Чтица императора

Глава 22

Ниса Софиас подтвердила, что я могу побывать и в библиотеке, и в парке:

– Вам открыты все двери в герцогском дворце и пути в Финлиссе. Вряд ли кто-то рискнёт встать у вас на дороге, учитывая, кто ваш покровитель.

Слышать такой прямой намёк на императора мне было не слишком приятно, но и отрицать очевидное всем не имело смысла.

– Поблагодарите герцогиню Юстиниану за столь любезное разрешение. Тогда я прямо сейчас воспользуюсь им и отправлюсь в библиотеку.

– Вы могли бы поблагодарить и сами, – намекнула ниса Софиас. – Думаю, госпоже было бы приятно это услышать.

Я не чувствовала себя готовой к встрече ни с герцогиней, ни с кем-то ещё из моего прошлого.

– Обязательно сделаю это, но позже. Сейчас герцогиня наверняка очень занята. Всё же столько гостей в её доме.

– И каких! – тонко усмехнулась дама.

– Не хочу отрывать её от дел. К тому же мне не помешает выбрать что-то для чтения императору.

– Конечно, конечно, – в улыбке нисы Софиас мне почудилось ехидство, – надо же спасать его от бессонницы.

Я не стала ничего отвечать. После вчерашнего заявления Дамиана подобные шутки вполне ожидаемы. Наверно, стоило ответить какой-нибудь изящной колкостью, но мне это редко удавалось. С детства привыкла в таких случаях держать лицо и делать вид, что не слышу насмешки. Показывать зубы спокойно могут лишь те, у кого они есть. Я же, принятая во дворец из милости, росла, зная, что за моей спиной никого нет, и если мне удастся в ответ на насмешку задеть противницу слишком сильно, то пострадаю лишь я сама.

Вот и сейчас я поступила также, как делала в прошлом - предпочла скрыться от всех вначале в тишине полок и книг, а потом, когда зимнее солнце хоть немного согрело воздух, отправилась на прогулку в парк. Сейчас, без листвы, он был не так красив, как летом и осенью, но в изгибах дорожек и мостков, узорах ветвей и пятнах густой зелени хвойных кустов и деревьев было своё очарование.

Я постаралась быстрей уйти с парадной части парка. Несмотря на холод, здесь можно было встретить прогуливающихся придворных, вырвавшихся на свет и свежий воздух из-под каменных сводов дворца. Кто-то просто привык к прогулкам, а кто-то искал уединения, чтобы обсудить животрепещущие новости.

Но я спешила углубиться в древесные заросли не только потому, что видеть арджурцев не слишком хотелось, а потому, что нетерпелось вновь увидеть те места, что любила с детства, когда красота потаённых уголков парка дарила мне покой и утешение

Вот и сейчас, стоило только увидеть скамью под сенью ветвей разросшейся плакучей ивы на берегу небольшого пруда, и сердце забилось чаще. Сейчас, лишённые листвы, ветви напоминали вуаль, не способную полностью ничего спрятать, а способную подарить лишь иллюзию тайного укрытия. Зато начиная с поздней весны и до середины осени я чувствовала себя под их сенью словно в домике, и потому убегала сюда, когда душа жаждала уединения.

Я опустилась на старую скамью и откинулась на её спинку, рассматривая тёмную гладь пруда. На фоне белоснежной ледяной кромки и плававших глыб, вода казалась обсидианово-чёрной и немного пугающей. Ветра здесь, в окружении деревьев, не было, но холод всё равно пробирался под одежду, так что долго не усидишь. Лишь прижавшийся к ногам горячий бок оборотня помогал бороться с морозцем.

Как всё здесь изменилось и одновременно осталось неизменным! Я смотрела на воду, изогнутый мостик, ведущий на крохотный островок в центре пруда с казавшимся сейчас особенно прозрачным и хрупким силуэтом беседки, и волны воспоминаний накатывали на меня. Сколько раз я здесь плакала, переживая детские обиды. Как я была здесь счастлива в юности, когда словно случайно сюда забредал Федр.Мы никогда не уславливались специально о встрече. Я любила это место с детства и часто приходила сюда. А в последний год моего пребывания здесь и Федр, если ему удавалось ускользнуть от всех, тайком от приближённых появлялся у этой ивы, садился со мною рядом, и мы с ним говорили обо всём. Вначале.

Здесь, на этой скамье, он впервые поцеловал меня, а я ему ответила. Как я тогда была счастлива! Впервые меня любили! По словам Федра я была для него единственной и необыкновенной. Он говорил, что сумеет убедить мать, что без меня ему не быть счастливым. И я верила... Это потом выяснилось, что герцогиня ничего не имела против того, чтобы Федр переспал с наивной дурочкой, но не видела меня в роли своей невестки.

Для брака герцогу подготовили совсем другую невесту, а его увлечение мной внезапно оказалось серьёзней, чем мать думала, и могло помешать запланированному союзу с сильным и богатым родом. Это теперь я понимала, как наивна была моя вера в её доброту и в силу любви Федра. А тогда меня потрясло, как легко и быстро он от меня отказался. Мне казалось, что мир рухнул, и меня засыпало его обломками. И будущее казалось таким же тёмным и беспросветным, как эта вода.

Лежавший у моих ног оборотень поднял голову и зарычал. Я оторвала свой взор от тёмной глади пруда и привычно повернула голову влево. Именно по этой тропинке всегда приходил сюда Федр.

Я почему-то ожидала и сейчас увидеть тот стройный юношеский силуэт и не сразу признала в приближающемся крепком мужчине своего прежнего возлюбленного. Он изменился. Я изменилась. И эта старая ива, видевшая нас прежними, лишь подчеркнула, что теперь всё иначе.

– Эвелин, я так и думал, что найду тебя здесь. На нашем прежнем месте.

Оборотень зарычал громче и встал передо мной, перекрывая дорогу Федру. Герцог потянулся рукой к поясу – то ли к оружию, то ли к какому-то артефакту, одному из висевших у него на ремне.

– Ваше Высочество, не вздумайте что-то сделать с моей охраной, – предостерегла я его. – Это ничем хорошим не кончится. Вы ведь не думаете, что он здесь один?

– Тогда прикажи ему замолчать!

– Я не командую ими. Но он не станет рычать, если вы не будете подходить ко мне слишком близко.

– Но я хочу поговорить с тобой!

– Говорите. Я вас прекрасно услышу, даже если вы отойдёте на шаг.

– Но я хотел бы поговорить с тобой без лишних ушей.

– Это невозможно, Ваше Высочество, как не было возможно и раньше. Люди, занимающее столь высокое положение, как вы, всегда под прицелом чужих взглядов и чужих ушей.

– Но не сейчас!

– Глупости. Уверена, что сейчас рядом не только моя, но и ваша охрана. Это десять лет назад я могла поверить, что наши встречи здесь для всех тайна, но теперь знаю, что это не так.

– Ты поэтому не можешь быть откровенна? Поэтому говоришь со мной так сухо и официально? Мы ведь давно перешли на ты и обращались друг к другу по имени.

Я поднялась со скамейки. Холод, казалось мне, словно усилился. Оставаться здесь, у чёрного пруда и голой ивы, не имело смысла. Найти здесь покой не удастся.

– Герцог Федр, вы совершенно верно отметили, что это случилось давно, когда мы были юными и плохо понимали важность соблюдения правил, по которым подобное обращение между столь разными по положению лицами совершенно неуместно.

– Эвелин, – в голосе Федра прозвучали знакомые бархатные нотки, лишавшие меня когда-то покоя и благоразумия, и я невольно подняла на него взгляд. – Не говори так.

В лице стоявшего напротив меня красивого темноволосого мужчины проступали знакомые мне с детства черты того Федра, которым я когда-то восхищалась. Но прекрасный принц, в которого я была влюблена, исчез для меня ещё десять лет назад, когда внезапно обнаружилось, что любила я лишь выдуманный образ, а не реального слабого человека, прятавшегося за красивой оболочкой.

– Только так я и должна говорить с вами, Ваше Высочество.

Герцог качнулся ко мне, протягивая руку, но его порыв был остановлен рычанием оборотня, ясно давшего понять, что прикоснуться ко мне зверь не позволит.

– Здесь холодно. Вы позволите мне покинуть вас и отправиться назад, в замок? – не дожидаясь ответа, двинулась я вперёд.

Федр отступил чуть в сторону, освобождая мне дорогу.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Конечно, – позволила я себе усмешку, показывая, что меня не могут задеть его слова. – Стала старше. Той юной девочки давно нет.

– Гарибад прав.

Упоминание Гарибада заставило меня остановиться и оглянуться на Федра. И наткнуться на пылающий восхищением и желанием взгляд тёмных глаз.

– Ты стала ещё прекрасней.

Глядя, как он на меня смотрит, я внезапно всем сердцем поверила в то, что приказ о моём возвращении в Финлисс действительно был подписан и, возможно, до сих пор лежит и ждёт своего часа. Мне стало тревожно, и я поспешила уйти из этого уголка парка. Федр за мной не пошёл.

Настроение гулять пропало. Я уже опасалась оставаться в одиночестве. Да, моя охрана скорее всего не позволит причинить мне вред, но столкновение лицом к лицу с прошлым тоже не назовёшь приятным. Мне казалось, что всё забыто и давно отболело.

Живя в поместье дер Барри последние годы я совершенно не вспоминала ни Федра, ни дворец. Обыденные хлопоты и заботы отнимали всё время и занимали голову. А сейчас знакомые места напоминали о пережитой тогда боли и страхах. Я так боялась будущего!

Как тогда я ждала хотя бы слова утешения и поддержки от Федра. Что он не может жениться на мне, я приняла, хоть мне и казалось, что сердце моё разбилось. Но то, что сказав это, возлюбленный вдруг исчез, подломило меня куда больше. Федр оставил верившую ему девочку одну перед сплетнями, осуждением, липкими взглядами и грязными намёками придворных, и Гарибад из тогдашних охотников за юным телом был не самым худшим.

Федр не мог не видеть, в каком положении я очутилась, но не сделал ничего! А теперь появился вновь так, как будто ничего не было, десяти лет не прошло, и перед ним всё та же влюблённая в него доверчивая девочка. Я не могла понять, на что он рассчитывает! Чтобы справиться с волнением, я сделала ещё несколько кругов по центральным дорожкам, избегая безлюдных мест. Взгляды попадавшихся мне навстречу людей выражали любопытство, смешанное у кого с неприязнью, а у кого-то со страхом. Успокоиться такое внимание не помогало, и я отправилась назад, в отведённые императору покои. Уж там-то меня никто не увидит и не достанет!

Глава 23

Я не стала заходить в отведённую мне комнату через покои императора. Не хотела случайно столкнуться с ним. Ему наверняка доложат о моей встрече с Федром. Дамиан специально предупредил меня об этом. Но к тому времени, как император узнает, я смогу хоть немного успокоиться, а сейчас моё смятение Дамиан может неправильно истолковать. Всё же его ревность – это не то, с чем я рискну играть.

В моей комнате меня ждала ворчливая Мара, страшно недовольная тем, что я так долго бродила где-то одна. Шуршание в гардеробной намекало, что там возится кто-то из слуг, приводя в порядок наряды для императора или меня. Потому рассказывать Маре о встрече с Федром я не стала. Вместо этого сказала:

– Не ругайся, Мара! Что со мной могло случиться? Я ведь ходила не одна, а с охраной. А у тебя и своих дел много. Лучше налей мне горячего отвара, я немного замёрзла.

Это мигом дало ей новый повод для ворчания о том, что мне стоит больше беречь собственное здоровье, а то я "засопливлю и отпугну императора красным носом".

– Ты что думаешь, здесь мало тех, кто хотел бы занять твоё место? – ободряла она меня, занимаясь при этом готовкой отвара. – И не таких тетёх, как ты. Им только дай шанс, уж они не растеряются!

– Ты меня очень подбодрила, Мара. А то я об этом не догадывалась!

Похоже, из-за накопившегося волнения прозвучало это излишне эмоционально, и, подавая мне чашку с ароматным напитком, Мара успокаивающе произнесла:

– Не переживай, детка. Ты всё равно самая лучшая. Мы тебя вечером принарядим, и он ни на кого другого даже не посмотрит!Она погладила меня по голове и поставила тарелку с ореховыми сухариками.– Помнишь, ты их в детстве любила? Старая Чезза всё ещё работает на герцогской кухне. Она их передала тебе.

Я пила чай с сухариками и чувствовала, как согреваюсь.

Дождавшись, пока я допью, Мара неожиданно сообщила:

– Тут тебе передали приглашение от принцессы Феодоты.

– Что же ты сразу не сказала?

Я взяла из рук Мары плотный сложенный лист и поспешила его развернуть.

– Тебе согреться надо было. А все эти принцессы нам теперь не указ, – пожала губы Мара. – Ты им теперь не служишь.

– Не служу, но вежливость это не отменяет. И выказывать пренебрежение принцессе Феодоте мне не по чину.

Особенно если учесть, что принцесса скоро может стать императрицей. Сердце кольнуло при мысли о таком будущем, но зажмуривать глаза, как ребёнок, чтобы не видеть неприятное, мне непозволительно.

– Она приглашает посетить её в любое время, когда смогу, – поделилась я с Марой, прочитав написанное изящным каллиграфическим почерком.

Я поспешила написать ответ на обратной стороне листа и отправила его принцессе. Успела как раз переодеться и поправить причёску до того момента, как за мной пришла одна из фрейлин Феодоты.

Я не знала её раньше. Что и неудивительно. Судя по всему, она была ровесницей Феодоты или даже чуть младше, так что в то время, когда я жила при дворе, фрейлина была совсем ребёнком.

Она почтительно присела передо мной в реверансе, при этом с любопытством осмотрела отведённую мне комнату. Её глаза и вовсе загорелись предвкушением будущей сплетни, когда дверь в гардеробную открылась, но, к явному её разочарованию, в комнату вошла служанка, выделенная мне нисой Софиас. Она вместо Мары должна была сопровождать меня при визите к принцессе.

Пока мы шли до покоев Феодоты, фрейлина без перерыва говорила: рассказывала о тех переделках, что произошли во дворце, о новой моде, что завезли из соседнего королевства, немного тише, чем всё остальное, передавала слухи, что ходили о людях, знакомых мне только по именам родов, к которым они принадлежали. Так что я начинала чувствовать себя древней старухой или вернувшейся от эльфов, внезапно обнаружившей, что прошла не ночь, а десятилетия.

Это чувство лишь усилилось, когда мы достигли покоев принцессы. Столько юных прелестных и незнакомых мне лиц! Только старшая дама двора принцессы оказалась моей ровесницей. Она когда-то одновременно со мной служила принцессе Юлиане. Ниса Вирея дер Коминис была кузиной Ларии, графини Финлис, и в годы нашей службы оставалась в тени блистательной Ларии. Мне она, в отличие от многих прежних знакомых, этой зимой не писала, так что про то, что она продолжает службу при герцогском дворе, я не знала.

Мне было не по себе в окружении стольких юных и блестящих придворных дам, на фоне которых я резко почувствовала свой возраст и провинциальность. Но главной причиной волнения было то, что царила в этом цветнике принцесса Феодота, девушка, к которой сватался Дамиан, и, хотя пока ничего официально не говорилось, все смотрели на неё как на невесту императора. Я не понимала, как она ко мне относится и чего хочет от встречи: удовлетворить любопытство или унизить меня.

И первое, и второе желание были мне совершенно понятны. Вчерашняя демонстрация Дамиана не могла не задеть Феодоту. Поэтому я ждала оскорблений, только не знала, прозвучат ли они открыто или будут поданы более тонко, завуалированно. Оттого я не спешила принять за чистую монету радостную и немного смущённую улыбку принцессы, которой она одарила меня при встрече.

– Я рада, ниса Эвелин, что вы смогли нанести мне визит. Вы ведь позволите обращаться к вам по имени, как раньше?

– Сочту за честь, Ваше Высочество.

– О, прошу, называйте и вы меня как когда-то - принцесса Феодота.

– Вы очень добры, принцесса. Простите, что не ответила сразу на вашу записку. Я только сейчас её увидела

.– Я понимаю. Вас никак не могли застать в комнате и не знали, где искать. Ваша Мара хранила секрет.

– Она не знала. Я пошла в библиотеку и потеряла там счёт времени.

– Всё как раньше, – засмеялась Феодота. – Сестра всегда так и говорила, когда вы терялись: ищите её между книг. До сих пор помню, как вы чудесно читали нам с сестрой найденные вами истории. Я совсем не удивилась, услышав, что теперь вы чтица императора. Слушать вас – редкое удовольствие.

Феодота улыбалась мне, а я на миг онемела от удивления. Принцесса не могла быть настолько наивной и принимать за чистую монету вчерашнее объяснение Дамиана про бессонницу и мой голос. Почему же она говорит это? Или Феодота решила сделать вид, что верит, чтобы её положение в дальнейшем не выглядело столь унизительным. Ведь ей наверняка придётся и дальше общаться со мною, любовницей жениха. И сделать вид, что ты искренне не понимаешь, кем я прихожусь Дамиану, неплохой способ защиты. Лучше выглядеть глупой, чем жалкой.Или её игра ещё сложнее? Принцесса даёт мне понять, что не против того, чтобы я оставалась при императоре? Почему?

Я не находила слов для ответа и предпочла промолчать. Надеюсь, дальнейший разговор прояснит намерения принцессы Феодоты.

– Я вчера уже написала Юлиане, что видела вас. Она просила передать привет и собиралась написать вам позже, если вы сочтёте это уместным.

– Буду счастлива получить от неё весть. Как у неё дела? Мы все радовались, когда до нашего медвежьего угла дошла весть, что принцесса Юлиана благополучно родила наследника своему супругу.

– Недавно у неё родилась ещё и девочка. Юлиане очень не хватало вас в первые годы в Бактрии.

– Я тоже по ней скучала.

Мне хотелось узнать, счастлива ли Юлиана в браке, есть ли у неё там подруги, как уживается её супруг с наследным принцем, не грозит ли ей там опасность? Но о таком не спросишь, а потому выбрала самое безобидное:

– Привыкла ли принцесса к тамошнему климату? Говорят, в Бактрии очень жарко, а Юлиана всегда плохо переносила летнюю духоту.

– Теперь уже да, а вначале ей было трудно. Она говорила, что очень скучала по нашей зиме, – выразительный взгляд принцессы Феодоты давал понять, что не только из-за климата было непросто Юлиане, но лишь на жару и отсутствие снега дозволено жаловаться принцессе.

– Как бы мне хотелось увидеть вашу сестру, – вырвалось у меня.

– Уверена, что и она бы обрадовалась встрече, – кивнула Феодота.

Она принялась рассказывать о Бактрии, о подарках, что присылала ей сестра, веля фрейлинам находить и показывать их. Как я ни вглядывалась, ни прислушивалась, но не замечала в Феодоте скрытой неприязни. Похоже, она искренне симпатизировала мне. Иногда в её интонациях и взглядах мне виделась та девочка, что ходила хвостиком за старшей сестрой, ожидая от той защиты и поддержки. От этого становилось грустно. Я не могла видеть в ней соперницу, что желает мне зла. А вот я невольно стала помехой её счастью.

– Принцесса Феодота, – внезапно прервала нашу беседу Вирея дер Коминис, – вам и вашей гостье уже пора начинать готовиться к ужину.

– О, Вирея, что бы я без тебя делала, – улыбнулась Феодота. – Наверняка везде опаздывала бы. Надеюсь, ниса Эвелин, вы ещё найдёте время, чтобы поговорить со мной. и мне удастся унаследовать ту дружбу, что когда-то объединяла вас с Юлианой.

– Буду рада, принцесса, – присела в положенном реверансе я.

Уходя, я так и не могла понять, что в будущем ждать от принцессы. Она так явно выказывала ко мне свою симпатию, что трудно было поверить в её искренность. Не в то положение поставила нас жизнь, чтобы мы могли стать подругами, как когда-то с её сестрой. Возможно, Феодота пыталась дать понять, что не испытывает ко мне неприязни из-за Дамиана и не хочет вражды, а возможно, лишь усыпляла мою бдительность, ведь нанести удар проще тому, кто близок.

Но в главном ниса Вирея была права - нужно было поспешить к себе, чтобы собраться к ужину. Времени оставалось не так много, а с учётом того, что, едва я вошла в свою комнату, Мара передала приказ Дамиана вначале заглянуть к нему, я и вовсе рисковала опять опоздать, чего мне совсем не хотелось. Это император может позволить себе заставлять всех ждать, а мне это не с руки. Особенно опоздание вместе с Дамианом. Мне всё же не хотелось столь бесстыдно выставлять нашу связь напоказ. Но раз мне приказали явиться пред ясные очи повелителя, то куда деться.

Дамиан был в своей спальне, где вокруг него суетился слуга, помогая сменить наряд. Увидев меня, император жестом приказал слуге оставить нас, и я невольно нахмурилась. Моё настроение сейчас было далеко не романтическим.

Я не спешила подходить к Дамиану, и он сам подошёл ко мне. Его осторожный поцелуй напомнил мне, как Мара таким же лёгким прикосновением губ в детстве проверяла, нет ли у меня жара. Воспоминание показалось забавным. Похоже, Дамиан уже знал о моей встрече с Федром и сейчас проверял – не овладела ли мной прежняя болезнь. Не оттолкну ли я его.

Моя рука сама собой взлетела и запуталась в его волосах, не давая прервать поцелуй, который я постаралась сделать более жарким. Мой намёк был правильно понят, и какое-то время мы упоённо целовались, забыв обо всём. Но когда его губы принялись прокладывать огненный путь по шее к груди, я всё же вспомнила о предстоящем ужине, и попыталась отстраниться.

– Не хочу впопыхах, – капризно надула губки я.

Мне не хотелось выглядеть серьёзной, отказывая Дамиану в близости, и маска капризной девочки показалась к месту.

Губы императора дрогнули в усмешке. Как взрослый мальчик, он лучше меня знал правила этой игры. Он мог бы проявить настойчивость, но не стал. Напоследок легко поцеловал меня в щёку и выпустил из объятий.

–Ты права. У нас впереди целая ночь. Можно и не спешить.

Я ждала, что он спросит про Федра, и не знала, что отвечать. Я не искала с ним встречи, и чувствовать вину перед императором мне было не с чего. Но я её чувствовала и от этого немного злилась.

Глава 24

Но Дамиан заговорил о другом:

– Ты была у принцессы Феодоты?

– Да, она прислала мне приглашение, – говорить про принцессу было чуть легче, чем про герцога, но если император начнёт расспрашивать о ней, то ненамного.

Если Дамиан хочет узнать моё мнение о своей почти невесте, то вряд ли мне будет приятно хвалить девушку, а ругать её поводов нет. С его стороны довольно жестоко заставлять меня восхвалять соперницу. Уж себе-то можно не лгать! Именно так я воспринимала Феодоту. Как ту, что отнимет у меня Дамиана. И ту, что куда больше меня подходит императору – происхождением, воспитанием, красотой, невинностью.