Сенька-ступенька. Роман

© Александр Матанцев, 2020

ISBN 978-5-4498-5927-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Сеня и Вика – лауреаты

Сеня стоял напротив Вики. Они танцевали на Красной площади. Рядом, справа и слева выстроились в кружочек участники народного ансамбля танцев. Все они были студентами и преподавателями МЭИ (Московского энергетического института). Звучала громкая танцевальная музыка. Победители коллективов художественной самодеятельности в этот праздничный и торжественный день 1 мая показывали свое мастерство. Вика с распущенными длинными черными волосами излучала радость и тепло. Её красивое лицо с большими зеленовато-голубоватыми глазами ослепляло Сеню. Он видел её и трибуны Мавзолея, и снова её и членов правительства. Справа находился Слава с Настей, а слева Костик с Машей. Всего их было двенадцать пар, и они в русских народных костюмах кружились и плясали. Девушки перестраивались и шли, как будто, плывут лебеди. Ребята делали выпады на одну и вторую ногу, прихлопывая и приплясывая.

Вся эта танцующая масса стояла посередине Красной площади, ликовала сама и радовала окружающих.

Сам Сеня, долговязый и худощавый студент третьего курса с русыми волосами, карими глазами, и красивым, интеллигентным лицом с высоким лбом, умело пританцовывал и с обожанием смотрел на Вику.

Кульминацией танца стал элемент «Карусель», когда двое ребят становились боком напротив друг другу по одной линии, и держали руки на плечах. Справа и слева на них висели девушки. Они держались за шею ребят. Получалось всего шесть каруселей по четыре человека, которые начинали крутиться. Девушки при этом вытягивали в стороны вторую руку и ноги в сапожках. Сеня стоял в карусели вместе со Славой, преподавателем МЭИ, таким же высоким, но более упитанным. Сеня переплел руки со Славой, а на его плече держалась Вика, а на плече Славы держалась Настя. Карусель при вращении получалась впечатляющая. При этом, чем сильнее они кружились, тем сильнее центростремительные силы действовали на них, и труднее было удержаться на ногах. Именно за такие элементы их ансамбль получил первое место, а каждому участнику дали звание «лауреата».

Сеня вспоминал, как тяжело ему давался этот внешне эффектный элемент русского перепляса. Когда их руководитель впервые поставил Сеню рядом со Славой и показал, как делается карусель, он с трудом удержал Вику. Она впилась двумя руками за его шею и поджала ножки. У Сени сильно дрожали ноги, и ему казалось, что он вот-вот упадет.

– Стоп! – скомандовал руководитель ансамбля Григорий Игнатьевич Егоров. – Ребята так не пойдет! Сеня, у тебя хорошая фигура, ты высокий, но силенок не хватает. Ты видел, как в балете поднимают танцовщицу? Как пушинку! Это внешне так, кажется, так как у танцора есть запас сил. А ты, как каракатица на трясущихся ногах. Немедленно займись укреплением мышц, поднимай штангу, подтягивайся, делай что хочешь, но, чтобы этот элемент ты делал легко и красиво!

Сеня старался. Для него их руководитель, заслуженный деятель искусств, был непререкаемым авторитетом. Он был всеобщим уважаемым любимцем.

Сеня записался в институте в секцию культуризма. Тренер похлопал его по плечу.

– Парень, фигура у тебя хорошая, мышцы на месте, но сам ты ужасно худосочный, словно после концлагеря. Назначаю тебе интенсивную терапию – для начала поднимать по 50 раз блины.

Сеня поднимал двадцатикилограммовые блины от штанги, наклонялся с ними вперед и назад. Затем наступила очередь и самой штанги.

– Тот не мужчина, кто не может поднять штангу в 90 килограмм, – улыбался тренер.

Сеня пыхтел и кряхтел, тужился, ему хотелось стать настоящим мужчиной, но он никак не мог поднять эти 90 килограмм. Через полгода занятий его мышцы окрепли и распухли. Прошел начальный этап, кода болели мышцы и спина. Теперь его мышцы налились силой, приобрели выпуклости и стали выступать. Сеня приобрел очертания мужественности и красоты. Сочетание его высокого роста и очертание пухлых бицепсов, привело к появлению признаков мужской красоты и сексуальности. Он обратил внимание, что резко изменилось отношение к нему на пляже. Когда он раньше ходил купаться на речку, то на него не обращали внимания больше, чем на других ребят. Сейчас же, стоило ему только снять футболку или майку, как на него заглядывались дамочки, особенно зрелого возраста. Сеня проделал эксперимент, он встал лицом к стенке, спиной к пляжу, поднял одну руку кверху, как будто загорает, а в другой держал зеркальце.

– Ага! – говорил он сам себе. – Дамочка слева не отводит от меня взгляда, толстушка справа чуть не открутила шею.

– Ого! Продолжал он, слона то я и не приметил, прямо за мной сидят две девушки и нагло рассматривают меня в упор и показывают пальцем. Кажется, они собираются знакомиться. Это не входит в мои планы. Он быстро собрался и ушел.

Впервые Сеня почувствовал силу своей сексуальности в ансамбле танцев, на репетиции у станка. Эту часть репетиции, когда они делали у зеркала, взявшись за палку, батманы, перемещение ноги из пятой позиции во вторую, плавные движения руками, вела помощница руководителя ансамбля, Елена Станиславна. Это была симпатичная стройная крашеная блондинка примерно пятидесяти лет. Она подошла к Сене и стала показывать, как правильно плавно поднимать руку, как сгибать её в локте и каким образом сделать все это красиво и изящно.

При этом она держала Сенину руку и передвигала свою руку по его руке по мере обучения. Сначала она делала это быстро, но затем, когда она дотронулась до его бицепсов, она вроде, как застряла или остолбенела. Взгляд Елены Станиславны изменился, на лбу появилась испарина. Она, как будто, прилипла к Сене и медленно водила своей рукой по бицепсам Сени взад и вперед. Сеня видел, что с ней что-то происходит, сначала не понимал ничего, а потом осознал, что она любуется им, наслаждается прикосновением от его молодого, пышущего здоровьем тела. Он впервые в жизни осознал, что такое настоящая сексуальная потребность женщины. Она наслаждалась от прикосновения с ним, её расширившиеся глаза выдавали блаженство, она удовлетворяла свои эмоциональные внутренние потребности. Прозвучали следующие аккорды музыки. Елена Станиславна схватила Сенину руку сразу двумя своими руками, привлекала её к себе, к своей груди.

– Вот так, ручка должна быть в локотке кругленькой и красивой, а линия локтя должна быть одной с линией другой руки. При этом она слегка подняла его локоток и опустила руку так, что она уперлась в её немолодые, но небольшие упругие груди.

Она отпустила его руку только тогда, когда кончилась музыкально сопровождение. Елена Станиславна при этом тяжело вздохнула, вытерла пот со лба и шепнула ему на ухо: «Молодец Сенечка, так держать, ты ужасно приятный мальчик!»

Сеня еще долго вспоминал этот первый в его жизни урок сексуальной встряски. Появившиеся необыкновенные ощущения одновременно притягивали и пугали.

Вскоре после этого случая на занятиях по культуризму Сеня свободно поднял штангу в 90 килограмм, сильно крякнув при этом. Тренер находился рядом.

– Не стесняйся, Матанечкин! В спортивном виде спорта под названием «штанга» разрешается издавать звуки. Не рекомендуется только пукать без спроса. Есть такие умники, которые сначала пукают, а потом оглядываются, нет ли кого поблизости. Думать нужно всегда и заранее!

Сеня постигал науку жизни в разных её проявлениях. Занятия культуризмом позволили ему окрепнуть. После этого он уже без труда делал карусель в русском народном переплясе. Однако эти занятия привели к побочным эффектам, о которых он не мог предположить заранее. Он стал привлекательным не просто потому, что молодой и симпатичный, но еще и как мужчина с хорошей фигурой.

Сеня продержался в секции культуризма девять месяцев, после чего ушел оттуда, так как не мог дальше совмещать по времени эти занятия.

– Нельзя заниматься всем сразу! Нужно выбирать в жизни главное. Я выбрал институт и ансамбль танцев, – рассказывал он Вике.

Руководителем ансамбля был заслуженный деятель искусств Григорий Игнатьевич Егоров. Все члены ансамбля обожали его и любовно называли Гриней. Гриня был небольшого роста с совершенно лысой и большой головой, с горбинкой на носу и черными глазами. Это был одновременно строгий и совершенно свой, компанейский руководитель. На репетициях он забывал все на свете, кроме танцев и музыки, при этом он не церемонился с ребятами при плохом исполнении. Нередко он называл их корягами и коровами, но никто на него не обижался. Это был руководитель и знаток русских народных танцев от бога, не случайно его другом был народный артист СССР, великий хореограф, балетмейстер и педагог Игорь Александрович Моисеев.

В другой обстановке, на встречах и вечеринках, Гриня был мягким, жизнерадостным, обаятельным весельчаком. Он хлопал по животику девушку и говорил вкрадчивым голосом: «Верунчик, ты не собираешься родить мне прямо на выступлениях, ограничивай себя, никаких пирожных!»

Он дарил девушкам и ребятам пуанты и танцевальные тапочки от солистов Большого театра. Сеня, как реликвию, хранил танцевальные тапочки, на которых внутри было написано: Владимир Васильев.

Это был далекий и близкий 1967 год. Сеня хранил все программки и пригласительные билеты своего ансамбля. Он достал небольшой значок. На нем было всего одно слово: «лауреат». Это слово располагалось на узкой горизонтальной планке, дальше на кольце висело круглое тело значка с красным фоном, золотой надписью «50, октябрь» и по кругу «Московский фестиваль самодеятельных искусств».

– Значит, это было в 50-ю годовщину Октября, в 1967 году.

Сеня погладил этот значок и тут же в его памяти возник он сам с этим лауреатским значком на лацкане пиджака. Он ясно вспомнил все события. Он шел на экзамен по радиопередающим устройствам. Выступления на Красной площади было в мае, а экзамен – в начале июня. Сеня вытянул на экзамене трудный билет, долго сидел и пыхтел, писал, что мог. Он исписал два листочка ровным, но наклоненным подчерком.

Преподаватель, доцент молчаливого вида взглянул на билет и Сенины записи. Затем он впился глазами в значок лауреата.

– Так, значит вы лауреат. Позвольте полюбопытствовать, вы лауреат, каких видов творчества?

– Самодеятельных видов искусств, – ответил Сеня еле слышно, и даже запинаясь.

– И чем же вы занимаетесь?

– Танцую в народном ансамбле танцев.

– А что вы танцуете, я сам когда-то занимался бальными танцами.

– Мотивы русских народных танцев, как у Игоря Моисеева, с переборами, хороводами, русским переплясом.

– Отлично, отлично, сначала тихо сказал доцент, а потом добавил уже громко.

– Отлично, Матанечкин.

Дальше он замер на полуслове, так как в аудиторию вошел заведующий кафедрой, профессор.

Сеня открыл рот, чтобы спросить, рассказывать ли ему второй вопрос билета, но доцент сказал очень громко.

– Я уже сказал вам, Матанечкин, что отлично, давайте зачетку.

Доцент приветствовал профессора, а тот его.

Сеня, как ошарашенный, вышел на улицу. Теплый июньский ветер раздувал его пиджак. Значок тихонько позвякивал на ветру. Сеня погладил его рукой и беззвучно сказал себе: «Поздравляю, сегодня победило творчество. Преподаватель поставил мне отлично, не рассмотрев второй темы и не задавая дополнительных вопросов».

Он задумался.

– Что это было? – задавал он сам себе снова и снова этот вопрос.

Ответ пришел сам по себе.

– СЕГОДНЯ ПОБЕДИЛА СИЛА ТВОРЧЕСТВА. Эта мысль обожгла его. Это была первая в его жизни маленькая победа при помощи творчества. В дальнейшем, в будущем он будет еще лауреатом конкурсов поэзии и других литературных конкурсов и неоднократно почувствует силу этого необыкновенного воздействия на умы людей, под названием творчество. Но все это еще только будет, а сейчас Сеня почувствовал себя гигантом, волшебником, которому все по плечу благодаря ТВОРЧЕСТВУ.

– Сеня, как экзамен? – появилась Вика.

Сеня радостно протянул руки.

– Викуля, сегодня произошло совершенно непонятное явление. Я получил «отлично» не за предмет, а за то, что я лауреат!

– Как здорово, а я сегодня не взяла свой лауреатский значок.

Сеня снял свой значок и хотел повесить его Вике, но это оказалось не таким простым делом. Её облегающая водолазка выпячивала замечательные упругие груди. Сеня хотел повесить значок на правую грудь, потом на левую. Он прицеливался, словно снайпер, но не мог понять, как это безболезненно сделать.

Вика засмеялась.

– Дурашка! Давай я сама.

Она оттянула одной рукой водолазку, а другой повесила значок. Он наполовину весил, а наполовину лежал на левой груди.

Сеня был потрясен.

– Викуля, Викуля, ты такая, такая…

– Ладно, Сеня, теперь моя очередь идти на экзамен.

Вика училась также на третьем курсе, но на другом факультете, Сеня – на радиотехническом, а Вика – на электротехническом. Они встретились на первом курсе в клубе МЭИ и с тех пор вместе танцевали в ансамбле.

Вика пошла на экзамен, а к Сене подошел лучший приятель из студенческой группы Толя Алешкин.

– Хор! – еще издалека закричал Толя! – Сделал одну ошибку.

– Не огорчайся, Толик, четверка тоже хорошая оценка.

– Хорошая, но не для всех, не для тех, кто хочет получить повышенную стипендию.

Приятели долго обсуждали экзамены, кто что получил. В результате выяснилось, что двое однокурсников получили «неуд» из их группы Р-1-64.

– Это ужасно неприятно, – переживал Толя. – Пересдавать можно только после всех экзаменов, и все время над тобой висит Дамоклов меч. Если умудришься получить еще одну двойку, то тебя отчислят.

– Как же этот Гаврикова угораздило получить двойку, – удивлялся Толик.

Сеня задумался.

– Я видел его на неделе возле клуба с блондинкой. Они ходили в дом культуры МЭИ на капустник и выступали в команде КВН всего института.

– Ну и что? Ты тоже занимаешься в клубе, и это не мешает тебе получать пятерки.

– Но не все же лауреаты. К тому же он обнимался возле клуба с этой блондинкой.

– Сеня, у тебя же тоже есть девушка Вика!

– Не знаю, Толик, любовь – это буря и пламя, можно выплыть на водовороте чувство окрепшим и сильным, а можно и ослабеть, и утонуть!

– Ты же не думаешь, что Мишка Гавриков утонул в водовороте чувств, которое оказалось для него болотом!

– Я не говорил о болоте, я намекаю на то, что он потерял голову от любви и совсем ничего не учил.

Ребята еще долго беседовали на улице, подставив молодые и радостные лица июньскому солнышку.

Толик поехал домой, а Сеня пошел на третий этаж основного корпуса МЭИ искать Вику. Он подошел к аудитории, где её группа сдавала экзамены. Сеня встал вдалеке в тени.

Вот и Вика. Её лицо было одновременно и растерянным, и радостным, и слегка напряженным.

Сеня стоял вдалеке и наблюдал.

Вика вытянула кверху четыре пальца. Тонечка, её лучшая подруга, подбежала к ней, и они оживленно защебетали.

У Сени отлегло от сердца. Случай с Гавриковым, получившим «неуд», напряг его, Сеня волновался, как бы чего не случилось.

Через некоторое время Сеня вышел из тени и подошел к подружкам. Вика попрощалась с Тонечкой и пошла навстречу, они пошли вниз по лестнице к выходу.

– Понимаешь, Сеня, этот молодой преподаватель Козлов оказался настоящим козлом! Ты думаешь, что он смотрел на мой лауреатский значок и расспрашивал об ансамбле? Как бы ни так! Он пялился на мои груди и пытался потрогать их под видом рассмотрения значка. Конечно, я неточно ответила на один вопрос, но все остальное было отличным и вполне можно было поставить пятерку за все. Но я отстранила его руку, когда он полез к моей груди под предлогом потрогать лауреатский значок. Ты думаешь, я предвзято отношусь к нему? Ничего подобного! Его блудливые глазки, маленькие, как у поросеночка, и ложная ухмылка, выдавали его с головой! Я не позволила ему исполнить свой каприз, а он в назидание поставил мне четверку!

– Козел, он и есть козел, да я его! – Сеня стал махать кулаками.

– Успокойся, Сенечка, не делай глупости! Мужик он и есть мужик! Козел всегда остается козлом и ест одну и ту же капусту!

– Викуля, ты говоришь афоризмами! Если я когда-нибудь стану писателем, но вернусь к теме твоего афоризма

– Сеня, а ты действительно станешь писателем?

– Я шучу, хотя что-то в этом есть. У меня бывают такие периоды, когда во мне просыпается неведомая сила и мне хочется изложить мысли на бумаге и даже написать стихи!

– Так ты пиши, не сдерживай себя! Я знаю тебя, ты удивительно талантливый и если чего захочешь, то добьешься этого!

Они взялись за руки, и пошли к кинотеатру «Факел».

Глава 2. Любовный треугольник

Любил ли Сеня Вику? Он сам неоднократно задавал себе этот вопрос. При этом его сердце готово было выпрыгнуть из груди от переполнения эмоций и теплых чувств. Однако бывали и другие моменты, когда он видел, что Вика не к нему одному относится с особым вниманием. Он видел, что она также тепло относится и к своему однокурснику Славе Копейкину. Слава не занимался в клубе. Он просто был очень высоким симпатичным весельчаком, анекдоты так и сыпались из него. В эти моменты на Сеню находила грусть.

У Сени был рост 182 см, чем он и гордился, но Слава был выше на целых десять сантиметров! Этот великан Слава часто выводил Сеню из состояния равновесия. Сеня ревновал, но держал себя в руках.

А что же Вика? Что происходило с ней? Сеня мог только догадываться по её излучающим и счастливым глазам при виде Славы. В такие моменты он мотал головой, как бы отгоняя от себя плохую мысль.

– Но и ко мне Вика относится не хуже, – говорил внутренний голос. – У неё при встрече со мной искрятся глаза.

– Но и не лучше, – тут же парировал другой внутренний голос.

Что же происходило на самом деле? На этот вопрос не могла ответить и сама Вика. Ей нравились сразу двое, один такой музыкальный, талантливый, а другой такой высоченный и веселый. Временами она отдавала предпочтение Сене, а временами Славе.

Время рассудило бы все и разрулило бы эту ситуацию, разрушило бы этот любовный треугольник в пользу Сени, если бы не вмешался случай.

Случай произошел в конце июля. Всех студентов МЭИ третьего курса сформировали в студенческие строительные отряды и направили на электрификацию дальних районов. Мы, жители больших городов и поселков, так привыкли к электричеству и всем благам, связанным с ним, что и даже не предполагаем, как много еще есть удаленных деревень и поселков без электричества. Короче, Сенин студенческий отряд направили на электрификацию удаленных районов Татарии, а Славин – в Бурятию.

Сама Вика на эту практику не поехала, так как для девушек эта практика была не обязательной. Она вместе с родителями отдыхала на даче в Подмосковье.

Сеня с отрядом прибыл в поселок под городом Бийском. В их отряде было две девушки: Наташа и Аня. Наташа жила недалеко от Сени, и её родители знали Сеню. Родители отпустили свою дочь в студенческий отряд на электрификацию только под присмотром Сени и подруги Ани. Им нравился непоседа и творческий парень Семен, они надеялись, что у них завяжется роман. Но Сеня был равнодушен к Марусенковой Наташе, в его сердце никого не было, кроме Вики.

Вспоминая позже, Сеня не мог понять, каким образом Наташа смогла именно там, в отряде, так близко познакомиться с их бригадиром Виктором, что они полюбили друг друга и после возвращения Наташа и Виктор поженились. Наташины родители тогда с укоризной говорили Сене: «Ну, как же так! Проворонил ты, парень, такую гарную украинскую дивчину! Такую красавицу и умничку!»

Сеня только разводил руками. Однако в жизни они долго еще общались с Наташей, так как её распределили на работу в один институт с ним.

А что же Копейкин? Славу в группе теперь стали называть баскетболистом, так как он действительно стал заниматься баскетболом. В эту секцию его порекомендовал преподаватель по физкультуре, заметив его высокий рост и быстроту реакции.

Работа на электрификации была не легкой. Сеня надевал на ноги металлические кошки с ремнями, застегивал на поясе карабин с широким ремнем, и лез по столбу вверх. Наверху он накручивал на металлические крюки сначала паклю, а потом керамические высоковольтные изоляторы. Все это происходило в удаленном районе Татарии.

В другом месте, в Бурятии то же самое проделывал Слава. Однако он сейчас лез не по-новому, а старому столбу. Столб был обыкновенным, деревянным. Внизу к столбу был прикреплен пасынок – еще один кусок бревна, пропитанный креозотом от гниения. Пасынок вкапывался одним концом в землю, а другой его конец прикручивался толстой проволокой к основному столбу. Это место закрепления было самым важным. Проволоку натягивали путем закрутки ломом. Каждый студент был проинструктирован, что при подъеме на столб первым делом необходимо проверить закрепление столба к пасынку и в случае слабины, сделать дополнительную закрутку проволоки.

Слава подошел к столбу и посмотрел место закрепления с одной стороны. На столбе сидел дятел, да ещё какой необыкновенный! Это был не простой большой пестрый дятел с красным теменем, а редкий, занесенный в Красную книгу малый дятел с красной шапочкой. Слава передал ему пламенный воздушный поцелуй, после чего тот улетел. Но дальше он не стал проверять столб, с другой стороны, а следовало это сделать. Там проволоки крепления пасынка к столбу провисли, их следовало закрепить.

Когда Слава залез на кошках, закрепив пояс карабином, на самую вершину столба, он почувствовал, что начинает падать. Столб наклонился.

Слава стал лихорадочно отстегивать карабин, чтобы быстро спуститься, но столб опередил его, он быстро развернулся и рухнул, накрыв Славины ноги.

Славу с переломами сразу двух ног привезли в Москву. Это был тот самый случай, который сыграл роковую роль в судьбе, как Вики, так и Сени.

В этот период Вика отдыхала в Подмосковье по южному направлению. По выходным дням папа или же Вика по просьбе мамы наведывалась домой и проверяли квартиру. На этот раз Вика поехала на электричке домой одна. Каково же было её удивление, когда она услышала по телефону женский голос.

– Морозова, Вика?

– Да, это я!

– Вам звонит медсестра из Первой городской больницы по просьбе Вячеслава Копейкина. Он находится в больнице.

– Вика вскочила с дивана.

– Что произошло?

– У него переломы двух ног.

Звонила из коридора медсестра Люба, которой Вячеслав подарил шоколадку.

Вика, сломя голову, побежала в больницу.

Слава лежал на кровати, его ноги были в гипсе. Вика взяла его за руки. Слезы сами по себе капали из её больших глаз. Цвет её глаз менялся, он сначала был с зеленоватым оттенком, а от слез стал больше голубоватым. Её огромные глаза и все выражение кричало: «Прости меня за всё!».

Слава прочитал в её глазах эту искренность и душевность, способность на самопожертвование. Он прильнул губами к её рукам и стал тихонечко целовать их.

Сеня в это время находился еще на электрификации, было первого августа. Славу ведь провезли домой раньше на месяц до завершения срока работ.

Время шло. В молодом и здоровом Славином организме все очень быстро заживало, и уже через две недели ему сняли гипс. Он сначала потихоньку передвигался на костылях. Однако молодость и сила взяли свое, и он быстро шел на поправку. Вот он уже шел с одной палочкой. В его комнате находились еще трое больных мужчин.

В дверь постучались. Слава через матовое стекло входной двери увидел Викин профиль. Он быстро спрятал палочку и снова взял костыли. Что двигало им? Почему он притворялся?

Слава видел, как тянется к нему Вика. Однако он прекрасно осознавал, что жалость к больному вмешивалась в их отношения. Эта жалость раскрывала Вику и делала её беззащитной. За четыре недели болезни она уже привыкла, что Слава целовал её руки, временами страстно, заглядывая в глаза. Когда соседи по комнате отсутствовали, то он делал неожиданные выпады и целовал Вику в губы. Эти поцелуи обжигали её. Она чувствовала, что куда-то летит. Случалось так, что во время этого полета возникал настороженный Сенин облик, он останавливал её, качая головой. Он обличал её. Вика в такие моменты вздрагивала и превращала целоваться.

Слава чувствовал, что существует какая-то невидимое препятствие, которое мешает полностью завоевать Вику. Когда он пошел резко на поправку, сильно обрадовав этим свою маму, папу и сестру, то однажды заметил, что в глазах Вики огонек стал угасать. Слава испугался, что потеряет такие тёплые отношения, и стал усиленно думать, что де желать. Вот тогда-то он и придумал хитрость с костылями. При приходе своих родственников он демонстрировал свою восстановившуюся силу и возможность ходить не только без костылей, но и даже без палочки, слегка прихрамывая. При приходе Вики он тут же брался за костыли.