- -
- 100%
- +
Редактор Руслан Андреевич Жарков
Корректор Ксения Олеговна Эйсмонт
Дизайнер обложки Алина Мазина
© Иван Масловский, 2020
© Алина Мазина, дизайн обложки, 2020
ISBN 978-5-0051-1684-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Когда-то давно этот город был обычным мегаполисом. Один из десятков. Но время шло, численность населения увеличивалась, начинали появляться все новые пригороды, которые со временем разрастались, соединяясь с городской чертой, размывая границы. Жилые дома становились компактней и выше, пытаясь сэкономить каждый миллиметр свободного пространства. В жертву приносились парки и скверы, лужайки и частные участки. Строились новые дороги, транспортные развязки и автостоянки. Число машин росло пропорционально людскому потоку населения. Все это продолжалось до тех пор, пока нефть не стала заканчиваться, как и терпение граждан. Нефтяные бароны поняли, что больше не смогут быть монополистами на рынке топливных ресурсов. Тут и началась сильнейшая технологическая перемена, скачек вверх. В прямом и переносном смыслах этого слова.
Новые виды транспорта запустили в массовое производство. Обычному среднестатистическому горожанину стала доступна возможность купить летающий электрокар. Пусть даже в кредит и за большие деньги, но люди покупали новые технологии охотно.
И вот, не успели оглянуться, как бывший мегаполис стал уже больше походить не на город, а на отдельную страну, которая постоянно растет, не желая останавливаться. Подминая под себя ближайшие поселения, как огромный растущий зверь, пожирающий все, до чего могли дотянуться его когтистые лапы. Громадное количество совершенно разных людей постоянно прибывали из разных уголков планеты. Смешивались расы и религии, политические и мировые взгляды на мир, языки, имена. Нарушались и забывались каноны и правила, искажались и преобразовывались традиции, хранящиеся веками. Смывались все границы общества.
Власть медленно, но верно захватывала огромные корпорации. Пропасть между слоями населения росла гипертрофированными скачками. Город стал обрастать дополнительными ярусами, ведущими вверх к облакам. Искусственные улицы, площадки, переходы между кварталами, мосты строили все выше. Там, за пределами смога, еще было видно солнце по утрам, еще можно было дышать полной грудью, несмотря на то, что воздух немного разряжен. Там, среди облаков, выселись дворцы сильных мира сего. Директора и начальники корпораций, их многочисленные родственники. Семья мэра. Сам он был всего лишь декоративной функцией для города, не решая практически ничего. Дань уважения полузабытому прошлому.
На ярусах ниже находились просто зажиточные граждане, элитные заведения, клубы, бары, дорогие бутики. На средних ярусах жили и работали горожане среднего класса: рабочие, инженеры, учителя, строители, обслуживающий персонал города. Нижние ярусы, так называемый старый город. Тут сохранились исторические постройки, памятники архитектуры, или, если выразиться по-другому, – развалины, трущобы и руины бывшего прогресса. Все это было оставлено на откуп низшим слоям населения, которых по тем или иным причинам не принимало верхнее общество.
Глава первая
Было холодно и сыро. Все тело словно одеревенело. Я лежал с закрытыми глазами и не мог пошевелиться. А запашок вокруг, мягко говоря, абсолютно не радовал. Такие ароматы бывают только в тех местах, про которые городские службы уборки вспоминают нечасто, либо вообще никогда не вспоминают. Смрадный воздух будто бы загустел и нехотя, тягуче заполнял легкие при каждом медленном вдохе. Еще ощущение руки, шарящей в правом кармане моей куртки.
– Да не бойся ты, он точно труп! Смотри, не дышит. Мы двадцать минут тут проторчали, а он даже не пошевелился, – послышался хриплый мальчишеский голос.
– Говорю тебе, он дышит, я точно видел!!! – второй детский голос дрожал.
– Ну, даже если и так, то ему явно не до тебя. Просто поторопись и пошли, Клара нас уже наверняка заждалась.
Копошения в кармане стали более наглыми. Мальчик явно нервничал из-за того, что ничего не может обнаружить. Я собрал все силы, открыл глаза и попытался перехватить детскую ладошку, но рука двигалась плохо, а изо рта вырвался хриплый стон.
– Ааа, это зомби, он живой, я же говорил, что он живой!!! – послышались быстрые удаляющиеся шаги по кирпичной кладке. К этому моменту я смог открыть глаза полностью и увидел спины двух убегающих подростков, скрывшихся за углом здания.
Медленно встал, оперся рукой о стену. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Сильно мутило, спина была мокрая. Похоже, я валялся прямо в луже…. Посередине помойки… Длинная узкая улочка, заполненная металлическими большими контейнерами. Кирпичные стены домов, уходящие вверх в непроглядный темно-сизый туман. Зеленая плесень и мох вгрызались в кирпичную кладку.
И что это я тут делаю, интересно? На крошечную попытку начать думать и вспоминать организм отреагировал резкой болью в висках и помутнением сознания. Схватившись за голову, я начал медленно оседать по стене вниз, в свою уже почти родную лужу подозрительного зеленоватого оттенка.
– Тяжелая выдалась у тебя ночка, парень, как я посмотрю, – старческий скрипучий голос и клацающий звук шагов по мостовой заставили меня вздрогнуть.
– Ну-ка, пойдем со мной, – сильная рука обхватила меня поперек туловища и потянула за собой. С трудом соображая, я покорно стал перебирать ногами, сосредоточившись лишь на том, чтобы не запнуться и не упасть. Под ногами мелькали пустые бутылки, полиэтиленовые упаковки, остатки еды. Хрустнул и раскрошился под тяжестью подошвы шприц. Перепуганные крысы в панике разбегались в стороны. Крепко держащий меня старик сильно пыхтел и отдувался, но не отпускал. Через пару десятков шагов мы свернули налево и начали спускаться по расколотым в бетонное крошево ступеням в подвал. Скрипнула дверь, в лицо ударило затхлым, спертым воздухом, и я потерял сознание.
***
– Эй, парень, очнись. На, выпей. Поможет.
Открыв глаза, я увидел старика, держащего на вытянутой руке металлическую помятую кружку. Я подумал, что хуже уже не будет точно, а если и будет, то по большому счету все равно. В любом случае, пить хотелось сильно, а если бы новоиспеченный знакомый и хотел меня убить или ограбить, то давно бы уже это сделал, пока я валялся без сознания.
Перехватив кружку трясущейся рукой, я сделал пару неуверенных глотков. Синтетический травяной отвар растекся по телу, согревая и одновременно проясняя мысли. Словно зажгли свет в темной комнате, и мир вокруг расцвел красками, собираясь в кучу как хаотично разбросанный пазл.
– Ну как? Полегчало? Я же говорил, что станет легче, да… – старик уже сидел напротив меня на колченогом табурете, улыбаясь в седую спутанную бороду. Морщинки у краешка его глаза говорили о том, что улыбка искренняя. По крайней мере мне так показалось. Или хотелось, чтобы это было так. Второй глаз, точнее то место, где он должен быть, закрывала черная повязка.
– Ну точно, пират, – подумал я.
– Ты допей, не оставляй, а то крысы… сам понимаешь… да… – старик опять улыбнулся и, подбадривая, махнул рукой.
Я одним глотком осушил кружку и осмотрелся.
Маленькая комнатка подвального помещения была освещена лампочкой, висящей на проводах, тянущихся из потолка. Окон нет, да и где им тут взяться. Окна в наше время вообще мало кто может себе позволить, да и смотреть через них не на что. Если ты, конечно, не живешь на самых верхних ярусах. Там все еще иногда можно разглядеть солнце или ночные звезды, если небо не заволакивает смог.
Старик сидел рядом, за массивным деревянным столом, а я лежал на видавшем виды продавленном диване. Все стены завешаны старинными плакатами, на которых изображена армейская машинерия, боевые скафандры старинных образцов, первые поколения роботов, чертежи каких-то дронов и оружия, много выписок из пожелтевших газет и пару голых фотомоделей, улыбающихся искусственными лицами. Карты, флаги с неизвестными мне гербами, несколько металлических сундуков. В углу на кронштейнах висел арбалет. Железная дверь на противоположной стене, вместо ручки на которую был приторочен вентиль. Такие ставили раньше на подводных лодках, чтобы закрывать переборки в случае затопления одного из отсеков.
– Кто ты, где я? Что за странное место?
– Кто…? Где…? Что за молодежь нынче пошла невоспитанная. В таких ситуациях надо говорить спасибо, – старик, кряхтя, поднялся со своего места, взял у меня пустую кружку и, хромая, поставил ее на стол. Я с удивлением заметил, что вместо ноги у него протез, и, вроде, протезы сейчас абсолютно обычная вещь, но…. Но их обычно делают полным симбиозом с организмом, и они выполняют точно такие же функции, как замененные части тела, а чаще всего выполняют их лучше. Некоторые люди заменяют конечности специально и осознанно, укрепляя сплав так, чтобы замененной рукой можно было запросто проломить крепкую деревянную дверь. Или имплантируют оружие. Механики запросто запихивают в конечность кучу инструментов. Например, газовую горелку, пламя которой будет лететь из разъема указательного пальца, а набор отвёрток будет располагаться в отделе безымянного. Медики запихивают в свою роботизированную руку почти полные наборы для операций. В редких случаях летчики или военные снайпера, например, ставят импланты глазных яблок, усиливающие зрение, позволяющие видеть в темноте, фиксировать и запоминать цель, показывать расстояние до нее. Или просто богатый человек из высшего общества делает из себя вот такого вот модификанта ради своих, только ему известных целей. Почему богатый? Да потому что стоят такие перемены ой как недешево, и обычному жителю можно о них только мечтать.
Все это пронеслось в моей многострадальной голове за доли секунды. Я все это знал. Но все еще не знал, кто я и что тут делаю. В висках начало неприятно пульсировать. Мозг словно намекал на то, что с него пока хватит, и надо пока повременить с воспоминаниями.
– Спасибо, – выдавил я из себя, пытаясь улыбнуться. Не знаю, хорошо у меня это получилось или нет, но судя по нахмуренному лицу старика, улыбка больше походила на гримасу то ли ужаса, то ли боли, или же, скорее всего, слабоумия.
– Спасибо… Эээаа …. – я силился повторить попытку знакомства.
– Билл. Меня зовут Билл, – он протянул мне руку и я пожал ее в ответном приветствии.
– А тебя зовут…?
– Я не помню.
– Эко тебя приложило, парень, – старик тяжело вздохнул. – Я как увидел, что тебя эти волокут, так думал, очередного жмура хотят скинуть, да.… А что, пока комиссары приедут, может и пару дней пройти, а за это время одежду и вещи подберут кому что надо, а остальное крысы да собаки потихоньку обглодают… да…. От лемуров-мутантов в последнее время вообще житья нет. Давече вышел, значит, как обычно слить химикаты в отстойник, а один тут как тут. Ну я его промеж глаз, значит, огрел из плазмогана, а он меня за ногу второй головой цап… даа… Хорошо, протез еще с войны… Такому нестрашно. Обглодают, в общем, ни один скан распознавания не поможет. Тело обезличено, без лица то есть, ха-ха! Так-то оно, сынок. А ты живехонек оказался. Ну, думаю, чай не звери, надо выручать человека…
– Билл, прости, а можно узнать, кто меня притащил? – перебил я старика.
– Да кто ж их знает, тут отребья всякого хватает. Хотя… ты знаешь, голос одного, кажется, я все-таки узнал. Вышибалой работает в местном баре. Место называется «В гостях у Луи». В таких местах порядочные люди не работают, знаешь ли… да… Одет ты, вроде, прилично. Хотя размерчик-то вообще не твой. Не знаю, что бы ты мог тут делать.
– А как бар называется? Далеко? – я попытался подняться на ноги.
– Тише, тише… Эко тебя приложило, – Билл поднял руки в останавливающем жесте. В гостях у Луи, говорю, называется, сказал же только… Молодежь.… – В таких делах спешка не нужна, сразу надо бежать сломя голову, разбираться. Тебя, вон, так треснули, что на ногах не стоишь, и память отшибло, якорь мне в бухту. А все туда же…. да…. А еще я тебя осмотрел. Удар по голове был, след от инъекции на шее и больше ничего. Ребра не поломаны, руки-ноги целы. Явно не за пьянку из бара вышвырнули. Смекаешь, о чем я?
– Кажется, смекаю, – я снова обмяк на кровати.
– Да ничего ты не смекаешь! Ты лучше отвара еще выпей – он поможет. Да осмотри карманы и ложись отдыхать. А я пока схожу кое-куда. Может, чего разузнаю, так уж и быть. Скучно мне в этой комнатенке – прозябаю, а тут ты. Хоть разомну старые косточки. Да смотри, на улицу не ногой. Я тебя снаружи замкну, изнутри не откроешь, не пытайся даже. У меня замок хитрый. А то еще удумаешь спереть чего…. Хотя, какой из тебя вор, – с этими словами Билл вышел на улицу, закрыв за собой толстую металлическую дверь.
Глава вторая
В карманах отыскался электронный ключ-замок. Совершенно бесполезный, потому что я не знал, от чего он. Кусок скомканной бумажки с написанным на ней адресом. Пару мозговых стимуляторов в таблетках и деньги. Радовало, что валюта была бумажная. Если бы нашлась накопительная карточка или чип-кредиты… Никаких кодов доступа я все равно не помнил. Какое счастье – глобальные корпорации пока проигрывают битву за полную верификацию денежных средств. За все время существования человечества еще ни разу не удалось отказаться от материальной, если можно так выразиться, валюты. Людям всегда нравится ощущать деньги, иметь что-то осязаемое. То, что можно взять рукой, почувствовать вес. То, что будет оттягивать карман. Само собой, это на руку маленьким преступным синдикатам, уличным воришкам и нелегалам, у которых отсутствуют вживленные чипы, к которым прикреплены персональные данные гражданина. Десять лет назад управляющей корпорацией был введен закон о том, чтобы личностные чипы с неповторимым номером вживлялись всем гражданам сразу при рождении. Такие новые порядки устраивали не всех. Далеко не всех.
Снаружи лязгнул замок, и дверь со скрипом открылась.
– Ну, как наш больной? – сказал Бил, закрывая за собой дверь.
– Эээээ – многозначительно ответил я.
– Понимаю, понимаю. Тогда лежи и слушай, – старик захромал по комнате взад-вперед. – Помнишь, я сказал, что узнал одного из тех ребяток, что тебя волокли?
– Угу, – многозначительно изрек я.
– Не перебивай, когда старшие разговаривают, – цыкнул языком Бил. – Так вот. Узнал я, значит, одного из молодчиков. Работает этот тип в местном баре. С названием я не ошибся – «В гостях у Луи». Забегаловка, мягко говоря, не из элитных заведений. Но узнать будет легко. Слушай приметы. Вместо левого уха – индонезийский протез, даже без оболочки. Сверкает дрянным металлом у всех на виду. Лицо тупое. Мозговой деятельности в глазах не наблюдается. Хотя это для здешних районов норма… Даа…. Смекаешь, о чем я? Но это так, для общего развития мозговой деятельности тебе информация. Может, вспомнишь чего. Так что выпей еще моего отвара и попытайся поспать. Все раны и ушибы у тебя уже почти затянулись. Как ни крути, а фронтовые пятьдесят грамм нанитов и корень подорожника делают свое дело. Не спрашивай, где достал. Там больше нет.
На следующее утро, когда все ушибы и ссадины затянулись и не вызывали дискомфорта, я решил отправиться по адресу, найденному на бумажке в кармане. Развеиваться туман воспоминаний упорно не хотел. Представителей так называемой власти я вызывать не собирался. Время сейчас неспокойное – запихнут в психушку или в новые медицинские центры, обколют транквилизаторами. Не успеешь оглянуться, а половины органов уже и нет. Побои? В тех трущобных районах, в которых я очнулся, находят десятки трупов каждые сутки. До них никому нет абсолютно никакого дела. Что этим копам моя ушибленная голова? Нет, уж лучше сам разберусь. Проверю адрес, схожу к частному независимому доктору. Деньги они, конечно, любят, но работу свою знают.
Дорогу к зданию я нашел довольно быстро – ноги будто сами вынесли меня куда надо. Отель для среднего класса. Серый небоскреб уходил ввысь. Последние этажи пропадали в тумане выбросов из промышленной зоны. Скоро весь город можно будет назвать промышленной зоной. Мистер Поркус, глава нано-полимерной корпорации, не успокоится, пока не застроит новыми, якобы безопасными заводами последние свободные клочки города. Вон они, трубы. Безопасно дымят, не останавливаясь ни на секунду. Производство не должно останавливаться. Денежный вентиль не должен быть перекрыт.
Поднимаюсь на лифте. 74 этаж. Апартаменты №3480. Тянусь к звонку рядом с обшарпанным косяком. Ладони вспотели. Мой это номер или нет? Узнаю того, кто откроет дверь? Или в номере вообще никого не окажется и это просто бесполезный клочок бумаги? Звонок. Тишина. Еще звонок. Нет ответа. Только глаз камеры регистратора как-то с грустью смотрит мне в лицо. Подождав еще пару минут, я решил постучать. Занес руку, двинул хорошенько, и дверь бесшумно распахнулось. От неожиданности я покачнулся и застыл на пороге.
– Эй!!! Есть кто-нибудь? Здравствуйте, – тишина. В комнате полумрак. Мерцает только неоновая подсветка настенного коммуникатора.
– У вас тут дверь открыта!!! – я неуверенно сделал шаг в комнату и попытался найти панель управления световыми параметрами, чтобы хоть как-то рассмотреть номер. Ничего.
– Я вхожу!!! – мелкими шажками двинулся вперед. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и зрение адаптировалось. Спина покрылась холодным потом. Было дикое желание убраться подальше из этого места. Все эти странные адреса, пустые номера не доведут ни до чего хорошего. Но любопытство пока что пересиливало страх и рационализм. Я хочу узнать, вспомнить хоть что-то. А эта темная комната может дать ответ. Стоп. А зачем мне эти панели? Если это номер отеля, то должно быть голосовое управление, настроенное по умолчанию.
– Свет включись! Освещение! Лампы, горите! – абсолютно никакого эффекта. – Дневное освещение!
– Дневное освещение включено, – женский роботизированный голос отчеканил мне ответ и тут же на потолке ярко вспыхнули светодиодные панели. Обычный номер обычного отеля. Кровать с простынями, которые когда-то были белые, но с течением времени начали выстирываться и желтеть. Тумбочка, интерактивная панель на всю стену, шкаф. Вот и вся обстановка. Ни секунды больше не хотелось тут находиться. Но я все же принялся обыскивать комнату – заглянул под кровать, в тумбу. Подумал, что, может, попробовать раскурить одну из световых панелей, и застыл на месте, увидев темно-бурое пятно возле самого порога в душевую комнату.
– Бежать, немедленно сматываться отсюда, – вопило подсознание. Но тело, словно одеревенев само, уже шло в ванную комнату, переступая через подсохшую лужу крови у порога. Ядовито-синяя голографическая волна растекалась по плитке. В ванной лежало голое тело мертвой девушки. Рука свисала вниз. В открытых глазах бледного лица с тонкими чертами застыл ужас. Кровь из перерезанного горла была повсюду.
Меня затрясло. В панике я бросился к ней, зачем-то попробовал нащупать пульс. Хотя и ослу было понятно, что девушка мертва. Отступил на шаг назад. Увидел, как на меня из отражения в зеркале смотрит бледный, до смерти напуганный молодой парень с зелеными глазами, черными растрепанными волосами и острыми скулами.
Вдруг, коммуникатор у входной двери завибрировал и заговорил.
– Уважаемая постоялица номера три тысячи четыреста восемьдесят, ваш кредитный лимит за проживание исчерпан. О нарушении было немедленно сообщено в надлежащие органы. Оставайтесь на месте и ожидайте кредитных инспекторов. Во избежание конфликтных ситуаций двери временно будут заблокированы. Ваша жизнь и кредиты важны для нас. С уважением, администрация.
Я бросился прочь из ванной. Успеть добежать до двери, только бы успеть добежать. Но тщетно. Как только нога переступила порог комнаты внутри входной двери, что-то щелкнуло и замки заблокировались.
Все, это конец. Скоро нагрянут коллекторы, увидят, что их дорогая клиентка лежит в ванной комнате с перерезанным горлом, а я тут как тут. Вот он убийца, нечего и разбираться. Дьявол, здесь же повсюду мои отпечатки, даже на ее теле. Ну зачем… зачем я полез проверять пульс? Дурак. Надо было сваливать тут же, как только увидел лужу крови, надо было сваливать, как только открылась дверь, а не заходить внутрь. Сыщик… облапал все вокруг, еще камера у двери наверняка не бутафорская, наверняка регистрировала мой приход. Что делать? Руки тряслись, мысли мелькали с сумасшедшей скоростью, куртка прилипла от пота к спине. Ну придут коллекторы, увидят эту картину, возможно, вызовут копов, а может и не вызовут. Сразу пустят меня на органы в счет уплаты задолженности клиентки…. А эти так называемые служители закона. Будут ли они разбираться в обстоятельствах убийства? Ведь если взять хотя бы время смерти девушки. Оно уже явно не совпадает с моим приходом. Камера должна была зарегистрировать время моего проникновения в номер. Ага, как же, не будут они ни в чем разбираться. Сразу повяжут и дело с концами. Зачем кого-то искать, если я и так тут, готовенький и тепленький. В управлении уже давно практически не осталось честных копов, разве что пару детективов, которые любят разгадывать загадки, распутывать клубки интриг и хитросплетения действий.
Нет уж, не собираюсь отвечать за чужие прегрешения. Я думал об этом, а сам пытался открыть единственное подобие окна в комнате. Если быть точным, это больше походило на форточку или вентиляционное отверстие. Но я худой, даже чересчур, и должен пролезть. Высунувшись по пояс, повертел головой по сторонам. Слева от себя увидел пожарную лестницу. Какая удача – в этих старых бетонных муравейниках еще делали пожарные лестницы. Не то, что в новых, особо прочных углепластиковых высотках. Там вообще ничего нет – экономия места. А оно нынче в дефиците.
Дотянулся рукой, ухватился за перекладину, подтянулся и вылез из окна полностью. Узкие металлические ступени спиралью уходили вниз. Поручни кое-где прогнили и отвалились. Стараясь максимально быстро перебирать ногами и не упасть, я начал спускаться. Дыхания начало не хватать, кололо в правом боку, пот заливал глаза. Вниз. Вниз по ветхой лестнице. Мысли отошли куда-то на второй план. Мозг сосредоточился на работе мышц и балансировки организма. И вот наконец ботинки коснулись каменной брусчатки мостовой. Сердце колотится как сумасшедшее.
Куда теперь? Понятие не имею. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, успокаивая дыхание и пульс, я зашагал прямо к центральной улице. Там всегда много народу. Огромный поток иностранцев и местных. Затеряться в толпе, если за мной пошлют преследование, не составит труда. По крайней мере в первое время.
Интерлюдия первая
Фонтан на площади трех вокзалов всегда вызывал противоречивые мнения у общественности.
С одной стороны, это было историческое сооружение. Памятник культуры. Резные парапеты из мрамора, лепнина. По центру установлен монумент в виде женщины с тремя головами, смотрящими в три разные стороны. Первая голова была в форме орлиной и обращала свой стальной взор на северный вокзал. Вторая, голова льва, смотрела на южные ворота, а третья, змеиная, была направлена на запад. Они наблюдали за выходами трех разных вокзалов. Отсюда и пошло название площади.
Но, с другой стороны, за старинным сооружением уже давно никто не следил. Кое-где от времени потрескалась и облупилась краска, потускнели цвета, покрылись мхом и паутиной маленькие декоративные бордюры вокруг. Но самое главное – уже около десяти лет в фонтан не подавали воду. А какой фонтан без воды? Она нынче в дефиците.
Сегодня на площади было чуть больше людей, чем обычно. Всему виной оказался молодой мужчина лет тридцати на вид. Голову его украшал черный потрепанный цилиндр, а серая жилетка совершенно не сочеталась с зелеными брюками. Взгромоздившись на искусственный постамент, сделанный из металлической бочки, он громко вещал. Пытался собрать вокруг себя как можно больше народу. И судя по тому, как постепенно толпа начала прибывать, бурлить и разрастаться, у него получалось делать свою работу.
– Друзья мои, не проходите мимо, сегодня всем нам предстоит решить серьезнейший вопрос, – он активно жестикулировал.
– Какой такой вопрос? Ты чего туда залез, окаянный? – бабка в синем прозрачном дождевике замахнулась на него костылем.
– Я Ганс, уважаемая мадам, – человек в черном цилиндре успешно уклонился от костыля и продолжил. – Я залез сюда только лишь по одной причине. Многоуважаемая мадмуазель! Я боюсь! Боюсь за свое будущее, боюсь за будущее своих детей и внуков. Я переживаю за настоящее, в котором мы существуем.
– Шел бы лучше работать. Чего разорался тут! – неодобрительно крикнул киборг с лысой головой, проходя мимо.