Крымские курганы и пирамиды – тайны применения

После присоединения Крыма к России в 1783 году, первые российские путешественники были поражены обилием курганов на Керченском полуострове. Курганы окружают все города Боспора (Крыма), но особенно много их было вокруг Пантикапеи (Керчи). Позднее из-за обилия курганов генуэзцы прозвали Керчь «городом холмов». Еще в начале XIX веке их насчитывалось более двух тысяч. Под многими были найдены монументальные склепы. Самые большие из курганов, достигали высоты в 25 метров, но наиболее распространены курганы от 5 до 10 метров. Курганные насыпи для прочности часто делали из нескольких слоев камня, морской травы и земли. Многие курганы вокруг насыпи обносились канавкой или рвом, а также каменной оградой, крепидой. На рис. 1, географической карте Керченского полуострова XVIII века, показаны обнаруженные курганы [10]

Рис. 1. Расположение курганов в XVII веке {10]

Не меньше курганов найдено и на самом Крымском полуострове. К северу от Белогорска находится массив предгорий Крыма, он выглядит наиболее эффектно, возвышаясь над окрестностями высокой ступенью скалы Ак-Кая (Белая скала) с ровно отточенным краем [4]. К востоку он продолжается скалами Юксек-Кая. На гребне Ак-Каи, к северу от узловой точки района, перевала Ак-Кая, начинается Аккайский скифский некрополь с рядом царских курганов высотой не менее 8 метров и огромным количеством курганных холмов меньшего размера. На вершине Ак-Кая-Обалар расположена Аккайская курганная группа, представленная тремя крупными курганами. Основная же часть царского некрополя, лежит по ту сторону просторной чаши Казан-Таш, со стороны долины Биюк-Карасу, между Ак-Кая-Обалар и районом Чигирник. Обойдя долину Казан-Таш, над крутым северным склоном Казан-Таша, за лесополосой видна цепь величественных царских курганов группы Беш-Оба. На участке Чигирника, возле верховий Туровки, расположена Чигирникская группа небольших курганных холмов. От Чигирника и северного борта Казан-Таша дальше на северо-восток протянулась череда царских курганов Беш-Обы. Беш-Оба переводится как «Пять Курганов», на самом деле их тут значительно больше: семь крупных холмов, выстроенных практически в одну линию и один выбившийся из общего порядка в северную сторону, не считая множества курганов среднего и мелкого размера.

Возле поселка Павловка (бывший Тагай), на восточном краю плато, разместились еще две группы курганов с насыпями от 0,5 до 4 метров в высоту, это Тагайская группа и группа Кучук-Обалар. Разрозненные небольшие группы и отдельные курганы есть и в других местах.

Характеризуя ландшафт Керченского полуострова (у Палласа он называется полуостровом Босфорским), Паллас писал: «Внутренний круг гор, огибающих Керчь, особенно бросается в глаза, так как на нем можно насчитать до 60 холмов различной величины. Следующие холмы еще выше и каменистые, но их здесь меньше, и они стоят почти в два ряда

1.1. Описание Царского кургана

Царский курган расположен в 4 км в северо-западе от Керчи. Его координаты: 45° 22′ 16″ с. ш. 36° 31′ 19″ долготы.

Некоторые сведения о раскопках Царского кургана, основанные на имевшихся в названном архиве данных, были опубликованы Ю. Ю. Марти [40]. На основании сведений, приводимых Марти, история раскопок Царского кургана очень интересна и забавна. Работы по исследованию кургана с 3 ноября 1833 г. проводил А. Ашик [41]. Раскопки продвигались очень медленно, что было обусловлено особой структурой насыпи кургана. Остается неясным, когда раскопки Царского кургана, начатые в ноябре 1833 г., были прерваны. Следовательно, в 1834 и 1835 гг., а также в течение большей части 1836 г. раскопки кургана не проводились. Возможно, что в архиве Керченского музея отразились не все стадии раскопочных работ на Царском кургане. Как бы то ни было, получив в октябре 1836 г. разрешение продолжить расследование, Ашик возобновил работы, увенчавшиеся в феврале 1837 г. открытием замечательной камеры.

В газете «Одесский вестник» 6 февраля 1837 г. (№11) была напечатана следующая корреспонденция из Керчи. «В большом кургане, близ Нового Карантина, названном Царским, раскопка которого начата еще в 1834 гг. открыты Ашиком огромные, в сажень толщины стены, из больших тесаных камней, украшенных рустиками. Стены эти, по мнению Ашика, образуют вход в гробницу, которая должна находиться в центре кургана. Ход этот не имеет свода, и чтобы дойти до предполагаемого места, должно разрыть и вынести покрывающую его огромную массу земли, отчего работы на этом кургане должны продолжаться еще, по крайней мере, целый месяц.

Рис. 2. Царский курган. План и разрезы камеры и дромоса [41]

Рис. 3. Царский курган. Реконструкция входа в камеру [41]

Чтобы иметь понятие о величине этого кургана, важнейшего из всех курганов Боспорского царства, нужно только сказать, что в центре он имеет до восьми сажень в вышину (1 сажень = 2,13 м). Этот ход почти в самом начале заложен большими плитами, укрепленными по концам свинцом. Очевидно, приведенная выше заметка о ходе раскопок Царского кургана была составлена корреспондентом газеты со слов самого Ашика, скорее всего, еще в конце января 1837 г. Как видим, в то время удалось обнаружить вход в дромос, который был заложен большими плитами, скрепленными между собою, вероятно, свинцовыми скобами.

Примечание. Дромос – входное двухстороннее устройство к камере.

Керченскому градоначальнику, Ашик уже сообщил об открытии склепа. Никакого описания, характеризующего состояние склепа и дромоса в момент их открытия, не сохранилось. Известно лишь, что склеп оказался ограбленным в какие-то давние времена. Казалось бы, что после сообщения, напечатанного в «Одесском вестнике» в начале февраля и возбудившего, несомненно, живой интерес у читателей к раскопкам столь выдающегося археологического памятника, должна была бы в дальнейшем появиться информация о конечных результатах раскопок, и об открытии уникального архитектурного сооружения, каким является гробница-склеп и дромос Царского кургана. Но никакого сообщения об этом в газете не появилось. Нетрудно догадаться, что явилось причиной такого умолчания.

Грандиозность самого кургана, обнаружение монументального и великолепного в архитектурном отношении дромоса – все это, несомненно, вселяло в производивших раскопки людей, прежде всего в их руководителя Ашика, надежды на открытие в гробнице исключительно ценных находок. Понятно, что при таких настроениях и ожиданиях обнаружение пустого, полностью ограбленного склепа не могло не вызвать разочарования. В этих условиях была утрачена способность должным образом оценить величественную архитектуру гробницы, открытие которой являлось большим достижением русской археологии, и ценнейшим ее вкладом в изучение античной культуры.

Отсутствие находок внутри камеры побудило Ашика продолжать раскопки насыпи Царского кургана в расчете на возможность обнаружения других гробниц, притом не разграбленных. Ход последующих раскопок не поддается точному выяснению. Марти пишет: «Упорно и настойчиво продолжались раскопки в следующие годы» (имея в виду период после 1837 г.). Раскопки, проводившиеся в «следующие годы», охарактеризованы лишь выдержкой из рапорта Ашика от 1 июня 1842 г., сообщавшего, что с восточной стороны оставалась часть земли, неоконченной раскопкой.

В 1842 г. Ашик окончательно прекратил свои изыскания на Царском кургане. Марти считал, что раскопки Царского кургана шли с некоторыми перерывами девять лет: в конце 1833 г. они были начаты, в 1842 г. окончены. Позже, в 1844 г., производились, но безрезультатно еще дополнительные исследования западной стороны кургана.

Из исторических записок путешественников видно, что генуэзцы при самом начале своего владычества в Крыму тотчас обратили корыстолюбивые виды свои на Пантикапейские курганы; это доказывается еще тем обстоятельством, что на стенах открытой гробницы находятся в нескольких местах кресты.

Царский курган имеет в окружности, у самой подошвы, 125 сажень; ход в гробницу простирается на 17 сажень. Огромные боковые стены его, украшенные рустиками, сходятся вверху на расстоянии 5 1/2 сажень от основания и составляют конический свод, состоящий из 11 уступов камней, лежащих горизонтально один на другом. Вышина самой гробницы, от основания до верхнего камня, замыкающего свод, простирается на 5 сажень (1 сажень = 2,13 м). Над нижними стенами видны другие стены, составляющие сначала многоугольник, а потом круг, восходящий в виде правильного конуса. Этот исторический памятник не имеет ничего равного себе в сфере древнего зодчества.

Начальник 1-го отделения Эрмитажа Жиль возбудил еще в 1851 г. вопрос о необходимости изготовить ряд рисунков, карт и планов, относящихся к древностям Керченского полуострова. Этот материал предполагалось опубликовать. Жиль составил список объектов, по которым требовалось производство топографической съемки и архитектурных обмеров. В этом перечне памятников значился и Царский курган. Осуществление работ было возложено на подполковника корпуса топографов Рябова и «архитектурного помощника» Шмакова.

Официальная версия. Царский курган – усыпальница Боспорского царя IV века до н.э., предположительно Левкона I. Высота кургана 17 м, длина дромоса (коридора) 36 м, а высота камеры почти 9 м. Склеп и дромос перекрывала насыпь, состоящая из нескольких слоев глины с водорослями и бутовыми камнями. Гробница была ограблена еще в античности, а в первых веках ее использовали христиане через дыру в своде дромоса, но затем вход был засыпан и забыт. Камера сооружена на скале. В плане она почти квадратная (4.39 х 4.23 м). Стены состоят из 10 рядов кладки, на уровне 5-го ряда они постепенно переходят в уступчато-кольцевой купол. Переход квадратной камеры в круглое в плане перекрытие не имеет других аналогий во всей античной архитектуре. Этот же прием позднее был использован при строительстве христианских культовых памятников.

Отсутствие обстоятельного описания склепа и дромоса в Царском кургане, сделанного сразу же после их открытия, не дает возможности составить представление о степени сохранности архитектурного памятника. Есть основания предполагать, что Ашик открыл склеп с большим проломом в перекрытиях передней, т. е. юго-западной.

На рисунке Ашика представлен вид дромоса с юга, причем здесь очень отчетливо заметно отсутствие замыкающей кладки свода дромоса в передней его части. Следовательно, уже в 40-х годах XIX в. дромос находился в сильно поврежденном состоянии. Это же состояние отражено и обмерами Шмакова. На продольном разрезе кургана, исполненном Шмаковым, ясно показано отсутствие перекрытия над всей юго-западной половиной дромоса. Отсутствуют замыкающие «свод» плиты и над значительной крытой частью дромоса.

Наличие повреждений в перекрытии дромоса уже в то время, когда Ашику удалось обнаружить склеп, подтверждается сообщением директора Керченского музея Люценко. В связи с обсуждением вопроса о реставрации Царского кургана, он писал: «Нам совершенно неизвестно, как понижался свод галереи по мере приближения ее к подошве кургана и как был устроен вход в эту галерею. Известно только то, что они найдены были уже разрушенными».

Принимая во внимание все уже сказанное, следует признать, что гробница в Царском кургане была открыта с разрушенной частью свода дромоса. Очевидно, этот пролом в перекрытии был результатом разрушительной работы грабителей, проникавших в склеп, может быть, не один раз.

Ашик приписывал генуэзцам разграбление склепа в Царском кургане, ссылаясь на кресты, вырезанные в ряде плит на стенах дромоса и склепа. Однако по своей форме эти кресты представляются нам более древними. Поэтому можно думать, что еще, задолго до генуэзцев было совершено проникновение в погребальное сооружение Царского кургана, в результате чего последнее лишилось своего содержимого.

После открытия в 1837 г. Царский курган не был обеспечен охраной. Не подвергся он тогда и консервационно-реставрационным работам, которые могли бы предотвратить порчу памятника от действия природных факторов. В результате памятник стал постепенно разрушаться, чему в немалой степени способствовало отсутствие перекрытий над значительной частью дромоса. Вредило памятнику и местное население. Повреждения внутренней архитектурной части кургана причинялись искателями кладов.

К началу 60-х годов XIX в. состояние Царского кургана оказалось столь угрожающим, что на это обратила внимание и Археологическая комиссия. Понуждали ее к тому появившиеся в печати заявления о недопустимости равнодушного отношения к разрушению таких выдающихся памятников древности, как Царский курган. Стала очевидной необходимость принятия срочных мер по спасению Царского кургана. Надо было выполнить надлежащие архитектурно-реставрационные работы и прежде всего, привести памятник в такое состояние, чтобы его не могли разрушать атмосферные осадки.

Там, где разрез проходит через плиты, перекрывающие дромос, на чертежах Шмакова дана наклонная штриховка. Но примерно от середины и далее на юг эта штриховка отсутствует, ибо, очевидно, самого последнего ряда плит здесь на месте не было.

М. П. Погодин в газете «Московские ведомости» (1863, №168), назвавший камеру Царского кургана «драгоценностью науки». Чтобы возбудить интерес «керченской публики», заместитель Археологической комиссии В. Тизенгаузен поместил в газете 1 ноября 1864 г. статью «Нечто о Царском кургане», тексту которой был предпослан весьма выразительный эпиграф: «С миру по нитке, голому – рубашка».

Никаких положительных результатов призыв Археологической комиссии, обращенный в основном к «богатым жителям» Керчи, не дал. Между тем сигналы о катастрофическом положении Царского кургана продолжали поступать в Археологическую комиссию. В октябре 1864 г. Одесское общество истории и древностей командировало в Керчь своего секретаря Н. Мурзакевича, который ознакомился с состоянием Царского кургана и сообщил затем собранные сведения обществу. Последнее направило 31 октября 1864 г. письмо в Археологическую комиссию, излагавшее результаты проведенного Мурзакевичем обследования: «Курган же Царский от прежних безотчетных раскопок по всей его наружной окружности близок к тому, что его свод просачивающейся дождевою водою в непродолжительном времени может повредиться, а затем и обвалиться. Величественный коридор, построенный в египетском стиле, уже начинает расхищаться своевольными окрестными жителями. Необходимо спасти этот единственный древнейший памятник».

Убедившись в том, что никаких благотворительных средств на Царский курган собрать не удастся, Археологическая комиссия решила начать раскопки, используя свои финансовые ресурсы. 18 января 1865 г. директору Керченского музея Люценко было послано указание приступить хозяйственным способом к выполнению первоочередных охранно-реставрационных земляных работ на Царском кургане. Предполагалось устроить вокруг кургана ров и вал, засыпать углубления, образовавшиеся в курганной насыпи. В дальнейшем намечалось выстроить при кургане небольшой жилой караульный домик для сторожа и возобновить разрушенные части стен и каменного помоста склепа.

В марте 1865 г. были произведены самые неотложные земляные работы по очистке от завалов дромоса-галереи на всем ее протяжении. Интересно, что в связи с расчисткой дромоса Люценко произвел раскопку «подошвы» кургана, остававшейся нераскрытой против входа в дромос. Наличие неснятой здесь периферийной части насыпи кургана создавало неблагоприятные условия для дромоса, куда неизбежно должны были устремляться потоки дождевых и талых вод. Выдвинутый Археологической комиссией проект окружить курган валом и рвом Люценко отверг, как совершенно нецелесообразную затею. Со своей стороны, он предлагал сделать исправление поврежденной части галереи, не отступая от древней ее конструкции. Открытую часть галереи Люценко считал необходимым оставить без изменений. В рапорте от 30 ноября 1865 г. Люценко уже докладывал председателю Археологической комиссии Строганову о «вполне удовлетворительном окончании анатолийским греком Константином Муратовым реставрации верхней части свода галереи, ведущей в гробницу Царского кургана. Далее в рапорте сообщалось: «Кроме того, сделан в погребальной комнате означенной гробницы новый каменный пол с крыльцом, и засыпана исправленная часть свода галереи от начала се до вершины кургана землею в виде откоса с обкладкой его дерном».

На последнее сообщение следует обратить особое внимание. Реставрация «двери», не что иное, как реставрация входного проема, соединяющего дромос со склепом. Следовательно, в 1865 г. были восстановлены верхние ряды кладки свода дромоса, и тем самым этот свод был снова замкнут. Тогда же произвели починку пола, уже давно разрушенного искателями кладов.

На продольном разрезе Шмаков показал, как была сделана насыпь кургана. Погребальная камера обложена несколькими рядами крупного бутового камня. Далее на разрезе обозначен слой морской травы, а выше, – толстый слой рваных камней. По-видимому, Шмаков несколько схематизировал структуру насыпи, обозначив на разрезе только один слой камней. Как известно, у Ашика говорится, что «каждый слой камня покрыт толстым слоем глины, и таким образом сложен весь курган». Следовательно, слоев камня было несколько.

Строители кургана, очевидно, постарались создать максимально прочную насыпь, которая не могла деформироваться. С этой целью она и была сделана в виде ряда чередующихся слоев бутового камня и глины. Каждый слой в процессе его образования, несомненно, подвергался тщательной трамбовке. Прокладка в виде слоя морской травы, по-видимому, имела целью предотвратить скольжение вышележащего пласта глины, сползание его с основного «ядра» насыпи, в котором находилась купольная гробница.

Естественно возникает вопрос: могли ли заканчиваться покрытия дромоса там, где они обрываются теперь, если принять во внимание существование стены, закрывавшей вход в дромос? Такая стена, конечно, имела смысл только при условии, что она действительно преграждала доступ в дромос. Но эти функции стена не в состоянии была бы выполнить без стыка с покрытиями дромоса. Следовательно, мы должны заключить, что Ашик открыл дромос отнюдь не в изначальном состоянии. Очевидно, часть перекрытий дромоса со стороны входа в него была разрублена древними грабителями. В результате таких разрушений откосы курганной насыпи, прилегающей к стенам галереи, были сделаны более пологими. Затем они покрыты слоем земли.

Не подлежит сомнению художественно-эстетическая мотивировка отмеченного выше приема, примененного в кладке уступчатых покрытий дромоса. Совершенно иными причинами была обусловлена гладкая кладка на боковых стенах дромоса, близ входа в него. На расстоянии примерно 7.5 м от начала дромоса кладка его стен выполнена из плит без рустов. Полоса такой кладки имеет в длину 2.90— 3.30 м, высота ее теперь около 2.45 м.

Таким образом, есть достаточные основания, чтобы, восстанавливая первоначальный облик дромоса, удлинить его крытую часть приблизительно на 6.90—7.00 м. Тем самым надлежит признать настоящее состояние дромоса сильно искаженным вследствие разрушений, которые были причинены еще в древности, а потом интенсивно продолжились уже после раскопок.

В уступчатой кладке верхней части дромоса, на трех ее рядах с каждой стороны, сделаны вырубы, потребность в которых, скорее всего, возникла неожиданно во время осуществления строительных работ. Эти вырубу неглубокие и имеют разную форму: четырехугольную, Г-образную, Т-образную. Для чего устроены указанные вырубы, определить нетрудно. Они предназначались, несомненно, для деревянных распорок, нужда в которых обнаружилась в то время, когда большая часть кладки уступов в покрытиях дромоса была уже выполнена. В какой-то момент, очевидно, возникли серьезные опасения относительно устойчивости кладки уступов до того, как она будет замкнута и окончательно стабилизуется под насыпью кургана.

Рис. 4. Старинная гравюра. Вход в Царский курган [19]