Наследие богов. Книга третья. 12 апостолов

– Ну, наконец-то. – Улыбка появилась на сосредоточенном лице Рода. – Я ждал этого человека уже несколько дней.

В глазах окруживших его друзей застыл немой вопрос. Наконец, Атеон первым нарушил молчание.

– Может, ты всё-таки скажешь, что это за человек, почему ты его ждал и почему мы об этом ничего не знаем?

– Я всегда говорил, что у Рода всегда что-то на уме, – Волхем хлопнул с досады себя руками по коленям. – И никогда слова у него не выпросишь. Ходит с опущенной головой и думки думает, а потом бац, и все мы как полоумные оказываемся втянутые в очередную его историю.

– Будет тебе, – Олег осадил раздухарившегося колдуна и подошёл к Роду. – Ну, что? Пойдём встречать незваного гостя?

– Я всё объясню. – Род кивнул головой, убеждая всех в его искренности. – Я обязательно всё объясню. Только с этим человеком сделать это будет намного проще и понятнее для всех.

– Будем надеяться, что так оно и есть.

Неугомонный Волхем первым направился к двери, а за ним потянулись и все остальные.

Первыми в терем вошли двое дружинников. За ними медленно переставляя ноги, вошёл и незнакомец. Все поклонились старцам, а один из сопровождающих обращаясь к Олегу как воеводе и своему начальнику, принялся объяснять, что случилось:

– Стучит и стучит в ворота. Позовите, говорит Рода. А ещё говорит, что его тут ждут. Мы пытались отогнать его от ворот, мол, иди своей дорогой, а он прёт на ворота и прёт. Пришлось пустить.

Олег кивнул головой и жестом руки отпустил дружинников.

– Кто ж ты будешь мил человек? Как дорогу к Китежу нашёл? Говори уж не томи.

Незнакомец снял с головы меховую шапку и утёр ею пот, выступивший на лбу. Потом поднял голову, и все увидели измождённое лишениями лицо, потрескавшиеся от ветра губы, впалые от бессонных ночей усталые глаза и давно нечесаную бороду. Он взглянул на Рода, и на его лице появилось подобие улыбки.

– К вам нелегко добраться. Если бы не ты, нипочём бы не нашёл. Но я и пришёл, как обещал. Как только снег сошёл, а я уже тут как здесь.

Род быстро подошёл к незнакомцу и обнял того за плечи.

– Я ждал тебя Михей и рад, что ты, наконец, добрался до Китежа. Вижу, что путь у тебя был не лёгкий, но всё это поправимо. Отдохнёшь с дороги, поешь и наберёшься сил.

Он обернулся к стоявшим чуть позади товарищам.

– Это Михей. Мой друг, а значит и ваш. Судьба нас свела далеко за морем, и главное, что мы вместе с ним начали долгий путь по поиску двенадцати апостолов. У него есть, что нам всем рассказать, но… – Род положил свою руку на плечо Михея. – Сначала по нашим традициям, нужно гостя накормить и спать уложить. А уж потом спрашивать.

Михей скромно улыбнулся.

– Спать некогда, да и не голоден я. – Он поднял усталые глаза на Рода. – Я нашёл их. Нашёл куда они ушли.

Неожиданно он покачнулся на ногах, но стоявший рядом Олег, успел подхватить падающее тело и легко, словно пушинку, забросил себе его на плечи.

– Ну, чего стоите? Дайте пройти. Человек совсем из сил выбился.

Не ощущая особой тяжести своей ноши, Олег донёс его в покои и уложил на просторную постель из струганных досок и накрытую соломенным матрасом. Стащив с него овечий тулуп, накрыл пуховым одеялом.

– Пусть отоспится. Какой, сейчас, из него рассказчик?

– И то верно. – Атеон, как старший среди равных, махнул рукой. – Пусть в себя придёт, потом спрашивать будем. А мы пока вернёмся в светлицу, и Род нам начнёт рассказывать, кто такие апостолы и почему вы с Михеем их ищите.

После того, как все заняли свои места в светлице, Род уже с другим настроением начал говорить. Появление Михея многое объясняло и меняло, а главное у Рода появилась уверенность, что всё сказанное им, и подтверждённое долгожданным путником, найдёт нужное место в душах его друзей.

– В ту ночь, когда Колун рассказывал мне о делах давно минувших дней, словно напоследок изливая предо мной свою душу, я мог бы набраться терпения и просто выслушать его, а потом уйти, позабыв о сказанном как о некой сказке. Но неожиданно для себя я понял, что эта история началась не в Нарке, а далеко на севере в селениях варягов – солеваров. Ещё до того, как я пришёл в Нарку, мне довелось свидеться с молодым Руриком на берегах Ладоги. Для меня тогда было важным заручиться его поддержкой и помощью. Именно у берегов Руссы тогда должно было всё решиться. Вы помните, как это было. Войско Карачура догнало наш обоз у самого берега, и если бы не Рурик со своей дружиной, не сидели бы мы сейчас в Китеже.

При последних словах, Волхем вздрогнул всем телом, а Олег тяжко вздохнул. Вспомнились лишения долгих странствий и невосполнимые потери родных и близких. К этой теме они никогда не возвращались в частых беседах, и щадя душу каждого, разговор о походе к Руссе никто не поднимал. Сейчас такие воспоминания были необходимы, и Род предчувствуя, что они не согреют никому душу, быстро с ними закончил.

– Так вот, находясь в гостях на Ладоге у Рурика, один из старейшин поселения, поведал мне притчу об одном из ладожских островов. Этот остров находится почти в самом центре озера и его очертания легко можно разглядеть при ясной погоде. Однажды, прогуливаясь по берегу озера, я обратил внимание на этот островок. Старик, звали его Витак, сказал, что местные угры называют его Ваалом, в честь их бога. Однако среди русов ходит поверье, что когда-то, очень давно, когда только отступил лёд, и солнце согрело замёрзшую землю, на свет из-под воды появился этот остров. Однажды рыбаки, промышлявшие в озере рыбу на нескольких ладьях, попали в сильный шторм. Больше волны и сильный ветер, выбросили лодки на этот остров. Почти все ладьи были разбиты о прибрежные скалы и пошли на дно озера вместе со всеми рыбаками. Лишь одной лодке и трём рыбакам довелось спастись. Лодка та была сильно повреждена, и плыть обратно на ней не представлялось возможным. Когда шторм утих, рыбаки пришли в себя и начали обследовать остров в поисках пресной воды и какого либо пропитания. Долго они бродили по острову, но так ничего и никого не нашли. На пятый день они простились друг с другом и приготовились умирать от полного истощения. К ночи развели огонь, подкидывая в него остатки разрушенной лодки, легли на холодные камни и каждый напоследок вспомнил своих родных и близких. Неожиданно из-за чёрных туч в небе стали появляться яркие звёзды. Поднявшийся ветерок отгонял постоянно висевшие над землёй тучи за горизонт. Потом стало ясно как днём. Полная луна выкатилась на всеобщее обозрение и осветила землю своим жёлтым светом. В её свете весь остров неожиданно изменился. Высокие сосны и густые ели тут же престали качаться и скрипеть стволами. Волны буйного озера утихли, и не стало слышно их плеска. На землю опустилась первозданная тишина. Рыбаки, видя такое чудо, поднялись на ноги и тут же обратили внимание, что вода, доходившая до прибрежных скал, отступила далеко, обнажив песчаное дно с причудливыми водорослями. На песке, в небольших лужицах воды в лунном свете плескалось много серебристой рыбы. Обрадованные рыбаки собирали эту рыбу руками и тут же её ели, сдирая зубами с ещё трепещущего в руках тела шкуру вместе с чешуёй. Насытившись, они насобирали рыбы впрок и хотели уже подниматься на высокий берег, как один из них обнаружил в скале небольшой проход, скрытый до этого от людских глаз глубокой водой озера. Соорудив факелы, они вошли в этот проход. Двигаясь по узким длинным коридорам, неожиданно появившейся из воды расщелине, они уходили всё дальше и дальше к центру острова. В тусклом свете факелов, они заметили, что каменный коридор, по которому они передвигались, был рукотворным. Кто-то специально расширял скальную нишу крепким орудием, что бы по ней можно было свободно идти. Наконец они вошли в просторную пещеру с высоким сводом. Эта пещера была правильной круглой формы, а посреди неё находилось небольшое озерцо с пресной водой. Напившись вдоволь, они осмотрели своё новое пристанище. Какая никакая, а крыша над головой на совершенно открытом острове и защита от холода и постоянно дующего ветра. Устав от долгого блуждания по длинным коридорам пещеры, рыбаки присели на тёплые камни и тут же заснули. Проснувшись, они увидели, что факелы их давно погасли, но в пещере было светло. Свет чудесным образом проникал через земные расщелины в скале и полностью освещал всю пещеру. Она оказалась гораздо больше, чем они её видели в свете факелов. Неожиданно открылись потаённые уголки и закутки рукотворного чуда. Вдоль дальних стен, как живые стояли в полный рост цельные человеческие образы, кем-то созданные целиком из белого метала. Сходство с человеком было настолько точным, что рыбаки тут же подумали, что в пещере помимо них, находятся ещё люди. Присмотревшись, они поняли, что эти образы не что иное, как точные копии самих Богов. Всего по счёту их было двенадцать. Двенадцать статуй из белого метала – это целый пантеон богов – предков, кому поклонялись сами рыбаки и всё население северных земель. Тут они поняли, что их спасению они обязаны этим Богам. Не просто воды озера отхлынули от берега. Не просто рыбаки нашли вход в пещеру и не просто остались живы после той страшной бури. Они упали на колени и долго благодарили своих спасителей за то, что те подарили им вновь их никчемную жизнь. Набравшись сил, они смогли соорудить большой плот из упавших стволов деревьев и после того, как вода снова прибыла к берегу, отправились назад, сообщить радостную весть о возвращении Богов и обо всём ими увиденном старцам их поселения. Весть о вернувшихся Богах мигом облетела все окрестности. Уже скоро к озеру прибыла целая делегация из числа хранителей-волхвов. Они перебрались на остров, построив на нём временное убежище и однажды дождавшись, когда воды озера вновь милостиво отступят от входа в пещеру, прошли в заветный коридор. Со временем у каждого белого Бога появился свой хранитель-волхв, который общался только со своим Богом и передавал всем остальным людям его волю или наказы. Жизнь простого люда сразу преобразилась. Узнав о чуде, к берегам Ладоги потянулись пришлые люди. Среди них было немало искусных мастеровых, зодчих, ремесленников и опытных торговцев. На остров Ваала без разрешения хранителей-волхвов приезжать на лодках, было строжайше запрещено. Они сами приплывали к людям в ясную тихую погоду и говорили с теми от лица самих Богов. В то время на северных землях процветал мир, согласие и любовь. Всё бы ничего, да как-то прибыли к озеру чужеземцы из-за моря тёплого. Прослышали они о благоденствии народа северного. Прознали, что там люди живут под покровом Богов белых и везде у них мир да согласие. Вот и пришли из далека-далёка просить волхвов-хранителей о посольстве Богов белых в их дальние тёплые земли. Дескать, замучил их кровожадный царь Минос. Богам тёмным жертвы человеческие творит в угоду. Нет мира меж людьми да согласия. Хворь да голод, страдания да слёзы от его правления. Богам служит тёмным, потому и непотребу творит. Весь наш народ на колени стал и умоляет народ северный, который под Богами белыми живёт, отправить к ним посольство, веру светлую им принести и спасти жизнь мирянам и детям ихним, да души их во веки сохранить. Выслушали волхвы чужеземных гостей и сказали им, что сами они не вправе решать и потому с Богами разговаривать будут. Какой ответ те дадут, так и будет. А ответа, сколько ждать не сказали и отправились на остров. Долго ждали гости ответа. Всю зиму и весну. Наконец волхвы прибыли на берег к людям и сообщили, что Боги дали добро на посольство в погибающие от злого тирана земли. Прознав о готовящемся посольстве, много люда собралось на берегах Ладоги. Люди слёзно молили волхвов не покидать благословенную землю предков. Но волхвы были непреклонны. Они сказали, что это не их воля и отменить ничего не могут. Раз Боги решили, то так тому и быть. Погоревали, поплакали люди, да стали собираться в дорогу вместе с волхвами и Богами. Не захотели они оставаться одни без своих высоких покровителей. На больших плотах статуи Богов доставили к берегу и тут же перегрузили их на телеги. Волхвы заняли в образовавшемся строю своё место, и длинным червем обоз тронулся в путь. В дороге к нему стали прибиваться простолюдины со всем своим нажитым скарбом. Целые семьи бросали свои дома и уходили вслед великому посольству. Тут же воевода Бобрец организовал крепкую дружину для охраны обоза и возглавил великое шествие. Долго шёл великий поход к морю Чёрному. По пути, прознав о посольстве двенадцати апостолов, к обозу присоединялись новые страждущие и паломники. Вливались в обоз целыми селениями. И когда голова этого великого посольства подходила к морю, то хвост его был всё ещё на севере.

Закончив говорить, Род оглядел своих товарищей. Те угрюмо молчали, переваривая услышанное. Наконец Атеон спросил:

– Не слышал я ничего подобного. А что ещё тебе рассказал Колун из Нарки?

Волхем подхватил:

– И причём тут вообще Нарка?

– Дело в том, что Колун успел сказать только то, что Нарка и была тем местом, где впервые остановилось посольство, чтобы решить, куда им двигаться дальше и подождать конец обоза.

– Успел сказать? – Олег удивлённо посмотрел на Рода. – Он что, так всего и не сказал?

– Не успел. К утру он испустил дух. Раны его были слишком тяжелы, и я смог лишь на некоторое время облегчить его страдания.

– И куда же они решили направиться потом?

Род медленно поднял плечи и опустил их вниз.

– Это мне и самому хотелось бы знать. Старики на Ладоге говорили, что после того, как Боги покинули их, вся северная земля пришла в упадок. Земли поросли дикой травой, пустые избы со временем разрушились, и целые города с тех пор покрылись толстым слоем земли и песка. Никто не приезжал больше из торгового люда, не стало слышно весёлого голоса ребятни, давно осела пыль из-под копыт многочисленного пасущегося на просторных лугах скота.

– Всё это печально. – Атеон поднялся со своего жёсткого кресла и подошёл к окну. – А тебе-то это зачем? Что ты хочешь найти на покрытых вековой пылью дорогах?

– Хочу отыскать в ней следы двенадцати апостолов.

– Зачем?

– Чтобы привести их обратно. – Род подошёл к Атеону и положил свою руку тому на плечо. – Старики из Ладоги вспоминали давний сказ и говорили, что уходя, волхвы клятвенно обещали вернуть Богов на свои законные места. Они понимали, что без их покровительства, наша земля оскудеет, а народ потеряет веру и смысл жизни. Начнутся распри, и брат пойдёт на брата. Кровавые войны захлестнут всю землю славянскую и погибнет много народа. Они не выполнили своей клятвы. Наши Боги остались где-то в чужих землях. Нужно их отыскать и вернуть назад.

– И ты взял на себя эту миссию? – Волхем недоумённо смотрел на Рода. – И где их искать? У кого спросить о том, что было когда-то далеко в прошлом? Умерли десятки поколений. Остались одни сказки, в которые даже дети верят с трудом.

Олег неожиданно поддержал Волхема:

– И то, правда. Отправляясь в такой далёкий путь, ты рискуешь так же не вернуться, как и те апостолы.

В светлице повисла напряжённая тишина. Было слышно, как проснувшаяся от зимы сонная муха скребёт по стеклищу своими лапками. Все понимали, что такое дело было благородным и нужным, но у него не было никаких перспектив. Это был путь в один конец. Неожиданно тишину прервал голос, от которого все вздрогнули. У арочного проёма в светлицу стоял, опираясь о стену Михей.

– Я знаю, где искать апостолов. За этим и пришёл. Если Род решит остаться, на то его воля. А я один отправлюсь на поиски. Апостолов нужно вернуть. – Он говорил тихим, но твёрдым голосом, в котором чувствовалась сила и уверенность. – Вы посмотрите, что на земле нашей делается. Князья наши, поставленные Богами землями нашими править, убивают друг друга из-за корысти малой. Народ бедствует, и нет меж ним согласия. Разбились по кучкам и кто в леса, кто в болото ушёл, подальше от гнева княжеского и поборов непосильных. Не верит народ им, вот и бежит с насиженных земель. А как враг приходит, так полыхают ихние города да селения, а жён и детей в рабство гонят. Такой вы участи хотите для народа своего? Сами спрятались на краю света в горах высоких, а остальных куда спрятать?

– Ты нас не кори по незнанию! – Олег насупил брови и сжал кулаки. – Не тебе за нас решать! Что трудно всем, про то мы знаем и помогаем, чем можем и нечего нас укорять в малодушии!

– Погоди, Олег. – Атеон чувствуя бурю, начал успокаивать горячего воеводу. – Отчасти Михей прав, но нас всего лишь горстка, кто радеет за весь наш народ. Мы не настолько сильны, что бы помочь всем, но мы делаем то, что считаем нужным и полезным для всех. – Он указал рукой на свободное кресло, приглашая Михея присесть и продолжить беседу. – Ты говорил, что знаешь, где искать апостолов? Расскажи нам, а мы послушаем. Род все глаза проглядел, ожидая тебя с хорошей вестью. Поверь, что мы все рады тебя видеть и не нужно обижаться на колючие слова. Поверь, что меж собой, мы имеем на это право.

Род, стоявший у окна, кивнул, подтверждая слова Атеона.

– Говори Михей не томи.

– Погоди, погоди. – Волхем, словно проснувшись, вставил своё слово. – А как ты с Родом-то познакомился? Начни с этого.

– Хорошо.

Начавшего было говорить Михея, перебил Род.

– Погоди Михей. Я начал всё это дело, мне и начинать говорить.

Род удобно устроился в своём кресле и все поняли, что разговор будет долгим.

– С того момента, как Колун поведал мне, что Нарка была в своё время первой большой остановкой посольства, я поверил, что старики с Ладоги рассказывали правду и дал тогда себе слово отыскать апостолов и вернуть их на родину. Путь предстоял неблизкий. Для того чтобы его начать, пришлось снова вернуться на Ладогу, а потом в Китеж. Вы знаете почему. Потом началось строительство Китежа и опять поиски пришлось отложить. Только через несколько лет я ушёл из Китежа на поиски пропавших апостолов. Полагая, что всё посольство перебралось через море, я нанял одну торговую галеру и уже скоро был на чужом берегу. Меня высадили на берег недалеко от Царьграда. Оттуда я и начал свой путь. Удивительный город. Я видел величественный белокаменный собор – воистину заморское чудо. Много людей разных, бесконечно снующих подле него. Богатые и нищие, торговцы и ремесленники, дети и юродивые – кого только там я не встретил. Со многими из них я имел беседу. Я спрашивал, не знают ли они что-то об апостолах? Люди смотрели на меня как на безумного и смеялись в ответ. Один из нищих указал мне рукой на храм и сказал, что апостолы давно уж в том храме, а я ищу лжепророка. В самом храме я видел много рукописных икон с ликами святых, но не видел ни одной с ликами наших Богов. Огромный крест с распятым на нём человеком, меня сильно растрогал и ввёл смешение. Один из служек собора, удивлённо и с подозрением глядя мне прямо в глаза, сказал, что это сам Иисус Христос, и что именно это он принял муки на Голгофе за все грехи людские. Когда я спросил у него, в чём заключаются эти грехи, то он рассказал мне коротко о конах Прави, чем ещё больше ввёл меня в смущение. С неоднозначным чувством я покинул собор, так и не увидев апостолов, но в душе моей что-то перевернулось. Я вдруг почувствовал, что ответ где-то совсем рядом. Что-то я не досмотрел и не понял. Когда в задумчивости я вышел из ворот храма, то на его ступенях встретил одного нищего. По его виду было понятно, что тот не брал пищи в рот уже очень давно, а вместо обычной одежды, на нём были только порванные лохмотья, едва прикрывающие наготу. В своей задумчивости я бы прошёл мимо него, но неожиданно услышал родную речь и обернулся. Нищий, протягивая ко мне руку, просил кусочек хлеба. Я дал ему и хлеб и воду. Кое-как насытившись, он поведал мне свою историю о том, как попал в плен к половцам, а те продали его в рабство одному купцу. Воспользовавшись случаем, он бежал и долгое время скитался по чужим странам и городам. Когда силы стали покидать его, он остановился в Царьграде и жил несколько лет на милостыню прихожан храма. Как потом выяснилось, этот нищий был сотником в дружине Ярдыги, и жил в небольшом скиту, что неподалёку от Умани. Служил самозваному князю Кордове. Жили набегами, да грабежом. Однажды попали в засаду половецкую и его сотню положили всю до одного. Его самого взяли раненым и отвезли к хану. Тот приказал вылечить дружинника и продать подороже в рабство. Дескать, русы плохие, непослушные рабы. Пусть с ними другие мучаются.

– Свою прежнюю жизнь я отмолил. – Неожиданно Михей подал голос. – И дал слово, что больше никогда не возьму в руки оружие.

– Так это ты и был тем нищим?

Волхем сразу всё понял и это его почему-то развеселило.

– Да, это был я. Когда Род рассказал мне о пропавших апостолах, я сразу попросил его взять меня с собой. Его рассказ потряс меня и я был признателен и рад тому, что Род согласился. Чем дальше продвигались наши поиски, тем очевидней для меня становилась правда. Я настолько увлёкся, что сейчас не представляю себе как я раньше обходился без этого. Поиски стали для меня целью всей моей жизни.

Атеон тут же спросил Михея:

– В чём ты видишь правду?

Тот не растерялся.

– А правда в том, что апостолы и весь этот великий исход были на самом деле и у меня есть теперь тому доказательства.

– Что ты нашёл? – Род был нетерпелив. Он с нетерпением ждал Михея, надеясь, что тот всё же найдёт следы исчезнувшего посольства. – Может тебе кто-то о чём-то рассказал?

Все заинтригованные, пока непонятной разгадкой дела, ждали продолжения от Михея. Тот запустил свою пятерню за пазуху рубахи и вытащил на свет, перевязанный тонкой верёвкой свёрток. Бережно освободив искомое от толстого куска чистой рогожки, положил на стол несколько свёрнутых в рулон листков тонкого пергамента.

– Что это? – Род тут же кинулся к столу и взял в руки эти листки. – Откуда это у тебя?

Когда он аккуратно развернул их, то все увидели несколько листов исписанных сажными чернилами.

– Я нашёл одного слепого отшельника. – Видя неподдельный интерес у всех присутствующих, Михей с радостью и гордостью за проделанную работу, продолжил свой занимательный рассказ. – Я долго искал его после того, как Род отплыл через море на родину.

Род поднял ладонь руки, перебивая тем самым Михея, и решил продолжить свой рассказ, чтобы не терять нить своего повествования и избавить всех от неловких вопросов любопытного Волхема.

– Много лет мы вдвоём бродили по Месопотамии и средиземноморью, пытаясь найти хоть что-то, указывающее на следы апостолов. Так мы дошли до Красного моря, но поняли, что искали там напрасно. В Ерусалиме, один торговец, у которого была большая лодка под ветрилом, указал нам на остров Кипрус. Дескать, на нём живёт один слепой отшельник, по имени Фотий, который что-то знает о чуде, которое произошло много веков назад и всем это рассказывает. Народ слушает его, но всерьёз ничего не приемлет, поскольку считает того умалишённым. Хотя вещи, которые тот говорит, очень похожи на сказку, есть в них нечто, во что можно и поверить. Фотий христианин, носит нательный крест и молится Творцу Всевышнему. И если у русов есть к Фотию вопросы, то бедный Иаков за умеренную плату готов доставить их на своей лодке прямо на остров. Конечно, мы согласились и уже скоро сошли на берег большого острова. В поисках Фотия мы прошли пешком почти весь остров, но так его и не нашли. Я уже было подумал, что торговец всё это придумал, чтобы получить с нас немного денег, но неожиданно нам на пути встретилась женщина, которая и рассказала нам, что Фотий действительно когда-то жил в горах, и множество разных людей ходили к нему лечить всякую хворь. Потом Фотий исчез, но люди говорили, что его увезли с острова насильно несколько человек. Кто такие, и откуда они пришли никто не знал. Галера та, как говорили, ушла прямиком на восток. Больше о нём ничего не было слышно, да и было это несколько лет назад. Дорожка к его жилищу давно поросла высокой травой, и никто туда больше не ходит. Тогда кроме отчаяния у меня в душе больше ничего не было. Почему-то верилось в то, что этот Фотий что-то знает важное, но где его теперь искать, да и жив ли, я не знал. Потом мы отправились в Царьград, и какое-то время занимались там поисками Фотия, но всё было тщетно. Фотий исчез. С того времени, когда я впервые ступил на чужую землю, прошло много лет. Я устал, и душа моя извелась. Нужен был отдых телу и покой душе. Я решил идти домой и позвал с собой Михея. Но тот наотрез отказался и был готов продолжать поиски пока жив и есть силы. Мы условились, что он, ежели что найдёт, то обязательно придёт в Китеж, а дорогу к нам я ему описал подробно. – Род облегчённо выдохнул, будто проделал тяжкую работу, потом взглянул на Михея. – Так ты нашёл-таки Фотия?

Михей с улыбкой на радостном лице кивнул головой.

– Я нашёл его и он многое, что поведал мне. Для тех, кто не посвящён в тайны апостолов, его рассказы воспринимались как вымысел и не боле. Потому люди и считали его блаженным. А эти свитки он хранил всю свою жизнь. Сказы и свитки о великом посольстве в их семье передавались из поколения в поколение. Теперь, как он говорил, ему некому это всё передать. Всё, что происходило много веков назад, поросло быльём, и люди потеряли память о великих делах апостолов. Теперь это никому не нужно говорил он, и передал эти свитки мне со словами: «Бери и храни память людскую о славных делах наших предков. Помни, что апостолы скоро сами возвратятся к себе домой. Это будет очень скоро».