- -
- 100%
- +
© Маслюкова О. И., 2022
© Оформление. ОДО «Издательство "Четыре четверти"», 2022
Глава 1
Кафе в небольшом провинциальном городке несколько лет назад обустроили на борту списанного рыболовецкого судна. Давным-давно кто-то притащил на буксире отслужившую свой век посудину, пришвартовал у причала да и забыл о ней. Но в один прекрасный день по берегу прогуливался предприимчивый человек, обладавший не только фантазией, но и определенной суммой денег. Увидев ржавеющего ветерана реки, рисковому бизнесмену пришла мысль вложить капитал в реконструкцию уже неспособного ходить в плавание корабля.
Дизайнеры посоветовали придать суденышку вид пиратской шхуны со всякими изысками и атрибутами на борту. Вскоре поставили мачту, на носу укрепили гипсовую Сирену. Несмотря на все старания, снаружи кораблик все еще хранил следы многочисленных рабочих будней, что, впрочем, вполне соответствовало уровню жизни пиратов. Внутри же изменения были кардинальными.
Окошки-иллюминаторы декорировали «шторами» в виде рыбацкой сетки, под потолком повесили люстру, стилизованную под старинный фонарь. Она вместе с суденышком мерно покачивалась в такт волнам, и свет волнами рассыпался по залу, изредка касаясь позолоченных рам картин, статуй, посуды. В самом светлом углу поставили клетку с большим пестрым попугаем, удивленно таращившим глаза и важно распушавшим перья. Стойку бара оформили как стенку большой винной бочки, а перед ней разместили высокие грубые табуретки. Вот, пожалуй, и все, что напоминало о спартанской жизни пиратов. Главный зал был похож на кают-компанию фешенебельной прогулочной яхты. На столиках красовались белоснежные салфетки, в ярком свете настольных ламп, имитирующих подсвечники, сверкали отполированные до блеска бокалы и столовые приборы.
Стены украшали репродукции картин. Изображенные на них старые морские волки в матросских тельняшках или адмиральских кителях грозно хмурили брови и крепко сжимали свои сабли и пистолеты, будто бросали вызов кутящему обществу.
Молодежь да и люди постарше оценили нестандартный интерьер заведения, от посетителей не было отбоя. Посетителям нравилась возможность хотя бы ненадолго оказаться в атмосфере морской романтики и приключений, словно в юности, ощутить желание совершить подвиг или что-то неожиданное, сумасбродное. Настроение усиливали и слабые всплески воды, и свежий речной воздух, который, казалось, имел солоновато-рыбный привкус.
Некоторые столики были отделены друг от друга перегородками, и посетители, искавшие уединения, располагались как бы в небольших каютах, из которых открывался вид на реку или причал.
В один из теплых августовских вечеров в такой «каюте» сидели изумительной красоты девушка и парень внешностью под стать ей. Они вели тихую беседу, однако привлекали к себе внимание остальных. Кто-то из посетителей, проходя мимо, пристально разглядывал эффектную и модно одетую пару, кто-то улыбался и дружелюбно приветствовал взмахом руки или кивком головы.
– Зорина, – обратился к спутнице Артем, – сегодня ровно год, как мы познакомились. Ты не забыла? Я пригласил тебя именно по этому поводу. Хочу спросить, не пора ли нам узаконить отношения?
– Узаконить? Я не ослышалась? – улыбнувшись, с иронией спросила девушка. – Даже не догадывалась, что предстоит такое торжество. Вроде все как обычно: пятница, ужин… Разве что мы сбежали из офиса за час до окончания рабочего дня!
– Ну как тебе сказать… – почувствовал неловкость Артем. Пытаясь скрыть волнение и растерянность, он опустил глаза и нервно потирал свои длинные пальцы. Через несколько секунд снова посмотрел на Зорину, которая не сводила с него глаз. – Я бы хотел отметить… Ну и… – отрывисто произносил он. – Мне кажется, это достаточный срок, чтобы соединить наши судьбы. Неужели ты не помнишь, что сегодня у нас годовщина?
Зорина продолжала пристально смотреть на парня, еле заметная улыбка не сходила с ее губ. Она пожала плечами, ничего не ответив, подумала: «Как странно… Да разве это предложение? Ни слов о любви, ни цветов, ни кольца… Узаконить отношения хочет?.. Цирк какой-то. Встречались мы редко: кино, кафе, театр… Прощаясь, целовались. И все. Ну и работа объединяла». Она глубоко вздохнула, обвела взглядом такие же «каюты» на противоположной стороне, остановив взгляд на парочке, сидевшей неподалеку. Молодые люди смотрели друг другу в глаза и нежно улыбались, время от времени поднимали бокалы с шампанским, беззвучно соединяя их, тихо о чем-то говорили. Зорина подумала: «Вот у них настоящие чувства, любовь…»
– Почему ты молчишь? – не дождавшись ответа, спросил Артем. Он наконец заметил, что Зорина даже не смотрит в его сторону.
Девушка медленно повернула голову и, бросив на него холодный отрешенный взгляд, сказала:
– Артем, скажу честно, я не считала ни дни, ни месяцы. Прости, не знаю, что тебе ответить. Мы еще недостаточно знаем друг друга, чтобы принимать такие серьезные решения.
– Сколько же тебе нужно времени на обдумывание? – встрепенулся Артем, почувствовав надежду. – Зорина, прошел год, мне кажется, этого вполне достаточно.
«На обдумывание… – размышляла Зорина, продолжая смотреть на парня таким же чужим взглядом. – Но ты даже никаких намеков не делал. У меня и мысли не было связать свою жизнь с тобой, о замужестве тем более. Кажется, я ничем не обнадеживала. Поцелуи на прощание ведь не считаются».
– Не обижайся, но я и не заметила, что прошел год. А узаконить отношения, как ты выразился… Это же на всю жизнь. Я еще не готова к этому.
– Понимаю. Тебя смутил мой серьезный подход.
– А разве ты сделал мне предложение? Да и вообще, о чем это я… – она лишь отмахнулась, как бы завершая тему.
Артем не знал, как пробить стену отчуждения, которая вмиг образовалась между ними. Он то умоляюще смотрел на девушку, то отводил глаза, пытаясь собраться с мыслями.
– Ты же не допускаешь меня к своему сердцу. Ты как гранитная скала. Временами я боюсь тебя. Может, потому что ты моя начальница? Кстати, этот барьер существует, даже когда мы не на работе, он мешает мне. Думал, уволюсь, перейду в другое место… Но здесь мы видимся каждый день, для меня это важно. Ты же наверняка догадывалась, что я хочу более близких отношений? Да, да, не смотри удивленно, я хочу с тобой секса, – неожиданно осмелел Артем. – Никогда не настаивал, ждал, что ты сама намекнешь, подашь знак. Но ты… Подумал, что для тебя секс до замужества неприемлем. Поэтому нам и нужно узаконить отношения. Сейчас вижу, как нелепо получилось.
– Артем, слова «узаконить отношения» меня раздражают, – не выдержала Зорина. Она решительно взяла вилку и нож, отрезав маленький кусочек отбивной, отправила его в рот. Артем откинулся на спинку стула и смотрел, как девушка ест.
– Я всегда был убежден, что ты восхищаешься моей осторожностью, – решил продолжить он. – Да, я не произносил слово «любовь», наверное, боялся, что не поверишь. Ведь ты не такая, как все. Но мы уже говорили о доверии… Я дорожу им…
Зорина аккуратно положила на тарелку приборы, взяла стакан с соком и, отпив глоток, в упор посмотрела на Артема. Она ждала, пока тот завершит напыщенную речь. Ее взгляд казался парню вызывающим, высокомерным, и от этого он снова оробел. Девушка понимала, что задевает его самолюбие. Видя такую реакцию, а также его попытки вспомнить фразы, которые наверняка были приготовлены заранее, она испытала разочарование.
– Хотя бы из жалости успокой мою душу, – продолжал Артем. – Скажи, на что я могу надеяться, чего мне опасаться. Я же все время нахожусь в неизвестности, между счастьем и страданием. Это жестокая пытка…
«О, это уже что-то новенькое, – подумала Зорина. – Счастье… Страдания… Пытка… Артист!»
– Зачем я все это затеял? Вижу, ты смеешься надо мной. Но твое очарование заставило меня говорить, открыть мысли и чувства. Сейчас понимаю, что плохо знал твою душу, твое сердце не создано для любви. Ему не знакома даже жалость.
«Боже, сколько пафоса…» – с досадой подумала девушка.
– Если бы это было не так, ты оставила бы мне хоть слабую надежду, – пылко продолжал Артем заученную речь. – Разве можешь ты сейчас понять, что я чувствую? Моя душа была готова воспарить, я решился на такой ответственный шаг, а ты… Чем я заслужил эту убийственную суровость? Что я сделал не так? Пожалуйста, постарайся избавить меня от ощущения никчемности, неугодности. Рассей мои страхи, робость перед тобой. Скажи, что прощаешь меня. Дай мне поверить в твое великодушие.
– Браво! – захлопала в ладоши Зорина. – Браво! Ну ты и актер! Прощать? За что? Мы ничего друг другу не обещали.
Она возмущенно взмахнула руками, подумав: «Это уже перебор. Явно чужие изречения. Из какого спектакля этот монолог? Что-то не слышала я раньше такого словесного потока. До сих пор он не демонстрировал подобного красноречия. Переборщил… Или заранее знал, что получит отказ, иначе выучил бы слова о любви».
– По твоему взгляду чувствую, что сегодняшний вечер прощальный? Я же не дурак и все вижу… – грустно добавил он.
– Нет, Артем, ты, конечно, не дурак. Можешь спать спокойно. Но сейчас ты произнес такую речь, которая меня очень удивила. Оказывается, все это время у тебя были сильные чувства, а я этого не ощущала. Почему же целый год ты так же пламенно не проявлял их? Что случилось теперь? Почему так спешишь? И какой же должна быть моя реакция на твое предложение «узаконить отношения»? Ты по-другому не мог сказать о своих чувствах?
– Я прошу прощения за необдуманный поступок.
Зорине хотелось встать и уйти. Сегодня она поняла, что потеряла интерес к этому мужчине. Она с недоумением смотрела на Артема, который не стал дожидаться ответа, а решительно схватил стакан с водой, залпом опустошил его и молча начал есть, направив взгляд в тарелку. Девушка изумленно наблюдала, как он уничтожает блюдо и мысленно сокрушалась: «Думала, ему знакомы хорошие манеры. Но, наверно, красота этого человека затмила все остальное. Хоть бы в интернете почитал, как делают предложение девушке, у друзей спросил…»
Зорина изящным движением поправила прядку волос, выбившуюся из прически, допила сок, промокнула салфеткой губы и перевела взгляд на реку, стараясь, чтобы Артем не попадал в поле зрения. Ей вспомнилось, как они часто ходили в это кафе обедать, а иногда ужинать. Говорили о работе, о том, что у каждого случилось за день, о разных мелочах, но только не о любви. Первое время Зорине казалось, что завязывается роман, но отношения так и остались дружескими, ей даже в голову не приходило, что Артем считает ее невестой. Ни к чему не обязывающие отношения девушку вполне устраивали. Она умело управляла своими чувствами, была загадочна и мила. Бог и родители щедро одарили ее внешними данными, не забыв при этом наделить умом, целеустремленностью и привычкой придерживаться строгих правил.
После ужина Артем достал из кармана пиджака портмоне и исподлобья посмотрел на Зорину. В его взгляде читался вопрос: «Как будем рассчитываться в этот раз?» Девушка никогда не позволяла платить за себя. Почему? Она и сама толком не понимала, однако интуитивно чувствовала, что не хочет зависеть от мужчины, тем более от того, кого не любила. А еще подозревала, что Артем не самый щедрый парень. Чтобы не ставить его в неловкое положение, завела правило: каждый рассчитывается за себя.
– Артем, все как обычно, – Зорина попыталась снять напряжение, которое явно читалось на его лице. Достала из сумочки купюру и положила в специальную книжечку для счета.
Парень открыл портмоне, взглянул на счет и на купюру, которую положила его спутница, и добавил в книжку свою долю.
– Мне иногда кажется, что ты колдунья. Когда смотришь на меня, во мне будто все леденеет, а я полностью подчиняюсь тебе.
– Не выдумывай, – отмахнулась Зорина.
– Ну что ж, сегодня я не услышал положительного ответа, – с досадой в голосе произнес Артем. – Подожду. Наверно, действительно поторопился. Но мне показалось…
– Тебе показалось, – подтвердила Зорина и встала из-за стола.
Они направились к выходу.
Две машины на стоянке были припаркованы рядом. «Форд» принадлежал Зорине, а «ауди» – Артему. Они одновременно открыли их.
– Зорина, ты все же подумай над моим предложением. За год ты должна была понять, что я серьезный человек, – решил вернуться к теме вечера Артем.
– До свидания, Артем, – садясь в автомобиль, ответила Зорина. Она уже решила, что это их последнее свидание.
Девушка завела двигатель, плавно нажала на газ и, умело маневрируя, выехала со стоянки.
* * *Артем уже работал в фирме, когда там появилась Зорина. Будучи предприимчивым и расчетливым молодым человеком, он сразу обратил внимание на молодую незамужнюю начальницу, решив добиться ее расположения. Цель, которую он перед собой поставил, была, как ему казалось, проста: жениться, чего бы это ни стоило. Обаятельный и самоуверенный красавец не был обделен вниманием женщин, всегда мог пригласить любую, не обремененную семейными узами, к себе домой. Отказов, как правило, не было, и вскоре у него расцвело чувство собственной неотразимости. Зорине льстило повышенное внимание подчиненного, ведь парень действительно был хорош собой, и женская часть коллектива не сводила с него глаз. Но однажды Зорина, покидая свой кабинет с начальником отдела кадров, в приемной увидела, как Артем, стоявший к ней спиной, прижал к себе секретаршу Ларису и что-то шептал на ушко, его рука при этом сжимала ее ягодицу. Лариса вздрогнула, отскочив в сторону, оправляя юбку, и виновато взглянула на начальницу. Та сделала вид, что ничего не заметила и поспешила выйти. Артем с досадой смотрел вслед и ругал себя за неосмотрительность.
Когда Зорина задерживалась на работе, парень ждал ее в машине, наблюдая через лобовое стекло за сотрудниками, покидавшими офис. Как только появлялась начальница, он быстро выскакивал из авто, предлагал подвезти домой. Зорина поначалу отказывалась и шла к своей машине, но настойчивое внимание все же не осталось незамеченным, вскоре она решила, что Артем влюблен. Ей нравились его робость, ненавязчивость в общении, какая-то внутренняя интеллигентность, которая нет-нет да и сквозила в его поведении. Зорина была свободна, влюбленности не испытывала, поэтому не отвергала ухаживания.
Однажды она сидела с сотрудницей в офисном кафе за чашкой кофе, и та рассказала, что красавчик Артем влюбил в себя всех молодых сотрудниц. Зорина удивилась и рассмеялась:
– Надо же, а я за работой ничего не замечаю!
После этого она начала присматриваться к Артему и вскоре убедилась, что тот с ней просто играет. Парень тем временем возгордился, стал хвастаться, что даже начальница обратила на него внимание. Год назад, когда Зорина согласилась на первое свидание, ей было двадцать четыре, ему – двадцать восемь. Тогда Артем посчитал, что это его победа, он поймал свою «золотую рыбку». Но молодой человек не подозревал, что Зорина была крепким орешком. На каждом свидании она открывала в парне что-то новое, и это далеко не всегда свидетельствовало в его пользу. То, что нравилось другим девушкам, ей казалось ущербным, недостойным мужчины. Она легко угадывала, словно читала, мысли Артема, предвидела его поступки. Артем давно перестал быть для нее загадкой. Зорина знала, когда он лжет или пытается выстраивать какую-то игру с ней. Иногда Зорине казалось, что она ошибается и напрасно его обвиняет. Однако, когда ее догадки подтверждались, все больше отдалялась и разочаровывалась. Его внешность играла единственную положительную роль и не позволяла поставить точку в отношениях. Зорине было приятно показаться с ним в обществе, слышать, что они красивая пара. Грациозная девушка с точеной фигурой, большими карими глазами и невероятно очаровательными ямочками на щеках прекрасно смотрелась рядом с высоким широкоплечим юношей. В минуты самоанализа и душевных терзаний она признавалась себе, что просто пользуется его красотой так же, как он ее внешностью и статусом.
Артем несколько раз пытался пригласить начальницу к себе домой на чашечку чая или кофе, но Зорина догадывалась, зачем ему это нужно, а потому мило улыбалась и отказывалась, считая, что интимная близость должна быть только по любви. Артем задавал себе вопрос: «Почему, почему она не питает ко мне пылких чувств, как остальные девушки? У меня никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить любую… Обычно они слетаются, как пчелки на сладкое, и готовы лететь за мной в любое гнездышко». Он все время пытался найти путь к сердцу Зорины, усилия были напрасны. Ему очень хотелось, чтобы она влюбилась в него так же, как большинство женщин, с которыми он общался. А Зорина позволяла лишь ухаживать за собой, чтобы окружающие не думали, что она одна.
* * *Когда Зорина простилась с Артемом и уехала из кафе, ее душа ликовала. И она никак не могла понять, почему. То ли потому, что наконец рассталась с ним, то ли из-за того, что избавилась от какого-то гнетущего чувства, которое преследовало ее в последнее время. Она ехала по знакомому маршруту к дому, слушала ритмичную иностранную музыку и изредка улыбалась, вспоминая минувший вечер. Наслаждаясь прохладой, которую создавал в салоне кондиционер, она несколько раз глубоко вздохнула и подумала: «Не понимаю, почему я целый год поддерживала с ним отношения? А он… вместо того, чтобы сказать, что любит, подчеркнул свою серьезность. А на самом деле гордый, тщеславный и вдобавок жадный. Разбаловали его девушки. Как я могла клюнуть на это? С ума сойти! – поражалась она своему выбору. – Хорошо, что мы редко встречались и не успели переспать. А то ведь могла и проявить слабость… О нет, никогда, что за глупость! Первый раз отдать себя всего лишь за красивые глаза? Ни за что… А он-то… узаконить отношения… – с усмешкой вспоминала она слова Артема. – Еще чего… Видите ли, леденеет у него все при виде меня… Надо же… Должно гореть, а не леденеть… А я-то, наивная девочка, ведь давно поняла, что у него другие цели и планы… Собственно, и у меня были другие цели». Девушка хмыкнула, вспоминая свои догадки относительно Артема, и на перекрестке уже хотела свернуть, но красный сигнал светофора заставил ее остановиться. Мысли об Артеме улетучились, она дождалась зеленого света и продолжила путь.
Конец августа еще дарил теплые и солнечные, а иногда жаркие дни. Зорина с детства занималась в художественной студии и до сих пор в свободное время любила рисовать. Такое время года, как истинный ценитель прекрасного, она обожала. И сейчас любовалась мелькающими за окном машины деревьями с чуть тронутыми приближающейся осенью листьями. Газоны вдоль улицы еще радовали сочной зеленью, клумбы пестрели бархатцами и астрами, которыми цветоводы украсили город. Зорина любила эти растения, часто рисовала их на холстах, и ценители ее творчества говорили, что хочется понюхать цветы, ведь они выглядели натуральными.
Девушка уже подъезжала к дому, как вдруг зазвонил телефон, лежавший на соседнем сиденье. Она включила громкую связь и услышала встревоженный голос домработницы:
– Зорина, Ксении Михайловне было плохо. Она хочет срочно видеть тебя.
– Я уже подъезжаю. Скоро буду.
* * *Зорина и ее бабушка Ксения Михайловна, которой было уже за девяносто, жили в роскошном старинном двухэтажном особняке, располагавшемся в тихом живописном месте на окраине города. Построенный из красного кирпича дом говорил всем видом о пристрастии архитектора, проектировавшего его, к викторианской неоготике. Массивную крышу венчали башенки с тонкими шпилями, ко входу вела широкая каменная лестница, а дверь обрамляли величественные колонны, соединенные аркой. Не было сомнений, что дом и прилегающий к нему парк когда-то принадлежали весьма зажиточным людям. Но время наложило свой отпечаток. Здание ветшало, ремонтировали его уже так, как требовала необходимость экономить. Но все же строение сохранило дух эпохи и некую таинственность.
Перед террасой были разбиты роскошные клумбы, а от дома расходились аллеи с березами, елями, кипарисами, в тени которых можно было отдохнуть на массивных деревянных скамейках. Поодаль виднелся фруктовый сад. Все это архитектурное и ландшафтное великолепие было ограждено высоким каменным забором. За участком следил садовник, Николай Ефремович, человек лет шестидесяти, нанятый хозяевами в незапамятные времена. Мужчина был высок, отличался крепким телосложением и выглядел моложе своих лет. Его седые волосы всегда были аккуратно подстрижены, чисто выбритое лицо обычно украшала приветливая улыбка. Николай Ефремович, посвятивший всю жизнь биологии, после развода оставил научную работу, стал мало общаться с окружающими. Всем радостям жизни предпочитая одиночество, без колебаний устроился в этот дом и за годы преданной службы он подружился с Ксенией Михайловной. Та во всем доверяла своему работнику и души в нем не чаяла.
Многие посаженные садовником деревья уже достигали кронами крыши дома. А еще Николай Ефремович разбирался в целебных травах, по поручению хозяйки ездил собирать их далеко за пределы города. Увлекался он и селекционной работой, выводил новые сорта невероятно красивых цветов и, как за детьми, ухаживал за ними. Своими достижениями гордился, регулярно и с удовольствием докладывал о них Ксении Михайловне. Она же восхищалась его трудом и всячески поддерживала.
В этот дом Зорину принесли сразу после рождения. Здесь прошло ее беззаботное детство, счастливая юность. Вся жизнь была связана с родными стенами и уютным двором. Девушка любила дом как живое существо. Ей казалось, что он впитал тепло ее предков Пановых и надежно хранит многочисленные семейные тайны. Единственное, чего не довелось испытать маленькой девочке – материнской любви и тепла. Мама умерла спустя месяц после ее рождения, так и не познав полноты счастья материнства. Несмотря на заключение врачей, родственники по сей день сомневаются в причинах гибели женщины. Бабушка полностью заменила девочке мать.
Отец Зорины был поздним и единственным ребенком Ксении Михайловны. Дмитрий Федорович после смерти Насти с головой ушел в работу, у него не всегда хватало времени даже на то, чтобы прочесть дочери на ночь сказку. Зорина в детстве часто обижалась на него, плакала, но со временем привыкла. Ее любимым занятием стало рисование, учителя хвалили девочку и советовали развивать талант. А бабушка всегда твердила, что папа зарабатывает деньги, чтобы она ни в чем не нуждалась в будущем.
Портрет мамы в позолоченной раме всегда стоял на комоде в комнате Зорины. Она любила всматриваться в черты родного лица, сравнивала со своими и с удовлетворением находила сходство. Чем старше становилась Зорина, тем чаще она интересовалась подробностями жизни матери, но бабушка и отец старательно избегали любых вопросов. И девушка стала думать – за всем, что касается матери, кроется какая-то тайна.
* * *Отключив телефон, Зорина взглянула на спидометр и прибавила скорости. Сердце учащенно билось, но она постаралась справиться с волнением. Бабушка много для нее значила, они никогда не разлучались надолго. В последнее время Ксения Михайловна сильно сдала, требовала к себе повышенного внимания, поэтому каждый раз, когда звонила домработница, Зорина с замиранием сердца брала телефон, опасаясь неприятных вестей. Правда, доктор успокаивал, говорил, что жизнь бабушки, несмотря на недомогания, не под угрозой. И все же экстренные звонки пугали внучку.
Зорина въехала во двор и вышла из машины. Взбежав по парадной лестнице, она открыла дверь и улыбнулась. У порога, радостно виляя хвостом, ее встречал восьмилетний ньюфаундленд Джейк.
– Джейк, лежать! – приказала Зорина и стремительно прошла в дом. Псу было непривычно сразу слышать такой приказ. Обычно хозяйка у порога говорила что-то ласковое, гладила по голове, угощала вкусняшками. Ньюф обиженно опустил голову и поплелся следом. Пройдя через холл, со вздохом улегся на прохладный мраморный пол. Марта, услышав, что пришла хозяйка, вышла из кухни навстречу.
– Зориночка, Ксении Михайловне было очень плохо, – запричитала она, вытирая руки полотенцем, которое не успела оставить на кухне. – Я так перепугалась! Но теперь она, кажется, уснула.
– Что же случилось? Врача был?
– Конечно, конечно, вызывала! Ты же знаешь, она жаловалась на сердце, а тут стала задыхаться и стонать так, что я испугалась, подумала, Богу душу отдает. Скорая приехала быстро, врач сделал электрокардиограмму, поставил укол, когда давление нормализовалось, сказал, что все нормально, – докладывала женщина, семеня за Зориной. Джейк почувствовал общее беспокойство, поднялся и последовал за ними.
Когда Зорина вошла в комнату Ксении Михайловны, Джейк фыркнул и устроился возле порога. Бабуля лежала на широкой кровати. Плечи и голова покоились на нескольких высоко поднятых подушках, одеяло в белоснежном пододеяльнике закрывало ее до груди, чтобы не затруднять дыхание. Ксения Михайловна открыла глаза и слабо улыбнулась. Аккуратно причесанные седые волосы, собранные на затылке, очки в современной оправе… Если бы не тень перенесенного приступа, можно было бы утверждать, что пожилая дама сохраняет привлекательность. Карие глаза не утратили ясности, тонкие пальцы ухоженных рук, лежащих поверх одеяла, подчеркивали ее аристократичность.