Огненная избранница Альфы
- -
- 100%
- +
– Иногда друзья нам хуже врагов, – сказала Агнешка, – а их забота как удушенье.
Фица молча опустила голову.
– Я не знаю теперь, как вам доверять, госпожа Быстрицкая.
Агнешка смотрела на Фицу, и у неё ныло сердце.
– Не доверяйте мне, – последовал ответ. – Лишь бы всё с вами было хорошо. Пусть в этом состоит награда за мою службу и верность.
Тем же утром, ещё до завтрака, Агнешка встретилась с Хольгером, чтобы тот ей кое-что объяснил, чего не могла знать даже вездесущая Фица. Для разговора они уединились в его комнате, сославшись на то, что Агнешке необходимо освободить тело Хольгера от целебного мха и прочего. Фица просила разрешения присутствовать и помочь в меру сил, но Хольгер ей отказал.
– Честь леди Агнии защитит присутствие моей сестры. Ваше – смутит уже меня, вынужденного разоблачаться, так что прошу подождать возвращения молодой госпожи в её комнате.
Прежде Хольгер такой стыдливостью не отличался, и все присутствующие об этом знали. Но не спорить же с ним. Его ответ прозвучал безукоризненно, не придерёшься. Фице пришлось отступить на прежние рубежи, а перед Агнешкой двери комнаты Хольгера оказались открыты.
Изи и правда находилась здесь. Не зная языка друг друга, они с Агнешкой обменялись приветливыми улыбками, но стоило двери захлопнуться, как сестра Хольгера ушла к себе, в смежную комнату, оставив будущих супругов наедине.
Первым делом Агнешка проверила рану – и убедилась, что Хольгер нагло солгал. Мох исчез, полностью растворился в наросшей на его месте плоти, и бок Хольгера теперь выглядел так, будто в него никогда не попадала отравленная стрела. Исцелению помогла не только магия, но кровь волколака – Хольгер выздоровел в разы быстрее любого человека, который бы получил подобное лечение.
– Беседа с твоей служанкой помогла мне принять правильное решение. Терпение – не моя добродетель, – признался Хольгер со слабой улыбкой, удерживая ладонь Агнешки в своих руках. – Я хотел бы прямо сейчас забрать тебя с собой и вернуться домой, к Соколиным утёсам, но нам придётся последовать прежним путём и всё же добраться до вашей столицы. Там мы встретимся…
Он замялся на миг, и Агнешка поспешила сказать:
– С моим отцом? Это плохая идея! – Всё в ней восставало против мысли, что придётся встретиться и вверить судьбу лишь по крови близкому, а по сути – чужому человеку. – Он не тот, которому стоит доверять. В нём мало благородства и чести. Тётушка не раз при мне о нём говорила. И пусть это было нечасто и, сказать по правде, очень давно, не думаю, что с тех пор он изменился. Люди не склонны меняться. Он торговец, мошенник и вор.
– Почему ты так считаешь?
Агнешка опустила глаза.
– Так, слышала кое-что. Его при мне обсуждали. И я знаю, что тётушка не лгала. Она врать неспособна. А вот он дурной человек, ему нельзя доверять.
Хольгер поцеловал Агнешке руку и несколько мгновений стоял так, дыша ею, не выпуская из плена её ладонь. Затем распрямился и взглянул Агнешке в глаза, и она замерла, готовясь выслушать его решение.
– В столице мы встретимся с моим другом. Хочу верить, что доверять ему можно. Мы с юности вместе, много вместе прошли, сражались плечом к плечу. Он тот, за кого я бы отдал жизнь, если бы та не принадлежала Изи, а теперь и тебе и нашим будущим детям. Он достоин занять место деда – альфы альф Фридриха – на совете. Его зовут Вольфганг.
Агнешка заслушалась, внимая больше звукам голоса Хольгера, чем словам. Имя Вольфганга прозвучало для неё резкой нотой, разрушающей волшебную мелодию.
– Да? Я уже слышала это имя, оно, по словам Фицы, было в письме… – Агнешка нахмурилась. – Так из-за него ты изменил решение?
– Нет. Из-за тебя. Моя жена по вашим порядкам – ровня королеве. И чтобы потом никто не смел тебя называть всего лишь моей любовницей, живущей со мной без законного брака, а то и падшей женщиной или ещё как-то, я хочу взять тебя в жёны ещё и по вашим законам. Привести за руку к алтарю, и пусть ваши боги благословят наш союз – если на то будет их воля.
– Боги, в которых ты на самом деле не веришь?
– Ты веришь. Твоей веры хватит на нас двоих. Я же верю в судьбу. На твоём языке, судьба – это воля Творца. Такой веры достаточно?
Да, такой веры Агнешке было достаточно. Она согласилась с решением Хольгера встретиться с Вольфгангом. И согласилась с тем, чтобы держать их планы в тайне. Сидела в карете, разговаривала и с Фицей, и с Изольдой, и с Хольгером, и ни одним словом не выдала секретные планы.
Несколько раз упомянула отца в разговоре, будто и не страшилась встречи с ним. Вела себя так, чтобы усыпить все подозрения, если таковые у Фицы остались. Щебетала и улыбалась, будто верила, что отец без возражений и сложностей согласится заменить одного зятя-волколака на другого, тоже волколака и альфу.
Хольгер смотрел на неё, улыбался. Ступнёй, обутой в сапожок, Агнешка касалась его сапога, и этого ей хватало для того, чтобы мечтать о том времени, когда карета, катящаяся то через засыпанные снегом леса, то через белые поля, то через утопающие в сугробах маленькие городки и деревеньки, когда-нибудь да остановится.
Часть 3. Дары и проклятья. Глава 31. Агнешка. Будь моей королевой
На обед они остановились в одной из придорожных гостиниц, и пока сбившиеся с ног хозяева и слуги накрывали на стол для столь большой компании оголодавших путников, Хольгер предложил Агнешке прогуляться.
Дорожки между покрывшихся инеем яблонь кто-то расчистил, и вид на сад из гостиничного окна казался поистине сказочным. Морозы стояли несильные, ярко светило солнце – день выдался редкий по красоте. В такую погоду грех сидеть в четырёх стенах, всегда говорила сестрица Эля, и Агнешка с радостью приняла предложение будущего мужа хотя бы недолго пройтись.
Именно так – мужем – она стала звать Хольгера, в мыслях примеряя на себя звание жены. И каждый раз изумлялась тому, что всего несколько дней назад и не думала о замужестве. Никогда прежде она не мечтала ни о супружестве, ни о детях, а сейчас нет-нет, да и представляла маленьких крошек с серебристыми, как у Хольгера, волосами, их семейный быт и приятные сердцу заботы.
Мысли приходили и уходили, а чувство радостного предвкушения сохранялось в душе. С каждым часом и с каждой минутой Агнешка всё больше и больше наполнялась ожиданием скорого счастья.
Как причудливо изменилась её тихая жизнь. Но судя по трепету сердца и радостному волнению – не в худшую сторону. Такие ощущения к Агнешке обычно приходили в церкви во время самых искренних и сердечных молитв, а теперь ту же светлую радость она чувствовала и без обращений к небесному, лишь при взгляде на Хольгера – не бога, но человека, созданного Творцом по образу и подобию Своему.
Фица осталась в гостинице, стояла у окна, наблюдая за их неспешной прогулкой. Агнешка помахала ей ладонью и получила короткий поклон в ответ. Обида на предавшую доверие женщину ушла. Злопамятностью Агнешка не страдала, но и глупостью тоже, потому гуляла по дорожкам сада с Хольгером наедине, без шанса для кого-либо подслушать их беседу.
– Мы не люди, – рассказывал Хольгер, – мы человолки. Я могу обратиться, и моё тело изменится, став сильнее, выносливее, намного опаснее для врага в битве. С покрывающим моё тело мехом, я смогу спать даже в снегу и никогда не заболею теми болячками, которые выкашивают людей целыми городами. Я узнаю врагов и любимых по запаху, запомню и никогда не перепутаю. Само моё тело станет оружием, я буду видеть лучше, слышать то, что неспособен услышать никакой человек, смогу бежать без устали на дальние расстояния. Таков путь человолка – быть и человеком с более сильным и выносливым телом, и зверем с человеческим разумом. Когда мы обращаемся, наше сознание меняется. Мы чувствуем больше, сильней, становимся более игривыми и агрессивными. С малых лет мы учимся собой управлять и в теле человека, и в волчьем обличии.
Заслушавшись, Агнешка даже не заметила, как замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Взяв её за руку, Хольгер говорил:
– Когда ты станешь одной из нас, мир откроется тебе с другой стороны. Ты почувствуешь то, что до того никогда не чувствовала, ощутишь то, о чём и не подозревала.
– Что значит «когда я стану одной из вас»? – спросила Агнешка, заглядывая в синие глаза Хольгера.
– Чтобы стать моей королевой и быть принятой всеми человолками, тебе нужно принять мой укус. Я альфа, а это значит, что я могу открыть в человеке истинного волка, превратить в человолка. Для этого мне придётся тебя укусить.
Агнешка взволнованно выдохнула.
– Это больно?
Хольгер смотрел Агнешке прямо в глаза. Не мигал даже, будто волновался не меньше неё.
Ей понравилось, что ответил он честно и без прикрас:
– Да, это больно. Перед этим я обращусь, но не до конца, позволю моим клыкам появиться. Вот здесь, – приоткрыв рот, он дотронулся до третьего зуба от центра. – Сейчас это человеческий клык, а при обращении он удлинится и заострится. С его помощью я прокушу твою кожу. Потечёт кровь, но не стоит бояться. Я залижу рану, и кровотечение скоро пройдёт. И боль тоже утихнет. Пройдёт немного времени – у всех людей это по-разному, твоё тело начнёт меняться. Оно станет сильней, ты почувствуешь запахи, которых до того не ощущала, вкусы изменятся и станут намного полней, больше всего усилится слух. Сосредоточившись на ком-то одном, даже в человеческом теле, ты сможешь услышать биение его сердца.
– Ты слышишь моё сердце? – спросила Агнешка, широко распахнув глаза. – Даже сейчас?
– Да, – ответил Хольгер и прижал руку к своей груди. – Я слышу, как оно взволнованно бьётся. Не бойся стать такой же, как я. Укус надо пережить всего один раз. Он принесёт боль, это правда, но сравни это с рождением новой жизни. Матери кричат, производя на свет своих детей. И ни одна из них не отказалась бы от этой боли, лишь бы её дитя оказалось здоровым и с ней. Эта боль необходима, с ней ты родишься для новой жизни, станешь истинной волчицей – моей.
Потупившись, Агнешка призналась:
– Я боюсь боли. Вид крови мне неприятен.
– Прости, но уменьшить её я не смогу. Я не кровопийца, чтобы вбрасывать в кровь яд при укусе. Это они отравляют своих жертв, так что те готовы влачить жалкое и позорное существование раба ради переживания новых и новых укусов.
Ашнешка наклонила голову. Про вампиров она знала многое, но лишь по книгам. Хольгер же говорил о них так, будто знал не понаслышке, а встречался с ними – и бился не на жизнь, а на смерть. В вампирах альфа видел врагов.
– Ты видел их когда-нибудь?
– Да. – Хольгер посуровел лицом. – Для кровопийц люди – пища. Обликом они похожи на людей, многие очень красивы, выглядят молодо, в самом расцвете сил и здоровья, а на самом деле им сотни и даже тысячи лет. Внешне от людей их не отличить, только если по излишне бледной коже, да и то не всегда. Мы, человолки, узнаём их сразу. Их тела пахнут мертвечиной. И от укушенных ими пахнет так же мерзко и гадко. Для нас их вонь, само их присутствие невыносимо. Для них наша кровь – как отрава. Мы враги от сотворения мира и будем врагами всегда. Такова их и наша природа.
Оглянувшись вокруг, он сказал:
– Здешним людям повезло, что между этими землями и землями франков располагаются наши вотчины. – Несколько мгновений Хольгер смотрел Агнешке в глаза. – Тебе повезло даже больше других. Кровопийцы охочи до крови людей с магическим даром, способных хранить молодость десятилетиями и столетиями за счёт силы духа и магии, а не так, как они – питаясь человечиной.
Агнешка кивнула. Всё это она знала из книг. Но в голосе Хольгера говорил опыт воина.
– Я не такой, как кровопийцы. Я не хочу выпить твою кровь или, подавив волю, сделать тебя своей игрушкой. Я прошу тебя принять укус лишь однажды, чтобы дать тебе силы и возможность выживать в более суровых и тяжёлых условиях. Я хочу дать тебе укус, чтобы сделать тебя во всём себе равной. Поделиться своей силой, а не отнять. Возвысить тебя, а не превратить в безвольную рабыню.
Опустившись на снег на одно колено, Хольгер сказал:
– Агния, будь моей королевой. Стань истинной волчицей для истинного волка. Прими меня и мой дар.
Глава 32. Хольгер. Неожиданность
Агния смотрела на Хольгера широко распахнутыми глазами. Её нежные губы приоткрылись, морозный румянец расцвел на щеках. Она была так красива, что, не выдержав, Хольгер поднялся на ноги и прижал девушку к груди.
Шубы на ней и на нём не позволили толком почувствовать её тело, но это не имело большого значения. Хольгер наслаждался тем, что Агния льнёт к нему, будто плющ, обвивающий ствол крепкого дерева. Она доверяет ему, а значит, и предложение примет, не сможет ему отказать.
Но случилось иначе.
– Мне нужно хорошо всё обдумать, – сказала Агния.
– Ты отказываешь мне?
– Нет, всего лишь не отвечаю. Пожалуйста, пойми меня правильно. Дав согласие на укус, я изменю всю свою жизнь. Обратного пути для меня больше не будет. И это не то решение, которое можно принять вот так просто, в одно мгновение.
Конечно же, Хольгер её понимал. Но её сомнения, сама возможность услышать от неё «нет» радости не вызывали. Он шумно вдохнул. Её волосы пахли луговыми цветами и травами. Запах истинной пары кружил голову и соблазнял.
– А тебе нужен обратный путь? – спросил он негромко, всё ещё надеясь уговорить её согласиться прямо сейчас.
– Временами мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь, – сказала она, глядя ему в глаза простым и честным взглядом. – А на самом деле мы знакомы лишь второй день. Пожалуйста, Хольгер, дай мне время всё осознать и привыкнуть идти по другому пути, не тому, к которому я готовилась всю свою жизнь, а новому, незнакомому. Ты просишь измениться, перестать быть только человеком, и это намного важней заключения брака.
И в этом она была права. Он слушал её – отказывающуюся сказать ему «да» – и гордился тем выбором, которое сделало его сердце.
– Ты верно сказал: согласившись, я будто начну наново жить на свете, стану другой, не такой, какой привыкла себя считать. Если я не попрошу у тебя времени на размышления, ты сам не будешь меня уважать. В твоих глазах я стану легковесной и глупой, как бабочка-однодневка.
– Никогда такого не будет. – Хольгер наклонился и коснулся её лба губами. – Но я понимаю твои опасения и даю тебе время подумать. Не бойся этого изменения. Ты ни в чём не станешь хуже, а только сильней.
Они вернулись в гостиницу, и время и события потекли своим чередом. Хольгер старался вдумчиво отвечать на вопросы Агнии. Она расспрашивала о Соколиных утёсах, жизни, которую ведут простые и не самые простые люди. О нравах, порядках, одежде и быте, воспитании детей, отношении к старикам, песнях и праздниках – обо всём подряд. Хольгер отвечал терпеливо, не избегал и сложных тем, чтобы Агния видела, что к её готовности открыться для новой жизни он относится серьёзно и с уважением.
Их беседа продолжилась и в карете. Они ехали дотемна, остановились в очередной гостинице, и уже там был и ужин, и долгий разговор наедине, и украдкой сорванные с нежных губ поцелуи.
– Я держу слово, которое дал, – сказал Хольгер в ответ на осторожные расспросы Фицы. – С вашей госпожой в моём обществе ничего дурного не случилось и не случится. Для меня её честь так же важна, как и для вас. Благодарю за заботу и желаю вам обеим доброго сна.
Передав Агнию на попечение Фицы, он ушёл к себе – в номер напротив. Там, как оказалось, его ждали Изи и Ферд – основательный и надёжный, но несколько медлительный бета, оставленный Лайошем за старшего вместо себя.
– Что-то случилось? – спросил Хольгер, сразу почувствовав по царящему в комнате настроению, что поздние гости его не порадуют. В первую очередь подумал про Лайоша, но дурные вести пришли оттуда, откуда не ждали.
Ферд вышел вперёд. Начал, как обычно, издалека, но Хольгер не торопил, зная, что так Ферд доберётся до цели с ещё большим опозданием.
– Милан – тот охотник, что стрелял в вас. Утром он попросил расчёт и сказал, что собирается вернуться к охоте.
Хольгер кивнул.
– Да, это так. Я помню, я видел, как он уходил, взяв с собой запас еды, достаточный для одного человека на несколько дней.
– Лайош приказал мне следить за всеми людьми из охраны, и я потихоньку отправил за охотником Рейми. Всего лишь чтобы убедиться, что тот не врёт, что не замыслил что-то дурное. Рейми нагнал нас только сейчас, рассказал, что Милан собрался вовсе не на охоту, а нанял быструю лошадь на постоялом дворе и попытался нас обогнать по объездной дороге. Рейми пришлось за ним немало побегать. Когда Милан заметил погоню, то принялся стрелять из арбалета. Рейми стащил его с лошади и куснул пару раз для острастки. Он забрал то, что Милан вёз. Вот оно, это письмо.
Ферд достал из внутреннего кармана сюртука конверт, поднёс к носу, вдохнул.
– Пахнет женщиной, которая едет с нами. Прочитать я не смог, но там что-то важное. Милан получил за доставку письма три золотых – многовато, для местных это солидная плата. Вот они. – Ферд положил на стол местные монеты без дырок.
– А что Милан? Что ещё он рассказал?
– Что за доставку письма в дом герцога Сташевского ему было обещано в десять раз больше. Та роскошная женщина договаривалась и платила.
– Тридцать золотых за два дня тряски в седле? Ты прав, это более чем щедрая плата. – Хольгер раскрыл конверт. Пробежался глазами по первым строчкам, качнул головой. – Хм, а среди нас предатель.
Изи сказала:
– Что там? Что она пишет?
– Да всё подряд, – ответил Хольгер. – Отчитывается обо всём, что произошло. – Он хмыкнул. – Утверждает, что я задурил голову молодой госпоже и сбиваю с пути истинного. Просит помощи как можно скорей. Боится, что не удержит госпожу от грехопадения или побега.
Изи прошлась взад-вперёд по комнате стремительным шагом.
– Я так разочарована ею. Она показалась мне милой и доброй.
– Мила и добра она к своему господину, – заметил Хольгер, дочитав до конца. – Я знал, что ей нельзя доверять, чуял это.
– И что же ты будешь делать, брат?
Хольгер спрятал письмо в конверт.
– Разбираться. Рядом с Агнией должен находиться человек, который служит ей и её интересам, а не её отцу. И какие бы благородные причины ни оправдывали эту женщину, её присутствия рядом с моей женой я больше не потерплю.
– Ты прогонишь её утром? – спросила сестра.
– Нет. Прямо сейчас.
Хольгер вышел из номера, в два шага пересёк коридор и остановился у двери в комнату Агнии. Изи и Ферд стояли за его спиной.
– Пахнет нехорошо, – сказала вдруг Изи. – Не пойму чем. Неприятно.
Хольгер глубоко вдохнул – неприятный запах тотчас узнал – и вместо того, чтобы постучать, толкнул дверь рукой. Та поддалась, и волоски поднялись у него на затылке.
Глава 33. Агнешка. Неожиданность
Принять горячую ванну после утомительной дороги и, кажется, даже в кости въевшегося холода – наслаждение, каких мало. Пользуясь интимностью, предоставленной узкой ширмой, а также тем, что Фица развешивала у камина одеяла и в её сторону совсем не смотрела, Агнешка сняла с себя всё и со стоном облегчения погрузилась в воду.
Гостиничная ванна оказалась большой и удобной, вода в ней – в меру горячей и пахла приятно: отваром целебных трав, шишек хмеля и семян овса. Агнешка решила, что заодно помоет и волосы, и с головой опустилась под воду. Вынырнув, негромко рассмеялась. Вода будто смыла с тела все невзгоды и неурядицы, расслабила и согрела.
С мытьём Фица ей помогла, втёрла в корни и по всей длине волос мыльный раствор, заодно вымыла верх спины, а затем предложила встать, чтобы помыть всё остальное.
Агнешка, и так по сонной лености позволившая себе принять слишком много не такой уж и необходимой помощи, страшно смутилась.
– Нет-нет, большое спасибо. Дальше я сама, – сказала она, протягивая руку за флакончиком мыла.
– Мне несложно помочь, – возразила Фица. – Госпожам принимать ванну всегда помогают служанки. Конечно, в такой работе опыта у меня совсем нет, но, думаю, я справляюсь с задачей. Буду очень стараться, чтобы вы не назвали меня неумехой.
До чего ж странно звучали её слова.
– То есть моя мачеха, герцогиня Рената, и моя сестра, леди Реджина, сами не моются, им помогают служанки? – заинтересовалась Агнешка.
– Конечно, у них обоих есть личные горничные и даже не одна.
– Больше одной? И что же им, бедным, с одной госпожой делать? – со смешком спросила Агнешка. – Или и одеваться госпожам помогают?
– Да во всём помогают. И волосы укладывать, и мыться, и одеваться, и одежду хозяйскую в порядок приводить. Госпожа на то и госпожа, чтобы вообще не заниматься работой.
Агнешка ещё раз отказалась от помощи и, когда Фица отошла, откинула голову на бортик ванны. На потолке танцевали отблески горящего в камине огня. От воды шёл пар. Фица, судя по тому, что Агнешка могла видеть из-за ширмы, взбивала подушки. Без приказа и просьбы, без даже намёка вела себя как служанка.
– Не получится из меня госпожи, – сказала Агнешка. – Это не по мне, поручать другим то, что я и сама в состоянии сделать. Такая помощь мне не нужна, да и никому не нужна, кроме больных и немощных.
– А вы посмотрите на это с другой стороны. – Фица не отвлекалась от дела. – Бедным девушкам тоже надо как-то зарабатывать свой хлеб. Служба в богатом доме личной горничной у госпожи – мечта многих. О такой работе богам молятся, боятся её потерять.
Поёжившись, несмотря на то, что лежала в горячей воде, Агнешка сказала:
– С этим, пожалуй, я соглашусь. А чем же целыми днями занимаются важные госпожи, раз за них выполняют всю работу? Церковь в доме отца я видела и знаю точно, что не святыми молитвами и духовными поисками.
Фица закончила расстилать постели и присела на край своей.
– Госпожа Джина учится, я ей преподаю.
– О, это интересно! А сестра любит учиться?
– Боюсь, что нет. Её матушка не благоволит занятиям, которые считает бессмысленными для счастливого будущего молодой девушки.
Агнешка вновь хмыкнула.
– Это каким же?
– Тем, которые никак не помогают найти хорошего мужа.
– М-м, понятно. А чем же тогда занимается сама герцогиня Рената?
– Её Высочайшая Светлость герцогиня Рената… – протянула Фица и надолго замолчала. – Ну, у неё много важных дел.
– Так много, что ни одного из них вы не смогли вспомнить, – фыркнула Агнешка и попала точнёхонько в цель.
После небольшой паузы Фица призналась:
– Я и правда не могу сказать, чем занимается герцогиня. Никогда не видела её за работой. Но меня она не жалует, так что верить моим впечатлениям нельзя. Её Высочайшая Светлость присутствует на семейных трапезах, посещает молодого господина Антонаша, беседует с супругом, когда тот к ней обращается. Всегда прекрасно выглядит: очень красивой, роскошно одетой, достойной своего высокого статуса. К каждому выходу к столу меняет платья, украшения и причёски.
– Посещает балы, встречи, выезды, званые вечера? – подсказала Агнешка.
– Только если в компании герцога, а он не слишком часто берёт жену с собой, – ответила Фица. – Я бы даже сказала, что это случается так редко, что становится событием, которое обсуждают несколько недель.
Агнешка вздохнула.
– У неё ужасно скучная жизнь. Высокий статус не даёт ей работать, а верность мужу – развлекаться, как возможно, хотелось бы. Да, быть важной госпожой до крайности скучно.
Занявшись мытьём, Агнешка закончила разговор. А думала про себя: «Вот та жизнь, о которой все мечтают». Хольгер рассказывал ей совсем о другой. О детях, любви, работе, которую они будут делать вместе, о важных вопросах, которые он будет с ней обсуждать, о её целительском даре, который она сможет развивать и применять для помощи людям. С ним её жизнь не превратится в череду переодеваний ради выхода к столу и – редко – в свет. Хольгер ей это твёрдо пообещал, и сердце подсказывало: его намерения честные, в словах лжи нет.
Поймав на себе задумчивый взгляд подошедшей с горячими полотенцами Фицы, Агнешка предложила:
– Говорите смело, что хотели сказать. Я не обижусь и уж тем более не накажу вас за правду. Только не лгите мне, остальное я вам прощу, даже если ваши слова мне не понравятся.
– Госпожа, я ничего такого…
– Не лгите мне, очень прошу, – повторила Агнешка.
Фица потупилась, затем развернула большое полотенце перед собой, и Агнешка, выбравшись из ванной, тотчас завернулась в приятно тёплую мягкую ткань. Вторым полотенцем они вместе с Фицей укрыли мокрые волосы. Фица подала Агнешке домашние туфли.
– Даже не думайте этого делать, – сказала она, заметив, что Агнешка разглядывает воду, натёкшую на пол. – Я всё уберу. Хоть эту малость позвольте мне сделать.
Агнешка закончила вытираться и надела ночную сорочку и халат – прогретые у огня, подготовленные для неё заботливой Фицей. Хотя та и говорила о себе, что как личная служанка она неумеха, но факты спорили с её утверждением. Привыкнуть к её помощи было так легко. Если бы не вмешательство в чужие дела, не вчерашний разговор с Хольгером посреди ночи, за спиной и без ведома той, которую обсуждали, то Агнешка бы посчитала Фицу идеальной во всём. Но изъян в Фице имелся и такой обидный.