Чтица императора

Глава 4

Когда спустя время удовлетворённая страсть схлынула, император вернулся к прежней теме.

– Если Гарибад по-твоему забыл тебя, то почему не написал Финлису? Политические союзы разумней обсуждать через графа.

– Финлисы и Гарибады враждуют ещё с тех времён, когда из-за предательства вторых первые потеряли шанс стать герцогами Арджурии.

– А у Финлисов был такой шанс?

– Конечно. Название столицы Арджурии не случайно же совпадает с названием этого рода. Её основал предок графа Константиса. Но когда эти земли вошли в Империю, Гарибады подыграли Гаскарисам и тогдашний император поставил наместником Арджурии главу рода Гаскарис, а не Финлис.

– Не знал. В истории, которой меня учили, ничего не было о таких нюансах.

– Империя большая и подобных историй в её провинциях столько, что описать все никаких летописей не хватит. Спроси меня про Вукелларию или Анталику, я тебе про тамошнюю кухню ничего бы не сказала. Их историю в Арджурии так подробно, как свою, тоже не учат.

– Всё же то, о чём ты говоришь, случилось давно, а Константис не кажется мне человеком, который станет враждовать из-за предательства многовековой давности.

– Видишь ли, Гарибады не изменяют себе. В Арджурии шутят, что фраза “Вовремя предать - это не предать, а предвидеть” – их родовой девиз. Они всегда умеют вовремя выбрать нужную сторону, а Финлисы - они не такие. Из-за этого Гарибады всегда при троне, а Финлисы – нет. Хотя до меня доходили слухи, что Бэзила Гарибада герцог Федр недолюбливает. Если бы не покровительство герцогини-матери, он бы своих постов при дворе не удержал.

– Ценный кадр. Перетянуть такого на свою сторону...

– Ты хочешь, чтобы я ему ответила?

– Нет! Я сам ему напишу. И подарок от него ты не примешь.

– Спасибо!

– За что? Многие на твоём месте обиделись бы, что я лишаю их столь ценного подарка.

Я передёрнулась, представив, как цепочка с драгоценной подвеской холодит мою шею.

– Не я. Не хочу иметь что-то общее с этим скользким змеем.

– Не волнуйся, дорогая, я, конечно же, компенсирую тебе потерю Надеюсь, от меня ты такой подарок примешь?

Мы лежали в постели, и Дамиан даже приподнялся на локте, чтобы лучше видеть моё лицо. И я ответила то, что от меня ожидали.

– Приму.

Уверена, что если когда-нибудь император будет принимать Гарибада, на мне в этот миг будет сверкать камень превосходящий в размере тот, что сегодня выпал из конверта в ладонь Дамиана.

Что это так и будет, я убедилась довольно скоро. Пользуясь тем, что из-за длительной непогоды военные действия практически остановились, император несколько раз порталами посещал столицу Империи Дагронию. То ли решал с Сенатом какие-то вопросы по Арджурской компании, то ли приглядывал, чтобы в его отсутствие не расцвели заговоры. Но в отличии от прошлого раза его отсутствие длилось недолго - один, два дня, и я не тревожилась. Тем более, что Гайера рядом не было, а других смельчаков, рисковавших хоть как-то задеть меня, больше не находилось.

И вот после одного из таких коротких посещений столицы Дамиан заявил:

– Эвелин, я ведь говорил тебе, что всегда держу обещания? Вот, это тебе вместо камушка Гарибада! Как, нравится?

На тёмном бархате шкатулки лежало прелестное ожерелье, отличавшееся не броским богатством, как те украшения, что когда-то приносил Гайер, а тонким вкусом мастера, подбором и чистотой камней. Кстати, камней в нём было не так много, но три из них не уступали в величине и качестве подарку Гарибада, остальные, более мелкие и других видов, их красиво оттеняли игрой цвета.

– Нравится, – не могла не признать я. – Такая красота!

– Не прекрасней, чем ты!

Иногда Дамиану удавалось быть галантным и при этом выглядеть искренним, так что я решила не портить столь редкий миг спорами и сомнениями, а просто поцеловала его в благодарность за действительно красивый подарок.

К моей радости Дамиан не настаивал на том, чтобы я его непременно носила. Всё же носить на себе столь дорогое украшение скромной чтице было не по статусу.

Вообще по поводу того, что носить мне по статусу, а что нет, у нас с Дамианом порой случались жаркие споры. Ему хотелось, чтобы каждому при взгляде на меня становилось ясно - это женщина императора, и он для неё ничего не жалеет. Мне же, наоборот, хотелось выглядеть достопочтенной вдовой и рядовой придворной дамой, чтобы избежать ненужной зависти и пересудов. Страсть императора рано или поздно пройдёт, а моя репутация останется.

В результате мы пришли к компромиссу, и чаще всего я носила скромные по фасону и расцветке платья, сшитые из самых дорогих тканей. Украшений на мне тоже было немного, но они были сделаны хорошими мастерами. В результате в глазах людей простых и провинциальных я выглядела скромно, но достойно. А вот те, кто разбирался в истинной роскоши, правильно оценивали настоящую стоимость моих “скромных” нарядов и тоже делали нужные выводы.

Потому когда Дамиан велел мне на вроде бы рядовой ужин надеть подаренное им ожерелье и не поленился лично выбрать к нему платье, я поняла, что за ужином мне предстоит встретиться с Бэзилом Гарибадом или, по меньшей мере, кем-то из его ближайших вассалов. И не ошиблась.

О том, что в замок прибыл именно Бэзил Гарибад мне сказала Мара, которая увидела, когда он шёл на встречу с Дамианом в Северную башню.

– Злыдень этот явился, – предупредила она. – Но теперь тебе его бояться незачем. При такой-то, как у тебя, защите, теперь ему впору бояться. Тебе достаточно бровкой повести и Его Императорское Величество злыдня пуще того рыжего размажет. И вообще! Это когда-то он ястребом гляделся, а теперь - петух потрёпанный!

Мара презрительно и злорадно фыркнула. Я поняла, что и она тогда боялась Гарибада, и, может быть, больше, чем я, переживая вдвойне – за меня и за себя. Ведь служанке безродной сироты, вставшей на пути знатного аристократа к вожделенной цели, могло достаться куда больше. И вступиться за неё было совсем некому. А теперь она избавляется через насмешки от прошлых страхов.

Иногда мнение врагов о тебе значит для твоей самооценки больше, чем дружеское. Вот и мне не хотелось выглядеть в глазах Гарибада “потрёпанной курицей”, если воспользоваться образом Мары. Всё же с тех пор, как мы виделись, прошло десять лет, я утратила юную прелесть и очарование невинности. Не хотелось увидеть в глазах прежнего поклонника снисходительную жалость или насмешку. Потому перед выходом я не поленилась заглянуть в уже покинутые Дамианом покои и внимательно оценить себя в зеркале.

Выбранное Дамианом платье со скромным вырезом красиво подчёркивало мою фигуру, которая если и изменилась с юности, то только в лучшую сторону: талия оставалась столь же тонкой, зато появившиеся округлости делали меня более женственной. Красиво уложенные Эмис волосы и нанесённый лёгкий макияж преобразили лицо. Я и в свои семнадцать не выглядела такой красавицей!

На сердце стало спокойней – Гарибаду не удастся, если он захочет, унизить и задеть меня ядовитыми намёками по поводу моей внешности или возраста. Зеркалу я верю больше, чем недоброжелателю.

И эта уверенность мне весьма пригодилась, когда войдя в зал, я наткнулась на пристальный взгляд Бэзила Гарибада. Время действительно отнеслось к нему суровей, чем ко мне. Проредило и посеребрило тёмные кудри, мешки под глазами и появившийся животик выдавали ценителя хорошей кухни и изысканных вин, но на “потрёпанного петуха” он не походил. Скорее на змея перед линькой. Да, шкура потрепалась и потускнела, но яд никуда не делся. И укусить он по-прежнему может.

В цепком взгляде, устремлённом на меня, больше не горел тёмный огонь желания. Он был холоден и тяжёл. Казалось, меня разобрали на части, и каждую часть взвесили и оценили. Сочли достойной любезной улыбки и дальнейшей игры. Бэзил Гарибад вальяжной походкой направился ко мне, оставив общество Алексиса Комина и графа Финлиса.

– Ниса Эвелин, счастлив вновь видеть вас, – не дойдя до меня несколько шагов, склонил он голову в приветственном поклоне. – А вы изменились!

– Вы тоже.

– Да уж! Годы идут, – правильно понял мой намёк Гарибад. – Но в вашем случае они пошли на пользу. Нежный бутон превратился в прекрасную розу. Услада для глаз!

– Вы очень любезны, нис Гарибад.

– О, в память о нашем давнем знакомстве можете обращаться ко мне как прежде по имени – Бэзил.

Его глаза насмешливо сверкнули. Похоже, он тоже помнил, с каким трудом мне когда-то давалось произносить его имя, даря ему возможность на ответную фамильярность. Тогда с моей стороны это была вынужденная и нежеланная уступка человеку, которого я боялась. Сегодня у меня был выбор. Как называть этого “знакомца” – теперь решала я. Наверно, Гарибад хотел смутить меня этим напоминанием о прошлом. Но мне вдруг показалось забавным поддразнить разом и его, и императора.

– Как мило, Бэзил, с вашей стороны напомнить о нашей прошлой дружбе, – надеюсь, мне удалось пропитать по его примеру любезную улыбку не меньшим ядом. – Всё же разница в нашем положении ничуть не изменилась. Вы по-прежнему глава одного из знатнейших родов и член герцогского Совета, а я – безродная сирота, а теперь ещё и вдова скромного провинциального аристократа.

– Ах, Эвелин, я ведь объяснял вам, что только глупец оценивает женщину по её статусу и происхождению. Сила её совсем в другом. Даже безродная сирота может обладать властью, способной щедро одарить или уничтожить человека. У вас в прошлом были лишь два недостатка – скромность и порядочность, которые и помешали понять это.

– Хотите сказать, что сейчас я их утратила? – не смогла сдержать удивление его наглостью.

– Не могу говорить с уверенностью. Всё же первая встреча после долгой разлуки. Но судя по вашему нынешнему положению, эти качества уже не так мешают вам жить, как раньше.

Мне нечего было ему возразить, и это особенно злило!

– А вы не опасаетесь, Бэзил, что новая я, лишённая “недостатков” решу использовать ваши уроки и уничтожу вас? Думаете, у меня не получится?

Не успели эти слова вырваться, как я уже пожалела. Дала повод Гарибаду посмеяться над моими пустыми угрозами. Для меня стало неожиданностью, что он, хоть и улыбался, но явно воспринял их всерьёз.

– Уничтожить меня не так просто, хотя при должном старании у вас может получиться. А вот доставить мне множество неприятностей у вас выйдет без труда. Только стоит ли? Неужели я так сильно задел ваше сердце, что вы до сих пор носите в нём обиду на меня?

Последняя фраза явно предназначалась не столько мне, сколько подошедшему к нам императору.

– Как интересно, нис Гарибад! Чем же вы могли так обидеть мою ... чтицу? – спросил Дамиан, став неприлично близко ко мне.

– Клянусь, ничем, Ваше Императорское Величество! Разве что излишним рвением, с которым выражал своё искреннее восхищение достоинствами нисы Эвелин. Но, уверен, в этом вы меня понимаете.

Наглость Гарибада меня даже восхищала. Он нисколько не стушевался под тяжёлым взглядом Дамиана и, глядя из-за разницы в росте снизу вверх, насмешливо сверкал тёмными глазами.

– А что скажете вы, ниса Эвелин? – обратился ко мне император. – Насколько глубока ваша обида? Стоит ли уничтожить ниса Гарибада, чтобы вас утешить и порадовать, или обойдёмся мелкими неприятностями?

Теперь и Дамиан улыбался, и оба, такие улыбчивые, внимательно смотрели на меня, ожидая ответа. Хотелось и мне в ответ пошутить – мол, уничтожьте его, Ваше Величество! Но я не рискнула. Кто знает, как далеко зайдёт наше веселье?

Глава 5

Может по каким-то своим соображениям император желает уничтожить Гарибада и использует мои слова как повод для расправы? А я, положа руку на сердце, не желала никому смерти. Мой страх перед Гарибадом остался в прошлом, а больше ничего я не могла поставить ему в упрёк. Я так и сказала:

– Нет, Ваше Величество, не стоит тратить ваше время даже на мелкие неприятности для ниса Гарибада из-за меня. Пусть прошлое остаётся в прошлом. А в настоящем не думаю, что Бэзил даст мне повод расстраиваться из-за него, – не смогла удержаться от лёгкого укола я.

– Как видите, нис Гарибад, у нисы Эвелин кроме двух названных вами недостатков, есть ещё один, – дал понять, что слышал наш разговор Дамиан. – Это излишне доброе сердце.

– В данный момент я склонен считать это скорее одной из бесчисленных добродетелей нисы. Как и умение прощать.

Гарибад почтительно склонил голову передо мной и выпрямился, вопросительно глядя на меня. Он явно хотел убедиться, что я действительно не держу на него зла.

– Скорее у меня плохая память, – немного принуждённо улыбнулась я.

Мне совершенно не нужно иметь Гарибада во врагах, а так и будет, если он увидит во мне опасность.

– Ценное качество для женщины, – засмеялся Гарибад.

– Зато я на память не жалуюсь, – заявил Дамиан.

– О, тогда, надеюсь, вы не забудете, что в вашей встрече с нисой есть и моя заслуга, – и видя наше с Дамианом удивление, пояснил. – Если бы не безосновательный страх перед моими ухаживаниями, ниса Эвелин никогда бы не согласилась на предложенный герцогиней-матерью брак с дер Барри и не оказалась бы на пути вашего войска.

Гарибад никогда ничего не говорил прямо, и я не смогла сдержать удивления, расшифровав его намёк.

– Вы хотите сказать, что герцогиня Юстиниана приказала вам пугать меня?!

– Нет, ухаживал я за вами по собственной инициативе, потому что был очарован вами. Но герцогиня не могла не знать об этом, как и о том, что моя настойчивость вас пугает. Как ваша покровительница она могла остановить меня в любой момент, но не делала этого. Напротив, поощряла мою настойчивость. Неужели вы думаете, что какой-то дер Барри мог остановить меня? – презрительно скривился Гарибад. – Я отступил, потому что так велела герцогиня.

– Вот как,.. – всё, что могла сказать я.

В детстве я немного боялась герцогиню. Потом - безмерно уважала и восхищалась, подражала ей во всём и изо всех сил старалась заслужить её одобрение. Уже давно герцогиня не была в моих глазах доброй феей, пригревшей бедную сироту. Но новое подтверждение того, что она играла мною, потревожило старую боль. Ведь она женщина и прекрасно понимала, как мне неприятно, страшно из-за настойчивого преследования взрослым и влиятельным мужчиной, которому я не могла противопоставить ничего, кроме её призрачной защиты. Гарибад прав. Она не могла не знать об этом и могла остановить его в любой момент. Но не останавливала. Как я не видела очевидного? Но и сейчас думать об этом было неприятно, и я предпочла перевести тему.

– А вы не боитесь, что герцогиня узнает о вашем визите к императору?

– Как вы заботливы, Эвелин! – насмешливо сверкнул глазами Бэзил Гарибад. – Не боюсь. Она прекрасно об этом знает. Больше того, она меня на него благословила.

– Как любопытно, – прокомментировал император. – Она хотела мне что-то передать?

– Нет. Этот нюанс моего визита должен был оставаться для вас тайной. Но я не могу обманывать императора, – патетично заявил Гарибад и с показным почтение склонил голову перед Дамианом.

– Браво, Бэзил, – хлопнул в ладоши стоявший до этого в стороне граф Финлис. – Предавать сразу двоих правителей, да ещё так легко признаваться в этом – я в восхищении! Вы истинный представитель вашего рода!

– Ничего, Константис, когда-нибудь и у тебя это получится! – похлопал по плечу графа Гарибад. – Предать один раз у тебя уже получилось. И так вовремя, что даже я позавидовал.

Граф Финлис вспыхнул, но сдержался. Только скрипнул зубами.

– Я всегда буду помнить, что граф стал первым арджурцем, обновившим вассальные клятвы Империи. Но у вас ещё есть шанс занять достойное место рядом с императорским троном. Впрочем, об этом не стоит говорить на голодный желудок. Приглашаю вас разделить со мной ужин, – и Дамиан предложил мне руку, чтобы провести в распахнувшиеся двери малой столовой.

Теперь, после слов Бэзила, стало понятно, почему круг гостей этого ужина столь узок. Из дам была только я. Похоже, визит его должен был быть окутан тайной. Сохранить его полностью в секрете невозможно, но знать детали встречи главы рода Гарибад и императора смогут немногие.

За столом ничего важного не обсуждали. Мне пришлось поддерживать светский разговор и создавать лёгкую атмосферу сразу за всех отсутствующих дам, но благодаря талантам Гарибада и галантной вежливости графа Финлиса я справилась.

Незадолго до того момента, когда этикет позволял мне покинуть ужин и оставить мужчин, Гарибад вновь обратился ко мне с неожиданными словами:

– Эвелин, я помню, как вы любили музыку, и мне захотелось порадовать вас. Вы позволите, Ваше Величество, моему менестрелю исполнить несколько песен для нисы?

Я видела, что Дамиан удивился. Вспомнила, что Бэзил Гарибад отличался изысканным вкусом и стремился иметь рядом с собой только лучшее, или, по-крайнем мере, редкое. Потому выбранный им музыкант наверняка хорош. Дамиан почему-то не ответил сразу на просьбу Гарибада, и я умоляюще посмотрела на него.

– Я так давно не слышала хорошей музыки...

– Как я могу отказать прекрасной нисе? – пожал плечами император. – Впрочем, я тоже с удовольствием послушаю вашего менестреля.

Менестрелем оказался мужчина среднего роста, примерно моего возраста, больше похожий на воина скупой точностью движений и внимательным взглядом. Он не отличался какой-то особой красотой, но стоило зазвучать глубокому сильному голосу, как его лицо преобразилось, став невыразимо привлекательным.

Я действительно давно не слышала такого прекрасного голоса и не менее искусного владения инструментом. Баллада о любви рыцаря и нежной девы мне была незнакома, и это заставляло ещё внимательней вслушиваться в слова, написанные неплохим поэтом.

Когда песня отзвучала, похлопала музыканту не только я, но и император. По кивку Дамиана менестрель вновь прикоснулся к струнам, и моё сердце на миг замерло, а потом забилось быстрей. Я узнала мелодию и, едва зазвучали слова, словно перенеслась в прошлое.

Эту незатейливую песенку очень любила принцесса Юлиана, и песня звучала в мой последний год в герцогском дворце едва ли не каждый день, так что под конец печальная история любви пастушки и рыцаря чаще вызывала или смех, или досаду.

Но сейчас я словно ощутила аромат роз, который всегда сопровождал принцессу, увидела сияние безоблачного неба, почувствовала себя вновь той юной счастливицей, которая верит в то, что чудеса случаются.