- -
- 100%
- +
Глава 1
– Максимка, я дома! – крикнула, заходя в дом бросая сумочку на диван.
Я и не думала, что этот день будет настолько насыщенным. Пять квартир! И в каждой что-то не устраивало: то шестой этаж и, естественно, в подъезде нет лифта; то балкон не закрытый; то ремонта нет. В результате пришлось объехать почти весь город, чтобы найти подходящую.
Скинув туфли, удовлетворенно улыбнулась, чувствуя под ногами прохладу паркета. Хочется принять душ и поесть, но сначала обниму и поцелую свое сокровище. Весь день его не видела, безумно соскучилась!
Ненавижу расставаться надолго, но что поделаешь? Если мне трудно выдержать долгие поездки, то что говорить о пятилетнем ребенке. Кстати, о ребенке…
– Максим, – снова позвала сына, но в ответ тишина. – Солнышко мое, ты где? – спросила, проходя вглубь дома. – Неужели решил поиграть в прятки? – поинтересовалась, улыбнувшись. – Ну, хорошо, я сыграю, но учти, когда найду, пощады не жди. Зацелую, так и знай!
Не имея желания обходить весь дом в поисках сорванца, решила привлечь на помощь помощницу. Я стараюсь делать это как можно реже, но порой все же позволяю себе маленькую прихоть. Мысленно потянувшись к силе, настроилась на нить, что тянулась к сыну.
Об этой способности я узнала не сразу. После рождения Максимки во мне практически не осталось никаких способностей. Вначале я разочаровалась, но потом смирилась.
Теперь я не могу защитить с помощью нее сына, но как говорится: все, что ни делается, – то к лучшему. Но и те ее отголоски, что живут во мне порой, неплохо выручают.
Однажды мы с Максимкой остались вдвоем, и так получилось, что я потеряла его из вида. Он сидел на полу, играл в игрушки, а потом – секунда – и его нет!
Я обыскала весь дом, все места, где он мог спрятаться, и ничего! На мои уговоры, мольбы и слезы сын никак не реагировал. Я была в отчаянии и хтела звонить Глебу, как неожиданно передо мной возникла нить.
Красная – она пульсировала, словно живая, разгораясь сильнее и сразу становясь тусклой. До конца не уверенная, что ожидает меня в конце пути, все же пошла по ней.
Нить привела в гостиную, где играл Максимка. Она тянулась под кресло, словно указывая и прося заглянуть туда. Немного удивленная происходящим заглянула под него и с пораженным вскриком осела на пол.
Под креслом, скрутившись в маленький клубок, сладко посапывал маленький щенок. Удивление быстро прошло, стоило только вспомнить, кем являлся отец Максимки.
Осторожно достав сына, отнесла его в комнату и уложила в кроватку, где просидела почти час. Смотря на маленький клубок, долго не могла поверить, что мой сын – один из них.
Ведь до последнего надеялась, что эту черту сын не унаследовал.
Максим вернулся в человеческую ипостась еще во сне, поэтому он ничего не помнил. Ну, возможно, еще потому, что ему на тот момент был годик.
Глебу я не стала об этом рассказывать. Он и без этого слишком уж стремится навязать сыну жизнь Ликантропов.
С тех самых пор я пользовалась нитью много раз, изучая, исследуя и экспериментируя. Так я узнала, что она может отыскать Максимку лишь в пределах нескольких километров, и чем ближе сын, тем ярче нить.
Сейчас же нить была очень тонкой и едва заметной. А это означает сын находится не в доме и даже вне его территории. И это заставило испугаться.
Продолжая удерживать нить, попыталась настроиться на Глеба, и почти сразу едва заметное голубое свечение появилось рядом с красной. И мой испуг сменился раздражением.
«Он снова взялся за старое!»
Почти выбежав через заднюю дверь, устремилась к роще, решив встретить их.
Когда-то, выбирая дом за городом, думала лишь о сыне. Частный комплекс с небольшими домиками, приусадебным двориком для игр и рощицей неподалеку. Свежий воздух много пространства для ребенка. Никаких соседей и любопытных взглядов. От всего мира нас укрывал высокий забор.
Недавно я поняла, пора менять тихий мирок на суетливый город. Максимке нужно общаться с сверстниками, а не только с мамой и немного странным дядей Глебом.
Сейчас же стремясь к деревьям, что виднелись вдалеке, жалела о решении купить этот дом. Глеб был помешан на том, чтобы Максимка знал свои корни. Я же… Мне хотелось уберечь сына от того, что когда-то пережила сама.
Я увидела их почти сразу: сынок вприпрыжку шел рядом с Глебом, о чем-то весело щебеча. Они были так поглощены разговором, что не заметили моего приближения.
Воздух из легких вырвался с облегчением, вынуждая остановиться. Я до последнего старалась не думать о плохом. Гнала прочь мысль, что нас нашли и забрали Максимку. Но сейчас, видя беззаботную улыбку сына, поняла, страх был беспочвенным.
Захотелось заплакать от своей глупости, подскочить, обнять малыша и никогда не отпускать. Но пугать сына странным поведением не хотелось. Поэтому сделав пару глубоких вздохов, нацепила на лицо улыбку и стала ждать, когда они подойдут.
– Мама приехала! – наконец, заметив меня, прокричал Максимка. Отпустив руку Глеба, он побежал ко мне.
Раскрыв объятья, ждала, когда его крошечные ручки сомкнутся на моей шее, и, с шумом чмокнув меня в щеку, сын скажет, что скучал.
– Мам, а дядя Глеб учил меня охотиться! – с восторгом сказал Максимка, подбегая.
– Я тоже соскучилась, – с долькой сожаления проговорила, обнимая его. – Как прошел твой день?
От вопроса глаза сына заблестели от восторга. И он защебетал без умолку, прыгая на месте.
– Ой, мам, сегодня столько всего было, ты не повелишь, если ласскажу! Сначала дядя Глеб плевратился в волка, потом он показывал, как велнуться облатно… потом охотился… потом….
– Тихо-тихо… – притормозила Максимку, от чего он немного обиженно на меня посмотрел. – Мне очень интересно узнать, как прошел твой день но давай мы вернемся в дом, и ты мне все расскажешь?
Некоторое время Максимка стоял и хмурил свои бровки, обдумывая услышанное, а после, серьезно кивнув, сказал:
– Холошо.
– Тогда кто первым до дома? – улыбнувшись, лукаво спросила, видя, как расплывается такая же улыбка на лице сына.
– Конечно, я! – воскликнул Максимка и побежал к дому.
– Вот и славно. А я пока поговорю с дядей, – проговорила вслед сыну. – И как это понимать? – недовольно произнесла, поворачиваясь к Глебу.
У меня больше не было прежней силы, но я до сих пор могу чувствовать рядом оборотня. Но с Глебом немного иначе… Я не только чувствую его присутствие рядом, но по сей день ощущаю тот морозный запах. Он снова и снова возвращает меня в Беглые толки.
– Что именно?
– Охота, перевоплощение, прогулки к роще? Я запретила тебе впутывать во все это моего сына! – возмущенно сказала.
Я была не уверена, что Максимка когда-либо еще перевоплотится, и по этой причине не хотела, чтобы он знал о существовании оборотней. Сейчас он маленький и не понимает, что их не должно существовать, но когда подрастет… Что будет, если он не станет одним из них? Как ему потом жить, зная, что помимо людей существуют и оборотни? Это знание ему не принесет ничего хорошего. Он будет постоянно вглядываться в лица, выискивая оборотней, пытаться спрятаться или отыскать их…
– Это его жизнь, его сущность, и он обязан знать свои корни! – возмутился Глеб.
Я задохнулась от его слов, опуская руки и качая головой. Этот разговор у нас повторяется уже не впервой, и каждый раз мне все труднее убедить Глеба, что он не прав.
– Что нужно Максимке, решать только мне! – проговорила, передернув плечиком. – И смирись уже, он не один из вас, – негромко добавила, отворачиваясь от него.
Я собиралась вернуться в дом, ведь сын уже скрылся за дверьми и с нетерпением ждал меня. Но следующие слова Глеба заставили остановиться.
– Он оборотень, нравится тебе или нет! И он должен знать, кем был его отец на самом деле.
От услышанного мои плечи поникли. Макс – его забыть невозможно, даже если сильно захотеть. Дыра с размером в кратер до сих пор зияет там, где бьется сердце. Боль потери, она никогда не уйдет. Утихнет, да, но останется со мной на всю жизнь, ведь сын так похож на него.
Максимка…. Ему я рассказываю об отце каждый вечер.
Развернувшись к Глебу, я подошла настолько близко, насколько могла и, ткнув пальцем в грудь, с угрозой сказала:
– Я не знаю, для чего ты это делаешь, но предупреждаю, перестань. Мой сын – обычный ребенок без всяких там способностей. Заруби себе это на носу!
На этом я посчитала, что разговор окончен, но Глеб думал иначе.
– Да с чего ты взяла? – прокричал он.
– Ты сам сказал об этом! – в ответ прокричала, и на его удивленный взгляд проговорила спокойней: – Ты сам когда-то сказал, что дети ликантропов умеют перевоплощаться с самого рождения. А с Максимкой этого еще ни разу не случилось.
Смотря на недовольное выражения Глеба, я поняла, это не аргумент,, поэтому продолжила.
– Послушай, все, что связано со мной, происходит неправильно. Стоит только вспомнить, как я спасла тебе жизнь. Хотя этого просто быть не может. А сила? Ими я не должна обладать вне территории хранительницы. И что? Вот она! – сказав это, я приложила ладонь к его груди, ощущая сердцебиение и частое дыхание, давая ощутить те отголоски, что есть во мне. – А сын? Вы твердили, что хранительница, как и любая другая человеческая девушка, рожают исключительно девочек. И что?.. – вопросительно подняла бровь. – Мой сын не оборотень, просто прими это, и успокойся, – тихо сказала, отнимая руку отступая.
– Я не перестану пытаться! Слышишь? – прошептал он, хватая меня за предплечья и встряхивая. – Пока я рядом, сделать все, чтобы пробудить в нем волка!
– Тогда, боюсь, нам придется распрощаться, – прошептала едва слышно, опуская глаза ощутив, как он вздрогнул. Захват Глеба ослабел, и я без проблем отошла от него и, не имея сил заглянуть в глаза, продолжила: – Боюсь, ты и так чересчур задержался.
После того, как дед привез Глеба, прося о помощи, я долго сомневалась: правильно ли поступила, согласившись его принять? Не дала ли я Глебу надежду на то, что между нами может что-то получиться? Но как только он окреп, мы поговорили и выяснили отношения. Я сразу сказала, что между нами никогда ничего не будет, и он согласился. Но последнее слово все же оставил за собой, сказав, что может быть терпеливым.
С тех пор прошло много лет. Я каждый день видела, как менялся его взгляд, когда он смотрел на меня. Иногда подолгу задерживал его на губах, порой окидывал фигуру, думая, что не замечаю. Я знала, что по ночам он входит в мою комнату, садится в кресло и подолгу наблюдает за тем, как я сплю. Видела его отношение к Максимке и понимала, что не могу ему дать того, что он хочет, что ему нужно. Нормальная полноценная семья.
Глебу нужно думать о продолжении рода, и для этого нужно найти истинную пару. Именно поэтому нужно прекращать это, нужно расстаться, пока это возможно. Но также я понимала, что если он уйдет, то мы с сыном останемся без защиты.
– Ты уверена в своем решении? – тихий, едва слышный вопрос с нотками грусти.
– Да, – короткий грубый ответ, отрубивший все концы, по которым можно было вернуть все обратно.
– Попрощаться с сыном дашь? – печально спросил он, вынуждая вздрогнуть.
Не выдержав, посмотрела на него, ощутив всю боль, что увидела в его глазах. Но и помимо боли там было: неверие, обида и надежда. Он до последнего надеялся, что я приму его, позволю заменить Макса. И это причиняло боль не только ему. Я знала, что все будет именно так, но не думала, что прощаться будет очень больно.
За эти годы я не смогла полюбить его, подпустить к себе настолько близко, как бы ему хотелось. Но я привыкла к тому, что он всегда рядом, поддержит и поможет, когда это нужно. Да, я не полюбила, но привязалась к нему и прощаться именно сейчас была не готова. Но если не сейчас, тогда никогда.
Я прекрасно это понимала, но все же…
– Я не гоню тебя, можешь остаться здесь, – негромко проговорила, отворачиваясь, смотря на дом, где в дверном проеме замаячил Максимка. – Я нашла квартиру, и завтра мы с Максимкой будем готовиться к переезду.
– Спасибо, но я лучше вернусь в стаю, – усмехнулся он. – Пойду, попрощаюсь… – бросил он и, проходя мимо, нарочно зацепил меня плечом, отталкивая от себя.
И впервые за столько лет по моей щеке скатилась слеза. Я обещала себе никогда больше не плакать, обещала быть сильной ради сына. Но я еще не готова остаться одна с ребенком на руках, когда в округе блуждают оборотни. Да, они пока не нашли нас, но рано или поздно это случится и тогда…
Глава 2
– Мам, а почему дядя Глеб не поехал с нами? – спросил Максимка, отвлекаясь от игрушечной машинки и солдатика.
Пока я следила за дорогой, сынок играл на заднем сиденье со своими любимыми игрушками, которые наотрез отказался сложить в коробку к остальным.
– Потому что у дяди Глеба есть более важные дела, – ответила, на секунду отвлекаясь от дороги и бросая взгляд на сына через зеркала заднего вида.
Игравший до этого в игрушки, сын замер, а после медленно поднял взгляд и спросил:
– Важней, чем я?
Вздрогнула, ощутив ту боль, что он вложил в этот вопрос. Я понимала Максимку, мне тоже очень тяжело прощаться с Глебом, но так нужно. Надеюсь, для всех нас это расставание пойдет на пользу. Возможно, поначалу нам будет тяжело, но потом привыкнем.
– Разве может быть что-то важнее тебя, малыш? – успокаивающе спросила у него.
– Тогда почему он ушел? – капризно повторил он.
Глубоко вздохнув, понимая, что сейчас нежелательны его слезы, сбросила скорость и, посмотрев на него ласково, сказала:
– Малыш, давай поступим так, когда дядя Глеб приедет в гости, ты у него об этом спросишь.
Улыбнувшись, видя, как глаза сына заблестели от любопытства, вернула внимание к дороге. Ребенку для счастья нужно так мало, стоит лишь сказать то, что он хочет услышать. Даже если сказанное не всегда является правдой.
– А он приедет?
– Конечно! – сделала удивленный вид, мол, как он может сомневаться в этом.
Знаю, что лгать не хорошо, но когда особенно нужно, то немного можно. Вполне вероятно, что Глеб приедет к нам когда-нибудь.
А ведь мы с ним толком и не попрощались. Вчера он до темноты провозился с Максимкой, а когда я уложила сына спать, собрался и уехал. Единственное, что Глеб сказал, если нам понадобится помощь, то он всегда рад помочь.
Утром Максимка проснулся со словами: где дядя Глеб, и почему он не захотел ехать с нами. Было трудно ему объяснить настоящую причину отсутствия дяди рядом. Особенно сейчас.
Первый переезд для сына. Он волновался и никак не мог усидеть на месте. А еще Максимка никак не мог понять, для чего нам переезжать.
– Ведь здесь холошо, – капризно причитал сын, пока я грузила в машину сумки.
Брала лишь самое необходимое: немного вещей, любимые игрушки, которые сын отказался оставлять, и документы. К сожалению, со всем остальным нам пришлось расстаться. За это время я позабыла, каково это переезжать и совсем позабыла об аккуратности, но некоторые навыки все же остались.
Эдуард однажды сказал, что лучший способ спрятаться – оставить все в прошлом. И сегодня мы с сыном оставили пять лет счастливой жизни в прошлом. С сегодняшнего дня наша жизнь начнется с чистого листа и без Глеба.
– Мам, а я тоже буду, как дядя Глеб, большим злым волком? – очередной его вопрос поставил в тупик.
Я не знала, как на него реагировать: то ли смеяться, то ли плакать. Допустим, насчет размера сущности Глеба я согласна. Если для меня он казался слишком крупным волком, то для ребенка подавно.
– А почему злой? – все же решила спросить, сдерживая смех, не желая обидеть сына, но почти сразу улыбка исчезла с лица. – «Неужели он рычал на Максимку в волчьем обличии?», – мелькнула страшная мысль, вынуждая испуганно посмотреть на сына.
С виду казалось, что сын не напуган, а, наоборот, восхищен. Но это еще не означает, что мое предположение может быть неверным.
– Ну, он же такой бо-о-ольшой, – ответил Максимка, разводя ручки в стороны.
– Допустим, – настороженно согласилась с сыном. – Но почему злой-то?
– Ну-у-у-у… у него зубы во какие, – снова он развел ручками, показывая какие у волка зубы.
– И?.. – протянула, давая ему возможность высказаться.
Что-то уж больно сынок неохотно делился информацией. Обычно спросишь у него что-нибудь, и он рассказывает без умолку, не давая вставить и слова, а сейчас…
– Он лычит гломко! – выдал Максимка, заставляя вздрогнуть.
«Да как он посмел рычать на моего сына!», – возмутилась про себя, чтобы не пугать Максимку.
Захотелось отыскать гада и придушить, чтобы не смел больше делать подобного. Но тут Максимка с жаром продолжил, вынуждая не просто испугаться, а прийти в ужас.
– Мы были в лесу, к нам подошел дядя незнакомый. Дядя Глеб тогда был волком и долго на него лычал.
– На дядю?
Дыхание сбилось, в груди появилось уже привычное ощущения страха, руки затряслись и, чтобы не попасть в аварию, пришлось сбросить скорость.
– Да, он плиходил, когда тебя не было, – беззаботно ответил сын, продолжая возиться с игрушками.
«Если кто-то приходил, то почему Глеб ничего не сказал?», – продолжая лихорадочно размышлять, нужно ли нам теперь чего-то опасаться или же не стоит на этом зацикливаться, но у сына все же спросила: – Вчера?
– Нет, – ответил он, мотнув головкой. – В длугой лаз, когда ты уезжала.
«В другой раз? То есть это было почти месяц назад».
– Мам, ну, я стану таким же, как дядя Глеб? – нетерпеливо переспросил Максимка, крутясь в детском кресле.
– Станешь, если будешь слушать маму.
Услышав, что хотел, Максимка снова завозился с игрушками, а я все пыталась осмыслить полученную информацию. Единственное, что я могла предположить на данный момент, что это был не враг. Иначе на нас бы уже напали или еще чего хуже… а значит, это был кто-то свой. Но кто?
– Солнышко, а ты не помнишь, что хотел тот дядя? – спросила, внимательно следя за потоком машин.
Мы медленно въезжали в небольшой городок, что был на пути к тому большому мегаполису, который выбрала для нас.
– Нет, дядя Глеб обел… обелнул… стал дядей и сказал, чтобы я шел домой, – ответил он.
– Хорошо, – кивнула понимая, что Глебу хватило ума не впутывать в это Максимку.
И вроде казалось, что нужно на этом успокоиться, но как бы не так! Да, все обошлось, раз прошел месяц. Но факт того, что Глеб не рассказал об этом, вынуждал снова и снова прокручивать произошедшееэто в голове.
– Дядя Глеб был не лад видеть длугого дядю, – неожиданно сказал сын, заставляя вынырнуть из размышлений.
– Почему ты так решил? – спросила, удивленно посмотрев на сына.
Помимо того, что я узнала, пыталась решить как лучше поступить: заехать в кафе, чтобы сын мог отдохнуть от дороги; или взять перекус собой.
– Он так и сказал дяде. Тебе здесь не лады, – попытался скопировать он голос Глеба, что выглядело довольно забавно.
– Хорошо, – решив сменить тему, спросила у него: – В кафе или возьмем с собой?
– Кафе! – воскликнул радостно Максимка.
Ему не терпелось как можно быстрее выбраться из душной машины на свежий воздух и размяться от долгой поездки.
Максимка с рождения очень активный мальчик, и усидеть на месте хоть недолго для него очень трудно. Единственное, как я могу сгладить для него дорогу, это вынужденные остановки в городах по пути. Поскольку ехать нам предстоит долго.
Когда я ездила одна, то никаких остановок не делала. Хотелось как можно быстрее разобраться с делами и вернуться к сыну. Сейчас же Максимка был рядом, и в спешке не видела нужды.
Наш выбор пал на торговый центр, где мы с Максимкой можем хорошо поесть, а после сын мог выплеснуть энергию в детской зоне, а у меня будет время позвонить Глебу. Ведь новость, что к нам приходил гость, никак не давала покоя.
«Интересно, кто же это мог быть?», – этот вопрос снова и снова крутился в голове.
Припарковавшись, выбралась из машины и, обойдя ее, открыла дверь со стороны сына. Расстегнуть на нем ремень безопасности сразу не получилось. Из-за тревоги и непонимания я стала рассеянной, к тому же сын не мог усидеть спокойно ни минуты, пытаясь самостоятельно выбраться из крепких пут.
– Мам, ну давай быстлей, – канючил он.
– Посиди спокойно минуту! – не выдержав, раздраженно прикрикнула и, наконец, расстегнула замок.
Заметив, что сын затих, подняла взгляд и увидела в его глазах слезы, которые отразились внутри ноющей болью.
– Прости, малыш, – тут же кинулась его обнимать и целовать. – Я не хотела на тебя кричать, просто…
А, собственно, что просто? Что я могу объяснить ребенку? Я никогда на него не повышала голос. Иногда отчитывала за проступок, но никогда не кричала.
– Прости, – еще раз прошептала, поцеловав в пухлую щечку. – Я больше никогда не буду на тебя кричать.
– Честно? – спросил он, хлюпнув носом.
– Честно-честно, – согласно кивнула и виновато улыбнулась ему.
На душе продолжали скрести кошки от этого проступка. Знаю, что никакие слова или действия не смогут оправдать меня.
«Ничего, я знаю, кто ответит мне за это».
Я не пыталась спихнуть все на Глеба, но все же и его вина в этом есть.
– Тогда, может, уже пойдем? – спросил он, улыбнувшись в ответ.
– Конечно, – поцеловав его в носик, ответила и, наконец, помогла сыну выбраться из машины.
– Мам, а можно мне пиложное?
– Когда съешь первое и второе, – ответила с улыбкой, наблюдая, с каким аппетитом ест сын.
По дороге к кафе мы наткнулись на детскую зону. И Максимке, край, как нужно было туда. Он так и сказал: «Мне слочно нужно туда». Почему нужно и к чему такая срочность, он не смог объяснить, поэтому ему пришлось идти в кафе. Но видя опечаленное личико сынишки, пообещала, как только пообедаем, сходим, куда он захочет.
– А на батут точно пойдем? – в который раз переспрашивал он.
– Я же обещала.
Следя за тем, как тарелка сына пустеет, никак не могла понять: почему некоторые мамочки жалуются, что их чадо ничего не ест. Всегда удивлялась аппетиту своего малыша: либо он у меня проглот, либо это передалось сыну по папиной линии, к чему я больше склоняюсь.
– А купишь машинку? – спросил и посмотрел на меня умоляюще.
– Я, конечно, понимаю, что виновата, но не нужно наглеть, – вынырнув из размышлений, более строго ответила.
Все же мне не хотелось вырастить из сына избалованного мальчишку.
Заметив, как потух взгляд Максимки, тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что не могу отказать, когда он смотрит на меня взглядом темно-карих глаз, полным печали.
– Договорились, но остановимся на этом.
– Холошо! – обрадованно воскликнул Максимка и улыбнулся, демонстрируя замечательные ямочки на пухлых щечках.
«И вот как можно отказать этому ангелочку?», – подумала, протягивая руку и гладя сына по светлой кудрявой шевелюре. Цвет волос – это единственное, что сын унаследовал от меня, в остальном – он копия Макса.
– А теперь кушай.
Смотря на сына, вдруг подумала, а может, зря я переживаю? Ведь если бы нам что-то угрожало, Глеб не только об этом предупредил бы, но и не отпустил бы нас никуда так просто. Если так, то, возможно, это приходил кто-то из его стаи?
Все это время место альфы занимал кто-то другой, хотя по их законам оно принадлежит Глебу. После того, что случилось там, в Беглых толках, у них теперь нет понятия: свой, чужой, отверженный или предатель.
Первый год к нам часто приходили из его стаи, уговаривая Глеба вернуться, но он всегда отказывался. Не желал с ними иметь ничего общего. Его можно было понять: не каждый сможет довериться тому, кто готов был перегрызть тебе глотку из-за того, что ушел из стаи.
Так, ведь вполне вероятно, что это приходили именно к нему, и мне не стоит зацикливаться на этом?
– Мам, я все, – произнес Максимка, вырывая меня из размышлений. – Можно теперь мне на батут? – спросил он, вынуждая меня наигранно удивиться.
– А как же пирожное?
– Потом, – тут же ответил он. – Ну, можно?
– Ну, если потом… – протянула, расплачиваясь за заказ. – Тогда пошли на батут.
– Ула-а-а! – закричав, сын вскочил и побежал к выходу.
На шум тут же недовольно отреагировали посетители кафе. Но мне было плевать на то, что они говорят или думают. Раньше я, наверное, точно также отреагировала бы на детский крик. Еще вслед возмутилась бы, что мамаша у ребенка неадекватная, раз позволяет сыну так себя вести в общественном месте.
Но после страшных событий, разделивших мою жизнь на «до» и «после», стала ценить не только ее, но и счастливые моменты. Так что, сделав вид, что не вижу косых взглядов и не слышу недовольных шушуканий, вышла из кафе вслед за сыном.