Не остановишь силой дождь

Не удержишь силой человека,

Дождь идёт… – Его не удержать!

Не сдержать рукой порыва ветра,

И судьбы своей не поменять!..

/Саша Локоть

Пролог

Царящий в комнате полумрак едва разгоняли мерцающие язычки пламени свечей и огонь камина. Оранжевые отблески от него придавали светлой коже лежавшей на шкуре влюблённой пары тёплый красноватый оттенок. Отраженье огня в капельках пота делало их похожими на драгоценности. Перепутанные белокурые пряди на фоне тёмного медвежьего меха казались золотыми нитями. Молодой мужчина задумчиво перебирал локоны девушки, освобождая её точёное плечо и касаясь иногда маленького ушка.

– Анджи, – томно протянула красавица и щекой потёрлась о его грудь.

На губах любовника мелькнула улыбка. Его рука медленным ласкающим движением стала перемещаться от девичьего плеча к тёмному бутону соска. Внезапный хлопок и вспышка магического света над головой прервали этот сладкий путь. В воздухе рядом с лежащей парой материализовался конверт с красной сургучной печатью. Подчиняясь силе тяжести, он упал на шкуру рядом с мужчиной. Осторожно освободившись от возлюбленной, Анджей протянул руку и взял конверт. На несколько секунд он замер, потом стремительно поднялся. Сделал шаг к камину, прикоснулся к печати перстнем и та, вспыхнув алым светом, исчезла.

Девушка не спускала глаз с Анджея, то ли любуясь мускулистой стройной фигурой, то ли пытаясь угадать, что за известие так внезапно нарушило их романтический вечер. Похоже, новость не слишком приятная. Она увидела, как нахмурились брови и застыло его лицо. Профиль, склонённый к письму, напомнил внезапно чеканный барельеф. Стало ясно, что томная нега, витавшая в воздухе, бесследно исчезла. Продолжение приятного вечера ждать не стоит.

– Что-то случилось, Анджей?

– Прости, дорогая, письмо от родителей. Мне нужно срочно возвращаться. Отец приболел.

– Отец? – в голос девушки Анджею послышалась неуместная ирония.

Он медленно повернулся к ней и холодно спросил:

– О чём ты?

– Только о том, что до сих пор не знаю, кто твой отец.

– Неужели даже не догадываешься?

– Почему же, догадываюсь, но надеялась услышать его имя от тебя, – девушка погасила насмешливую улыбку и уже серьёзно добавила. – Впрочем, сейчас это не главное. Хотела сказать, что сочувствую. Мне так жаль, что он заболел.

– Мне тоже. Кажется, длинный поводок, на котором меня держали, сейчас резко укоротят. Дана команда – к ноге! Уверен, ты знаешь, кто я, но раз хочешь, скажу прямо. Мой отец король Лакхора. Я наследный принц Анджей.

Девушка грациозно поднялась, не спеша накинула шёлковый халат, затянула пояс. Тонкая ткань красиво обрисовала высокую грудь, узкую талию и соблазнительную линию бёдер. Небрежным жестом откинула за спину копну светлых кудряшек и только после этого с полуулыбкой посмотрела прямо в глаза любовнику.

– Я догадывалась. Жаль, что наш роман продлился так недолго. Ты уезжаешь завтра?

Анджей внимательно рассматривал стройную фигуру, совершенное лицо и огромные глаза, выражение которых прятал сумрак и веер ресниц.

– Да. Ты поедешь со мной?

– Шутишь? Хоть ты и принц, но моя семья вряд ли это одобрит.

– А если невестой?

Девушка шагнула навстречу и положила ладонь на грудь любовника:

– Ты серьёзно?

Они замерли, глаза в глаза. Под тонкими длинными пальцами часто стучало сердце.

– Да. Ты из древнего благородного рода, хоть и не моего королевства. Если завтра здесь сделаем объявление прессе о нашей помолвке, то отец уже не сможет её отменить. Скандал семье сейчас не нужен. Другого наследника у отца нет. Он смирится с моим выбором. Главное – ты согласна?

– О, милый! Да! – с коротким всхлипом девушка прильнула к принцу, крепко прижалась к нему и страстно поцеловала.

Над охотничьим домиком круглым серебряным подносом висела луна. В её зыбком свете три тёмных волчьих силуэта, завершая стремительный бег, в прыжке взлетели в воздух и приземлились на землю уже в человеческом облике.

– Нас не обманули. Принц ещё здесь, – сказал оборотень, шумно принюхавшись. – И не один.

– Да. А ты сомневался.

– Не верю я этим леям. Такие скользкие типы. От них всегда одни неприятности.

– Но сейчас не обманули.

– Не обманули. Можно было так не спешить. С ним всё хорошо и до утра Анджей отсюда не выйдет.

– Да. Здесь всё спокойно. А мне казалось…

Воины переглянулись, и старший спросил:

– Тебе тоже? У меня было чувство, что впереди ловушка, которая вот-вот захлопнется. А тут ничего…

Глава 1. Начало недели

Снег в начале марта у нас бывает редко. Снегопад оказался полной неожиданностью не только для меня, но и для городских властей. В результате дорогу не чистили, и дилижанс, на котором я уже не первый год возвращалась из дома в Харран после выходных, едва не застрял на окраинах. В результате в общежитие я уже не успевала. Пришлось тащиться прямо в институт с сумкой и корзиной с припасами, старательно упакованной родителями. В вестибюль я вошла, когда в воздухе плыла мелодия, зовущая на первую пару. Мелодия звучала приятно, но на нас, студентов, она действовала не хуже пожарной сирены. Опоздавшие с топотом неслись по лестнице и коридорам в надежде опередить преподавателей. Те шли намеренно неторопливо, давая им шанс.

Мне спешить сразу в аудиторию смысла не было. Поэтому хоть я и переживала из-за опоздания, бежать сломя голову не стала. Стоило вначале пристроить куда-то свой груз до третьей пары. Там в нашем расписании должно быть окно – преподаватель древнеаэрского заболел ещё в конце недели. Так что я как раз успею добежать до общежития, отнести сумки. Будет у меня сегодня такой день пробежек.

Повезло! В гардеробе дежурила знакомая:

– Тётя Мира! Как хорошо, что вы здесь, – сказала я, подавая ей пальто. И пока она прикрепляла и разделяла бирку, торопливо сообщила. – Мама сделала для вас лекарство, оно в этой корзине. Но сейчас не смогу вам отдать. Дилижанс опоздал. Я даже в общежитие не успела. Ещё ничего не разбирала. Не успеваю.

– Ладно, давай сюда свои сумки. Я их здесь пристрою. Беги на занятие.

Служительница протянула мне полукруг с номером и, щёлкнув по второй половинке, активировала артефакт. Пальто медленно поплыло на определённое ему место. Я поторопилась поставить свои баулы на барьер и не дожидаясь, пока она их уберёт, помчалась на второй этаж.

Аудитория, где проходила первая пара, находилась недалеко от лестницы, так что уже скоро я стояла под дверью. Но всё равно опоздала. Из-за двери доносился громкий и размеренный голос преподавательницы. На утро понедельника нам всегда ставили «Историю предсказаний». Подозреваю, что тот, кто составлял расписание, делал это намеренно. Так же, как и мы, студенты, он не считал её серьёзной наукой и не видел опасности, если кто-то после выходных не сможет сразу включиться в учёбу. Это же не артефакторика или зельеварение, где пропущенная тема может стать причиной опасных ошибок. Отравишься сваренным зельем или подорвёшь что-нибудь.

Ничего такого рискового из-за непонятого или пропущенного по истории предсказаний со студентом не произойдёт. Я даже не могла представить, чем это может грозить. Не узнаешь, как жрецы прошлого угадывали погоду или каким способом морочили голову королям? И что? Работать на какого-нибудь лорда-землевладельца никто из нас не собирался, а в военные предсказатели погоды нас, девушек, всё равно не взяли бы. Так что на этой первой паре многие обычно тихо дремали с открытыми глазами, отдыхая после насыщенных выходных. Но прийти старались все. Рыба Ламар (так мы звали преподавательницу) умела нагнать на нас жути и попадать в её чёрный список никто не хотел. Если кто и мог заставить невыспавшегося студента встать и как зомби отправиться с утра пораньше на лекцию, то это именно госпожа Лидия Ламар.

Рыбой её прозвали из-за нелепых массивных очков, вечно сидевших на остром носу, отчего глаза казались круглыми, выпуклыми и холодными. В остальном же она если и напоминала рыбу, то скорее щуку, чем какую-нибудь плотву или окуня. Никто не рисковал дать ей повод думать, что пренебрегает предметом, который ведёт госпожа Ламар. Только её железная воля и ядовитый язык заставляли студентов хоть как-то изучать «Предсказания» – предмет, в который мало кто верил.

 Я тихо приоткрыла дверь, чтобы увидеть, где стоит преподаватель. У меня прямо во рту пересохло от волнения: вдруг дверь заскрипит или Рыба стоит у самого входа и сейчас посмотрит прямо на меня. Но всё обошлось. И дверь приоткрылась беззвучно, и преподаватель оказалась в противоположном конце. Она готовилась к своему излюбленному манёвру – шествовать по проходу между рядами вверх аудитории, пугая нерадивых студентов, затаившихся на самых дальних партах. Если идти – то сейчас. Прикоснулась к бисерному браслетику, обеспечивающему отвод глаз на пару минут. Изготовлением этого артефакта я страшно гордилась, но пока опробовала его только дома, с братом. Дождалась момента, когда госпожа Ламар медленно зашагала по проходу вверх, внимательно разглядывая, что лежит на столах перед студентами, нажала на нужную бусинку и тихо проскользнула в аудиторию.

Сердце так бухало у меня в груди, что было страшно – Ламар обязательно его услышит. На подгибающихся ногах, пригнув голову, стремительным броском добралась до первого ряда, как всегда пустовавшего.

Мне повезло! Запаса действия моего браслетика хватило дойти до первого ряда аудитории и шлёпнуться на крайнее сидение.

 Успела! Как раз положила тетрадь и ручку, когда Рыба Ламар вернулась в центр зала и подозрительно посмотрела на меня. Я глупо улыбнулась от охватившего меня облегчения. Преподавательница слегка нахмурилась, но решила не отвлекаться и продолжила лекцию:

– Сегодня мы с вами рассмотрим способы предсказаний, которые использовали жрецы Жунгарской Султании. Вашей задачей станет выявить общие черты с действиями оракулов гартских ведьм. Надеюсь, в ваших головах сохранилось то, что мы изучали в начале года, и вы сможете сделать правильные выводы?

По кабинету пронёсся тихий стон. Одна надежда, что допрос, который устроит нам Ламар, состоится хотя бы не сейчас.

– Ещё тысячу лет назад в Жунгарской Султании…, – размеренно начала преподаватель.

Я лихорадочно принялась строчить в тетради даты, незнакомые и трудные имена. В своих лекциях госпожа Ламар часто уходила далеко за пределы учебника и если не записать, то потом придётся перерывать книги в библиотеке. Без этого вряд ли удастся получить что-то выше «тройки» на экзамене. А мне этого совсем не хотелось. Только диплом без единой тройки даст мне шанс поступить в магистратуру. Здесь нам давали только базовые знания, а я мечтала стать настоящим артефактором, как дочь основателя института Ирита Брисби.

Когда Ламар принялась живописать кровавые жертвы султанатских предсказателей, я позволила себе оторваться от тетради и осмотреться. Сразу нашла своих подруг, сидевших в самой середине – не на первых рядах, и не в самом конце. Лурия, ожидаемо, почти спала с открытыми глазами. Она старательно подпирала рукой щёку и не моргая смотрела куда-то в стену. Наверняка воспользовалась моим отъездом и погуляла от души. Сама я не любила ни шумных вечеринок, ни прихода в гости парней, так что когда в нашей комнате она оставалась за хозяйку, то не тратила время зря.

Удивительно, что сидевшая рядом Хельга выглядела столь же далёкой от султанатских жрецов, как и Лурия. Обычно она записывала лекции ещё старательней, чем я. Но сегодня под рассказ о кровавых жертвоприношениях на её лице блуждала мечтательная улыбка, ручка лежала между страниц и не похоже, что она слышала хоть что-то из лекции. Интересно, что у неё произошло? Выспрошу всё на перемене.

От подробного рассказа об извлечённых внутренностях преподавательница перешла к теоретическим представлениям жунгарцев о строении мира и возможности влиять на будущее через предсказания. Несмотря на кровавую красочность жунгарских мифов, их взгляды на взаимосвязь настоящего и будущего мало чем отличались от вызубренных раньше теорий других древних народов. Так что от монотонного голоса Ламар меня стало клонить в сон. Чтобы успеть на первый дилижанс пришлось встать рано, дорога была не настолько длинной, чтобы удалось подремать на тряских сидениях экипажа и теперь я, как и Лурия, старательно подпирала щёку рукой, чтобы не клевать носом.

На перемене между парами я пересела к девчонкам, но расспросить Хельгу ни о чём не успела.

– Кэсси, что твоя мама дала тебе в дорогу на этот раз? А то я не завтракала, еле встала на пару – первым делом спросила Лурия. – Вот какой садист ставит в понедельник первую пару? Да ещё и Ламар со своими предсказаниями.

– Мама напекла твоих любимых пирожков с яблоком, но положила поглубже в корзину, чтобы не остыли. А я не успела ещё распаковать. Дилижанс задержался. Теперь только после «окна» принесу. Хельга, а у тебя что случилось? Сама на себя не похожа.

– Точно! Выглядишь, как кошка, налакавшаяся сливок. Давай рассказывай! А то защекочу! – Лурия затормошила подругу.

Хельга принялась отбиваться от вездесущих рук Лурии, которая так и норовила то ткнуть её под рёбра, то пощекотать бока. В результате Хельга просмеялась всё оставшееся от перемены время и ответа мы так и не услышали.

– Потом расскажу, – когда отсмеялась, пообещала она.

Следующая перемена ушла на то, чтобы дойти до лаборатории, где проходила практика по зельеварению, и подготовиться к занятию. Предстояло надеть фартуки из ткани, что не брала даже слюна химеры, и убрать волосы под чепцы или косынки. Это было единственное, что составляло форму в нашем институте. Они отличались практичностью, несомненно, были необходимы, когда мы варили зелья или изготавливали артефакты, но выглядели так уныло, что никто не носил их целый день. Доставали из сумок и надевали по мере необходимости. Преподаватели закрывали на это глаза, делая скидку на то, что мы девушки. Говорят, это пошло с самого основания института, когда именно так ответил Томас Брисби первому ректору на жалобу на его дочь. Девушка была большой модницей и ходить в длинном унылом фартуке, закрывавшем почти всё платье, категорически отказывалась.

 Так что расспросить Хельгу опять не удалось. Практическая работа зельеварению не то, что прервёшь ради разговоров с подругой. Тем более что сегодня мы варили противоядие с очень нестойкими ингредиентами. Стоит чуть задержаться – и всё пропало! Я даже не стала прерываться на перемену, ведь добродушный господин Друмис разрешил уйти как только всё закончу. Чем я и воспользовалась. Забрала у тёти Миры свои сумки и помчалась в общежитие. Благо, оно находилось недалеко от нашего Королевского института артефакторики, в глубинах прилегающего к зданию парка.

Наш институт открыли не так давно по сравнению с Академиями – каких-то лет сто назад. Специально строить ничего не стали. Основатель института, знаменитый уроженец Харрана великий артефактор Томас Брисби, пожертвовал под это благое дело собственный особняк вместе с парком. Под общежитие вначале использовали флигель для слуг. Его потом основательно изменили и отдали под жильё преподавателям и немногочисленным студентам-парням. А для девочек построили ещё один корпус, женский. От парка в результате мало что осталось, зато всё рядом – институт, общежития, мастерские и аптекарский огород. Иногда мы весь день так и крутились на этом пятачке, даже не выходя в шумящий рядом город.

Хоть в сумках у меня и лежало по артефакту, снижающему вес, но они оставались такими же объёмными. Тащить их при моём невеликом росте было неудобно: длинная юбка путалась в ногах и, придавленная сумками, так и норовила зацепиться за шнуровку на высоких ботинках. Выпавший рано утром снег подтаял, и влажные брызги при ходьбе попадали и на плащ, и на сумки. Поставить их на землю из-за той же слякоти не могла. Шла и мучилась. К тому же я всё время боялась поскользнуться, так что и это небольшое расстояние преодолевала с трудом, не очень быстро.

В комнате рассиживаться не стала. Переоделась только, избавившись от юбки, за дорогу помятой и испачканной в раскисшем снегу. Да и тёплый свитер сменила на блузку и жакет. В дороге он спасал от холода, а вот в институте в нём было слишком жарко. Быстро распаковала корзину с привезёнными из дома припасами. Убрала в холодильную нишу под окном рыбу, наловленную отцом и младшим братом, окорок, сыр и овощи. Отложила пирогов, а остальные взяла с собой. Как раз сейчас есть время до следующей пары, чтобы перекусить. Не забыла и про обещанное лекарство. Мама приготовила его для тёти Миры. У обслуги при институте не такие большие заработки, чтобы заказывать мазь, изготовленную специально под неё.

Родственницей нам она не была, но я знала её с детства и по ещё детской привычке продолжала называть тётей. Я не вникала, что связывало мать с ней. Не то чтобы моя семья принадлежала к особо привилегированному сословию, но всё же явно стояла на ступень выше обычной обслуги. Маленький, но собственный дом с небольшим участком отец получил от короны, когда вышел в отставку. Небольшой доход от выращиваемых на участке редких лекарственных растений, пенсия отца и зарплата матери позволяли нашей семье жить небогато, но вполне достойно.

Хоть маме из-за брака с отцом пришлось когда-то бросить Академию, но полученное образование позволяло работать в аптеке, самостоятельно изготовляя лекарства по индивидуальным заказам. Это тоже отличало её от тёти Миры, которая явно «академиев не кончала» – простая добрая женщина.

– Её муж служил у отца, – как-то пояснила мама. – Сержантом. Она мне столько помогала с Петрой, а потом и с тобой.

Я этого не помнила. От отцовской службы в горном гарнизоне в моей памяти мало что осталось – сладкий и свежий запах трав, синие вершины, шум реки, гарнизонная собачка Шуша и споры родителей, когда мне пришла пора идти в школу:

– Я хочу, чтобы мои дети нормально учились, – мать положила руку на живот. – Хватит того, что Петра у нас растёт пострелёнком. Ты должен написать рапорт, чтобы тебя перевели в какой-нибудь город. Хоть куда, лишь бы там стояла хорошая школа, и жили люди, а не только горные бараны и пещерные монстры!

– А если меня уволят?

– Уволят и что? Сошлют ещё дальше? Так дальше уже некуда!

Потом мама подошла к отцу, погладила его по щеке:

– Милый, тебя не уволят. Ты хороший боевой маг, тебя ценят. Тем более, ты же не в столицу королевства будешь проситься. Мы готовы служить пусть даже здесь, в этой провинции. Здесь же не только горы есть. А даже если и уволят – с твоей квалификацией без работы не останешься.

Видя колебания отца, добавила:

– Там и лекари будут. Ещё одних таких родов я не выдержу.

И отец дрогнул.

Помнила я и как радовались родители, когда пришёл ответ на рапорт отца.

– Всё, девчонки, собирайтесь! Меня переводят почти в Харран! – возбуждённо сказал отец и осторожно закружил повисшую на шее маму.

Мамина мечта сбылась. Я и родившийся уже в городе Томек пошли в обычную школу. Если бы мама тогда не настояла, вряд ли бы я теперь училась здесь. Скорее повторила бы судьбу Петры, которая поспешила выскочить замуж, едва домучившись в школе. Нет, замуж я тоже хотела, но не так. Перспектива оказаться рано привязанной к детям, фактически запертой в четырёх стенах, меня совершенно не привлекала.

Впрочем, замужество мне пока и не грозило. На горизонте никого на роль жениха даже не намечалось. Всё своё свободное время предпочитала отдавать учёбе, в выходные ездила домой, а в нашем институте парней училось немного. Недаром его насмешливо называли Пансионатом неблагородных девиц. В него поступали в основном девушки, не обладающие достаточно сильным даром или высоким происхождением, чтобы попасть в Харранскую Королевскую академию. Я как раз из их числа – дар средненький, а родители не отличались ни богатством, ни знатностью. Хорошо хоть на учёбу в этом институте сумели наскрести денег.

Тогда я снова увидела тётю Миру. Она в институте убирала кабинеты и дежурила в гардеробе. Но мама радовалась, что будет кому «присмотреть за девочкой». Старая мамина знакомая помогла мне тогда устроиться в общежитии и освоиться в институте на первых порах. От того, что можно хоть кого-то спросить куда идти и что делать, если опоздал на пару, робкой первокурснице уже становилось легче.

Я подхватила сумку и заспешила назад, на занятия.

Глава 2. Сообщение о свадьбе

Пока я бегала в общежитие и обратно первое, самое горячее желание поделиться своей новостью у Хельги прошло, а потом она вошла во вкус загадочного молчания, и как мы с Лурией не приставали к ней с расспросами, только улыбалась в ответ:

– Не хочу рассказывать второпях. Приглашаю вас после пар в «Кружевницу».

– Если ты угощаешь.

– Угощаю! Есть повод, – счастливо рассмеялась подруга.

Мои пирожки, проглоченные нами между парами, лишь ненадолго приглушили аппетит, и в кофейню после занятий мы с Лурией отправились, с предвкушением ожидая не только обещанные новости, но и сытный обед. Хозяин «Кружевницы» прекрасно знал нашу студенческую братию, и потому предлагал не только вкусную выпечку, соблазнительные пирожные, но и что-нибудь посущественней: супы, жаркое, каши. Спиртное, кроме лёгких вин, в кафе не подавали. Заведение считалось приличным, и сюда охотно заходили семейные пары, гувернантки со своими подопечными, и незамужние девицы без сопровождения, вроде нас.

Был у хозяина ещё один крючок, приманивающий голодных студенток. Хорошеньким молодым особам, пришедшим без кавалеров, давали другое меню, где цены приятно отличались от обычных в меньшую сторону. Благодаря компании моих красавиц-подруг и я получала эту скидку.

Вот и сейчас нас усадили за столик у окна, чтобы две красавицы: блондинка и брюнетка, и я уж заодно, хорошо видные с улицы, привлекали внимание прохожих к кофейне. Вручили розовую папку, и мы принялись выбирать, чем же порадовать наши поющие от голода желудки. Долго изучать меню мы не стали. За несколько лет учёбы выучили его наизусть. Заглядывали только чтобы проверить, какое нынче у повара «блюдо дня», чтобы если оно нас устроит, ещё чуть-чуть сэкономить. Сегодня это был грибной суп-пюре, который я обожала. К нему мы заказали хлебную корзинку и блинчики с ливером. И в честь обещанной новости позволили себе с разрешения Хельги шикануть. Выбрали «Кружевной фонтан» – ассорти из пирожных. Они стояли в три яруса на крутящихся блестящих подставках. Крошечные, на один укус, зато все разные и красивые, как картинки!

Но их ещё предстояло дождаться и в ожидании заказа мы стали приставать к Хельге:

– Хватит нас мучить! Говори, что случилось! – решительно приступила к делу Лурия. – Я сейчас от этих аппетитных запахов страшно нервная, ждать не в состоянии. Если не скажешь, кинусь прямо на тебя и покусаю.

Подруга оскалила белоснежные зубы, вытаращила большие тёмные глаза, стараясь придать себе злодейский вид. Выглядело это уморительно, особенно когда она застучала оскаленными зубами. Наш смех раскатился в зале, как  просыпанное серебро, привлекая не меньше внимания.

– Я выхожу замуж за Олафа! – отсмеявшись, объявила Хельга и гордо повертела перед нашими глазами помолвочным перстнем. Камень на нём радостно засверкал, подмигивая нам.

– Поздравляю! Рада за тебя! Когда ваша свадьба?

– Да, когда? Мы успеем купить платья? Ты ведь наш приглашаешь? – стреляла вопросами Лурия.

– Конечно, приглашаю! – счастливо улыбнулась Хельга. – Сшить успеете. Свадьба будет в начале лета, как только я сдам последний экзамен, перед распределением Олафа.

Нас прервала подошедшая официантка, которая принесла первую часть нашего заказа: корзинку с тёплыми ароматными ломтями хлеба, маслёнку, заполненную соблазнительной смесью масла и зелени, и чайник с травяным отваром. Дождавшись, когда девушка сервирует стол и отойдёт, Лурия бестактно спросила:

– Хельга, а в чём новость? О том, что выйдешь замуж за Олафа как только доучишься, все знали ещё когда ты только поступила на артефактора. Вы же обручены с детства. О ваших планах мы слышали уже столько раз.

Я с опаской посмотрела на Хельгу: не обиделась ли она? Но та была так счастлива, что слова Лурии её не задели.

– Вот именно – это были просто планы и разговоры. А вчера у нас состоялось официальная помолвка. Родители подписали брачный контракт. Назначена дата церемонии и мама начнёт её понемногу готовить. А мы с Олафом теперь уже официально считаемся парой, почти как муж и жена.

– Как муж и жена? – Лурия многозначительно пошевелила бровями.

– Почти! – засмеялась порозовевшая Хельга. – Теперь мы можем встречаться только вдвоём, без всякого сопровождения.