А завтра – конец…

Глава 2

Бубну первые два дня пришлось несладко. Долгое время он не мог понять, что произошло, а, когда смог, не смирился, выскочил на улицу и бегал по полю, выискивая её лицо среди заражённых. Но ничего не нашёл. А потом пришло осознание одиночества. Нахлынуло внезапно. Он открыл утром глаза и никому не пожелал доброго утра. Ни с кем не разделил завтрак.

Работать он не смог. Сел перед её окном и долго смотрел вдаль, надеясь, что это была просто шутка и вот сейчас она появится, со своими рассказами и смешинками в глазах. Тишина была его наказанием. Она давила на виски и мальчик начал разговаривать сам с собой. В первый раз он понял многочисленных сумасшедших, которые только и делали, что бормотали себе под нос.

– Как она смогла жить в этой тишине? И зачем? Неужели… – замер он, внезапно прозрев, – Неужели я сам вынудил её так жить? Да, точно! Я постоянно уходил, а она не могла начать разговаривать при мне, потому что я всё время заставлял её спать. Значит, она заболела из-за меня?

На осознание этого факта у него ушла целая неделя. Решение нашлось быстро. Петлю он смог сделать с третьего раза, а на закрепление конца на крюке люстры ушло больше часа. Но это того стоило.

– Я всё равно остался один, – убеждал он тебя, становясь на табуретку перед верёвкой, – Шансы выжить минимальны. Никто не придёт меня спасать. Потому что я никому не нужен. Теперь. Что там полагается говорить в подобных случаях? – он рассмеялся, – Мама, папа, спасибо, что подарили мне жизнь. Мне жаль, что она должна так рано и нелепо оборваться. Прошу никого в этом не винить. Это решение я принял не под давлением обстоятельств, оно тщательно обдумано и взвешено. Всё.

Бубен сделал шаг, но табурет, вместо того, что выскользнуть, перевернулся и подставил ножку. Сам не понимая, зачем, он пытался до тянуться до единственного спасения, вцепившись руками в верёвку и задыхаясь. Спасаясь, он несколько раз дёрнулся на верёвке и люстра, одинокий белый плафон под самым потолком, не выдержал подобного издевательства. Его ударило по затылку с такой силой, что весь мир померк, а перед глазами заплясали звёзды…

Он увидел город, покрытый снегом, с бесконечным рядом одинаковых домов. Людей, спешащих по своим делам, меланхолично настроенных менеджером, мамочек с детьми, упирающимися и кричащими, что не хотят в детских садик. Школьников с рюкзаками, проходящих мимо офисных служащих и стоящих в окнах с чашками кофе в руках только проснувшихся отпускников. Этот мир, находящийся настолько далеко, насколько это возможно, заставил его понять, что он – ничтожество, которое не имеет права жить. Он спрятался, заперся за железными стенами в ожидании смерти, вместо того, чтобы жить полной жизнью, превозмогая всё, радоваться каждому дню и мечтать. Он предал всю свою жизнь.

Вдруг, будто по мановению волшебной палочки, он полетел мимо всего этого великолепия, прямо над крышами, в сторону окраин, где город выглядел не так радужно. Он замер перед стареньким небольшим домом, из окон которого доносилась цветастая ругань. Раздался выстрел и дверь распахнулась, открывая человека со шрамом на всё лицо. Мужчина улыбнулся, сунул пистолет за пояс и прогулочным шагом направился по направлению к центру. Сзади из-за двери ему в спину метнулась чёрная цель. Он вскрикнул, заваливаясь на спину и силясь достать оружие, но острые зубы уже пропороли шею сзади, вгрызаясь в сочную плоть. Из соседнего дома вышла женщина с мусорным ведром. Заметив эту картину, она громко охнула и выронила свою нашу. Синее ведёрко покатилось по дороге, подпрыгивая на каждой кочке и издавая противный скрежет. Вдруг лицо женщины изменилось, она оскалилась и бросилась вперёд, отталкивая охотника, занимая его место. Теперь окровавленное тело рвали на части уже с двух сторон. Открылось окно на первом этаж и к ним спрыгнул мужчина средних лет в трениках с растянутыми коленками. Но пристроиться рядом он не смог, поэтому медленно двинулся в сторону горящей неподалёку вывески.

Кто-то закричал совсем рядом, замелькали тени. Через каких-то десять минут всё пространство оказалось покрыто трупами и людьми, с упоением в них копошащихся. Где-то зазвонил телефон, раздалось деловитое «Алло, да, я почти подошёл», которое оборвалось визгом на грани ультразвука…

Он снова летел над городом, который теперь не казался таким прекрасным. Совсем недавно выглядящий белым снег покрылся кровью. Она была повсюду: на тротуаре, на подоконнике, на ручке двери магазина. Над городом стоял гул охотников, ищущих свою добычу и крики загоняемых людей…

Приходить в себя было мучительно тяжело. Воздух в пересохшее горло практические не попадал, так что он потёр плохо слушающейся рукой горло, почувствовав верёвку. С трудом открывая глаза, он размышлял о том, где всё-таки находится, на к однозначному выводу так и не пришёл.

– Для ада тут слишком холодно.

Собственный голос немного привёл его в норму, возвращая сознание нелепыми кусками. Вот он смотрит вслед уходящей Нике, вот закрывает ворота, не найдя её, вот вешает петлю на крюк. Крутящаяся вокруг реальность, наконец, остановилась. Он по-прежнему висел в петле, но ноги уже не дёргались, стараясь спасти ускользающую жизнь. Весь мир как будто перекрасился в другие цвета, став незнакомым и необычным. Он умер, но выжил. Удивительно. Значит ли это что он не может умереть?

– Ты теперь бессмертный, – сказал он сам себе и дёрнул верёвку.

Падение было не слишком болезненным, треск вырываемого из потолка крюка ударил по нервам сильнее, чем стремительно приближающийся пол.

«Будут синяки» – мелькнуло в голове.

Протянув пальцы к ледяной стене, он провёл пальцами по серой стене и ярко-синей полосе на ней.

– Полоса? Зачем она здесь?

Поднял голову. Полоса оказалась концом стрелочки, который уходил к самому потолку и надписи «Спасение там».

– Она говорила это. Значит, она имела ввиду не рай, а крышу! Почему я раньше не догадался?

Он бегом бросился у окну и, распахнув его, уставился на тень от здания. Там, застыв на одном месте, лениво поскрипывал ветрогенератор.

– Боже, она даже в таком состоянии умнее, чем я. И она смотрела не на лес, а на тень, чтобы быть уверенной, что с генератором всё в порядке. А я не понял, и решил, что она спятила напоследок. А она просто не знала, как сказать…

Генератор не был выведен из строя, а просто связан несколькими изолентами и проволокой. Связывающий постарался на славу и Бубну пришлось попотеть, прежде чем он смог вернуть всё в первоначальное состояние. Но, едва лопасти оказались на свободе, генератор тихонько зашуршал и внизу, в цеховом отделении, заработала автоматическая поилка. В общем, всё указывать на то, что жизнь только начиналась…

Зиму, благодаря генератору, удалось пережить вполне комфортно. Как только появилась электроэнергия, он смог спокойно мыться и поить кур, потому что внезапно в подвале заработал насос из собственной скважины. До этого он был просто куском металла, укрытым плёнкой, а теперь подарил возможность не покидать тёплое убежище днями напролёт. Чем Бубен и воспользовался, закрывшись в кабинете, как только стало возможно настроить автоматическую подачу корма из подземного резервуара, который (как оказалось) всё это время был заполнен комбикормом…

Весна принесла новые проблемы: из яиц начали вылупляться не только весёлые несушки, но и упрямые и агрессивные молодые петушки. Теперь за яйцами, которые по-прежнему высиживала только одна курица, приходилось ходить поздно вечером, иначе можно было остаться в очень сильно покарябанном состоянии. Как ни странно, между собой куриное царство не воевало, решая конфликты миром и без разговоров отправляя провинившегося в дальний холодный угол клетки. Сам Бубен несколько раз пробовал найти Нику, но ничего не добился. Заражённых в округе стало намного больше, и он принял это за дурной знак. Поэтому посетил озеро и привёз дополнительный груз камней и две канистры воды, от которой куры начали нестись как бешеные. Грязь, которую он в прошлом году сгрёб в огромный чан, чтобы запустить туда червей, неожиданно оказалась очень питательной и выстрелила в разные стороны усами виноградного плюща. Пришлось пересаживать на внутренний двор и создавать из плёнки и металлических трубок подобие теплицы, чтобы всё окончательно не вымерзло…

– Эй!

Бубен поднял голову и огляделся. Во внутреннем дворике никого не было. Но на всякий случай он получше перехватил лопатку, которой рыхлил грядку. В последнее время, из-за обилия нескольких видов удобрений, овощи разрослись, в теплице им стало тесно. Да и темно: виноград прочно оплёл все прутья, мешая проникать солнечному свету. Вот он и работал каждый день не покладая рук, силясь успеть всё и сразу. Так что этот вполне человеческий окрик застал его с наточенной лопаткой в руках.

– Эй! – снова раздалось где-то ближе, – Эй!

Судя по всему, загадочный гость приближался. Мальчишка, который за зимы неплохо вытянулся, почувствовал себя немного неловко: он даже не видит это первого за три месяца человека. Хотя тот и старательно кричит.

– Эй! – чётко сказала мордочка человеческого ребёнка, появившись над забором совсем рядом, – Эй! – и человечек заулыбался, показывая ряд ровных зубов, – Эй!

– Это всё, что ты знаешь? – спросил у ребёнка Бубен, стараясь не улыбаться в ответ, – Или что ещё скажешь? Я, знаешь ли, давно не слышал человеческую речь.

– Эй! Сюда! – и лицо исчезла из поля зрения.

Но на зов Бубен не спешил. Либо ребёнок пережил очень сильный стресс и знает теперь так мало слов, либо он – заражённый, и связываться с ним опасно. Не дай бог заражённые научатся пересекать границу из гематита, тогда ему не жить. Так что парень поднялся на второй этаж и через бинокль тщательно осмотрел группу, столпившуюся у леса. Все они были заражёнными. Но пойти всё равно было нужно: они тонко чувствуют погоду и уже несколько раз выручали, предсказывая сильную грозу, которая могла и сломать лопасти генератора, не обмотай их Бубен изолентой. Вполне возможно, что сейчас тоже что-то надвигается, и они хотят предупредить об опасности. Так что он взял из холодильника коробку с яйцами и направился к кромке леса…

Вернулся обратно он слегка озадаченным: а коробке вместо яиц лежали черви. В принципе, пока он нормально обходился кормом и они не были нужны, но ребёнок так отчаянно предлагал обменяться, что в кой-то веки у Бубна защемило сердце: такой маленький ребёнок не должен был заразиться. Он должен был бы сейчас играть на какой-нибудь тихой детской площадке, строить куличики из песка и любоваться красным пластмассовым грузовиком с обложки журнала, а не копать в лесу червей чтобы выжить. Так что он безропотно отдал всё: и то, что должен был, и то, что взял просто для страховки. Тем более, что заражённые, которые стояли вокруг, вели себя вполне мирно, даже не скалились. Куры в тот день снесли по два яйца и усиленно налегали на новое угощение…

– Эй!

Бубен поднял голову и улыбнулся смелому мальчугану, который опять повис на заборе. За весну и лето это лицо уже порядком примелькалось и перестало вызывать жалость или раздражение: ребёнок был сыт, умыт и тепло одет. Так что его сердце, раньше разрывавшееся от вида ребёнка в рядах зомби, теперь было спокойно. Что бы там не происходило, мальчика явно не обижали, а скорее, берегли. Почему – он не знал. Да и важно ли было это?

– Эй!

– Доброе утро, – отозвался Бубен и приветливо помахал рукой, – Как дела?

– Сюда…

Сегодня было что-то необычное: мальчик стоял один и явно волновался. Стоило Бубну подойти поближе, как он резко отшатнулся. И помахал рукой: мол, иди сюда. Так продолжалось довольно долго, пока человек не понял, что заражённый ведёт его в самую чащу. Что-то на краю сознания испуганно замерло: заводит поглубже чтобы убить или просто выполняет приказ?

Мальчик остановился и начал оглядываться.

– Здесь! – сказал он и исчез в кустах.

Одновременно с этим кусты совсем рядом зашевелились и на поляну вышел старик. Он был крепок и шагал бодро, но что-то в его глазах мешать назвать его по-другому. К тому же, в руках у него было большая толстая палка.

– Доброе утро, – поздоровался Бубен, слабо надеясь на ответ.

– И тебе не хворать, – отозвался пришелец.

– Вы… человек?

– Я? Не знаю. Да и важно ли это?

– То есть, на самом деле вы только выглядите как человек?

– На самом деле это ты только выглядишь как человек, а я человеком казаться не хочу. Мне достаточно выглядеть тем, кем я являюсь.

– И всё же, кто вы?

– Я – тот, что должен управлять.

– Кто? Простите, я не понимаю…

– Ты и не должен ничего понимать. Достаточно того, что они понимают, – и он обвёл взглядом, будто все заражённые были здесь, – Я смог сохранить разум, поэтому я должен сделать так, чтобы они выжили. Сначала мы все напоминали зверей: непривычные к подобным чувствам и силам мозги не сразу поняли, что происходит. Нам казалось, что мы спим, поэтому мы исполнили все свои желаний: кто-то ограбил банк, кто-то убил соседа сверху за постоянный ремонт, а кто-то – покинул свой дом ничего не взяв с собой. Но сейчас, когда пелена спала, мы начали осознавать, что же сотворили. И сколько людей уже погибли. Причём большинство из них были теми, кто сохранил рассудок. Поэтому теперь, когда мы как никогда нуждаемся в тех, кто мог бы нами руководить, рядом никого нет. Мы хотим жить. В мире или в войне – не важно. Мы просто хотим выжить. Излучение не убивает нас: оно служит сигналом бедствия, вызывая у нас панические атаки. Именно поэтому мы раньше никогда не приходили к тебе. Какие вопросы у тебя есть ещё?

– Как вы это делаете? В смысле, как вы общаетесь между собой? Это какой-то вирус, или испытание военных? Почему это вдруг случилось? Ведь всё же было нормально.

– Ничего нормально не было. Человечество движется по спирали развития, где за любым поворотом только бесконечный путь. Но история имеет свойство иногда повторяться. Много лет назад человек начал убивать землю, отравлять её и лишать зелени. Тогда вирус вырвался на свободу и уцелеть смогли лишь те, кто отдалился от основной массы живых: учёные и мыслители, которые принимали к себе только умнейших. Они назвали своё убежище «Атлантида». Однако, шли годы и обстановка на остальной части суши не менялась: люди резали друг друга, если то, что осталось от прошлого и не развивались. Тогда умнейшие придумали способ сохранить свои знания: они создали хранилища знаний и спрятали их там, где никто не смог бы найти. Долгие годы они помогали человечеству и оберегали, пока однажды не столкнулись с глупыми. Тогда им пришлось скрытно покинуть своё убежище и уйти куда-то ещё. А люди продолжили развиваться по своей привычной колее: портить планету и убивать её. Однако, в прошлом году что-то пошло не так и вирус снова активировался.

– А что его активировало?

– Человеческая глупость.

– Что?

– Вирус способен убить только человека, не обладающего каким-то определённым уровнем интеллекта. Для остальных он не опасен и их жизнь и восприятие никак не меняются. Они не являются переносчиками и у них не проявляются симптомы. Они просто продолжают жить. Остальные же попадают под влияние вируса, который изменяет их тело, делая более сильными, ловкими, быстрыми и меткими, но… тупыми. Заражённые не умеют общаться, склонны к проявлению агрессии. Они не признают ничьей власти и стремятся уничтожить всё, что от них как-то отличается. Хотя, стоит признать и положительный эффект данного заболевания: они учатся пользоваться орудиями труда и очень хорошо их модернизируют. Они – уникальные изобретатели, но, как ни прискорбно, сухие практики. Им не понять суть вещей и не вывести теорему. Это за них должны сделать те, кто сохранил разум.

– То есть, вы имеете ввиду, что всё это время мы все, всё население земного шара, были безумными изобретателями? Но, как же тогда великие открытия? Теоремы, тождества, формулы?

– Это сделали те, кто сохранил разум. Остальные жили как животные и, если бы никто ничего для них не сделал, вообще не заметили бы разницы. Они и сейчас беспокоятся только потому, что некому ими управлять.

– Подождите. Вы сказали, что теперь пелена спала с ваших глаз и вы поняли, что совершили. Но, если люди все поголовно – глупцы, как они могут что-то осознать?

– Ими стало некому управлять и они начали беспокоиться.

– Всё равно не понимаю. И зачем вы это говорите мне?

– Вы пережили нашествие вируса и не сошли с ума. Возможно, ваш разум слишком силён, чтобы болезнь смогла его одолеть. Поэтому я и пришёл сюда: тех, что может управлять, осталось слишком мало. А сейчас они нужны как никогда.

– Но я не умею управлять. И вообще: всё это больше похоже на бред. Атлантида, вирус, уровень интеллекта… Выжили только те, кто готовился к этому всю свою жизнь. Я, Ника…

– Я понимаю вашу печаль. Но эта девушка жива, просто она уже откликнулась на зов.

– Что? «Откликнулась на зов»?

– Кроме всего прочего, заражённые обладают одним редким даром: они зовут того, кто мог бы ими управлять. Они нуждаются в нём. И, чем умнее человек, тем сложнее ему противиться зову. Ваша подруга была стойкой и она ждала, пока у неё не кончились силы. Однако, сейчас на этой территории слишком много тех, кому нужна помощь. Страшно представиться, но в последнее время без них она, наверное, чувствовала почти физическую боль. Но сейчас всё в порядке. Я видел её, когда шёл сюда: она строит деревню и собирается обучать заражённых. Это странно, но она, судя по всему, надеется восстановить их разум. Так что вам тоже недолго осталось. Скоро те, кому нужна ваша рука, позовут вас.

– Кто вы?

– Никто.

– Как это?

– Меня нет, я просто ищу своих подчинённых, которых потерял много лет назад…

Вернувшись домой, Бубен долгое время приводил себя в порядок к душе: в голове не укладывался весь бред, что ему наговорил старик. Управлять? Он ещё мальчишка, и совсем не умнее остальных. Какое ему управление? Да и кто согласится его терпеть?

Он зло хлопнул по выключателю, погружая комнату во тьму и шагнул к кровати. Издалека донесся тоскливый вой на одной ноте, который перешёл в песню. Она гласила: «Ты нам нужен. Мы – умираем»…

Голоса звучали в голове постоянно. Первую неделю он их почти не замечал, потом стало сложнее: стоило спуститься в подвал и виски взрывались болью, голоса превращались в крики. Он бродил по территории кругами и пытался себя занять, но, как назло, под руку не попадалось ничего подходящего. Всё, что нужно было сделать, он сделал давным-давно. Куры исправно неслись, овощи росли, генератор работал, вода подавалась из скважины без проблем – весь мир ополчился против него.

Потом стало легче: голоса стали звучать громче, но не так настойчиво. С удивлением Бубен понял, что не он один сомневается в подобном выборе. Среди монотонного «Ты нам нужен» появилось «А ты справишься? Сможешь нам помочь?». Было немного раздражающе, но он удержал себя на месте: они имели право сомневаться в выборе природы, он же четырнадцатилетний мальчик. Сам он себе и своё собственное хозяйство не доверил бы, не то что жизни людей. Пусть даже и заражённых.

И вдруг… голоса исчезли. В тот самый момент, когда он начал потихоньку сходить с ума от этого монотонного повторения, голоса стали тише. А потом и вовсе начали пропадать.

В конце месяца он уже мог спокойно спать, а иногда даже подолгу работать в подвале. Голоса звучали с каждым днём всё тише, никто больше не рвался у нему в подчинение. И он вздохнул спокойно. Но, как оказалось, слишком хорошо – тоже плохо…

Иногда в его сознании ярким образом вспыхивали видение кровавого города, который оказался не готов к вирусу и поневоле приходил вопрос: сколько людей, умных и сильных, оказались не в том месте и не в то время? Он вряд ли превосходит своих сверстников, однако он не только смог выжить, но и нашёл максимально безопасное место. Что помогло ему? Интеллект или банальное везение?

Вечерами он садился на кровать и пытался представить, что находится дома. Что сидит на кровати, в окне горит уличных фонарь, там, далеко-далеко от него, кто-то работает на заводе, кормит кур и налаживает генератор. И этот кто-то будет вынужден завтра встать в пять утра и проверить состояние корма. И что, стоит ему устроиться, как дверь тихонько откроется и войдёт мать, в своём привычном голубом халате, с которого давным-давно пропали все цветочки. С маской на лице, она выглядит немножко смешно, и он будет удерживаться от смеха, пока она станет целовать его на ночь. Потом он заснёт и не будет перед сном думать ни о чём, кроме завтрашней контрольной по математике и Ане из параллельного класса с её золотисто-рыжими косичками и голубыми глазами.