Тайны чародейского сыска

Книга является художественным произведением.

Все имена, персонажи, места и события, описанные в романе, вымышленные или используются условно.

Я слышал, это место у вас нечистое.

Иван Тургенев. Бежин луг.

– А-а-а! Уйдут же, Глеб Данилыч!

– Гони, Володенька! Гони, родимый! Не уйдут волки́ позорные!

Машину ощутимо тряхнуло, но Василиса этого не заметила, потому что её скрутило от смеха.

– Я… я… – Василиса тряхнула головой. – Будто фильм смотрю, ей-богу! Вы же в курсе, какой, да? Но прикид у вас крутой! – подняла она палец вверх. – Артисты?

В темноте салона глаза Глеба Данилыча недобро сверкнули голубым, квадратная челюсть выдвинулась вперёд, густые тёмные брови сдвинулись к переносице, а сам он навис над ней будто коршун. Или орёл? У кого бывают такие мощные плечи?

Василиса вытерла выступившие от смеха слёзы. И тут от его взгляда её до самых печенок проняло, словно она кусок льда проглотила. Внутри стало и зябко, и как-то нервно, что ли...

– А что это у нас потерпевшая хохочет яки кикимора? – вкрадчивым басом спросил Глеб Данилыч.

– Я не кикимора! И не потерпевшая! – гневно вспыхнула Василиса. – Я вообще-то…

– Ты что же думаешь, в сказку попала?! – вновь окатило её ледяным холодом.

Глава 1

– Девушка, я вам еще раз повторяю: до Лиходеева сегодня рейсов не будет!

– Но как же так? Мне надо! У меня работа! – Василиса легла грудью на стойку и пропихнула паспорт обратно в окошко.

Очередь зашушукала, дежурная закатила глаза:

– Для особо непонятливых объясняю: дорогу завалило. Вы видите, какой снегопад?

– Да, но в другие места автобусы едут, так почему же тогда…

– Так федеральную трассу чистят! А Лиходеево в стороне.

Василиса тяжело вздохнула, но потом, понизив голос, сообщила:

– Понимаете, меня ждут! Я работник правоохранительных органов!

– Ой, гляньте-ка, – похлопала клочковатыми от туши ресницами дежурная, – кажись, даже снегопад закончился от этой информации!

Василиса на автомате повернула голову и посмотрела в вокзальное окно. Но снег валил по-прежнему.

– Ладно, я поняла, – шмыгнула она носом. – И как же мне в таком случае туда добираться? Мне очень надо попасть туда прямо сегодня.

Советы взять такси, переночевать и поехать завтра посыпались от умаявшихся в очереди путешественников, но Василиса лишь отмахнулась. Ни родственников, ни знакомых, ни лишних денег на отель у нее не было.

– Ты на ближайший до Росславля бери и попроси, чтобы тебя на повороте высадили. А там дошкандыбаешь как-нибудь, – посоветовал дядька с заплывшими глазками. От него сильно разило перегаром. – Идти-то всего ничего, километра два. Или три... – Дядька икнул, воздух отяжелел от синюшных паров.

– Да все пять! – поддержала его блондинистая бабёнка с лохматой собачонкой.

– Так два, три или пять? – уточнила Василиса.

– А какая разница по такому-то снегу? В такой снегопад тебя все равно никто не повезет, – развёл руками дядька.

Очередь вяло согласилась.

– Давайте до поворота! – сказала Василиса дежурной.

Получив билет, она глянула на часы, положила билет в карман короткого пуховичка и пошла на платформу. Ничто и никто не мог испортить ей настроения. «Буду как Швецова! – перехватив из одной руки в другую спортивную сумку, напомнила себе Василиса. – Трудности закаляют! А для настоящего следователя любая проблема – это, прежде всего, вызов. Вызов самому себе!»

Прохаживаясь вдоль платформы в ожидании автобуса, Василиса старалась не думать о том, что она совсем одна на белом свете. Во-первых, ей еще не так много лет, а во-вторых…

Она увидела, как подъезжает старенький рейсовый автобус, и поежилась. На вид он был совсем неказистый и наверняка промерзший до ржавых рессор.

– Вы меня на повороте к Лиходееву высадите? – задержавшись на подножке, спросила она у водителя – румяного мужичка с лихо надвинутой на затылок шерстяной кепке.

– Высажу, чего ж не высадить? – пожал он плечами и мазнул по ней внимательным взглядом. – Встретят вас?

Наверняка подумал, что в таком виде топать до города она не решится.

– Угу, – кивнула она, чтобы избежать лишних вопросов, показала ему билет и юркнула внутрь салона.

Хорошо бы встретили, конечно. Она в отдел кадров звонила еще на прошлой неделе, в пятницу. А сегодня понедельник. Кто ж знал, что нынче снегом всё завалит? Последние зимы были – обнять и плакать. Ничего, разберётся по ходу пьесы, не пропадёт. По снегу даже приятно прогуляться.

На удивление в автобусе было жарко. Заняв место у окна рядом с сухоньким дедком, Василиса расстегнула молнию у ворота, обхватила сумку двумя руками и блаженно закрыла глаза. Кто бы знал, как она устала! Сначала на поезде, потом на маршрутке, теперь на автобусе, так еще пешкарусом придётся… километров пять…

И всё же её переполняла радость.

Василиса мчалась навстречу своей мечте и была готова на все, чтобы та осуществилась в полной мере. Когда-то над ней смеялись, говорили, что у нее ничего не получится. Но после девятого класса она пошла учиться в колледж полиции и переехала из детского дома в общежитие. Училась, занималась спортом, сдавала нормативы, зубрила УК, читала и смотрела отечественные детективы и верила, что однажды станет такой же как ее любимые героини: Мария Швецова и Настя Каменская.

Пройдёт практику и в институт поступит. Сейчас опыта наберётся и вперёд! Как же ей хотелось быть полезной обществу, защищать слабых и наказывать виновных! И ничего страшного, что службу приходится начинать с города, который и на карте-то не найдешь, выбирать пока не приходится. Нет у нее никого и никогда не было. Найдёнова она, и этим все сказано.

А выбор профессии, можно сказать, сложился в тот самый момент, когда её грудным ребёнком нашёл полицейский патруль. В овраге. Не случись им в ту промозглую осень мимо проходить, погибла бы. А Василисой её уже в доме малютки назвали. Чтобы, значит, жизнь сказочная была. Однако в сказки она никогда не верила. Есть голова на плечах, руки, ноги, мозги, вот с этим набором и жить. А чтобы хорошо жить, надо работать. А хорошо работать можно только там, где нравится. Или много платят. Туда, где много платят, никто её не позовет, значит, работаем с тем, что нравится!

«Может, и служебную квартиру дадут… – тепло отозвалось внутри. – Меховые тапочки куплю…»

Видела как-то Василиса такие в магазине, с помпонами. Набегаешься за день, как приятно потом в них уставшие ноги сунуть. Вот чтобы сесть в кресло в своём доме, выпить кофе из собственной кружки, кота приласкать, включить собственный телевизор…

– Кто сейчас телевизор вообще смотрит? – прошамкал рядом дедок.

Василиса вздрогнула и открыла глаза. Кажется, последние слова она произнесла вслух.

Она приложила ладонь к стеклу. Кожу закололо, потом по запястью потекла холодная струйка. Через тёмное пятно Василиса попыталась разглядеть хоть что-нибудь, но увидела лишь мелькающие заснеженные ёлки. Её снова стало клонить в сон.

– Кому на повороте выходить? – вдруг донесся голос водителя.

– Я! Мне! – она подскочила и стала пробираться в узкий проход, приподняв сумку.

Двери распахнулись, в нос ударило свежим морозным воздухом и бензиновым выхлопом.

«Как же я кота заведу? Мне нельзя кота, у меня работа…» – промелькнуло в голове.

И то верно, о чём она вообще думает? Какие коты, когда впереди непочатый край работы во благо общества? И вообще, никаких котов и мужиков, от них одна разруха и никакого порядка!

Василиса посмотрела вслед натужно кряхтящему автобусу и закинула сумку на плечо. Каменская и Шевцова красивые, а ей и думать обо всём этом смешно. Потому как красоты в ней, Василисе Найдёновой, никакой нет. Разве что волос длинный, да глаза редкого цвета: что-то между карим и рыжим. Вроде янтарного. А так, ничего особенного. Пройдёшь мимо, не заметишь. А вот она всё подмечала, старалась. Психологией увлекалась, часами в библиотеке и в интернете сидела, пока сокурсники на свиданки бегали. Наверное, поэтому ни близких друзей, ни молодого человека у неё не появилось. Кому хочется с занудой и заучкой без роду и племени дружбу водить? Одного им не понять, что только она сама у себя и есть, никто о ней не позаботится. Да и характер, конечно, что хрен – вредный и ядрёный. Враньё и ложь за версту чует, пресмыкаться не умеет.

Хоть бы с начальством повезло! Вот бы оно в уме, порядочности и адеквате было, а то ведь не удержишься.

Начинало темнеть. Тусклый свет дорожных фонарей терялся в белом мареве. Василиса направилась в сторону поворота и бодро зашагала, утопая в снегу. Дорога была не широкая, вела вдоль леса, но было видно, что за последние сутки по ней никто не ездил. Следовало двигаться как можно быстрее, чтобы оказаться в Лиходеево засветло. Не сбавляя скорости, Василиса достала телефон, куда вбила номер городского полицейского управления. Приложив холодную трубку к уху, стала ждать гудка. Но он так и не появился.

– Вот же напасть какая! – сунула она телефон обратно в карман. Ни интернета, ни связи, действительно, глухомань!

Накинув капюшон, Василиса приказала себе не дрейфить и припустила вперёд. Сколько бы ни было километров до города, она все равно их преодолеет. Не зря же брала первые места на спартакиадах. Соперники кривили рты и с издёвкой бросали:

– А может, Найдёнова у нас и не баба вовсе, а мужик? Василий, а ну-ка покажи вторичные половые признаки, гы-гы!

Было очень обидно, но, как говорится: обидно, досадно, но ладно! Она еще всем покажет!

Снежинки, такие крупные, что можно было разглядеть узор, липли к щекам и кончику носа, оседали на ресницах. Хорошо, ботинки удобные, высокие, теплые, купила как-то совершенно случайно в комиссионке, так что внутрь снег не попадал. Но коленки уже начинали потихоньку неметь. И сумка с форменным обмундированием оттягивала плечо. Полгода на него копила.

Чтобы отвлечься, Василиса стала считать шаги и увлеклась настолько, что, когда опомнилась на трех с половиной тысячах, поняла, что наступили сумерки...

– Да где же это проклятое Лиходеево?! – стуча зубами, воскликнула она и огляделась, будто город мог прятаться среди огромных елей и осин. Города не было, но казалось, что кто-то за ней наблюдает.

Василиса моргнула, потом еще раз. Затем потёрла глаза рукой в перчатке. Избавиться от ощущения чужого присутствия никак не удавалось.

«Волки?!»

Волков Василиса видела только в краеведческом музее, цирке и зоопарке, но, специально изучила вопрос о том, где она теперь будет жить и работать, и в этих местах их не видели лет сто.

– Да ну какие волки, в самом деле, – пробормотала она. Дикие собаки в её воображении выглядели куда страшнее и опаснее.

Как назло, снегопад зарядил с новой силой, к нему прибавился ветер. Через несколько метров, преодолеть которые ей удалось с большим трудом, внутрь закрался липкий страх, туда ли она вообще идёт. Выкинуть эти мысли из головы не удавалось, но Василиса упрямо брела вперёд, жмурясь и пытаясь укрыться от колких вихрей.

Началась какая-то совершенно невообразимая метель. Будто мир перевернулся, и только закон тяготения всё еще удерживал её на земле.

Если ей не удастся добраться до города, она погибнет. Её попросту заметёт! Василиса читала о подобных случаях. «Подснежников» потом находили только по весне. Нет, её, конечно, найдут раньше, потому что дорогу-то ведь почистят рано или поздно, но она об этом уже не узнает.

Новый порыв ветра сбил её с ног. Василиса упала, руки до плеч провалились в снег.

– По… Помогите! Спасите! – пытаясь перекричать завывания метели, проорала она.

Одинокая предательски-горячая слеза прочертила полоску на замерзшей щеке и скатилась за пазуху.

Мечта махнула крылом и... вдруг заметалась вспугнутой птицей в облаке яркого голубоватого света…

Глава 2

«Неужели, северное сияние?» – успела подумать Василиса, прежде чем закрыть глаза.

Окружавший её холод сомкнул объятия, надавил на темечко и зашептал на ухо: спи... спи... Василиса ещё пыталась встать, выкарабкаться из снежного плена, но руки и ноги стали вялыми, непослушными, а веки отяжелели.

...– Сюда, сюда, Глеб Данилыч! Нашёл! Вот оно... тело! Тёплое ещё!

Кто-то погладил её по голове вместо того, чтобы спасать, и этот факт её не на шутку разозлил. Ничего себе, тело он нашёл! А если тело ещё живое?! Эй, вы, пульс хотя бы проверьте!

– М-м-м... – вырвалось наружу из её замёрзшего нутра.

– Ой, Глеб Данилыч, кажись, жива!

– А коли жива, тащи сюда скорее!

Второй голос оказался глубже, раскатистее, и доносился откуда-то со стороны.

«Да тащи уже!» – мысленно взмолилась Василиса.

С одной стороны, ей было очень страшно, но с другой, умереть на полдороге к мечте было ещё страшнее. Ей бы только отогреться, прийти в себя, а там уж она за себя постоит, если что.

Её приподняли и действительно поволокли куда-то по снегу. Затем её безвольное тело взмыло в воздух и осело в чьих-то крепких руках.

– Стучат зубы-то! – радостно заметил первый голос, потоньше. – А я сразу-то и не расслышал! Думал всё, и поминай как звали! Получается, успели, да, Глеб Данилыч? А то ведь окочурилась бы, если б не задрали!

– Тьфу на тебя, Володька! Разве ты негораздок какой, чтобы языком зазря мести? Молчком иди! Рядом они, ухи-то разуй!

Привалившись щекой к груди несущего её мужчины, Василиса слушала их разговор и чувствовала, как волосы шевелятся на голове. Но тут в носу защекотало. Мужик был одет во что-то меховое, и волосинки нещадно лезли ей в лицо. Чтобы не чихнуть и не выдать себя, она втянула губы поглубже в щель между зубами и чуть отвернулась. Полегчало.

– Вот ведь разиня, одна через лес попёрлась! – не унимался тонкоголосый. – Да ещё в ночь! И для кого только верховный указ писан?

– Свербигузка малолетняя, – согласился с ним басовитый.

Затем Василису поместили в темное нутро, по всей видимости, автомобиля, и усадили на лавку. Кажется, покушаться на неё никто не планировал.

– С-с-спасибо... – пробормотала она.

– О, гляди-ка, и голос прорезался!

Где-то под потолком зажёгся тусклый свет. Василиса обхватила себя руками, пытаясь согреться, но в то же время с опаской разглядывала своих спасителей. А тут было на что посмотреть...

Первый – невысокий паренёк в кожаной, подбитой мехом тужурке, с выглядывающим из-под шапки светлым чубом. Лицо гладкое, румяное, ни дать ни взять, Лель из сказки про Снегурочку. А вот второй... Василиса облизала замёрзшие губы и поелозила на лавке. А что, любая бы на её месте встрепенулась. Высокий, плечистый, со смоляными волосами, в парчовом кафтане, отделанным густым мехом. Эх, если бы она турецкие сериалы смотрела, то и сравнение бы точно нашла. Глеб Данилыч, значит? Ну-ну...

– Хорош в гляделки играть, – нахмурился тот. – Сиди, отогревайся покамест. Володенька, друг сердешный, помчали! Чую, рядом они!

Машина дрогнула и понеслась. Василиса удивленно смотрела, как её спасители прильнули к окнам, не обращая на неё внимания. Она не видела водителя, кабина, вероятно, была скрыта стенкой, как бывает в свадебных роллс-ройсах. Свет погас.

– А-а-а! Уйдут же, Глеб Данилыч!

– Гони, Володенька! Гони, родимый! Не уйдут волки́ позорные!

Машину ощутимо тряхнуло, но Василиса этого не заметила, потому что её вдруг скрутило от истеричного смеха.

Мужчины обернулись.

– Я… я… – Василиса тряхнула головой. – Будто фильм смотрю, ей-богу! Вы же в курсе, какой, да? Но прикид у вас крутой! – подняла она палец вверх. – Артисты?

В темноте салона глаза Глеба Данилыча недобро сверкнули голубым, квадратная челюсть выдвинулась вперёд, густые тёмные брови сдвинулись к переносице, а сам он навис над ней будто коршун. Или орёл? У кого бывают такие мощные плечи?

Василиса вытерла выступившие от смеха слёзы. И тут от его взгляда её до самых печенок проняло, словно она кусок льда проглотила. Внутри стало и зябко, и как-то нервно, что ли...

– А что это у нас потерпевшая хохочет яки кикимора? – вкрадчивым басом спросил Глеб Данилыч.

– Я не кикимора! И не потерпевшая! – гневно вспыхнула Василиса. – Я вообще-то…

– Ты что же думаешь, в сказку попала?! – вновь окатило её ледяным холодом.

– Я вам за помощь, конечно, очень благодарна, но...

Глеб Данилыч взмахнул рукой перед её носом. Василиса хотела было возмутиться, но от неожиданности прикусила язык и замолчала. Так и сидела, глядя на него выпученными глазами, пока автомобиль нёсся сквозь лес.

– Эх, кажись, не успели, Глеб Данилыч! Как же так? Мы же их вот тут прям... – Володя вытянул руку и сжал пальцы в тощий кулак.

– Хорош пальцы гнуть. Девчонку надо в город свезти, а то, не ровен час, дух испустит. Белая вся.

Василиса надула щёки и покрутила шеей. Внутри что-то заскрипело. Видать, и правда промёрзла до самых костей так, что рот не открывается. Ужас! Одна надежда, что в Лиходеево есть специалисты, вроде невролога, и не придётся ехать куда-то ещё. Да, сначала надо явиться на службу, вручить рекомендательное письмо от колледжа, а потом сразу в поликлинику! Так, а где телефон?! Карман оказался пуст.

Она помахала рукой, привлекая к себе внимание, а потом приставила ладонь к уху: мол, мне бы позвонить.

– Спать вроде хочет, – понятливо кивнул Володя.

– Ты откуда, горе луковое? – спросил Глеб Данилыч.

«Я тут вообще в первый раз!» – закатила она глаза и развела руками.

– Глеб Данилыч, может, вы её... это... ну… – влез в разговор Володя и похлопал себя по губам.

– Пусть молчком пока посидит, голова от неё болит. Давай к бабке её свезём, она её в разум быстро приведёт. А у нас ещё дел прорва.

Василиса издала сдавленный горловой звук, означавший, что ни к какой бабке она не хочет. Но её возражения никому не были интересны. Машина сделала крутой вираж, отчего Василиса не удержалась и повалилась на скамью.

Буквально через несколько минут автомобиль резко остановился. Двери раскрылись, и ей не оставалось ничего другого, как выйти вслед за мужчинами.

Метель всё ещё мела, Василиса замерла на полпути к воротам и задрала голову, вглядываясь в темные очертания городских стен и крыш.

– Иди, иди, отогревайся, будет тебе там и вода горячая, и похлёбка, и постель, – легонечко подтолкнул её в спину Глеб Данилыч. – Да не бойся, никто тебя не обидит. Постоялый двор – место проверенное. Завтра с утречка домой потопаешь.

Василиса побрела к калитке, а когда взялась за ручку, вспомнила про сумку. Она обернулась, но ни машины, ни спасителей в странных нарядах на пустынной улице уже не было.

Раз уж она не замёрзла в лесу, значит, не судьба замёрзнуть и в городе. Если эти ряженые привезли её сюда, надо пользоваться моментом. Скажет, что вещи и ценности остались у Данилыча, вот пусть он и платит за номер в гостинице, раз такой сердобольный! Мог бы и в больницу отвезти, это было бы правильнее!

Кто же они такие? Актёры? Охотники? Хрен разберёшь. Скоморохи, в общем. И то верно, время сейчас праздничное, колядки там всякие. Вот провинция и развлекается, кто во что горазд. У полиции эти дни – самая горячая пора.

Подогреваемая желанием помыться и выспаться, Василиса дёрнула калитку и вошла внутрь. О том, как она будет договариваться с администратором, даже не думала. Напишет на листке, в конце концов!

К большому бревенчатому дому вела утоптанная тропинка. Окна призывно горели, в воздухе отчётливо пахло жареным мясом.

Василиса прибавила шагу и, перепрыгнув через широкие ступени крыльца, ввалилась внутрь да так и застыла на пороге...

Глава 3

Вот бывает, мечтаешь о чём-то далёком и вдруг увидишь наяву, и всё в тебе разом вспыхнет яркими красками чувств и ощущений. Разум говорит: не может быть! А душа вопит: может, я именно этого и хотела!

Василиса отвела руку назад, нащупала дверную ручку и осторожно, будто боясь спугнуть прекрасное видение, закрыла входную дверь. В маленькой квадратной прихожей было темно, впрочем, очертания предметов угадывались из-за лившегося через полуоткрытую дверь жилой комнаты приглушенного света.

Нет, совсем не так она представляла себе гостиницу или, как по-дурацки называет её Глеб Данилыч: постоялый двор. Хотя, если честно, не особо она в этом разбирается, конечно. Однако всё, что видела до этого, с тем, что предстало перед ней сейчас, совсем не вязалось. Но это не умаляло восторга, что сейчас овладел ею.

На самом деле, ничего эдакого здесь не было. Обычная прихожая в обычной квартире. Вот вешалка, зеркало, коврик под ногами, в комнате бубнит телевизор:

«– Ты давай, определись, кто тебе нужен: доктор или следователь?

– А что, двоих, что ли нельзя?

– А как же третий, ради которого ты у меня шкурку взяла?

– Ой, нет. Он у меня теперь ассоциируется с неприятностями. Хотя, если честно, ты знаешь, что из этих неприятностей я сделала глобальные выводы!

– Какие?»

Василиса прижала руки к груди, прикрыла глаза и мысленно продолжила речь подруги Швецовой, Альбины: «Каждый, Маша, должен носить свою шкурку. И поэтому тебе от твоей прокурорской шкурки никуда не деться!»

Это было просто невероятно! Не раздеваясь, Василиса рванула вперёд и толкнула дверь. Если бы она могла говорить, то воскликнула бы: «Не может быть!», но смогла лишь восторженно промычать:

– М-м-м! М-м-м!!!

Это была квартира её мечты! Маленькая, уютная и тёплая. Кружевные занавески на окнах, круглый деревянный стол под вязаной скатертью, кресло-качалка с подушечкой и... огромным чёрным котом!

С экрана телевизионной панели на неё смотрела Мария Сергеевна Швецова. Ну, не прямо на неё, конечно, а обращаясь внутренним взором к тем неприятностям, которые им пришлось пережить вместе с Альбиной, но всё это произвело на Василису такое впечатление, что дыхание спёрло от переполнявших её счастливых эмоций.

Опустив руки, она стояла посреди комнаты и впитывала свою ожившую квартирную мечту. Не самую главную, но и не последнюю. Разумеется, когда-нибудь у неё будет своя квартира, только область у них небогатая, и очередь на социальное жильё движется медленно. Горевать на этот счёт было глупо, всё равно дадут, она поэтому и не переживала: в служебном жилище можно отлично устроиться в ожидании своего. Без близких и родных, понятное дело, всё не так уж и радостно, но...

– Ох, ты ж, задержалась я чуток, прошу простить великодушно!

Звонкий женский голос раздался так неожиданно, что Василиса подскочила на месте и густо покраснела: пока она пялилась на чужие «хоромы», под её ногами образовалась лужица от растаявшего снега.

– М! – сокрушённо всплеснула руками Василиса и, словно цапля, перебирая ногами, шагнула к порогу.

– Ой, что ты, куда? – выставив перед собой замотанную в полотенце кастрюлю, женщина встала на её пути.

Была она невысокого роста, с большой, обтянутой водолазкой грудью, ладно сидящей на крутых бёдрах длинной юбке. Павлово-Посадский платок покрывал округлые плечи, в ушах мелодично позвякивали нанизанные на кольца монетки. Ровный пробор тёмно-русых волос, скрученных в «халу» на макушке, пухлые, в вишнёвой помаде губы, вздёрнутый нос пуговкой, брови дугой и... раскосые глаза. Вернее было бы сказать, косые. Оба они глядели в разные стороны.

«Должна быть в женщине какая-то загадка...», – промелькнуло в голове Василисы. Она посмотрела сначала на правый глаз, потом на левый и признала, что в этом действительно что-то есть. Вроде изюминки. Двух изюминок. На ценителя, в общем.

– Ждала, пока маслице подтает, – улыбнулась хозяйка. – А картошечка какая! Свойская! Рассыпчатая! У меня и селёдочка есть, и огурчики солёные! И грибочки! И... – Она застыла, глядя на Василису. Ну, или вокруг неё, что, впрочем, не имело значения, потому что в комнате они были только вдвоём. – А к чаю я пирог испекла. С яблоками.