- -
- 100%
- +
Пролог
Мила
– Ну, ты где? – раздался в трубке усталый, немного взволнованный голос.
– Все, на месте, – быстро бросила я в ответ и зашла в открытые двери кафешки.
Руслан сидел лицом ко входу и сразу меня заметил. Улыбнувшись своему парню, я приветственно помахала рукой. Он тоже ответил нежной улыбкой. Подойдя, я наклонилась, поцеловала его в щечку, после присела напротив.
– Прости, мама задержала. Пыталась рассказать что–то важное, но, к сожалению, так и не решилась. Думаю, что у нее кто–то появился, и она никак не может об этом сообщить. Переживает, наверное, за мою нежную психику, – оправдываясь, выпалила я.
От моих слов Русик подобрался. Но по мере продолжительности тирады, снова расслабленно откинулся на стуле.
– Все может быть, – улыбнулся он. – Тебе заказать что–нибудь? – заботливо поинтересовался Руслан.
– Нет, спасибо.
Вот такой он у меня внимательный, нежный и самый любимый человек на земле. Ну, наверно, после мамы, она все же роднее… или нет? Не знаю, я совсем запуталась в своих чувствах! Но точно знаю, что без Руслана жизнь была бы другой.
Мы встречаемся уже два года. Это любовь с первого взгляда. Раз случайно столкнувшись на парковке института, мы так до сих пор и не расставались. И это были самые счастливые два года в моей жизни, рядом с этим парнем все проблемы и страхи казались сущим пустяком. Если бы не он, даже боюсь представить, как бы прожила эти годы. Руслан, словно ангел хранитель, появился в самый важный момент в моей жизни. Он поддерживал в тяжелую минуту, крепко держал за руку и шептал на ухо, что мы справимся с этим вместе. И я верила! Эта вера помогла выжить.
– Прости, ты что–то хотел мне сказать? – спросила у Руслана, пристально всматриваясь в родные и любимые глаза.
Когда он позвонил сегодня мне утром и попросил о встрече в любимом кафе, я немного взволновалась. Голос у парня был напряженный, и мне показалось – всего на мгновение, – что ничего хорошего я на этой встрече не услышу. Конечно, давно было ясно, что рано или поздно парню надоест со мной возиться, и он решит разорвать отношения. Но я даже предположить не могла, что Руслан надумает сделать это накануне столь важного для меня события. А теперь неизвестно, как пережить его уход. Возможно ли это…
– Да, хотел, – нервно произнес Руслан. – Я хотел… подожди минутку, – попросил он, принявшись лихорадочно ощупывать карманы. И когда спустя мгновение на ладони парня оказалась небольшая бархатистая коробочка, я вскрикнула от изумления. – Милана, ты выйдешь за меня? – спросил Руслан, протягивая бархатную подушечку, в которой сидело кольцо. Тонкое золотое плетение с маленьким голубеньким камушком посередине. Оно выглядело великолепно! На глаза навернулись слезы. – Я уже обо всем договорился. Нам только нужно прийти сегодня или завтра, и нас распишут вне очереди, – торопливо произнес парень.
Я безумно хотела стать женой Руслана, но только не так. Не впопыхах. Да и не время сейчас…
– Прости, я не могу… не так… не сейчас, – тихо прошептала, отводя от любимого взгляд.
Та боль, что я увидела в глазах парня, отразилась в моем сердце. Он с силой захлопнул крышку коробочки и отбросил ее на край столика. Мне захотелось вернуть свои слова обратно, сказать ему, что пошутила и, конечно же, согласна стать его женой. Но я не могла…
– Руслан, я безумно хочу быть твоей женой, – ласково проговорила, взяв парня за руку и заглянув в глаза. – Но пойми, я боюсь. Вдруг для меня не наступит завтра…
– Не говори так! – гневно воскликнул Руслан.
– Но мы прекрасно знаем, что когда–нибудь этот день наступит, и тогда…
Договорить Руслан не дал. Резко подскочив, он быстро обошел стол и, нагнувшись, властно впился в мои губы. Поцелуй был таким долгим, словно он… прощался. Оторвавшись, парень посмотрел мне в глаза и прошептал:
– Я люблю тебя.
Не дав ответить, он стремительно покинул кафе.
Это была наша первая ссора за два года свиданий. А еще первый раз, когда Руслан признался в любви. Впервые сказал это вслух, а я отказала в малой просьбе стать его.
Протянув руку, я взяла бирюзовую коробочку и открыла, еще раз посмотрела на колечко, о котором так мечтала. Больше не сдерживая рыдания, расплакалась, впервые жалея о своем существовании.
Руслан
Эта встреча была совершенно случайной. Мы столкнулись на парковке института. Она была солнечным лучиком, такая необычная и яркая, девушка словно светилась изнутри теплом и радостью. Ее улыбка растопила сердце, заставив впервые влюбиться. Сам не заметил, как мы провстречались месяц.
Помню она застенчиво призналась в любви. А я не смог ответить тем же. Не потому что не любил, просто доказать делом, поступком мне казалось лучше, чем разбрасываться пустыми словами, да и Мила не настаивала. Наши отношения развивались стремительно. То счастье, что было у нас, пугало. Казалось, что так хорошо не может быть. И это оказалось правдой.
Тот день я не забуду никогда. Просто в одно мгновение Миле неожиданно стало плохо. Прямо посреди лекции она потеряла сознание. Тогда я впервые так сильно испугался, боялся потерять любимую, ту, ради кого теперь живу. И оказалось, что опасения были не беспочвенны.
После случившегося у нас состоялся разговор, Мила призналась, что у нее проблемы с сердцем. Но тут же заверила, что ничего страшного в этом нет. Позже выяснилось, она просто приукрасила правду.
Мила была нездорова с самого рождения. Она стояла в очереди на пересадку, потому что обычным хирургическим вмешательством обойтись было нельзя. Все это мне рассказала ее мама. Сама же Мила отмахивалась, твердя, что все нормально. Надеялась на операцию, которая изменит ее жизнь.
Мы ждали. И чем ближе подходило время, тем сильнее мы с мамой девушки волновались. Одна лишь Мила была спокойна, уверенна, что все сложится хорошо.
Но не складывалось!
С каждым месяцем состояние Милы ухудшалось. Она все чаще теряла сознание, появилась слабость, и все реже мы видели радостную улыбку на ее лице.
Но все же дождались момента, когда очередь на пересадку подошла. Мы стали готовиться к операции, но… в самый последний момент сердце у нас отобрали. Просто в наше время деньги решают все. А у нас их не было, не столько, чтобы выкупить сердце.
Не сговариваясь, мы с мамой Милы стали добиваться справедливости, требовать, чтобы Миле, как положено, сделали операцию. Но куда бы мы ни обращались, везде твердили одно и то же.
– Ждите следующего.
А сколько ждать, год, два? У нас не было этого времени! Счет шел на месяцы, может, даже на недели.
От отчаянья я впервые за столько лет вспомнил про брата. Никогда ничего у него не просил. Но этот случай стал исключением. Ведь я делал это не для себя, а для любимой.
Но брат одолжить такую большую сумму отказался. Сказал, что для семьи сделает все, но Мила не является ее частью. У нас оставался один шанс, чтобы Адриан дал денег, и от этого шанса Мила только что отказалась.
Девушка ничего не знала. Мы с ее мамой единогласно порешали, что сообщать о том, что операции не будет, пока не нужно. Надеялись, что справимся и к тому времени, когда была назначена операция, все же успеем что–нибудь придумать.
Но ошиблись.
Больше не видя иного выхода, я решился на крайность. Я не мог допустить, чтобы Мила умерла. Она стала для меня воздухом, подарила нежность, научила любить и дала то, чего я был лишен с самого детства, семью. Пусть недолго, но я был любим и любил в ответ. Если ее не станет, я разучусь дышать…
Вдавливая педаль газа до упора, я думал лишь о ней. О девушке, которая за два года сделала меня самым счастливым человеком на земле. А в тот момент, когда закрыл глаза и отпустил руль, представил счастливые глаза и нежную улыбку любимой, навсегда прощаясь.
Мила
Прошла неделя, а я так ничего не знаю о Руслане. После той встречи он не звонил и не брал трубку. В груди не утихала ноющая боль, но я упорно списывала ее на последствия операции. Обзвонила всех знакомых, друзей и тех, кто хоть как–то общался с Русланом. Кто–то говорил, что не в курсе, где мой парень, кто–то твердил, что тот уехал на родину к брату.
После ссоры в кафе я решила пройтись и подумать над тем, что произошло. И чем больше проходило времени, тем острее понимала, что совершила огромную ошибку, отказав Руслану. И как только осознала это окончательно, сразу же попыталась все исправить. Позвонила, но он не взял трубку. В груди угнездилось беспокойство. Я звонила снова и снова, но итог оказался тем же, Руслан не отвечал, и, в конце концов, механический женский голос оповестил о том, что абонент временно недоступен. Расстроенная и подавленная, с тревожным чувством в груди, я медленно поплелась домой. Надеясь, что с Русланом все в порядке, и скоро он позвонит… нет, приедет, и все у нас будет как прежде.
Но не успела дойти до дома, как в сумочке завибрировал телефон. В полной уверенности, что это Руслан, я спешно достала мобильник и, не посмотрев на имя абонента, радостно ответила. Однако услышав на том конце голос мамы, испытала разочарование… не он.
Она требовала, чтобы я немедленно приехала в клинику, где стояла на учете. Была взволнована, голос дрожал. Решив, что случилось что–то неприятное, я поторопилась к врачу.
А после все произошло столь стремительно, что стало страшно. Не успела я переступить порог лечебного заведения, как меня тут же окружили медсестры и врачи. Поднялась суматоха, все наперебой что–то говорили, куда–то меня уводя. Как выяснилось чуть позже, на операцию…
Я жалела лишь об одном, что рядом нет Русла и его неизменных заверений, что все будет хорошо, они всегда придавали сил и уверенности. В этот страшный и ответственный момент мне безумно не хватало любимых глаз, которые лучились нежностью, и улыбки, от которой хотелось… жить.
После операции внутри появилось странное теплеющее и волнующее чувство. Но я все списывала на последствия.
Дни тянулись медленно. Руслан так и не появился, и я начала по–настоящему переживать. Знала, что он не мог просто так исчезнуть, ничего ни сказав. Даже если бы захотел порвать отношения, пришел и сказал бы об этом, глядя в глаза.
Но что–то сделать, сидя в палате, я не могла, оставалось только мучить ни в чем не повинный телефон, пытаясь дозвониться до любимого. Но все оказалось тщетно.
В день выписки, когда я была готова покинуть палату, зашла рыдающая мама. Я сразу насторожилась. Никогда не видела ее плачущей. Она всегда пыталась держаться, показывала, что сильная, что ни при каких обстоятельствах не опустит руки. А тут…
Дрожащими пальцами она протянула обычный белый лист, сложенный вдвое. Немного помедлив, я взяла его, смотря в заплаканные глаза мамы. Но когда раскрыла, сердце в груди больно кольнуло.
Это было письмо. До боли знакомый почерк просил прощения, что его обладатель не может находиться рядом в такой ответственный момент. Руслан писал о том, как изменилась его жизнь после нашей встречи, как мечтал о дне, когда стану его женой, и когда у нас появится малыш. Даже написал, как бы мы его назвали! Просил ни о чем не жалеть и жить. Рассказал о том, о чем умолчала мама. Об отмене операции, о том, что им отказали везде, куда они обращались, о том, что собственный брат не согласился одолжить денег. Руслан просил не злиться на маму, ведь она хотела как лучше, и не сердиться на него за то, что оставил меня одну, хотя обещал, что мы никогда не расстанемся.
«Не плачь и не грусти обо мне. Я хочу, чтобы ты жила и ни о чем не сожалела. Помни, я теперь всегда рядом с тобой, я частичка тебя. Теперь ты греешь мое сердце, а я твоя жизнь. Люблю тебя».
Крик, что вырвался у меня, был подобен воплю раненого животного. Я выла, хватаясь за маму, как за спасательный круг, и твердила одно и то же:
– Зачем мне жизнь без него?!
Мама гладила меня и пыталась успокоить, шепча, что именно этого он хотел, чтобы я жила.
Сколько длилась эта истерика, не знаю, я потеряла счет времени. Мне было все равно, что творится вокруг. Хотелось лишь одного: увидеть любимого, сейчас, перед собой, живого… Я рыдала, выла и скулила. Просила, умоляла маму сказать, что это неправда, но в ответ получала лишь тишину.
А в какой–то момент почувствовала укол, после чего сознание стало затуманиваться, и я провалилась в спасительную темноту.
Пришлось задержаться в больнице на несколько дней. Мое физическое состояние было отличным, но моральное… Маме посоветовали отвести меня к психологу, но я лишь фыркнула. Какой психолог сможет вернуть мне любимого? Вообще, хоть какой–то человек способен на это?
Мы… точнее, мама решила, что дома будет легче это пережить. Поэтому она быстро забрала документы, и мы направились на выход.
Пока мама вызывала такси, в толпе я неожиданно увидела до боли знакомый силуэт. Широкую спину и кудрявую чернявую макушку. Сердце взволнованно забилось, в душе проснулась надежда. Мне показалось, что все это была чья–то ужасная шутка, и любимый жив. Вот он пришел меня навестить, а я уже домой собралась.
Не теряя больше ни секунды, я бросилась догонять своего любимого.
Звала его, сначала тихо, потом все громче и громче, но Руслан, не останавливаясь, шел вперед. Сменив шаг на бег, я, наконец, догнала его, схватив за руку. На моем лице была счастливая улыбка, я была на седьмом небе, до того момента пока парень не повернулся.
Это был одновременно Руслан и не Руслан. Те же глаза, овал лица, немного пухлые губы, острые скулы и волевой подбородок. Он был так похож… но этот мужчина не Руслан…
– Простите… обозналась, – прошептала севшим голосом, отпуская руку мужчины.
Только сейчас заметив, что он одет в строгий черный костюм.
«Руслан никогда так не одевался», – мелькнула мысль.
– Бывает, – произнес он глубоким чуть хриплым голосом. – А вы случайно не знаете, где тут находится… морг? – спросил он, и было видно, что последнее слово далось с трудом.
– Нет, – сдавленно ответила я, смотря в такие родные и в то же время чужие глаза.
– Милана! – воскликнула мама, подходя ко мне. – Вот ты где. Простите, пожалуйста, – начала мама, переводя взгляд на мужчину и мгновенно меняясь в лице. Она тоже заметила схожесть, но, как и я, промолчала. – Простите еще раз… Мила, пойдем.
Мама уводила меня от мужчины все дальше, а я никак не могла оторвать от него взгляд. Пока он не отвернулся и не скрылся среди снующих туда–сюда людей.
Всего на мгновение, но я поверила, что любимый жив, и всего мгновение потребовалось, чтобы понять, Руслана больше нет. Теперь мне придется привыкать жить с этой мыслью. Но часть его все же осталось со мной. И пусть ничто не будет как раньше, я буду жить хотя бы потому, что этого хотел Руслан.
Глава 1
– Наконец-то! – воскликнула Ирина, выходя из кабинета, где сдавала зачёт по торговому праву. – Ну, Юрий Яковлевич и зануда… – протянула она, устало подходя к окну, на подоконнике которого я так удобно устроилась. – Даже представить не можешь, с каким усердием он придирался к каждому слову, – пожаловалась она, вытирая со лба несуществующий пот.
– Отчего же, мне и представлять не нужно, – еле заметно усмехнулась я, напоминая, что сдавала зачёт перед ней. – И ты не права, Юрий Яковлевич не зануда, он просто фанатик своего дела, к тому же справедливый.
– Как скажешь, – скривилась Ирина, вертя головой и высматривая кого-то в толпе студентов. – Куда сейчас? – поинтересовалась подруга, оборачиваясь, так и не найдя, кого искала.
– Домой, – ответила я беззаботно, пожимая плечами.
– Домой? – удивлённо воскликнула Ирка, заставляя меня скривиться. – Ты шутишь? Мы только что сдали последний зачёт! И просто обязаны отметить это событие! – возмутилась подруга.
– Нет, – покачала я головой. – Прости, Ир, но я пас, – сказала и спрыгнула с подоконника, направившись к лестнице.
Я понимала желание подруги сходить в кафе и отпраздновать. Для Иры действительно было чудом, что она смогла сдать этот зачет, не завалив его с первого раза. Ира, хоть и ответственная девушка, но с учёбой у неё с самого начало не сложилось. Хотя чего ещё ожидать от неё? На юриста учиться девушку отправили родители, можно сказать, против воли. Сама же девушка мечтала стать дизайнером.
– Что, правда? – съязвила подруга, догоняя меня.– Мила, ну сколько можно? – спросила она, вырывая из раздумий.
– Ты о чём? – спросила я, не сразу поняв, что она хочет сказать.
– Не делай вид, что не поняла меня! – раздражённо воскликнула Ирка, снова заставляя скривиться. – Сколько уже прошло, год? Два? Нет, ну, правда, уже пора забыть и отпустить, – довольно громко проговорила она, привлекая любопытные взгляды студентов и заставляя меня остановиться.
Развернувшись к подруге, я внимательно на неё посмотрела. Ира весёлая девчонка, с которой мы дружим на протяжении всей учёбы. Лишь она одна в курсе всего, что творилось в моей жизни последний год, и только ей известны все подробности. И при этом Ира сейчас так просто предлагает мне всё забыть. Серьёзно?
– Забыть? Отпустить? – саркастически переспросила я. – Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? – а тут не сдержалась и зло выкрикнула.
– Да очнись ты! – воскликнула она в ответ. – Посмотри вокруг, жизнь продолжается. Другие же смогли это сделать, ты одна упрямишься, не желая продолжать жить.
– Другие? – хмыкнула я. – Другие были для него никем: знакомые, товарищи, да многие и не знали его вовсе. И ты так легко это говоришь, потому что для тебя он тоже был чужим, просто парнем подруги, не больше, – печально проговорила я.
– Но…
– А как я могу забыть, если он вот здесь? – и показала пальцем себе на грудь. – Как в прямом, так и в переносном смысле. Руслана нет всего год, а я должна забыть, что повинна в этом? Просто взять и забыть, продолжая жить, как ни в чём не бывало? Вот скажи мне честно, Ир, будь ты на моём месте, смогла бы? – печально спросила я.
Подруга ничего не ответила, виновато опустив глаза.
Отвернувшись от неё, я продолжила свой путь. Эта тема поднималась неоднократно, и не только Иркой, но и мамой. Обе были просто уверены, что я уже должна всё забыть и начать жизнь сначала. Но я так не могу! Сколько бы ни доказывала им, что этого не будет, что, возможно, когда-нибудь… но в итоге не могу! Я просто чувствую, что не имею права быть счастливой, зная, что его больше нет.
Да, я пытаюсь, но только потому, что этого хотел он. Однако моё существование довольно трудно назвать жизнью. Безусловно, я продолжаю учиться и общаться с нашими общими друзьями, ем, дышу, но только потому, что этого хотел он.
Днём я для всех прежняя Мила, да, немного печальная, но прежняя. Для них. Никто не знает, что происходит ночью, когда внутри всё горит от боли от потери любимого и от одиночества. И тогда, вцепившись в подушку обеими руками и утыкаясь в неё, я плачу, кричу и прошу его вернуться. Стараюсь, чтобы мама не слышала мои причитания, но порой подушка мало помогает, и она всё же становится свидетелем этих приступов. Тогда мама опускается рядом и гладит меня, обнимает, шепча, что всё наладится, что всё будет хорошо.
Но с каждым пройдённым днём, неделей, месяцем становится только хуже. Боль утраты внутри лишь усиливается, а понимание, что причина гибели Руслана – я, ещё больше подавляет, заставляет чувствовать вину.
А они хотят, чтобы я забыла! Для них это кажется таким простым, вычеркнуть любимого из памяти и из сердца.
– Мила, прости, я ляпнула, не подумав, – раздалось мне вслед. – Ты же знаешь, что я сначала говорю, а только потом думаю, – виновато сказала она, вставая напротив, преграждая путь. – Прости меня, – соединив ладони вместе в молитвенном жесте и виновато глядя, попросила подруга.
Вот что с ней делать? Вечно она так! Сначала заставляет меня злиться и ненавидеть всё и всех вокруг, а после просит прощения. И ведь смотря в эти карие немного раскосые глаза, которые так виновато смотрят, я не могу отказать практически ни в чём. И забываю такие вот ссоры. Которые, между прочим, стали происходить всё чаще.
– Ладно, я тебя прощу, но только при одном условии, – задумчиво проговорила я, пристально смотря на подругу.
– Всё что угодно, – торопливо выпалила она.
– Мы больше никогда и ни при каких условиях не затрагиваем эту тему, – сказала серьёзно, продолжая смотреть на неё.
Подруга замешкалась с ответом, но только на пару секунд, после чего всё же выдала:
– Договорились, – и улыбнулась, делая вид, что ничего не произошло.
В этом вся Ира, быстро забывает о плохом. Позитивная, весёлая девушка небольшого роста, с пышными формами, карими глазами и русой, до талии, косой. До сих пор не знаю, как мы смогли подружиться, ведь у нас нет ничего общего. Ну, кроме совместных пар и профессии.
Неодобрительно покачав головой за её выходку, обошла подругу и продолжила путь. Через секунду Ира вцепилась в мою руку, и мы принялись неспешно спускаться по лестнице.
Ирка что-то щебетала о летних каникулах и о том, куда бы хотела отправиться. Я же слушала её вполуха, думая о своём. Зная подругу, можно было с точностью утверждать, она способна часами пересказывать одно и то же. Болтушка она, и этим всё сказано.
Выйдя из здания, мы, как по команде, подняли взгляд в небо и улыбнулись. Только вот сделали это с разными намерениями. Ира улыбалась солнышку, голубому небу и хорошему дню, я же… ему.
Из нашего мирка в реальность нас спустило дружное хихиканье девчонок, которые стояли небольшой толпой. Не сговариваясь, мы с Ирой посмотрели на них. Девушки стояли полукругом и бурно что-то обсуждали, не забывая при этом глупо хихикать.
– Что это с ними? – спросила, нахмурив брови, Ира.
– Не знаю, – ответила я, передёрнув плечом.
– Ну и ладно, – махнула подруга на них рукой. – Пошли, а то на маршрутку опоздаем, и топать нам пото-о-ом… – проныла Ира, потянув меня за руку.
Плюнув на странное поведение девчонок, мы продолжили путь. Ира права, если не успеем на маршрутку, топать нам… Ну, или ждать следующую, а это целый час в компании вечно не замолкающий подруги! Нет, я, безусловно, люблю Иру, и мне она дорога, но слушать её бубнёж на тему «я же тебе говорила» – это слишком!
Вот только покинуть территорию универа у нас быстро не получилось.
Прямо на выходе из ворот мы наткнулись на толпу зевак, что столпились плотной стеной, никому не давая ни войти, ни выйти. И с ними была та же история, что и с девчонками на пороге. Они глупо улыбались, хихикали и что-то бурно обсуждали.
– Да что же это с ними со всеми сегодня происходит?! – возмущённо воскликнула Ира и, словно танкер, разрезая волны, пошла в толпу. Не забывая огрызаться на «тупоголовых идиотов, которые не дают пройти, когда люди спешат».
Пока мы пробирались среди всего этого гомона и толкучки, я несколько раз чуть не потеряла Иру. И если бы не верная подруга, меня, скорее всего, раздавило бы в этой массе.
– Ну, теперь понятно, что вызвало такой ажиотаж, – с сарказмом проговорила Ира, первой выбираясь из толпы.
Я вышла следом и, не обращая внимания на усмешку подруги, принялась поправлять одежду. Из-за того что каждый кому не лень пихал и толкал меня, словно куклу, я выбралась из толчеи вся помятая и растрёпанная. Ненавижу толпу!
Закончив приводить себя в порядок, подняла взгляд и сразу же увидела то, о чём говорила подруга. В это же мгновение захотелось броситься вперёд, чтобы утонуть в таких родных и любимых объятьях.
Ведь там, всего в десяти метрах от меня, облокотившись о бок безумно дорогой машины, стоял он. Его было просто невозможно не узнать! Каждая чёрточка лица, черные как смоль волосы, размах плеч, осанка – всё знакомо мне до боли! Даже стильный костюм и модная причёска ни капли не изменили его.
«Только почему-то выглядит он намного старше», – мелькнула подозрительная мысль. Проигнорировав её, я уверила себя, что это он, мой любимый!
Сделала шаг, потом другой, намереваясь броситься к нему, обнять и прошептать, что безумно соскучилась. Но стоило лишь немного отойти от толпы, выделиться среди остальных, как он тут же поднял голову и посмотрел на меня, заставляя замереть, застыть от страха!
Это глаза моего любимого. Я была уверена в этом! Но холодный, полный ненависти взгляд не принадлежал ему. Именно этот взгляд вернул меня с небес на землю – к реальности. Благодаря ему, я поняла, как жестоко ошиблась. Захотелось от стыда ринуться обратно в толпу и затеряться там навсегда.
Поймав мой растерянный и немного испуганный взгляд, мужчина едва заметно усмехнулся уголком губ. И, оттолкнувшись от машины, направился в мою сторону.
Смотря на то, как целенаправленно приближается мужчина, я поняла, что он приехал по мою душу. Сердце от неприятного чувства забилось быстрее, дыхание стало прерывным, неожиданно мне стало не хватать воздуха. Ладони вспотели от волнения, и я нервным движением вытерла их о джинсы.