Время собирать плоды

Октябрь. Время собирать плоды

Отправляться в это путешествие дор Эсти Хаммарис не хотел. Потому и собирался так долго. Новость о сестре ему принесли соседи. Сам-то он в тот момент в очередной раз сорвался – запил. После смерти матери пустота и бессмысленность его жизни иногда становились совсем уж невыносимы. От желания сунуть голову в петлю спасала только выпивка. Он запирался в кабинете и пил до тех пор, пока сознание не отключалось. Потом муки похмелья отвлекали от дурных мыслей, а избавление от головной боли и прочих «радостей» на короткое время позволяли на контрасте вновь почувствовать прелесть жизни.

Сосед, дор Рутис, приехал к нему как раз, когда Эсти мучился и от головной боли, и от необходимости принять решение – перетерпеть похмелье или вновь свалиться в пьяное беспамятство.

– Сосед, на стенах храма вывесили список тех из наших, кто уцелел и сейчас живёт в Лейском княжестве. По соглашению между королями Эриком и ихним Хагардом. Наши сообщают леям об их ублюдках, а они – о тех, кого увели или кто ушёл сними. Ты же слышал об этом? – спросил дор Рутис, видя непонимающие глаза Эсти.

– Что-то такое вроде слышал, – нехотя подтвердил Эсти Хаммарис.

Весть о заключении мира между их королевством и Лейским княжеством и стала причиной его последних запоев. Да, уже больше десяти лет прошло с тех пор, как последний лей был изгнан с аританской земли, но отсутствие мирного договора давало Эсти надежду, что король Эрик собирает силы и впереди окончательная битва. Теперь уже войска Аритании придут на землю врага и отплатят им за все несчастья, что принесли леи их королевству. Ради этого Эсти Хаммарис готов был снова, несмотря на раны, вернуться в строй. Даже не лейтенантом королевской гвардии, как тогда, в войну, а рядовым ополчения графства Аль Паунт.

Теперь ясно, что этого уже никогда не случится. И ему не отомстить за разорённый дом, убитого отца, погибших друзей, разбитые надежды. Но обсуждать это с соседом Эсти не собирался.

– И что там со списком? – переспросил он.

– Там имя твоей сестры, – осторожно сказал дор Рутис. – Женис Хаммарис.

– У меня нет сестры, – жёстко ответил Эсти. – Умерла. В тот день, когда погиб отец.

– Тебе видней, Эсти. Просто хотел предупредить тебя, – сосед неловко кивнул, поднялся и, уже уходя, негромко добавил. – Жаль дора Хаммарис не дожила.

Когда-то, давным-давно Эсти любил сестру – малышку, ходившую за ним хвостиком, юную красавицу, на которую заглядывались его друзья. И уходя на войну, был уверен, что идёт защищать свой дом и свою семью – мать, отца, сестру. Она умерла для него в тот день, когда вернувшись, обнаружил, что поместье разграблено, отец и многие слуги погибли. И всё по вине сестры.

Их поместье даже самый ярый льстец никогда не назвал бы крепостью. Обычная усадьба среднего достатка. И когда к их местам подошли леи, отец даже не собирался держать оборону. Знал, что бесполезно. Потому при первой же опасности ушёл вместе с преданными людьми в старые шахты, что прятались в графских горах неподалёку. Надеялся переждать. К тому времени уже ясно стало, что леи отступают, просто выбирают земли, что ещё не успели разорить.

Укрытие по приказу отца подготовили заранее, таких пещер с заброшенными ответвлениями в округе была не одна. Шанс уцелеть был. Но на второе утро обнаружили, что сестра пропала. Вначале решили, что она заблудилась или заснула где-то в ответвлениях каменных катакомб. Никто и подумать не мог, что она сама вышла к леям. Пока те не показались на пороге. И вела их Женис. Она кричала:

– Отец, выходите! Ральф не тронет тебя. Он обещал!

Шедший рядом с ней молодой красавец-лей подтвердил:

– Дор Хаммарис, выходите и выносите то, что прихватили из поместья – золото, камни. Это невысокая цена за ваши жизни. Обещаю – мы не тронем вас.

Только верить обещаниям леев могли лишь такие дурочки, как Женис. Отец велел женщинам уходить вглубь катакомб, разбившись на группы, спрятаться в ответвлениях, авось, кто-то и уцелеет. Сам вместе со слугами остался прикрывать их отход.

Обо всём этом Эсти рассказала мать. Леи и вправду не рискнули углубляться в брошенные шахты. Так что отец погиб не зря. Все, кроме пяти мужчин, оставшихся задержать леев, остались живы, не пострадали. Ценности, что потом отдала Эсти мать, спасли их поместье. Хоть что-то удалось восстановить.

А Женис с тех пор исчезла. Никто не мог сказать, что с ней стало. Да Эсти и не интересовался. Для него она умерла. Не до выяснения судьбы предательницы было. Вначале долго болел, отходя от смертельного проклятья, полученного в одном из сражений. Смерть от него маги-то отвели, но не боль и болезни.

Иногда Эсти даже жалел, что Гаспар Коберт, ставший потом главным королевским магом, его спас. И дело не столько в болях, что накатывали на него перед непогодой. Боль-то он бы перетерпел. А вот знание того, что детей у него никогда не будет, словно высасывало силы, делая бессмысленным труд по спасению поместья. Дитя умрёт ещё в утробе матери, унаследовав проклятье от отца. Так предупредили его маги. А раз нет, и не будет после него ни одного Хаммариса, пресечётся на нём их древний род, то какой смысл воевать с судьбой? Если бы не мать, Эсти не стал бы бороться со своими болезнями. Но не мог оставить её совсем одну.

Также как не мог оставить свои растерзанные земли без хозяйской руки. Столько людей зависело от его стараний. Да и память отца не давала Эсти махнуть рукой на поместье. Вот и бился он, чтобы их «Дубки» возродились. Жениться не стал, хоть вдовы и даже некоторые девицы посматривали на него с интересом. Раз своих детей ему не заиметь, то растить чужих Эсти не хотелось. Да ещё держать рядом создание, что может предать в любой момент. Зачем? Если сестра даже отца не пожалела, то что о жене говорить?

Так и оставался бобылём. Все силы в свои «Дубки» вкладывал. Пока мать была жива, ещё ничего, одиноким себя не чувствовал. Хоть и ругался иногда с матерью. Когда она о женитьбе заговаривала или, по первости, пыталась о сестре с ним говорить. Потом перестала. Только перед смертью последний раз о Женис вспомнила.

– Я знаю, я чувствую – она жива! Эсти, обещай, что узнаешь, что с ней. Поможешь сестре.

– У меня нет сестры!

– Обещай!

Глядя в прозрачные глаза умирающей, Эсти не выдержал, пообещал. Даже честно пытался искать предательницу, нанимал людей. Но никаких её следов в королевстве никто не нашёл. Потому что все эти годы Женис Хаммарис жила, оказывается, в ненавистном Лейском княжестве.

Вот и ехал теперь дор Хаммарис по королевству, с каждым днём приближаясь к границе. Откладывать дальше нежеланную поездку было уже невозможно. Основной урожай уже собран и с приглядом за оставшимися работами справится и управляющий. Осень уже на излёте. Ещё пара недель и могут начаться затяжные дожди, что потом плавно перейдут в снег и предзимние холода. Так что за эти дни ему надо успеть съездить к леям и вернуться, чтобы душа матери обрела покой.

Неожиданно дорога Эсти понравилась. Дни стояли золотые от листопадов, яркого, хотя уже и прохладного, солнца. Он словно вернулся в беззаботную юность – знай, покачивайся в седле, смотри кругом и ни о чём не думай. Эсти давно уже не выбирался из поместья, и открывающиеся пейзажи пробуждали любопытство. За пределами графства он последний раз был в конце войны и теперь многие, даже пройденные тогда места не узнавал.

Вместо разбитых дорог, разрушенных домов на его пути вставали крепкие деревни с ухоженными подворьями, убранными и распахиваемыми под зиму полями. В небольших городках шумели ярмарки, где окрестные крестьяне торопились продать собранный урожай. Будь ему и правда двадцать, как когда-то, ряды с капустой, картошкой и прочими плодами крестьянских трудов его бы не заинтересовали. Тогда Эсти с большей охотой спустил бы деньги, наблюдая за хорошенькой канатоходкой или танцовщицами, развлекавшими народ. Сегодня же интересней скоморохов дору Хаммарису были цены в торговых рядах. Он сравнивал с тем, сколько дают за зерно или мёд здесь с ценами в родном графстве, и прикидывал – не отправить ли кого сюда со своими товарами.

Эти рассуждения, новые впечатления, случайные знакомства и разговоры в трактирах по дороге помогали забыть о том, что ждёт его в конце пути – встреча с сестрой. Эсти не простил её и прощать не собирался. Предательство не оправдывали даже лейские чары. Вон, королева Таиния говорят, хоть и была околдована, своих не предала. Значит, можно и под чарами думать не только о себе. Но слово, данное матери, тоже не пустой звук. Если сестра захочет, он заберёт её домой. Хоть отстроенное заново здание невелико, поменьше, чем было, но комнату для неё выделит. А если найдётся желающий, то и замуж сестру выдаст, и приданное даст. Это его долг, как старшего в семье. Дор Хаммарис всегда делает то, что должно.

Всё это он обдумал ещё до того, как отправился в путь. И теперь, хоть и отвлекался на дорожные неожиданно приятные впечатления, двигался к своей цели как вол на пашне – медленно, но неуклонно. Даже приграничная стража не остановила, хоть Эсти и задержался там, на кордоне. Капитан стражи оказался его ровесником, у них даже нашлись общие знакомые, с кем воевал Эсти и служил в гвардии капитан. Вечером, после службы, капитан с Эсти над кувшинчиком с элем вспомнили сослуживцев – и тех, что погибли, и тех, что живы. Перемыли кости своим прошлым командирам, поржали над тем, какими салагами когда-то были, и каких присылают служить теперь.

– Слушай, а туда после мира хоть кто-то ездит? Или я один такой? – спросил капитана Эсти.

– Тянутся потихоньку. И туда, и оттуда.

– Осуждаешь? Они нас предали, а мы их обратно.

– Нет. Не осуждаю. Бог им судья. Лишь он со своей Пресветлой Супругой знает, что у человека внутри, в чём его вина. Вот он пусть и воздаёт каждому по делам его. А я всего лишь капитан приграничной стражи. Моё дело – пропускать вас на ту сторону и следить за тем, кто оттуда к нам приходит. Завтра выдам тебе подорожную, подписанную их послом, и пропущу на мост. А дальше ты уже сам.

Утром кроме подорожной капитан вручил ему ещё и амулет – обычный на вид сердолик в серебряной окантовке.

– Смотри, не потеряй! На обратном пути должен будешь предъявить и сдать. Гартскими ведьмами сделан.

– Хорошая защита? – спросил Эсти, надевая амулет на шею.

– Какая-никакая, а защита. Но особенно на неё не надейся. Честно тебе скажу, как боевому товарищу, это больше для того, чтобы знать – не околдовали ли тебя. Тот же человек возвращается или подменыш какой-нибудь.

– Ясно.

– Удачи тебе!

Капитан лично открыл проход и Хаммарис въехал на мост, что соединял два берега. Один ещё королевство Аритания, другой уже Лейское княжество.

– Цок-цок-цок! – звонко стучали копыта, отмеряя длину пограничного моста. Рука привычно потянулась к мечу при виде хорошо знакомой вражеской формы. Потянулась и разжалась, подчиняясь приказу. Глядя на надменное лицо лейского пограничника Эсти сглотнул кислую слюну ненависти. Не так он мечтал ступить на вражескую землю. Мстителем, а не просителем. Но что делать? Боги любят пошутить.

– Что тебе надо, аританец? – процедил офицер.

– По указу короля Хагарда и праву крови я приехал за своей сестрой, – произнёс выученную формулу Эсти Хаммарис и протянул пограничнику заверенный послом Бранти документ.

Пограничник развернул его, бросил беглый взгляд, хмыкнул и отступил в сторону, освобождая проход.

– Офицер, есть какие-то правила в моём случае, которые нужно знать? К кому я должен обратиться, чтобы найти сестру?

– Ни к кому. Твоя кровь – твои поиски, – холодно произнёс лей. – А правило одно – через месяц и две недели ты должен покинуть княжество независимо от результата.

– Понятно.

Значит, просто отправиться в указанное место не получится. В списке, предоставленном леями, в большинстве случаев были только имена аританских пленников и какие-то непонятные значки. Лишь рядом с немногими именами значилось место, где они находятся. И его сестра к ним не принадлежала. Эсти думал, что эти загадочные символы ему расшифруют здесь, но похоже зря надеялся. Облегчать ему жизнь леи не собирались.

В приграничном городке на Эсти косились, но не задирались. Он спокойно снял номер в местной таверне. Похоже, действительно он был не первым путешествующим из Аритании, и местные уже привыкли к ним. Хотя привыкли – не значит приняли. Когда Эсти спустился в харчевню поужинать, то сидеть за столом ему пришлось в одиночестве. В зале кроме него были только леи, демонстративно не обращавшие на него внимание.

Эсти надеялся, что в зале обнаружатся купцы или другие земляки, занесённые по необходимости в эти земли. Но нет! Не повезло. Попытка расспросить хозяина заведения тоже не дала результата.

– Извини, аританец, у меня нет времени на пустые разговоры. Если тебя что-то не устраивает в ужине или номере – говори, а это, – он ткнул пальцем в список, – я с тобой обсуждать не буду.

Казалось бы, вот он – хороший повод завязать с ненужным Эсти поиском предавшей сестры. Он честно сделал попытку, но обстоятельства помешали. Но столь явное нежелание леев давать самые простые сведения вызвали у дора Хаммариса обратную реакцию. Внутри поднимало голову хаммарисовское упрямство, не позволявшее отступить даже там, где это, казалось бы, в твоих собственных интересах.

Эсти спокойно поужинал, внимательно рассматривая местную публику и прикидывая, к кому бы обратиться за расшифровкой загогулин. Нет, сейчас это делать он не собирался. Все уже слышали отказ хозяина, вызвавшего одобрительный гул у гостей заведения. И даже если кто-то не прочь заработать монетку на чужеземце, то при всём честном народе к нему подойти не рискнёт. Но за вечером придёт утро, и без посторонних глаз может кто-то и решится ответить на его вопросы.

Засиживаться в зале Эсти не стал. Чем больше подавальщицы таскали на столы кувшинчики с горячительным, тем откровенней бросались взгляды на аританца. Да и самому Хаммарису действовал на нервы вид леев, их хмельные голоса, громко произносившие специально для него разные оскорбительные фразы. Превосходство врага на своей территории было слишком очевидным, чтобы самому провоцировать схватку.

«Вовремя отступить – это ещё не поражение!», – вспомнились ему слова старого сержанта и Эсти, поев, поднялся в номер. Там он взял лист бумаги и принялся тщательно перерисовывать значки, стоявшие рядом с именем сестры. Может, если показать их кому-то отдельно от списка удастся скорее прояснить их значение.

За этим занятием его и застал тихий стук в дверь. Эсти после короткого раздумья решил открыть. Стучались к нему осторожно, явно не желая привлекать чьего-то внимания. Если бы это был какой-нибудь пьяный постоялец, желающий разобраться с чужестранцем, он вёл бы себя не так. Громко долбился бы в дверь, выкрикивал оскорбления, уверенный в поддержке местных. Но всё же на всякий случай открывал, держа наготове кинжал.

На пороге стояла женщина. Полумрак коридора и накинутый капюшон не позволяли разглядеть лица, но очертания высокой фигуры говорили сами за себя.

Какова бы ни была цель незнакомки, но договориться с женщиной проще, и Эсти отступил, пропуская её в комнату. Женщина поторопилась воспользоваться этим явным приглашением и молча скользнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Войдя, она откинула капюшон, и Эсти увидел, что женщина немолода, по возрасту годится ему в матери.

– Ты приехал к нам искать кого-то из своих?

– Да, сестру.

– Один ты её не найдёшь.

– Как понял, я не первый, кто приехал к вам после указа наших королей. И что, все возвращались ни с чем?

– Почему же? Некоторые находили. Тех, кто хотел найтись. Ваши извещали заранее за кем едут, и те, кто хотел вернуться или кого готовы были вернуть, приезжали сюда, встречали ваших уже здесь. Вглубь княжества никто не ездил.

– Хочешь сказать, моя сестра не хочет возвращаться? – Эсти этому бы не удивился.

– Не знаю. Сама ли не хочет или её не хотят отдавать, кто знает?

– Для чего ты мне об этом говоришь, женщина?

– Я, Хельга бар Сольна, предлагаю заключить договор. Я помогу тебе найти сестру, а ты потом поможешь мне в вашем королевстве.

– Кого ищешь ты?

– Ребёнка моего погибшего сына, – услышал Эсти ожидаемый ответ.

– Я, дор Эсти Хаммарис, в обмен на твою помощь готов помочь отыскать ребёнка. Но только найти! – сразу предупредил он.

–Так и я только найти. Если твоя сестра не захочет возвращаться с тобой, то это уже никак на наш договор не повлияет.

– Согласен.

Они пожали друг другу руки, закрепляя договор.

– Что значат эти значки? – Эсти ткнул пальцем в закорючки рядом с именем сестры.

Хельга взяла список и быстро ответила:

– Это герб младшего сына Дома Лаванэ. Значит, твоя сестра принадлежит ему. Раз она не ждёт тебя здесь, отдавать её он по каким-то причинам не хочет. Род этот сильный, влиятельный. Против него не каждый рискнёт выступить. Ты так и вовсе не справишься. Поэтому вначале стоит обратиться к старшему в роду – графу Лавангеру. Он не рискнёт явно выступить против указа короля.

– И где искать этого графа?

– Сейчас он наверняка в столице, при королевском дворе.

– Значит, едем в столицу?

– Да. Выезжай завтра с утра, а я присоединюсь к тебе уже в дороге.

Также тихо и незаметно женщина выскользнула из номера.

Хельга сдержала слово и нагнала Эсти, когда тот уже начинал волноваться – не слишком ли рано он выехал. Дома приграничного городка заканчивались, вокруг дороги виднелись разделённые межевыми столбами клочки опустевших полей, на которых только рыжие тыквы радовали глаз тёплыми всполохами на чёрной земле. Спутница всё не появлялась. Услышав нагоняющий цокот копыт по каменистой дороге, Хаммарис насторожился, но увидев всадницу, облегчённо вздохнул. Всё же с проводником путешествовать по чужой земле спокойнее.

– Я уж боялся заблудиться, – замаскировал упрёк улыбкой Эсти.

– Здесь не заблудишься. Дорога через перевал одна. Надеюсь, ты купил припасы? А то следующих посёлков долго не будет.

– Купил. А долго – это сколько?

– До следующего городка доберёмся только к вечеру.

– Это разве долго? Вон, в Белозёрском княжестве, говорят, от деревни до деревни бывает и за два дня не добраться. Особенно зимой.

– У нас не так. Гонцы за два дня от границы до Нистры добираются.

– А мы доберёмся?

– За два – вряд ли. Моя лошадка не королевских кровей, – женщина ласково потрепала гриву. – Да и дороги лишь ближе к столице хороши. Так что нам не меньше трёх дней до Нистры ехать.

Какое-то время они молчали, думая каждый о своём и слушая шум реки, бежавшей рядом с дорогой. Постепенно на поднимавшемся рядом с ней горном склоне исчезли небольшие поля со следами убранного урожая. Теперь дорога петляла, повторяя изгибы реки по склону, заросшему негустым, прозрачным лесом.

Несколько раз навстречу попадались то всадники, то телеги, неторопливо трюхающие по дороге. Леи с удивлением смотрели на темноволосого Хаммариса, но присутствие рядом с ним Хельги, чьи светлые волосы и черты явственно говорили о лейской крови, их успокаивало.

Солнце поднялось высоко и даже немного пригревало, когда Эсти решил сделать привал. До этого они несколько раз останавливались для отдыха, но ненадолго. А сейчас он решил дать отдых лошадям и заняться обедом. Выбрав подходящее место, съехали с дороги, чтобы не мозолить глаза проезжающим. Всё же по их взглядам Хаммарис ясно читал неприязнь, что испытывали многие к чужеземцу.

Сам Эсти собирался ограничиться горячим чаем и холодными кусками сыра и ветчины, купленными в таверне, но Хельга всыпала в кипящий котелок какой-то порошок, превратившийся через короткое время во вкусную кашу с ягодами.

– Это крупы, обработанные специально для путешествий, – пояснила она.

Вместе с сытостью пришло и благодушие. Эсти решил, что готов пообщаться с Хельгой. До сих пор при попытке сделать это ему бросались в глаза её лейские черты – яркие синие глаза, белые волосы, и накатывало раздражение. Разумом он понимал, что она не враг, но ставшая за войну инстинктом привычка видеть в леях смертельную угрозу брала верх.

– Скажи, а из ваших кто-то к нам ездил искать своих?

– Нет. Я потому и устроилась в той таверне. Надеялась, что кто-то поедет, а я с ними. Но пока никто.

– Что, никому оказались не нужны ваши ублюдки?

В лице Хельги что-то дрогнуло при грубом слове и Эсти на миг стало стыдно. Женщина годилась ему в матери, а при своей он никогда бы так не сказал.

– Почему же? Нужны, хоть и не всем… Просто бояться к вам ехать.

– Это правильно, что боятся. А ты что же?

– А мне терять нечего. Сын погиб, и я даже не знаю где его прах. Я одна. Его дитя – моя последняя надежда.

Женщина отвернулась и стала смотреть на синеющие вдали горы. Хоть сын её был врагом, Эсти промолчал. Вспомнил, как его мать тосковала о Женис, простив дочери даже предательство.

– Ладно, не переживай. Найдём мы твою кровиночку, – наконец сказал он. – Ну, по коням?

К вечеру, как и говорила Хельга, они добрались до первого городка, где и заночевали. Некоторые опасения Эсти о том, как придётся ему на вражеской территории, оказались напрасны. Леи смотрели на него с высокомерным презрением, но от денег за услуги не отказывались: и номер, и еду на постоялом дворе предоставили. Может, потому ещё, что переговоры взяла на себя Хельга, а среди постояльцев, судя по лицам, были не только леи.

Послушав немного их разговоры Хаммарис понял, что это купцы из соседних герцогств. Может, и его леи принимали за кого-то из них. Потому он не стал искать неприятностей, а поужинал в номере. И дальше в дороге придерживался той же тактики – особо никому на глаза не лез, в разговоры не вступал, чтобы не каждый встречный-поперечный знал, что он из Аритании. Всё же к аританцам у леев счёт был побольше, чем к прочим соседям.

И сам старался не задумываться где мог заработать шрамы его ровесник, сидевший за соседним столом в таверне. Или не от последствий ли боевой магии кашляет кровью лей, выбиравший товар рядом с ним в лавке. Таких следов войны, как ещё сохранявшихся кое-где в королевстве, здесь Эсти не видел. Глядя на аккуратные богатые дома, стоявшие явно уже много десятков, а то и сотен, лет, Эсти вспоминал своё всё ещё недостроенное поместье, возведённые на скорую руку домики в выгоревших в войну деревеньках, и скрипел зубами от злости. «Почему так несправедливо?» – кислотой разъедала душу обида.

А ещё он не понимал – зачем леи полезли на них? Жили-то они хорошо. Эсти невольно восхищался тем, как обихожен был здесь каждый клочок земли, насколько обжитыми выглядели города и посёлки, через которые они проезжали. Ещё его удивляло, как плотно жили леи. Городок отделялся от соседнего села короткой дорогой среди узких полей, так что стоя посередине пути Эсти мог видеть одновременно дома покинутого и ожидающего впереди поселения.

Он вначале предложил Хельге выбрать дороги побезлюдней, в обход городов. Уж очень его напрягали окружающие его леи. Эсти невольно начинал прикидывать – где был его ровесник или мужчина постарше двенадцать лет назад. Не встречались ли они раньше на поле боя.

Но Хельга пожала плечами:

– Я и так выбрала дорогу чуть длинней, но в местах поспокойней. А безлюдных мест у нас не найти.

– Тесновато тут у вас. У нас, конечно, не Белозёрье, но всё же попросторней будет.

– Нашим дворянам тоже так казалось, вот и отправились к вам за землёй, – с горькой насмешкой сказала Хельга.

– Да только ничего у них не вышло. Зубы обломали.

– Да, зубы обломали… Только такие, как мой дурачок, получили у вас землицу, вечный надел… знать бы хоть где.

– Вряд ли теперь узнаешь. Кого-то и не хоронили, по лесам лежали.

Хельга прижала руку к горлу, словно задохнувшись на миг от боли. Больше к теме войны они не возвращались.

В Нистру они приехали на третий день уже во второй половине дня. Эсти хотел сразу отправиться к графу, но Хельга его остановила.

– К таким, как граф Лавангер так сразу идти не стоит.

– Что, не пустят? Так я хоть и не ровня графу, но дворянин. И пришёл к нему не просто так.

– Может, и пустят, да только потом сам не рад будешь. Глава Дома Лаванэ сильный маг. Он так очарует, что ты не то что про сестру, про себя забудешь. Захочет, ты сам в петлю полезешь от тоски.

– И что теперь? Мы зря ехали?

– Почему же? Напишешь ему письмо с изложением своего дела и упором на указ короля. Попросишь о встрече, и сам к ней приготовишься. Сходим прямо сегодня в одну лавку, купишь себе оберег. Я покажу какой.

Так и сделали. Письмо Эсти писал под диктовку Хельги и в душе удивлялся. Женщина одета была просто, почти бедно. По её словам, в ожидании случая поехать в Аританию работала в таверне подавальщицей, так что ясно было, что ни к какой благородной семье она не принадлежит. Но грамотная речь и знание принятых в местном свете неписанных правил говорили, что Хельга не так проста, как кажется. Вот и фразы в письме сумела завернуть так, что отказ от встречи со стороны графа выглядел бы, как прямое неподчинение королю. И уже на следующее утро хозяин постоялого двора с поклоном передал Эсти конверт с приглашением от графа Лавангера.