – Ну и дурак, – беззлобно пожал он плечами. – Мы на улице посидим, покурим. Надоест глазами лупить, приходи.
– Хорошо, – кивнул я и тут заметил, что девушка ушла.
Народу было много, но мой взгляд безошибочно вырвал ее из человеческой массы в этой тусклом прокуренном зале провинциального ДК.
Уже тогда я знал, как это бывает: стоит подумать о чем-то чуть серьезнее обычного и будешь постоянно натыкаться на напоминания об этом. В моем случае ситуация вызвала у меня странные ощущения. Умом я понимал, что ничего сверхъестественного в незнакомке нет, но внутри за какую-то долю секунды вдруг образовался горячий ком, от которого сперло дыхание и жарко запульсировало под ребрами.
Меня залихорадило словно при гриппе, руки стали влажными, а по спине пробежал холодок.
Я даже поискал глазами Таньку, про которую говорил Алик. Она тут же откликнулась на мой взгляд, выгнула бровь и призывно выставила грудь. Но… Я обернулся и увидел, что девушка с русыми волосами направляется к выходу, и пошел за ней. Не видя и не слыша ничего вокруг, я пробирался сквозь толпу, ведомый ее силуэтом, и получал от своего преследования такое удовольствие, которое не смогла бы мне дать никакая Танька."
…Надя отвела глаза и пару раз моргнула, чтобы восстановить четкость зрения. Ее с детства ругали за то, что она читала по ночам, но избавиться от этой привычки не получалось. Надя предпочитала и с документами работать в то время, когда нормальные люди уже ложились спать. В ней будто второе дыхание открывалось. И Ржевский в пору, когда они жили вместе, тоже пытался изменить ее режим, но даже после сытного ужина и любовных утех, когда он, едва успев поцеловать ее на ночь, сладко засыпал, она, поворочавшись с полчаса, вставала и на цыпочках уходила на кухню. Давая себе зарок, что не будет засиживаться подолгу, Надя каждый раз нарушала его и иной раз обнаруживала себя уткнувшейся носом в разложенные бумаги…
"Вы с отцом просто ненормальные!" – ругалась Ольга Аркадьевна, но «нормальность» у каждого своя, если рассуждать логически.
И только приехав сюда, в Веригино, Надя наконец поддалась искушению сна. Правда опять ненадолго. Сны ее были по-настоящему завораживающими. И не скажешь, что переживания о своей «бабьей доле» Надю изрядно измучили. Да что там измучили, все нервы истрепали! Будь она менее практичным человеком, романтичной барышней, то давно бы уже написала письмо тому, кто прочно засел в ее мыслях. Но даже написать короткое СМС у нее в прямом смысле не поднималась рука.
В дверь тихо постучали. Надя мельком глянула на экран телефона и нахмурилась. Затем выползла из кровати и подошла к двери.
– Кто там?
– Это я!
– Алла Сергеевна? – Надя распахнула дверь пошире.
– Смотрю, у вас свет горит, решила проверить, все ли хорошо. А я вот теплого молока вам принесла.
На небольшом подносе стояла керамическая кружка и бамбуковая мисочка с печеньем.
Надя потянула носом.
– М-м-м, спасибо огромное! Я действительно проголодалась, хотя и ужинала поздно, и съела все до крошки. Куда оно все девается?
– Так за двоих теперь кушать надо! – улыбнулась Алла Сергеевна и чуть повела плечом, чтобы пройти в комнату.
– Ну да… – Надя, посторонилась, пропуская хозяйку. Слова хозяйки гостиницы оставили неприятный осадок, потому что касались личного.
Алла Сергеевна, словно почувствовав ее взгляд, обернулась.
– Павел Александрович попросил поухаживать за вами.
– Павел Александрович, как всегда, склонен преувеличивать. Никакого особого внимания мне не требуется.
– Простите, – мягко улыбнулась хозяйка, – мне не следовало…
– Он рассказал вам о… моем положении?
– Ой, что вы, нет! Я сама догадалась. Впрочем, это было несложно.
– Вот как? – опешила Надя.
– Беременные женщины ведут себя иначе. У них меняется походка и вообще… Когда вы приехали, я заметила, что вы держите руку на животе. И Павел Александрович…
– Я поняла, – отмахнулась Надя. – Простите, если была груба с вами. Мне очень нравится здесь у вас.
– Да, места удивительные. Знаете, у нас тут частенько звездопады можно наблюдать, – кивнула Алла Сергеевна и задумчиво добавила: – Ах, ноябрь… казалось бы, самое хмурое время, но ведь природа умеет сглаживать любые душевные рытвины…
Надя удивленно вскинула брови, а затем спросила:
– Уже так поздно, а вы все еще на посту. Не устали?
– Свое дело требует ежечасного внимания. Рано утром будет заезд, проверяю комнаты перед заселением. Отель у нас небольшой, штат тоже. Крутимся-вертимся потихоньку. А что до усталости… С приятным человеком поговорить – уже радость.
– Давно вы владеете отелем? – Надя опустилась в кресло и пригубила молоко.
Алла Сергеевна прошлась по номеру, автоматически провела по рамке картины и внимательно посмотрела на кончики затянутых в белые кружевные перчатки пальцев.
Наде хозяйка нравилась. За пятьдесят, но с хорошей фигурой и тем спокойным выражением лица, которое бывает у счастливых в браке женщин. И одевалась Алла Сергеевна крайне интересно: в длинные платья и кофты наподобие душегреи. Так, кажется, раньше называлась верхняя одежда, украшенная вышивкой и бусинами. Понятное дело, что сама она не стирала и не готовила. В отеле был и повар, и горничные. Еще администратор Лидия – серьезная девушка около тридцати с короткой стрижкой и соболиными бровями. Ржевский попытался отвесить ей витиеватый комплимент, а она одарила его таким взглядом, что Надя едва удержалась от ухмылки. Павел оставался Павлом даже рядом с ней, беременной его ребенком.
Она уже не обращала внимания на его красноречие и лучезарные улыбки. Удивительное дело, теперь она чувствовала к нему разве что дружеские или даже сестринские чувства. Это было странно, но что поделать, она повзрослела и стала ценить совсем другие качества.
– Идея превратить этот дом в отель принадлежит моему мужу, Федору. Сама не понимаю, как поддалась, – покачала головой Алла Сергеевна. – Нынче третий год пошел, как мы принимаем гостей. Места у нас здесь невероятные. Воздух чистый, Волга… Летом медом пахнет. А вы чем занимаетесь, Надежда Николаевна?
Надя прожевала кусочек печенья и запила молоком.
– Я думала, вам Павел Александрович все про меня рассказал.
– Простите мое любопытство. Вы правы, не стоит совать нос в чужие дела. Отдыхайте. Кстати, если у вас есть какие-то особые пожелания к кухне или, не знаю, вообще… то говорите. Я все устрою.
– Спасибо, Алла Сергеевна, я всем довольна.
– Ну и отлично! Главное, не скучайте. А то Павел Александрович сказал, что…
Надя закашлялась. Алла Сергеевна смущенно улыбнулась и направилась к дверям. Потом остановилась и добавила:
– В поселке универмаг есть, рынок. От нас дорога напрямую, если захотите прогуляться.
– Да, я так и планировала. Возможно, завтра выйду. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, Надежда Николаевна.
Когда дверь закрылась, Надя посмотрела на темное окно. За ним чернело небо. Но приглядевшись, она увидела мерцающие точки звезд.
– Да, надо выбираться в люди…
Глава 2
"Я шел за ней до самого ее дома. Вернее, до того места, где она остановилась и стала смотреть на окна. За занавесками горел свет. Я не знал, кому принадлежит дом, и в этой части города ни разу не был. Частный сектор, заборы, рябины и сирень. Понятно, что не заблужусь, в таких городах, как наш, все дороги ведут в центр. А жил я как раз в центре, рядом с музыкальной школой, и художкой, куда ходил ради матушки и теток. Откуда им было знать, что я все-таки умудрялся встречаться с друзьями, дружбу с которыми мои домашние бы точно не одобрили."
Надя улыбнулась и покачала головой, вспомнив собственные детские и юношеские годы. Да, без уличного воспитания личность формируется крайне однобоко.
"Я стоял метрах в тридцати от нее, скрывшись в тени между тусклыми уличными фонарями, и едва дышал, чтобы случайно себя не выдать. Во рту пересохло от волнения, сердце билось о ребра с такой силой, что я боялся, что она услышит его стук. Или не она, а какой-нибудь дворовый пес вдруг поднимет лай. Мне не было стыдно. В эти минуты я ощущал себя кем-то вроде Д’Артаньяна или Дон Жуана.
Вот если бы на нее напали бандиты, я бы разбросал их направо-налево и спас ее, думал я, напряженно вглядываясь в абрис ее лица, едва проступающего в вечерних сумерках. От этой мысли у меня даже кулаки отяжелели и защекотало кожу на затылке. Таких кулаков как у Алика у меня, конечно, не было, как и опыта драк, но сейчас я в себя верил. Просто знал, что если что, то обязательно справлюсь. Пусть меня воспитывали женщины, быть мужиком с той минуты стало для меня главным желанием."
– Ну, в те времена по-другому, наверное, и не получилось бы, – задумчиво пробормотала Надя и зевнула. – Ладно, надо спать, да, малыш? – погладила она живот и пошла чистить зубы.
Укрывшись теплым одеялом, она закрыла глаза и тут же уснула.
...Утро началось с телефонных звонков. Сначала позвонила Ольга Аркадьевна с вопросами о самочувствии и рассказа о том, как она сама себя чувствует и что планирует поход в театр. Потом позвонила Зая.
– Ой, Надя, ты еще спрашиваешь, как у меня! Как над пропастью во ржи! В том смысле, что наша "Рожь", то есть агентство Павла Александровича, сейчас пытается вырваться на столичный рынок и… В общем, работаю не покладая…
– А чего голос такой скучный?
– Потому что скучаю по тебе! По нашей работе, – сделала она ударение на слове «нашей». – Когда ты уже вернешься? Мне нужно знать точно, чтобы выжить в этом рекламном кошмаре!
"Милый ты мой ребенок с замашками директора", – с нежностью подумала Надя, а вслух сказала:
– Скоро вернусь. Как там вообще?
– Вообще? Ну, как… Ржевский светится, аж в глазах слепит.
– Чего это вдруг? – насторожилась Надя.
– А ты не в курсе? Он ведь отцом скоро станет, – хихикнула Зая. – У него весь стол завален каталогами колясок и кроваток. Я лично видела коробку с молокоотсосом.
– Блин…
– Ага!
– Хорошо, что свадебный костюм не примеряет.
– Честно говоря… – замялась Зая.
– Что?!
– Мне кажется, он уверен в том, что ты все равно выйдешь за него замуж.
– Но ты в этом не уверена?
– Я – нет, и у меня есть свои мысли на этот счет. Ладно, пойду работать! Ты отдыхай хорошенько, ладно? От Кораблева большой привет!
– Ему тоже! Как у него дела?
– Хорошо! Тоже много работы, но мы находим время, чтобы куда-нибудь сходить. Ты же знаешь, дедушка переживает, если я возвращаюсь поздно, а с Денисом отпускает.
– Смирился?
– Ага, – рассмеялась Зая. – Мы уже были на выставке концептуального искусства и в филармонии, прикинь!
– Господи, не пугай меня! Какая филармония, Зая! Вам бы целоваться по углам, а не вот это вот все!
– Одно другому не мешает! Пока-пока, мамочка!
Жизнь продолжалась. Все работали, отдыхали, строили планы, общались...
Надя заметила упавшую на пол книгу и подняла ее. Ей бы тоже следовало как-то иначе смотреть на свое «заточение». Сама согласилась, никто не заставлял.
– Может, я уже отдохнула? – спросила она саму себя. – Может, мне уже пора вернуться? А проблема сама как-нибудь рассосется?
Но проблема не рассасывалась и не решалась. Надя постоянно думала об Игоре Серебрякове. Вспоминала его голос, улыбку, то, как он хмурит густые брови и потирает подбородок. Его образ так прочно засел в ее голове, что ничем другим его вытравить не получалось. Да и не хотелось, чего скрывать. Хотя, пожалуй, лишь эта книга давала ей возможность немного развеяться.
Надя зажала ее локтем и вышла из номера.
Завтраки, обеды и ужины накрывали внизу, в ресторане. Можно было заранее заказать какое-то блюдо, но ассортимент и так внушал уважение перед мастерством повара.
Остановившись в дверях, Надя удивленно оглядела зал. Почти все столики были заняты. Причем, исключительно женщинами.
Утренний заезд, вспомнила она и поискала, куда бы сесть.
– Надежда Николаевна, идите сюда! – окликнули ее.
– Лидия, доброе утро!
– Доброе, – девушка допила черный кофе и промокнула губы салфеткой. – Возьмите сырники со сметаной. Очень вкусные.
– Хорошо, спасибо, – напряглась Надя. Неужели тут все уже знают о том, что она в положении?
– Я две порции съела, даже стыдно. – Лидия встала и забрала пустую чашку.
Она была высокой и очень худой, просто модель с подиума. Ее не портили даже извечная серьезность и буквально пронизывающий взгляд темных глаз, хотя, казалось бы, улыбнись, и станешь еще привлекательнее. Ну и одежда, конечно. Никаких украшений, простая рубашка, мешковатая темная юбка и ботинки, напоминающие мужские. Кажется, Лидия совсем не задумывалась о том, чтобы нравиться.
– Приятного аппетита и хорошего дня, – сказала она напоследок.
– Спасибо, – кивнула Надя и села за стол.
Ресторан был небольшим и симпатичным. Деревянные балки на потолке, белые оштукатуренные стены, накрахмаленные скатерти с ручной вышивкой и плетеные из лозы салфетницы. Перед ужином на столы ставились свечи и зажигали камин. Сейчас в зале завтракали несколько женщин: не особо прибранных, с заспанными лицами, в спортивных костюмах, которые выполняли функцию домашней одежды. Надя и сама ходила в трикотажных штанах и пуловере, не особо утруждая себя светскими манерами. Как-то так сложилось, что, приехав в «Ярославну», она сразу почувствовала непреодолимое желание «забить» на наряды. Все равно перещеголять хозяйку у нее бы не получилось. И одежды с собой она взяла не так много, и за несколько дней явно прибавила в весе, судя по тому, что пояс юбки стал доставлять дискомфорт.
В гостинице можно было воспользоваться услугами прачечной, что делало отдых еще более приятным. И все же имело смысл прогуляться до поселка, чтобы прикупить себе еще одну пижаму.
"Ну вот, я же хотела возвращаться! – укорила себя Надя. – Совсем разленилась…"
Завтрак был в виде шведского стола. Понаблюдав за тем, с каким аппетитом вновь прибывшие гости поглощают выбранные блюда, Надя решительно встала и взяла поднос. От кофе она отказалась, взяла бутылку минеральной воды без газа, апельсиновый сок и сырники. Потом добавила желе из фруктов, свежий круассан и яблочное пюре.
– Омлетик с помидоркой? – подмигнул ей повар – крупный мужчина с гладким лицом и мощными волосатыми ручищами.
– А давайте, – улыбнулась Надя, решив основательно заправиться перед прогулкой.
Расставив тарелки, она вытащила телефон и положила его рядом. Затем раскрыла книгу и подцепила на вилку кусочек пышного сырника. Если бы Ольга Аркадьевна увидела эту картину, то закатила бы глаза и возмущенно сказала:
– Наденька, боже мой, какая невоспитанность! Разве можно читать во время еды?! Это моветон!
– Это здорово, – слизав с губ сметану, выдохнула Надя. – И очень вкусно!
***
"Сколько же времени я простоял там, прячась в кустах? Столько, сколько она провела перед окнами дома. Я видел, что она продрогла, и успел предположить, что это вовсе не ее дом, а, например, того, в кого она влюблена… От этой мысли меня бросило в жар. Как я мог не подумать об этом раньше? Но уже в следующий момент моя прекрасная незнакомка шагнула к калитке и через минуту скрылась внутри.
Теперь я мог выйти на дорогу и подойти поближе, чтобы рассмотреть номер дома. Я знал, что вернусь сюда завтра…"
Надя читала, не обращая внимания на проходивших мимо постояльцев, на гремевшую посудой официантку, и опомнилась, когда вдруг заметила, что осталась одна. Допив сок, она огляделась.
– Я уберу! – приветливо улыбнулась официантка, и Надя, прихватив бутылку минералки, ушла.
Она испытывала странное чувство, но чем оно было вызвано, не осознавала. Возможно, это было связано с книгой? Надя усмехнулась и покачала головой: "Беллибердистика какая-то, а не детектив!"