#конференция_СОВет. Сборник материалов – 2024

Председатель программно-организационного комитета

Мария Алексеевна Шабалина, член правления АНО «СОВет», адвокат двокатской палаты г. Москвы

Программный комитет

Галина Игоревна Шляхова, учредитель АНО «СОВет», корреспондент-переводчик ТАСС

Александра Валерьевна Астахова, руководитель проекта «Виварцы 2.0»

Анастасия Сергеевна Голошевская, руководитель АНО «СОВет»

Организационный комитет

София Павловна Рыжкова, член Правления АНО «СОВет» (техническое обеспечение)

Паринский Александр Германович (техническое обеспечение)

Полина Игоревна Фролова, член Правления АНО «СОВет» (дизайнер)

Зооэтика: хорошо забытое старое?

Черняева Дарья Владимировна

кандидат юридических наук, доцент,

директор по науке,

Международный научно-исследовательский институт зооправа

г. Алматы, Казахстан

Аннотация

Исследование представляет собой краткий анализ ценностных установок в ряде культурных традиций, позволяющий сделать вывод о типичности и характерности для них близких к современному представлений о целостности и неделимости компонентов экосистем, бережного отношения к природе в целом и ответственного обращения с животными в частности. Исследование наглядно, на конкретных примерах, показывает традиционность и укоренённость основных положений современной зооэтики в славянском и, конкретнее, русском культурно-ценностном контексте. Одновременно, выводы исследования позволяют продемонстрировать несостоятельность позиционирования зооэтики как явления заимствованного, возможно, чуждого отечественной культурно-ценностной традиции. Выводы исследования могут быть использованы в образовательных и культурно-просветительских целях, в том числе в подготовке программ дошкольного и школьного уровня, посвящённых развитию экологического мышления и культуры обращения с родной природой.

Ключевые слова: зооэтика, животные, традиции, культура, сказки, фольклор, гуманность.

Сегодня специалистам в области этических аспектов обращения с животными и этики взаимоотношений человека с природой нередко приходится отбиваться от упрёков в чужеродности этой области для отечественной науки и культуры, заимствованию несвойственных ей концепций и ценностей. Представляется, что такая критика имеет своим основанием недостаточное знание родной культуры и народных традиций.

К счастью, опровергнуть её возможно через сведение глубокого академического анализа культурно-исторических контекстов к доступным, наглядным, общеизвестным примерам – при условии, что эти примеры положены на прочный фундамент анализа ведущих работ в области культурологии, философии, социологии, психологии, антропологии и др. и представлены в сопоставлении с широким перечнем традиций. Видимая простота и привычность приводимых образов и сюжетов обеспечивает несравнимо более широкий спектр использования полученных выводов. При этом данное исследование в основном не предполагает анализа социо-психологических подтекстов.

Также отметим, что избрание предметом исследования положительных примеров отношения человека и животных/природы в русской народной (фольклорной) сказке не означает отсутствия в ней примеров отрицательных. При этом понятие «народная (фольклорная) сказка» в настоящем исследовании используется в распространённой трактовке, определяющей её как жанр народного творчества, в свою очередь являющегося элементом народной культуры. См. об этом подробнее например: [1, с. 457; 2].

В свою очередь, понятие «русская культура» опирается на трактовку народных культур, изложенную в ряде культурологических, в том числе отечественных, источников: [3, 4, 5, 6, 7].

В данной публикации сосредоточимся на основном предмете исследования – русской народной сказке (включая её обработки), чтобы дать ключевые идеи и отсылки, которые всякий заинтересованный читатель может далее использовать для собственных изысканий, поиска аргументов и контраргументов описанному, формирования и обоснования самостоятельных умозаключений и концепций.

Применительно к предмету данного исследования, с известным уровнем допущения и обобщений, можно утверждать, что традиционное отношение человека к природе (и животным как её неотъемлемой части), как правило, следует одному из трёх концептов1:

1. Нейтральность. В этом концепте природа нейтральна, взаимодействие человека с нею случайно, равно как и вытекающие из него польза и вред обеим сторонам. Природа в целом и животные в ней заняты своим бытием, их ценности не артикулированы либо неизвестны, реакции обусловлены неизвестными человеку факторами, объяснения которым традиция не предлагает. При таком подходе человек принимает природу и животных в расчёт, но не планирует активного воздействия – ни негативного, ни позитивного – за исключением набора действий, обеспечивающих удовлетворение его потребностей. Концепт нейтральности наиболее редок в культурной традиции, что, предположительно, объясняется объективной необходимостью и невозможностью избежать взаимодействия с природой, особенно на ранних этапах развития человеческих сообществ, следствием чего стали попытки осмыслить это взаимодействие как минимум чтобы сделать его более удобным, безопасным и предсказуемым.

2. Враждебность. В этом концепте природа является врагом и, соответственно, объектом силового воздействия, преодоления, овладевания и управления со стороны человека, для достижения его целей. Природа и животные при этом воспринимаются как активные и агрессивные акторы, их мораль отличается от человеческой, оценивается человеком негативно и подлежит вмешательству. Часто в этой концепции животные и природа в целом опытнее, мудрее и мощнее человека, составляют для него вызов и инструмент доказывания своего превосходства вопреки несоизмеримости сил. Человек воспринимает природу и животных как конкурентов за власть, которых он должен победить и подчинить – либо проиграть битву, умереть и стать частью природы. Становление человека происходит через столкновение с природой и животными и их подчинение, альтернативой которым часто выступает смерть. Этот концепт характерен для многих стран Азии и в целом «глобального юга», особенно сравнительно поздних культурно-религиозных течений.

3. Партнёрство. В этом концепте природа воспринимается как родитель или партнёр, который помогает, учит или действует в сотрудничестве, для получения общей/взаимной пользы. Природа и животные при этом активны и антропоморфны: имеют моральные ценности, демонстрируют этически обусловленные переживания, подобные человеческим. В варианте равнозначного партнёрства-сотрудничества они обычно воплощают образ родственника (брата, сестры), надёжного друга, доброго соседа, поддерживая и помогая физически и советом, отказываясь от злоупотребления ситуацией, возможностями и силой (последние при этом могут превышать человеческие). В иерархических вариантах партнёрства природа в целом и животные в частности олицетворяют образ родителя с присущими этому образу свойствами: опыт, мудрость, могущественность, терпение, доброта, гармоничность, готовность или активное стремление помочь, научить, испытать. Человеку в этом варианте отводится роль ребёнка, с естественным для него (не) послушанием, уходом и возвращением, последующей благодарностью и ответственностью «взрослого ребёнка», в т. ч. в форме заботы о родителях при их немочи и пр. Для человека в этом концепте природа и животные ценны, важны, заслуживают уважения (не снисхождения), благодаря им человек обретает дополнительные качества и возможности: силу, мудрость и т. п. Смерть человека в этом концепте возвращает его в природу, где он (снова) становится её неотъемлемой частью, сохраняя приобретённые положительные (родительские) качества: доброту, красоту, готовность помочь. Этот концепт возникает уже в древних человеческих сообществах самых разных регионов и последовательно сохраняется до поздних обработок народных эпосов, а также у народов, ведущих традиционный образ жизни в наше время.

Последняя, партнёрская, модель является если не наиболее распространённой, то как минимум наиболее воспринятой, известной и популярной в русской и, шире, славянской культурной традиции. Именно эта модель нашла отражение в поздних обработках сказок известными литераторами, которые во многих случаях практически полностью вытеснили оригинальные, исходные тексты. Она же во многом прослеживается и в традиционных для России религиозных интерпретациях роли человека в этом мире, как дохристианских, так и христианских православных (хотя и со смещением акцента на последнюю фазу развития его отношений с природой, где он выступает как более сильный и наделённый ответственностью в отношении природы, но всё ещё, как правило, без противопоставления ей) [15, 16]. Так, православным верующим хорошо знакомы примеры подобного отношения из житий святых (прп. Серафима Саровского, Сергия Радонежского и др.), сюжет которых часто отображён на соответствующих иконах [17, 18].

Русская сказка поощряет сотрудничество человека с природой, посильную помощь животным, растениям, объектам неживой природы, стихийным явлениям. Неизменное и чаще всего щедрое вознаграждение этой модели поведения отражает её высокую положительную ценность для общества и оценку её как правильной, желательной, образцовой, соответствующей принятым в обществе ценностям. Закреплению, воспроизведению и тиражированию этих ценностей способствует их передача в формах и версиях, ориентированных прежде всего на детскую аудиторию.

Более того, среди образов, одновременно традиционных и наиболее популярных, прочно закрепившихся в отечественной культурной традиции, не так просто найти примеры, когда природа или конкретные животные были бы носителями чисто негативных качеств, иллюстрацией человеческих пороков, антигероями. Причём это восприятие прослеживается не только в сказках, где животные взаимодействуют с человеком, но и там, где человек не упоминается или не входит в число активно действующих персонажей (см. типологию сказок: [19, 20, 21, 22, 23, 24, 25]. Так, лиса – один из наиболее распространённых персонажей русских народных сказок о животных, основной трикстер в группе русских сказочных архетипов [26] – противопоставляется глуповатым людям или простодушным собратьям (волку, медведю) и редко бывает наказана за свои хитрости. В целом, привычные хищники (лиса, волк, хищные птицы) редко осуждаются и ещё реже наказываются (в основном – только за деяния, наказуемые и для человека: кражу, беспричинное нападение и т. п.). Животные сотрудничают с человеком, поддерживают его, получают возможность «загладить вину» за осуждаемые действия и ошибки.

Зло представлено «незнакомыми» или мифическими животными (аспид, Змей Горыныч, ехидна) либо антропоморфной «нежитью», тем более не относимой к животному миру (лешие, Лихо Одноглазое, Кощей Бессмертный и др.), тогда как для традиционных животных оно часто представлено чужеродным, привнесённым, не соединяющимся с самим животным и не становящимся частью его биологической сущности (игла кощея в зайце и утке, колдовские чары и др.).

Описанные примеры демонстрируют глубокую укоренённость идей ответственного отношения человека к природе и животным в русской культурной традиции. Этот вывод подтверждается, среди прочего, и достаточно единообразным подходом позднейших обработчиков сказочных текстов к исключению элементов человеческой жестокости, а также активное восприятие этих обработок популярной культурой.

Источники

1. Фольклор // Большая российская энциклопедия. Том 33. Москва: 2017.

2. Schlinkert J. C. Lebendige folkloristische Ausdrucksweisen traditioneller Gemeinschaften. Rechtliche Behandlungsmöglichkeiten auf internationaler Ebene. Berlin: BWV—Berliner Wissenschaftsverlag; 2007.

3. Народная культура в современных условиях. Отв. ред. Н. Г. Михайлова. М.: Российский ин-т культурологии, 2000.

4. Маркарян Э. С. Очерки теории культуры. Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1969; Minkov M, Hofstede G. Is national culture a meaningful concept?: Cultural values delineate homogeneous national clusters of in-country regions. Cross-Cultural Research. 2012; 46 (2): 133—159.

5. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII-начало XIX века). Санкт-Петербург: Искусство СПБ, 1994.

6. Жукова О. А. Опыт о русской культуре. Философия истории, литературы и искусства. М.: ООО «Издательство „Согласие“», 2019.

7. Лихачёв Д. С. Русская культура. М.: Искусство, 2000.

8. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Мишель и Ко, 1993.

9. Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М.: Прогресс, 1992.

10. Уколова Е. В., Петин А. Н. Модели взаимодействия человека и природы в процессе глобальных исторических преобразований // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – 2013. №3. С. 34—42.

11. Моисеенко А. В. Модель взаимодействия человека и окружающей среды в текстах экологической тематики / Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота. 2015. №11 (53). C. 150—154.

12. Bulliet R. W. Hunters, Herders and Hamburgers: The Past and Future of Human-Animal Relationships. NY: Columbia University Press; 2005.

13. Martens B, Su B. Perceiving animals through different demographic and cultural lenses. In: Vitale A, Pollo S, eds. Human/animal Relationships in Transformation: Scientific, Moral and Legal Perspectives. Cham: Palgrave Macmillan; 2022: 93—118.

14. Franklin A. Animals and Modern cultures: A Sociology of Human-Animal Relations in Modernity. London: SAGE Publications; 1999.

15. Greer Ch. Wolf stories: Animal welfare and the evolution of animal ethics. Raincoast Conservation Foundation. February 6, 2024. URL: https://www.raincoast.org/2024/02/wolf-stories-animal-welfare-evolution-animal-ethics/.

16. Степин, В. С. Философия и поиск новых ценностей цивилизации // Вестник Российского философского общества. 2005. №4 (36). С. 10—24.

17. Буфеев К. Животные рядом со святыми. М.: Шестоднев МПЦ, 2019.

18. Плевинскис П. В. Библейское и святоотеческое понимание души высших животных. Bogoslov.ru, 22.09.2017. URL: https://bogoslov.ru/article/5516091.

19. Андреев Н. П. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне. Л.: Изд. Госуд. Русского Геогр. Общества, 1929.

20. Бараг Л. Г. Указатель сюжетов сказок // Восточнославянский фольклор: Словарь научной и народной терминологии. Минск, 1993.

21. Пропп В. Я. Русская сказка. Собрание трудов. М.: Лабиринт, 2000. С. 48—56.

22. Aarne A. Verzeichnis der maerchetypen. Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia; 1910.

23. Thompson S. The Types of The Folktale. Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia; 1973.

24. Thompson S. Motif-Index of Folk-Literature. Copenhagen: Bloomington; 1955—1958.

25. Uther H-J. The Types of International Folktales: A Classification and Bibliography. Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia, 2011.

26. Мариничева Ю. Ю. Русские сказки о животных: историография, сюжеты, персонажи. Дис. … канд. филол. наук: 10.01.09. СПб., 2012.

Этика обращения с животными в античной мысли: спор о рациональности

Балалаева Агата Сергеевна

студентка

Санкт-Петербургский государственный университет ветеринарной медицины

Аннотация

Cтатья посвящена изучению взглядов на рациональность животных в античной греко-римской мысли, с основным фокусом на учении Алкмеона из кротонской школы врачей, а также стоиков Хрисиппа и Сенеки. На основании рассмотренных источников сделан вывод, что животным отказывали в рациональности и соответствующем справедливом отношении.

Ключевые слова: этика, стоицизм, моральный статус, рациональность, животные.

В античности животные были неотъемлемой частью повседневной жизни греков и римлян. Они жили в постоянной близости от человека, особенно в сельской местности, где выступали в качестве компаньонов, средств передвижения и домашнего скота. Животные выступали в роли жертв, пищи, источника одежды и других изделий. Были популярны различные зрелища и соревнования с участием экзотических животных. Также животные служили символам статуса для элиты и объектами научного изучения. Взаимосвязь между людьми и животными, возникшая в первую очередь на базе экономических потребностей, вышла далеко за рамки сугубо практических вопросов. Она повлияла и обогатила классическую культуру во всех её основных аспектах – от литературы и искусства до философии и этики. Изучение основ взаимоотношений человека и животного в античном мире предоставляет важные сведения о том, как пересекались жизни людей и животных в Древней Греции и Древнем Риме. Учитывая центральное место животных в жизни человека, в конце концов, необходимо было поставить вопрос о том, существует ли фундаментальное, сущностное различие между человеком и животным, и если да, то какие это может иметь моральные последствия для человека и, в первую очередь, для животных [1].

Античные этические взгляды на животных во многом предвосхитили современные дебаты об их моральном статусе. В древнегреческой и римской философии существовало разнообразие точек зрения на данный вопрос, однако наиболее влиятельной считается позиция Аристотеля, который исключил животных из сферы морали, утверждая, что только человек, как разумное существо, имеет уникальный моральный статус. Эта позиция была воспринята стоиками и проникла в христианскую метафизику, оказав влияние на западную мысль в более широком смысле [2].

Рассмотрим точку зрения на животных древнегреческого натурфилософа-пифагорейца Алкмеона из Кротона (акме ок. 500 до н.э.), члена знаменитой кротонской школы врачей. Он завоевал известность своими анатомическими исследованиями, в результате которых обнаружил глазные нервы, связанные с мозгом, что привело Алкмеона к выводу о связи всех органов чувств с мозгом, играющим роль центра сознания [3]. Алкмеон считается одним из самых ранних греческих мыслителей, кто прочертил резкую границу между интеллектуальными способностями человека и животных. Это положило начало убеждению, что только человек является разумным существом, что определило фундаментальную позицию в большинстве последующих классических рассуждений о животных. Алкмеон различал понимание и ощущение, как упоминается в трактате Теофраста «Об органах чувств»: «Сначала он определяет отличие [человека] от животных: человек, говорит он, отличается от других [животных] тем, что „только он понимает (ξυνίησι), а другие ощущают, но не понимают“; тем самым он различает мышление (τὸ φρονεῖν) и ощущение, а не отождествляет их» (Диоген Лаэртский VIII, 83: Алкмеон Кротонец). [4, 5] Также, по мнению Алкмеона, естественным следствием отсутствия рациональных способностей у животных служит отсутствие языка и неспособность к культурному развитию. Таким образом, исследования человеческих органов чувств повлияли на выводы Алкмеона о рациональности животных.

Особый интерес к интеллектуальным способностям животных проявлял Хрисипп (ок. 280/277—208/204 гг. до н. э. Афины), крупнейший представитель Ранней Стои, ученик и преемник Клеанфа [6]. Он внёс существенный вклад в отрицание разума у нечеловеческих животных, которое стало краеугольным камнем позиции стоической школы в отношении животных. Стоки разделяли душу на восемь составных частей, в числе которых был гегемоникон, или ведущее начало души, остальные семь – это органы чувств, способность к высказыванию и способность к воспроизводству. В то время как у людей гегемоникон дошел до рациональности, у животных он навсегда остался иррациональным, лишив их способности к разуму [7]. Следовательно, действия животных, согласно стоическому учению, мотивированы лишь «импульсом»: например, животное стремится двигаться к источнику пищи и прочь от источника опасности или вреда, и ни одно из этих действий не требует работы разума. Это интеллектуальное несоответствие между людьми и другими видами имело для стоиков широкомасштабные последствия, наиболее фундаментальным из которых было устранение любой ответственности со стороны людей за учёт интересов животных при совершении каких-либо действий.

Луций Анней Сенека (ок. 1 г. до н. э. – 65 г. н. э.), известный как государственный деятель, философ-драматург и представитель римского стоицизма, оставил после себя ряд этических произведений, среди которых особое место занимают «Исследования о природе» в семи книгах, а также «Нравственные письма к Луцилию», представляющие собой 124 письма-эссе, где содержатся в том числе наблюдения Сенеки о животных [6]. Рассмотрим Письмо LXXVI 8—10 [9, С. 249—250], где Сенека разрабатывает аргумент против приписывания разума животным. Сенека утверждает, что хотя другие виды животных могут превосходить человека в некоторых физических качествах – например, лев гораздо сильнее человека, собаки обладают более острым чутьём, резвостью, а у вьючных животных крепче хребет – однако именно разум является исключительно достоянием человека, это «лучшее в человеке», разум выделяет его среди животных и «приближает к богам» Сенека делает вывод, что «совершенный разум есть благо, присущее именно человеку, ибо всё прочее он делит с животными». Таким образом, Сенека, как и другие представители стоицизма, отрицает разумность животных и считает, что люди не имеют с ними родственных связей и не обязаны соблюдать по отношению к ним справедливость.

Таким образом, взаимоотношения с животными в древнем стоицизме основаны на идее о главенстве и исключительности человека в сравнении с животными, последнее служит источником негуманного отношения к животным. Это убеждение легло в основу многих последующих древнегреческих философских концепций.

Источники

1. Севастьянова, А. Д. Этический аспект использования животных в биомедицине / А. Д. Севастьянова // Материалы национальной научной конференции профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов СПбГУВМ, Санкт-Петербург, 24—28 января 2022 года. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский государственный университет ветеринарной медицины, 2022. – С. 64—65.

2. Языкова, Ю. Этическая составляющая коммуникации ветеринарного врача / Ю. Языкова // Ветеринарная лабораторная практика. Международная научно-практическая конференция. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский государственный университет ветеринарной медицины, 2024. – С. 129—130.

3. Алкмеон // Новая философская энциклопедия. В 4 т. Институт философии РАН; Национальный общественно-научный фонд; председатель научно-редакционного совета В. С. Степин. М.: Мысль, 2000—2001. Интернет-версия издания. URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASHde834cae66a4b2a2acdcde (дата обращения: 23.05.2024).

4. Новая философская энциклопедия: в 4 т. [Электронный ресурс] / Институт философии РАН; Национальный общественно-научный фонд; Председатель научно-редакционного совета В. С. Степин. – М.: Мысль, 2010. URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASHde834cae66a4b2a2acdcde (дата обращения 22.05.24)

5. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / 2 издание, исправленное. – Москва: Мысль, 1986. – 571 с. – (Философское наследие).

6. Хрисипп // Новая философская энциклопедия. В 4 т. Институт философии РАН; Национальный общественно-научный фонд; председатель научно-редакционного совета В. С. Степин. М.: Мысль, 2000—2001. Интернет-версия издания. URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASH0132a75ab76b29f743fd8532 (дата обращения: 23.05.2024).