- -
- 100%
- +
© Анатолий Маскаев, 2019
ISBN 978-5-4490-4211-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
Самолет поднялся в воздух, лег на свой курс.
Внизу постепенно пропадали огни Москвы, затем внезапно за иллюминатором стало темно.
Пассажиры расстегивали ремни безопасности, все более оживляясь, переговаривались, знакомились с соседями.
Кто-то наоборот укладывался поуютнее, надеясь поспать.
Рейс №154 Москва-Сидней, компании; Российские Авиалинии; совершал свой очередной полет, время нахождения в пути 25 часов с учетом посадки в Дели.
Появилась стюардесса передвигая перед собой тележку с напитками.
Бол сидел в последнем ряду возле окна, наблюдая за пассажирами и стюардессой.
Летать он не любил и за всю свою жизнь, летал не более пяти-шести раз.
В этот же раз приходилось лететь почти что на край обитаемой земли, в Австралию, на родину кенгуру и дикой собаки динго.
Он всегда верил в свою интуицию, интуицию ожидаемой опасности.
И сейчас снова как бывало много раз подряд, в груди ощущался неприятный холодок.
Сожалеть о чем-то было уже поздно.
Мог конечно отказаться от этой поездки, но вся его родня и знакомые посчитали бы его идиотом.
Очень мало на свете людей, которые откажутся от бесплатного туристического тура на один из самых прекрасных континентов.
В прочем он сначала и отказался.
То есть не совсем отказался, а просто ошеломленный звонком оператора БИЛАЙНа, с наигранной радостью сообщавшей о выигранном его номером телефона туре, он немного пришедший в себя поинтересовался, а нельзя ли передать тур другому.
После нескольких секунд молчания, оператор разочарованно спросила, мол он что, не хочет съездить бесплатно в Австралию.
Бол ответил, что хочет то он хочет, но хотел бы чтобы съездила жена, или же один из сыновей.
На что оператор ответила категорическим отказом и попросила его в течении недели прибыть в головной офис в Москве, с набором документов который тут же и перечислила повторив два раза.
Затем Бол рассказал обо всем жене и младшему сыну.
Старший жил отдельно и узнал об этой новости к вечеру.
Все в один голос говорили, что надо лететь, что такой шанс бывает лишь раз в жизни, что никто на него не будет в обиде и так далее, и в том же контексте.
Бол позвонил сам в головной офис БИЛАЙНа, чтобы убедиться, что это не очередной розыгрыш.
Да нет, все оказалось на самом деле.
Затем началась сплошная свистопляска, сбор документов, поездка в офис, где он получил на руки тур, авиабилеты, выслушал массу рекомендаций и пожеланий, познакомился с старшим группы.
Потом поездки по магазинам в поисках соответствующей одежды, и решение разных больших и не очень вопросов.
Наконец-то все это закончилось.
И вот сегодня двадцать пятого июля попрощавшись с женой, и с сыновьями, вечером выехал в аэропорт.
Приехал в аэропорт, как и было условлено, к девяти часам вечера.
Нашел свою группу, прошел вместе со всеми регистрацию. До вылета оставалось еще минут сорок.
Уже сидя в самолете перед взлетом, сам не понимая зачем он это делает, достал все документы и туго завернул их в целлофановый пакет, убрал во внутренний карман джинсовой куртки.
И именно в этот момент почувствовал в груди неприятный холодок…
– Что будете пить?
Бол как будто выплыл из какого-то небытия.
Приподнял голову, повернулся на голос, рядом с его креслом стояла стюардесса.
– А, что вы можете предложить?
– Спиртное: водка, коньяк, напитки газированные, натуральные соки.
– Вы их, что сами выжимаете?
Стюардесса с интересом посмотрела на Бола
– Если вы имеете в виду соки, то да, у нас есть фрукты и соковыжималка, и так, что вы предпочитаете?
– Пожалуй, что водки сто пятьдесят грамм и если можно кусочек мяса.
Стюардесса улыбнулась, молча налила водки.
Достала с нижней полки тележки, пластмассовую тарелочку с мелко нарезанным мясом.
Пожелала приятного аппетита, и развернувшись пошла обратно.
Бол уже собирался выпить, сходить в туалет покурить, но в это время к
нему подошел старший группы, Николай Иванович Спиридонов.
Мужик лет сорока с обширной залысиной, и с каким-то бабьим мясистым лицом, не с женским, а именно с лицом деревенской бабы.
Бол был сам деревенский и ничего не имел против деревенских баб.
Но среди них встречались, именно вот такие мясистые базарные бабы с визгливыми голосами и наглыми хамоватыми взглядами.
Кстати и голос у Спиридонова был тоже надтреснутый, визгливый.
Да, фамилия явно не в коня… – подумал он.
Такой фамилии, хозяин должен быть кряжистый, как молодой дубок на открытом месте.
А, этот видно, что лицом, что телом, мешок с отрубями.
– Анатолий, что это вы один уединились, от компании отрываетесь?
Вот хрен моржовый, приперся…
Действительно татарин в сто раз лучше этого холуя, в смысле незваного гостя… – с досадой, про себя выругался Бол.
– Да вот, хотел выпить немного, и поспать до Дели…
Спиридонов, цепким взглядом уставился на стакан с водкой.
– Вы так сказать любитель, или профессионал по водочке?
Вот дерьмо…
– Ну что вы, и не любитель, и не профессионал, я в общем-то почти и не пью, просто хочется поспать, но чувствую без допинга не засну…
– Да-да конечно, только поймите меня правильно Толя…
– Все собираются поспать и все кроме вас взяли напитки…
– А, мы все-таки летим в чужую страну и хотелось бы, чтобы все было на уров…
– Анатолий Юрьевич…
– Не понял… что вы говорите?
– Я говорю, зовут меня Анатолий Юрьевич, это, во-первых.
– А, во-вторых вы собственно кто, парторг или комитет госбезопасности, так их давно уже нет…
– Так что любезный, не мешайте мне отдыхать, вот когда будут со мной проблемы, тогда и подсуетитесь…
– Прозит…
– Простите что?
– В, смысле спокойной ночи…
Бол опрокинул водку в рот, демонстративно занюхал мясом, затем достал пачку сигарет, встал и направился в туалет.
Спиридонов отхлебнул своего сока, поперхнулся под взглядом Бола, круто развернулся на месте и быстрым шагом пошел к своему ряду.
Настроение, которое и так ни к черту, было окончательно испорченно этим козлом Спиридоновым.
Он выкурил сигарету, вернулся в салон.
Спиридонов, что-то уже доказывал крашеной блондинке, она вяло с ним огрызалась, затем и вовсе отвернулась от него.
Вот жук, попьет еще нашей кровушки за эти десять дней, ну да и хрен с ним… – подумал Бол.
Он поудобнее уселся в кресле, попытался уснуть.
Сон не шел, то ли не привычное место и положение в котором приходилось спать, то ли монотонное бормотание пассажиров не давали заснуть.
Наконец вроде бы провалился в какую-то полудрему и проснулся от голоса
стюардессы.
– Уважаемые пассажиры просим всех пристегнуть ремни безопасности…
– Наш самолет совершает посадку в аэропорту города Дели, столице Индии.
– После посадки, вас всех отвезут в аэропорт, там вы покушаете и через три часа мы вылетим в Сидней…
Самолет остановился после приземления недалеко от здания аэровокзала.
Смолкли двигатели, минут через десять подкатили трап, и пассажиры вереницей потянулись к выходу.
Бол шел последним.
Возле трапа уже стояло несколько автобусов.
В один садились пассажиры бизнес класса, еще один автобус отъехал, в оставшейся пригласили пассажиров их салона.
Собственно, тур-группа состояла из пятнадцати человек, остальные пассажиры были из других тур-групп, или вовсе одиночки.
В здании аэровокзала повели в ресторан.
Бол каким-то образом умудрился оказаться за одним столиком с
Спиридоновым и крашенной блондинкой.
Он обернулся в поисках свободного места, но все места были заняты.
– Проходите, садитесь Анатолий Юрьевич… – проговорил Спиридонов, так как будто и не было между ними никаких трений и разногласий.
– Мы вот тут с Еленой Михайловной обсуждаем местное меню…
– Это вы обсуждаете, а я вас вынуждена слушать, – с неприязнью в голосе ответила блондинка.
Во блин как он быстро умеет расположить к себе людей-с иронией подумал Бол.
– Да талант…
– Анатолий Юрьевич как спалось?
– Спасибо, вашими молитвами…
– Вы вроде бы как не в настроении…
– Зато вы милейший весь цветете, как будто вам подарили сокровища Агры…
– Ну зачем же вы так Анатолий Юрьевич, просто мы одна тур-группа…
– Хочется знаете ли быть вместе, друзьями, сплотиться так сказать, слиться…
– Простите, вы кому это сейчас говорите насчет слиться, мне или Елене Михайловне?
– Если мне, я пардон за это ведь могу и в морду дать…
Спиридонов ошарашено уставился на Бола.
– Да вы меня не так поняли, я…, я и не это вовсе имел ввиду…
– Все я прекрасно понял господин Спиридонов, у таких как вы, все на лице написано…
Бол поднялся не доев второе, стоя выпил какой-то напиток и отошел к окну.
Кто-то тронул его за рукав, рядом стояла крашенная блондинка.
– Анатолий Юрьевич, извините, ловко вы его отшили…
– Он уже тут почти всех достал, еще с московского аэропорта, вы же последний приехали не все видели…
– Ну, а вас то чем он зацепил, вы вроде бы как не в его вкусе.
– Он по-моему, больше мужским полом интересуется…
– Да что вы, он с самого начала начал клеиться…
– Предлагал в Сиднее с ним в одном номере жить, мол у него будет самый лучший номер в отеле…
– Да, интересный симбиоз получается, парторг, гэбэшник, пидорас и бисексуал в одном флаконе.
– Я думаю, он теперь до Сиднея поутихнет…
– Анатолий Юрьевич, а вы женаты?
Бол с интересом посмотрел на блондинку.
Лет двадцати пяти, волосы точно крашенные, блузка с глубоким декольте, тонкие, просвечивающие брюки клеш.
На указательном пальце правой руки, массивная печатка, вроде бы как золотая, а может и нет, больше подходящая какому-нибудь ново русскому братку.
Короткая стрижка, дамская сумочка не из самых дорогих, но явно куплена в одном из бутиков столицы.
Золотые серьги с мелкими бриллиантами.
Похоже чья-нибудь лялька, а может мелкая бизнесвумен ново русского разлива, явно при деньгах, хоть и небольших, но деньги есть.
Десятидневный тур в Австралию, хоть и в трехзвездочном отеле, удовольствие не из дешевых.
– Я, уважаемая Елена Михайловна, аскет, а это подразумевает под собой отсутствие всяких интимных связей с особями обоего пола.
– Нет, нет, вы меня не так поняли…
– Да-а, тогда будьте так добры, объяснитесь…
– Ну просто, я подумала, что мы могли бы на время тура быть вместе, без всяких взаимных обязательств…
– Понятно, вы хотели бы, чтобы я, на все десять дней был вашим Санчо Панса…
– Кем-кем?
– Вашим оруженосцем, попросту охранником…
– Ну в общем-то да…
– И значит номер, мы с вами будем делить на двоих?
– Ну да, а вы против?
– Извините Елена Михайловна, на то они понимаете ли и обязательства, чтобы их нарушали, а я как всякий аскет боюсь искусительниц…
– Конечно я не предлагаю вам маньяка Спиридонова, но приглядитесь, здесь и кроме меня хватает телохранителей.
– Еще раз прошу прощенья…
Бол отошел от блондинки к другой стене, возле стенда маршрутов авиарейсов.
Елена Михайловна по всей видимости ни чуточку не расстроившись направлялась к группе мужчин возле игровых автоматов, процесс пошел.
Почему-то оказалось, что рейсы из Дели в Сидней следуют не напрямую, а заходят с севера, мимо Папуа Новой Гвинеи и только затем вдоль австралийского побережья спускаются к югу Австралии.
Наконец-то объявили посадку, и группа обратным курсом направилась к самолету.
Глава 2
Еще при входе на трап, Бол снова почувствовал легкое беспокойство.
Вот блин, что же это такое, или не долетим, или еще что-то может случиться…
Уже после взлета, сидя в кресле, он стал ощущать все нарастающую тревогу.
Посмотрел в иллюминатор, внизу под ними плыли грязно-белые облака, самолет летел ровно, без рывков и воздушных ям.
Тревога все возрастала.
К его креслу подошла блондинка.
– Анатолий Юрьевич, можно я с вами посижу до приземления?
– Боитесь летать?
– Вот уж нет, столько перелетала, никогда со мной такого не было…
Так, а вот это уже что-то новое… – подумал Бол.
Он вспомнил, как с старшим сыном выбирался из Чечни.
Тогда у него была такая же пустота и неприятный холодок в груди, обязательно усиливающейся перед очередной опасностью, будь то посты федералов, или дагестанцы и чечены.
И те, и другие для них были одинаковы опасны.
Федералов приходилось опасаться ввиду того, что он был без
документов, а чехов и дагестанцев, боялся попасть к ним в плен, и в итоге в рабство.
Но в той ситуации было одно, но, тревогу чувствовал только один он, а сын вел себя обычно, для такой ситуации.
Да больной, да уставший, но не тревожился совершенно.
Как будто свято уверовав в то, что если отец сказал выберемся и все будет нормально, значит так оно и будет.
И лишь только когда их задержали в Бабаюрте, сын стал белее мела, но даже и тогда Бол видел, что это лишь текущий испуг той ситуации, в которую они попали.
И после, когда они выбрались из Бабаюрта спустя несколько часов, сын снова выглядел, уставшим, безразличным, но совершенно спокойным.
Самого же Бола тревога не оставляла ни на минуту.
И именно эта тревога, а также, обостренное чувство опасности спасло его, в тот момент, когда он чуть не напоролся на пулеметы блокпоста за Сухокумском, на границе Дагестана и Ставрополья.
Тогда тревога не отпускала его до самой Тулы, хотя они давно уже
находились вне досягаемости.
– И что же вас беспокоит Елена Михайловна?
– Знаете, не могу понять сама, какое-то чувство неустроенности, не уютно как-то себя чувствую…
– Может на вас так повлиял Спиридонов, или же мой отказ вам?
– Да нет, причем здесь Спиридонов…
– Ваш отказ меня конечно разочаровал, но я далеко уже не девочка, и как-нибудь с такими проблемами справлюсь сама…
– Тут что-то другое, какой-то дискомфорт…
– Да, да я понимаю…
– А, у вас что такое же чувство…
– Нисколько, с чего вы решили…
– Вид знаете ли у вас какой-то тревожный…
– Ну вот это уже глупости…
– Я конечно не люблю летать, но и не боюсь…
– Так что все с нами будет хорошо, и выбросьте из головы все дурные мысли и страхи.
Посидев для приличия с блондинкой еще минут десять, ведя пустой ничего не значащий разговор, Бол попросил пропустить его, сказав, что хочет покурить.
– А, можно я вместе с вами… – спросила блондинка.
– То есть как это вместе со мной?
– Елена Михайловна, я же не в коридоре собираюсь курить…
– Я знаю, что курят в туалете…
– И как вы это представляете, мы вдвоем в закрытом туалете, вот бы Спиридонов обрадовался такому сюжету…
– Ну-у…
– Давайте без ну Елена Михайловна, если вы хотите курить, сначала идите вы, а потом я…
– Да нет, мне что-то расхотелось…
Бол усмехнулся.
Вот сучка, не мытьем так катаньем…
Он поднялся, обошел не сдвинувшуюся с места блондинку, протискиваясь между ее ног и спинкой переднего кресла, направился в туалет.
Покурил, сполоснул холодной водой лицо, и уже взялся за ручку двери, как самолет сильно встряхнуло, и резко накренило в правую сторону.
Бола бросило обратно на унитаз.
Он сел на крышку и не пытаясь подняться, замер в ожидании новых неожиданных толчков.
Прошла минута или две, все было спокойно.
Он медленно встал, открыл дверь, вышел в коридор.
В салоне стоял гул голосов, среди которых прорывался визгливый голос Спиридонова.
Бол вошел в салон, сел на свое место, рядом сидела с бледным лицом блондинка.
Вдруг погас свет, затем замигал, пропал снова и тут яркая вспышка озарила салон, затем еще одна, еще и еще.
В салоне вспыхнул свет, из-за занавески появилась стюардесса.
– Внимание уважаемые пассажиры, наш самолет попал в грозовой фронт, сейчас мы выйдем из него и обойдем стороной…
Она быстрым шагом перемещалась по салону, на ходу успокаивая пассажиров, поравнялась с их рядом.
– Могу я узнать сколько нам оставалось лететь до Сиднея… – спросил ее Бол.
Она с непониманием смотрела на него.
– Сейчас обойдем фронт…
– Девочка, я тебя спрашиваю сколько времени нам оставалось лететь…
– Лететь?
– Около часа, то есть час с чем-то…
И вдруг до нее дошел подтекст вопроса Бола.
Стюардесса сначала побледнела, потом и вовсе лицо стало похоже на восковую маску.
Она медленно развернулась и направилась обратно.
Во блин, первый раз летит что ли… – подумал Бол.
– Вы зачем у нее спросили про время полета…
Елена Михайловна, с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на него.
– Да так, просто хотелось еще покемарить немного…
– Че-че-гоо…
– Ну в смысле поспать…
– Да вы что, с ума сошли, мы чуть ли не падаем, а вы, вы…
– Ладно успокойтесь, падаем не падаем, когда упадем, пожалуйста разбудите меня…
Блондинка истерично захихикала.
– Да вы шутник маэстро…
– Да уж, я такой…
Блондинка фыркнула, вскочила с кресла и чуть ли не бегом направилась на свое место.
Ну и что, самолеты и в грозу летают, Бог даст долетим… – думал про себя Бол.
Самолет иногда мелко подрагивал, но в общем-то уверенно держал курс.
Не опасаясь быть осмеянным, он застегнул на себе ремни безопасности и прикрыл глаза, стараясь не думать ни о чем плохом.
И если бы не чувство опасности, и не этот сосущий холодок в груди, все казалось бы было нормально.
Бол засек время со времени первого толчка, были и другие не такие сильные.
По-прежнему сверкали молнии, иногда в отдалении, иногда казалось, прямо за бортом.
Прошло уже почти час, как они огибали, или не огибали, было не заметно, что удалились от грозового фронта, все еще находились внутри него, но самолет не снижал высоты.
Очередная вспышка казалось ворвалась в салон, раздался жуткий грохот, самолет сильно встряхнуло, и он стал терять высоту.
Они снижались, их трясло не переставая, словно не летели, а ехали по стиральной доске.
Несколько раз мигнул свет.
Самолет резко накренился вперед теряя высоту.
Последнее, что видел Бол, это безумные от страха глаза вскочившего с места Спиридонова.
Слышал дикий нарастающий крик пассажиров, затем в один момент весь самолет куда то пропал, ударила мощная лавина ветра с дождем.
Бола несколько раз перевернуло, после чего он понял, что падает спиной вперед, в ушах свистел ветер.
Хвостовая часть, вместе с которой он падал, начала заваливаться набок, оторвалось от пола кресло и через несколько секунд, он спиной вперед, врезался в воду.
Удар был такой силы, что на миг потерял сознание.
Очнулся под водой, казалось, что мозг отключили, руки же лихорадочно отстегивали ремни безопасности.
Из последних сил вынырнул, глотая с жадностью воздух вместе с дождем.
Еще не соображая куда и зачем, попробовал плыть.
И только тут почувствовал в спине сильную боль.
Лег на спину, по лицу хлестал дождь, медленно перебирая ногами и руками, попытался оглядеться.
Кругом лежал полумрак, но впереди казалось совсем темно.
Бол пригляделся сквозь пелену дождя.
Ошибки быть не могло, впереди находилась земля, пятно по краям было светлее, сверкнула далекая молния четко обозначив береговую линию, до которой и было то метров триста.
Намокшая джинсовая куртка тянула вниз.
Бол вытащил документы переложил их в карман рубашки.
Затем с трудом стащил с себя джинсовку.
Погрузился в воду стаскивая туфли, вынырнул, снова лег, отдышался и не переворачиваясь со спины медленно поплыл в направлении берега.
Спина ныла, но при движениях болела все меньше.
Он перевернулся на живот и сначала по собачьи, а потом и кролем плыл, и плыл к берегу.
Казалось, что этот заплыв будет длится вечность.
Чувствовал, что теряет последние силы.
Наконец коснулся коленями дна, так и не вставая с колен, на четвереньках выбрался на берег, прополз еще по инерции метров пять и упал обессиленный.
Очнулся от прохлады, дождь уже кончился, и мокрая одежда на ветру холодила тело.
Он поднялся, разделся до гола, вытащил документы из кармана рубашки,
Из второго, достал полную запечатанную пачку сигарет, на вид и ощупь она казалась внутри сухой.
Не стал распечатывать, достал из кармана джинсовых штанов зажигалку, несколько раз щелкнул ей, с пятого или шестого раза выскочило пламя.
Бол дико заорал не помня себя от радости.
Затем выудил из карманов денежную мелочь, все это вместе с часами сложил возле какой-то коряги, собрал одежду и направился к воде.
Зашел по колено, прополоскал сначала рубашку, повесил себе на шею, затем также выполоскал от песка джинсы, выжал одежду, развесил ее на той же коряге.
Взял в руки часы, посмотрел на циферблат, стрелки замерли на пятнадцати минутах пятого.
Значит если мы упали где-то возле Австралии, время должно быть начало третьего ночи по местному времени.
Взял с коряги пачку сигарет, стал медленно снимать обертку, бумага на пачке была не мокрой, но влажной.
Достал сигарету, она была чуть-чуть влажной, прикурил, зажигалка сработала с первого раза.
И тут только он наконец осознал, что с ним произошло, руки вдруг задрожали, сигарета выпала.
Сел на песок, ноги не держали.
Дрожащей рукой взял с песка сигарету, жадными затяжками докурил ее до фильтра.
Вряд ли еще кто спасся…
Вдруг вспомнились дикие от ужаса глаза Спиридонова, проплыло лицо стюардессы.
А, ведь не уйди блондинка на свое место и не известно, как бы еще все сложилось… вот и отдохнул…
И не ясно куда попал, хорошо если это берег Австралии, а если острова, то все ли они обитаемы.
И еще не известно, когда здесь кто-либо появится, и как отсюда выбираться…
Робинзон твою мать…
На небе появилась луна, стало светлей.
Бол взял часы, открутил с них крышку, протер пальцем стекло, потряс вытряхивая воду, хотя воды в них и не было, просто видно было, что сам механизм влажный.
Ногтем потрогал колесики, часы стояли, он отложил их на корягу не собирая.
Оглянулся вокруг, прямо перед ним в километрах трех находилась высокая гора.
Луна светила почти над ней, слева и справа в темноту уходил все тот же океан.
Он уже не сомневался в том, что это был действительно океан, а не море.
В грозу, они попали как раз где-то возле Папуа Новой Гвинеи, может даже возле восточного берега Австралии.
Когда стали обходить грозовой фронт, отклонились влево, хотя по логике должны были бы вправо к материку.
Куда нас могло унести за этот час-полтора, один Бог ведает.
А, ведь могли подняться и выше, скажем к центральным островам Тихого океана, или к Индонезии.
А, что если стюардесса, что-то напутала с перепугу и фронт нас встретил уже возле Сиднея.
В таком случае за эти почти два часа, а то и больше, что нас болтало, могли оказаться и вовсе не известно где…
Бол одел влажную одежду, сунул собранные часы и зажигалку в карман джинсов, документы в рубашку, носки засунул за пояс, сигареты нес в руке, отправился к горе.
Глава 3
Светать начало постепенно, еще через какое-то время стало светло.
Прямо за горой взошло солнце, его еще не было видно из-за горы, но оно уже все осветило вокруг.
Ну вот теперь ясно, где у нас восток…
Бол добирался до подножья горы наверно не меньше часа.
Сел на первый попавший валун, закурил, сильно хотелось пить и есть.
Огляделся кругом, кроме песка и камней ничего не было, ни тебе черепах, ни крабов, никакой иной дичи, короче полный абзац.
Сигарета немного перебила чувство голода, отдохнул еще минут пятнадцать и не спеша двинулся дальше.
На первый взгляд высота горы не превышала одного километра, ну может быть и чуть больше.
Преодолев первые метров сто, сел отдышаться на небольшом выступе.
Посмотрел по сторонам, в глаза ударил солнечный зайчик.
Бол проморгался от резкого света, затем прикрывая глаза ладонью внимательно всмотрелся в источник столь яркого отражения и не поверил своим глазам.
Прямо перед ним, в полукилометре на берегу, валялись разбросанные остатки хвостовой части самолета.
От того места где он выбрался на берег, их отделяла скала, которая вдавалась в океан не менее четырех-пяти километров.