Огненная избранница Альфы

Глава 34. Агнешка. Ночной гость

Агнешка с одного взгляда поняла страшную суть незваного гостя. В голове перепуганной птицей забилось: «Вампир».

Одно это слово включало в себя то, чего следовало опасаться: кровопийца, хладнокровный убийца, способный лишить человека не только жизни, но и превратить в послушную куклу без ума, совести, чести. Существо сильное, наполненное особенной магией, одарённое вечной жизнью, но отвернувшееся от Творца как источника силы, нашедшее её в постоянном употреблении человеческой крови.

Что опасней всего, за бесконечность прожитых лет вампиры лишились обычных человеческих чувств, приобрели привычку смотреть на людей как на скот. Они отступники, забывшие истинную суть дара Творца, извратившие его до полной противоположности.

Им оказалось мало вечной жизни, они захотели провести её, наслаждаясь выпитой из тел жертв молодостью и чувственными удовольствиями. Не получилось из них мудрецов, несущих вечный свет знаний миру. Вампиры – опасная ошибка богов, навечно одаривших слабых духом людей чрезмерными силами.

Разумеется, Агнешка знала всё о вампирах. В монастыре её всему научили. Но читать о них – это одно, а встретиться лицом к лицу – совершенно иное.

Хольгер говорил, что вампиры пахнут мертвечиной, но Агнешка, шумно вдохнув, никакого запаха не ощутила. И всё же не могла ошибиться: не случайный гость к ним пожаловал, не злоумышленник, мечтающий чем-нибудь поживиться в комнатах путешественниц. От полуночного гостя несло тьмой – холодной и вязкой. И всё внутри Агнешки кричало: «Беги!»

И она б побежала, но тело сковал такой страх, что даже дышать едва удавалось. Агнешка замерла, будто заяц при виде оскаленной волчьей морды.

Фица оказалась смелее её. Попыталась грудью встать на защиту хозяйки, и мужчина в чёрном, зло усмехнувшись, оттолкнул её в сторону.

– С дороги, женщина, – пренебрежительно бросил он. – Знай своё место.

Фица, едва сохранив равновесие, вновь бросилась вампиру наперерез. Маленькая и полная, она сражалась бесстрашно, как львица – и тогда он ударил её.

У Агнешки от ужаса ком встал в горле. Она хотела закричать, но не издала и звука, глядя, как отлетевшая в сторону, натолкнувшаяся на стену Фицу безмолвно оседает на пол. Лишившаяся сознания или жизни, Фица сделала для молодой госпожи всё, что смогла. Её вмешательство задержало вампира, но лишь на считанные мгновения. Он оказался неизмеримо сильнее маленькой женщины.

Вся дрожа, Агнешка поднялась на ноги. Посмотрела на неподвижную Фицу, перевела взгляд на вампира. Он рассматривал её с беззастенчивостью покупателя, выбирающего на базаре коня. Ночная сорочка Агнешки и тонкий халат не мешали ему рассматривать и оценивать её тело.

Подобные взгляды – неприятные, липкие, будто маслом пропитанные – Агнешка на себе прежде уже замечала. Каждый раз ей хотелось плотней запахнуться, прикрыться, уйти. Сладострастием и отношением, будто к вещи, вампир напомнил ей безумного оборотня, навечно оставшегося мёрзнуть в лесу. Мысленно Агнешка пожелала вампиру той же судьбы. Он страшно пугал её, как и тишина, исходящая от Фицы.

«Боже всемилостивый, Творец всего сущего, помоги!»

– Агния, дочь магессы Василики и человека. Юная и прекрасная, будто утренний свет, – сказал вампир на её языке. Очевидно чужом для него, но говорил мужчина так ровно, будто всю жизнь прожил в их местах.

Удивляться не стоило, ведь этот выглядящий ровесником Хольгера не вполне человек наверняка нёс на своих плечах груз сотен, если не тысяч прожитых лет. И бесконечного множества отнятых или разрушенных, украденных жизней.

«Он знает имя моей матери. Он здесь не случайно».

– Счастлив видеть тебя в добром здравии, сиянии молодости и красоты, – сказал он, будто не ворвался в комнаты бесстыжим злодеем, не отнял только что невинную жизнь или здоровье.

Агнешка потрясла головой. Тьма, исходящая от вампира, путала её мысли, ввергала в отчаяние.

– Что вы сделали с Фицей? – Её голос дрожал и даже для неё самой звучал едва слышно. Она смотрела то на неподвижно лежащую Фицу, то на вампира, не в силах сосредоточиться и взять себя в руки.

Ей следовало крепко вспомнить в сердце Творца, вернуть Его дар – волшебный огонь и сжечь вампира, если тот на неё нападёт. Вот только сил не хватало даже на то, чтобы криком позвать на помощь.

Агнешка дрожала. Распаренное после ванны тело покрыла плёнка холодной испарины. В голове крутилось лишь «вампир» и «беги». И она ничего не могла с этим поделать. Она не могла шевелиться, не то что сражаться. Собственный страх лишил её сил и защиты Творца – хоть искричись, молитву испуганного сердца Он не услышит.

«А значит, надобно взять себя в руки. Или погибнешь. Погибнешь, дурёха! Давай! Спроси его, кто он, потребуй уйти…»

– Да, я Агния Сташевская, дочь пресветлой целительницы Василики и Его Светлости Григораша Сташевского, – сказала Агнешка, гневаясь на себя за испуг в голосе. – Кто вы и почему напали на Фицу?

Она скрестила руки на груди, чувствуя себя голой в слишком лёгкой и тонкой одежде, никак не предназначенной для беседы с мужчиной, если он, конечно, не муж.

– Меня зовут герцог Морсон. Слышала о франкских землях, надеюсь? Морсон – это юго-восток, это древнее сердце Франкии, дом-прародитель для всех франкских домов. Может, сейчас не самый большой и богатый, но, несомненно, славнейший.

Он гордился титулом и родословной, но Агнешка пропустила его имя мимо ушей.

– Что с Фицей? Скажите!

Вампир бросил короткий взгляд через плечо и вновь посмотрел на Агнешку.

– Не беспокойся о ней. Она будет жить. Пусть и не заслуживает такой милости от меня. Но ради тебя и твоей красоты я оставлю этой глупой прислужнице жизнь.

Агнешка тихо вздохнула. Приказала себе: «Ну же, кричи. Хольгер не так далеко, он услышит». Решить-то решила, но не сделала ничего. Не успела.

Вампир так быстро двигался. Раз, и оказался рядом с ней. Протянул руку и коснулся губ Агнешки. Провёл по ним большим пальцем, другими удерживая её подбородок.

Рядом с ним у неё даже дышать толком не получалось. Страх сковал всё тело оковами, и только мысли панически бились в голове, как пойманные и посаженные в клетку дикие птицы.

Он же смотрел на неё и как будто любовался ею, как садовник гордится красотой розы, расцветшей на кусте, за которым долго ухаживал. Розы, которую скоро сломает.

– Я полтора десятка лет ждал нашей встречи, и вот ты созрела и покинула дом, который тебя защищал. Это случилось чуть раньше, чем я ожидал, и не так, как планировал. – Его бледное лицо посуровело, ярко блеснули глаза. – Враги раньше меня узнали о том, что тебя больше не защищают стены монастыря. Я уже думал, не увижу, в какую прелестную женщину ты превратилась. А твоя кровь окажется пролитой зря. Или испорченной. – Он шумно втянул воздух и сморщился. – Мерзкие шавки. Слишком много их крутится рядом с тобой.

Агнешка смотрела на него во все глаза. Его голос завораживал, как и его пристальный взгляд.

– Я счастлив, что моя суженая оказалась не так слаба и победила грязных псов, посланных моими врагами. Я горд и счастлив, что ты сохранила себя для меня. Что выжила и наказала прислужников Франца-Иосифа.

Крылья его носа раздулись, он шумно втянул воздух и приподнял верхнюю губу, изображая улыбку.

– Уже скоро в замке Бель-Морсон появится новая госпожа. При венчании ты получишь титул миледи Морсон. Если принесёшь мне детей, о чём я мечтаю, сядешь рядом со мной на престол, моя маленькая Агнейя.

Агнешка стояла неподвижно, будто превратилась в соляной столб. Её поразило всё: его по-человечески тёплые руки, удлинённые клыки и слова, которые никак не могли быть правдой, но «суженый» объявил о себе необыкновенно уверенно, без тени сомнений.

– Я ни разу не слышала вашего имени, – честно призналась она и спросила: – Кто же обещал вам мою руку и сердце?

– Твой отец, разумеется, – ответил вампир. – Я не хотел принимать его предложение, а теперь вижу, что не прогадал. Он умолял оставить ему хотя бы дитя, и я согласился дать тебе вырасти, забрать лишь твою мать, а тебе дать пожить среди таких же, как ты. Под защитой монастырских стен, в полной сохранности и непорочности до счастливого дня нашей встречи.

Он заставил Агнешку ещё выше поднять голову, почти запрокинуть её.

– Ты так же красива, как Василика, и так же сильна. – Он вновь потянул носом воздух. – Ты пахнешь, будто кровь отца на тебе не сказалась. Наш брак продлился столетия. И, может быть, если хорошо постараться, ты принесёшь мне детей. Василике так и не удалось, хотя мы немало старались, но ты намного моложе, ты девственна, ты тот самый цветок, который надо поскорей полить, чтобы он принёс плод.

Всё, что Агнешка поняла из его речи: её мать жива, она в плену у вампиров – и этой судьбы ни одной целительнице не пожелал бы даже враг человеческий. А ещё поняла, что её саму ждёт та же судьба, если она как-то не выберется прямо сейчас.

Вампир отпустил её подбородок, положил руку на плечо и сжал пальцы, сминая халат и сорочку.

«Господи, помоги», – взмолилась она. Воззвала к ангелам и богам, к самому Творцу – но её сердце звенело пустотой, будто медный кувшин. Слова остались только словами, не превращаясь в сердечное чувство. И тогда она обратилась к тому, кто обещал ей защиту и помощь.

«Хольгер, – позвала она в своём сердце. – Пожалуйста, милый, приди».

Она открыла рот, чтобы позвать на помощь, но её горло будто сдавила невидимая рука.

Безотрывно глядя Агнешке в глаза, вампир начал срывать одежду с её и так почти обнажённого тела.

Глава 35. Хольгер. Между жизнью и смертью

Ворвавшись в номер Агнии, Хольгер без промедления бросился к ней на выручку. Даже миг не потратил на размышления или удивление, откуда здесь взялся кровосос, и как так случилось, что Агния в тонкой, облегающей тело одежде оказалась в его грязных лапах.

Это был не укушенный полумёртвый, а исконный, смердящий бессчетными смертями немертвец. Матёрый кровосос из возглавляющих дома франков. Такой способен одним укусом обращать живых в полумёртвых подобий себя, вести сотни и тысячи в бой. Из врагов человолков – самый опасный.

На такого надо ходить целой стаей, и то можно уйти ни с чем. Эти гады способны на многое. В безвыходных ситуациях – перемещаться мгновенно, скрывать свои тела (но не запах), летать. Чтобы их победить, требовались амулеты, благословляющие ритуалы, и, уж конечно, такой бой требовал от стаи напряжения всех сил.

Хольгер бросился вперёд в одиночку, как был – в человеческой форме, красивых, но сковывающих тело одеждах. Сражаться в волчьем обличье ему было б сподручней в разы, но даже миг промедления грозил Агнии страшной участью. Проклятый кровосос уже оголил её плечи и шею, в любой миг мог вонзить в её плоть клыки. Отравить её кровь и одним этим укусом разрушить её жизнь и все надежды на счастье истинной пары.

– Мерзкая шавка! – рыкнул вампир, откидывая Хольгера назад жутким по мощи ударом.

Хольгер снёс собственным телом прежде стоящее у камина кресло к дальней стене. Миг полежал, отходя, и вскочил на ноги, вновь бросился на врага. Не стал тратить даже мгновение на то, чтобы выпутаться из одежды.

Кровосос вновь его оттолкнул.

Хольгер полетел кубарем, ударился спиной о кровать, но главное получилось – Агнию кровососу пришлось отпустить.

Она закричала от ужаса, и Хольгер, вставая с пола, улучил миг рыкнуть ей:

– Скорее! Беги!

Кровосос оглянулся в её сторону, и Хольгер прыгнул на врага, больше надеясь не на силы, а на вес своего тела. Не нанести ущерб, а задержать кровососа, дать время Агнии ускользнуть.

За свой порыв Хольгер получил по лицу так, что голову чуть не оторвало. Но не оторвало же, и он вновь бросился в бой.

В человеческой форме он был лишь немногим сильней обычного человека. И так же, как человек, уязвим для укусов. Его защищал только запах – такой же невыносимый для кровососов, как их смертосмердящая вонь для человолков.

Все тело болело, когда подоспела подмога.

Изи, сорвав с себя платье, обратилась. Так же поступил и Ферд. Беты бросились помогать сцепившемуся с нечистью всё ещё двуногому Хольгеру, балансирующему на грани обращения, с удлинившейся мордой, торчком поднявшимися ушами, с когтями-клинками, выросшими на руках.

Биться стало легче, но ненамного. Кровосос расшвыривал сильных волков как голопузых щенят. Ферд, пару раз встретившись со стенами, лапу то ли подвернул, то ли сломал. Изи отчаянно рычала и дралась за троих, но для победы сил не хватало. И враг это хорошо понимал.

– Скоро будете лизать мне сапоги.

Он издевался над ними и куражился, смеялся и поносил бранными словами, и, улучив миг, Хольгер завыл, призывая всю стаю. Без Лайоша и ушедших с ним он мог рассчитывать на помощь ещё шестерых. Вдевятером они могли дать бой древнему кровопийце, хотя, конечно, в заставленной мебелью комнате сделать это будет совсем нелегко.

Помощь уже бежала по лестнице вверх, встревоженно тявкая и подвывая, когда кровосос понял, что удача вскоре может от него ускользнуть.

Это качество в них Хольгер больше всего ненавидел. Только что кровосос боролся с ним, катаясь по полу, а через миг исчез, растворившись чёрным туманом.

Хольгер закрутил головой, пытаясь понять, где вампир появится, чтобы нанести удар из-за спины. И да, он появился, но не рядом с ним, или обессиленным Фердом, или взъерошенной Изи.

Глупышка Агния никуда не сбежала, хотя находилась у приоткрытой двери. Склонившись над Фицей, она то пыталась женщину оживить, то тянула за собой её грузное тело. И именно там соткался из воздуха проклятый вампир.

– Нет! – крикнул Хольгер, но кровосос уже придушил потерявшую сознание девушку.

Хольгер слишком долго вставал, скользя по покрытому кровью полу, слишком долго бежал по вдруг бесконечно удлинившейся комнате. Проклятое время замедлилось так, что между ударами сердца проходили часы.

Кровосос, глядя ему в глаза с торжествующим видом, обнажил клыки и изо всей силы, ухмыляясь, зная, какую боль причиняет врагу, вонзил их в белую мягкую плоть – закрывшую в последний миг обнажённую шею Агнии пухлую руку.

Укушенная Фица издала нечеловеческий вопль. В тот же миг в комнату ворвались рычащие волки, и от кровососа с раздосадованным злым лицом осталась лишь быстро тающая чёрная дымка.

Вернуться и напасть на втрое приросшую числом стаю кровосос не решился.

Хольгер упал на колени рядом с бездыханной Агнией, прижал её тело к своей груди. Сердце избранницы билось. Кровососа нигде не было видно, волки шумели, и Фица, привалившись спиной к стене, с ужасом разглядывала две рваные раны на своей маленькой белой руке.

Направляясь сюда, Хольгер гневался на герцогскую служанку, думал прогнать, и вот как повернулась судьба: предательница оказалась спасительницей.

– Спасибо вам, госпожа, – сказал Хольгер Фице. – Вы проявили беспримерную храбрость и благородство.

Женщина посмотрела на него с обречённостью смертника, покачала головой с горькой усмешкой.

– Это всё Всеблагая Брындуша и клятва, которую она с меня взяла. Я дала слово перед богами, жизнью своей поклялась, что, если от меня будет зависеть хоть что-то, умру за молодую госпожу, но выручу её в трудный час. – Она вздохнула. В её глазах стояли слёзы. – Не думала, что он настанет так скоро.

Яд, впрыснутый кровососом, начал действовать. Края ран почернели, кожа обуглилась, кровь перестала сочиться и стала быстро темнеть.

– Что теперь со мной будет? – прошептала Фица испуганно, тоненьким голоском, будто говорила не женщина хорошо за тридцать, а десятилетняя девочка.

Хольгер опустил взгляд на Агнию – она уже приходила в себя. Посмотрел на Фицу. Клятва её вела или нет, эта маленькая женщина спасла Агнию от участи, худшей смерти. И он должен был ей отплатить, хотя бы предложить принять помощь.

– У вас есть три пути, – сказал он. – И на то, чтобы что-то решить – совсем мало времени. Первый путь – вы можете умереть человеком. Но только если сделаете это прямо сейчас, пока яд высшего кровососа не изменил вас. Второй путь – дождаться конца отравления, стать полумёртвой и ходить по земле до тех пор, пока кто-то добрый не вгонит кол в ваше сердце. Вы будете жить, но станете другой, изменившейся телом и духом. Вам потребуется кровь живых, не отравленных, и всё время вы будете испытывать голод. А если хозяин вас призовёт, то станете беспрекословно подчиняться ему.

– А третий путь? – Агния пришла в себя достаточно, чтобы заговорить. – И первый путь, и второй – это верная смерть.

Глядя Фице в глаза, Хольгер сказал:

– Вы можете вручить себя моей воле и воле богов, в которых верите. Я укушу вас прямо сейчас – поверх его укуса, и в вашем теле будут бороться две силы. Одна из них победит. Если вам повезёт, вы очиститесь от яда и станете волчицей. Если не повезёт – полумёртвой. Ну или ваше сердце не выдержит испытания, и предки, то есть боги вас призовут.

– А как же мне… – Фица судорожно вздохнула. – Могу ли я остаться человеком, как прежде?

Хольгер заметил, как быстро темнеют вены на руке женщины.

– Только мёртвым. Решайте прямо сейчас. С каждым ударом вашего сердца шансы победить смерть уменьшаются.

Глава 36. Агнешка. Стать волчицей

Все находились в комнатах Хольгера: и Агнешка, и Фица, принявшая укус альфы, и вся стая, улёгшаяся спать в волчьем обличье на полу, грея друг друга пушистыми шкурами. Среди других волков спала и Изи, и страшно утомившийся, повредивший лапу в сражении бета Ферд.

Агнешка через Хольгера предложила пострадавшему помощь, но тот наотрез отказался. Даже в человека не стал обращаться – рыкнул и улёгся на пол, прикрыв нос здоровой лапой.

– Он не доверяет мне? – расстроилась Агнешка. – Пожалуйста, передай, что я ему не наврежу.

Хольгер покачал головой.

– Его рана для таких, как мы, пустяшная. Он знает, что к утру и так всё заживёт. А ещё он, наверное, тебя немного побаивается.

– Побаивается? – переспросила Агнешка, высоко приподняв брови.

– Ты ведь ведьмарка. Ты красива и не выглядишь злой, но кто может знать, что у тебя на уме?

Хольгер улыбнулся, когда Агнешка, горячась, заявила, что по отношению к спасителям у неё на уме только благодарность.

– Да и с чего бы кому-то бояться меня, – добавила она грустно. – Если бы не ты, не все вы – мы бы погибли. А я, я ничего не смогла. Силы оставили меня. Я даже кричать не могла, не то что сражаться.

Она снова вздохнула, вспоминая, какой страшной участи избежала.

– Не думай об этом, – посоветовал Хольгер, но разве она могла?

Сидела над впавшей в забытьё Фицей и не знала, выживет ли её спасительница, а если да, то кем обратится. Молилась богам о благоприятном исходе, но смятение в сердце не позволяло понять, слышит ли её кто-то. Укоряла себя за неумение обуздать разгулявшееся волнение. И волновалась ещё сильней, закрывая для молитвы дверь к небу.

– Тебе нужно лечь, – сказал Хольгер. – От того, что ты сидишь над нею, ничего не изменится.

Агнешка покачала головой. Не получалось понять, как все вокруг могут спать после случившегося, да вот так – на полу и в зверином виде. Затем вспомнила, что не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. Тем более что к новой жизни придётся привыкать в самом скором времени.

Для Фицы принесли кровать из разгромленной комнаты, поставили у окна, как приказал Хольгер. Он утверждал, что в старых сказках обращённые всегда просыпаются после ночи купания в лунном свете.

– Не то что я сильно верю в чудодейственную мощь луны, но, – он заметно смутился, – бабушка так всегда говорила.

– Кто мы, чтобы спорить с вековой мудростью, – согласилась с ним Агнешка.

Как и он, она была готова хвататься за любую соломинку, даже сказочную, лишь бы наутро Фица проснулась здоровой.

После случившегося Агнешка не находила себе места. Хольгер тоже волновался. Но не из страха, что укушенная им женщина не доживёт до рассвета.

– Я сделал для неё всё, что мог. Теперь решают твои боги и лунные волчицы. Если захотят, соткут ей славную судьбу. – Хольгер положил Агнешке ладонь на плечо. – Оставь её, я прошу. Пойдём к огню, нам надо кое-что обсудить.

Усадив в кресло у камина, он долго расспрашивал Агнешку обо всём, услышанном от вампира.

– Конечно, я знаю о Бель-Морсоне и его властителе. – Он в волнении заходил по комнате взад-вперёд. Остановившись у горящего камина, сказал: – Морсон – это тысячелетнее зло. Если кровосос такой силы захочет вернуться за тобой, мне будет сложно ему противостоять. Тебя ни на миг нельзя будет оставлять одну. Теперь тебе всё время нужно находиться в окружении стаи. И даже так я не поручусь, что он не нападёт на тебя.

Агнешку же больше волновала другая судьба.

– Он сказал, что Василика, моя мать – его женщина. Все эти годы она была там, в его плену. В Бель-Морсоне или одном из его домов.

Покраснев, Агнешка честно рассказала, что вампир надеялся, что Василика родит ему наследников.

– Но у него ничего не получилось с моей матерью, хотя она чистокровная, в отличие от меня. Он сказал, что ждал моего совершеннолетия, чтобы попробовать уже со мной. И все эти годы она находилась там, в его полной власти. Мучилась так, как даже представить невозможно.

Хольгер покачал головой.

– Если ты думаешь, что он держит её возле себя против её воли, то ты и права, и не права. Укус превратил её в его рабыню. Её воля полностью ему подчинена. Она счастлива со своим хозяином, только и мечтает о том, чтобы ему угодить. Забудь её, Агния. Твоя мать умерла в тот день, когда Морсон первый раз её укусил.