Германская Новая Медицина. Принципы здоровья

Какое-то время назад один мой друг упомянул доктора Хамера, который привел в некую научную систему идею о том, что здоровье человека зависит от его эмоциональных переживаний. Мне на тот момент казалось, что тема здоровья достаточно далека от того, чем я интересовался: духовности, личного совершенствования, других подобных вещей. Тем не менее где-то фоном эта информация была.

К нам из Швейцарии приехал Харальд Бауман, он провел первый семинар по тому, что называется Германской Новой Медициной (ГНМ). Мне это показалось чем-то новым, интересным. Не могу сказать, что сразу проникся и решил, что хочу этим заниматься, но в общем и целом это оказалось весьма любопытно, некая новая область, которой раньше я не касался. А самое главное, что Харальд привез мне пакет материалов, книгу, которую позже перевели, показал таблицу, объяснил особенности работы с клиентами. Так я в эту тему стал понемногу погружаться, начал с интересом смотреть на тех людей, которые ко мне приходили.

Есть одна особенность, которую я много лет наблюдаю, она меня страшно удивляет. Заключается она в том, что когда тебе требуется помощь какого-то профессионала, неважно, в какой области, то (даже если ты живешь в Москве) вдруг оказывается, что найти толкового специалиста – задача не из легких.

Похожая ситуация имеет место и в области здоровья. Когда человек сталкивается с проблемами, он вдруг обнаруживает, что если обратиться к традиционной медицине, то в лучшем случае ему не на сто процентов помогут, а в худшем – человек, попав в эту систему, в каком-то смысле «сломается». Его убедят: то, с чем он столкнулся, абсолютно не решаемо, есть страшная статистика и т. д.

Некоторые успевают сориентироваться и понимают, что человек не болеет просто так, ни с того ни с сего. Мне задавали вопросы об этом, так что в какой-то момент мы решили книгу доктора Хамера перевести на русский язык, чтобы пользоваться ей как справочным пособием.

Позже, благодаря этой книге, я попал на семинар к человеку по имени Жильбер Рено. Он из Канады и преподает, как он это называет, «Исцеление воспоминанием» – есть такая терапия. В ГНМ терапии нет, это просто некая научная система, которая объясняет, каким образом заболевания возникают вследствие эмоциональных и биологических шоков. Идея данной системы состоит в том, чтобы донести до людей информацию: никто просто так не заболевает. У заболеваний есть причины, их можно найти. В некотором количестве случаев выяснение причин в принципе аннулирует заболевание, поскольку как бы убирает его основу.

По схемам и теории очень трудно ориентироваться, поскольку к тебе приходит живой человек со своей уникальной историей, со своими уникальными событиями в жизни, и он, естественно, в этот примитивный букварь не вписывается. Тебе нужно уметь его разговорить, чтобы он тебе доверился. Ведь если человек заболел, то у него явно произошло что-то нешуточное. Это один из элементов биологического шока – когда человек не может поделиться пережитым ни с кем по каким-то причинам.

Зная теорию и пытаясь ее применять, изучать, я не очень понимал, что конкретно делать с людьми. Жильбер Рено же не только объясняет, что делать, он еще показывает, рассказывает множество кейсов, где он действительно помог людям выздороветь, что абстрактную теорию и делает реальностью.

Когда я только начинал проводить первые семинары, помню, как организаторы меня спрашивали о темах, которые я планировал затронуть. Я называл темы, связанные с диагнозами, меланома, например, и они приходили в ужас: «Как ты будешь об этом рассказывать? Все же знают, что это что-то ужасное, об этом нельзя просто взять и сказать людям». Для меня же подобное было обычным фактом, я действительно знал нескольких людей, которые выздоровели. То есть это не должно представляться канцерофобией, распространенной в обществе, когда люди видят нечто ужасное, нерешаемое, означающее неумолимый конец жизни.

Жильбер сводит «страшные» диагнозы к вполне обыденному восприятию – сейчас, отработав с ним какое-то количество времени, я это хорошо понимаю. На недавнем глобальном форуме «Сила жизни» Жильбер назвал меня, стоя на сцене, «своим русским голосом», потому как я уже стопроцентно сжился с ним и с его системой.

Тем не менее до знакомства с Жильбером я уже работал лет 15 со своими различными техниками. Соответственно, когда я слушал его, у меня постепенно начали сливаться воедино его теории и примеры с теми методами, которые применял лично я. Свои алгоритмы работы с людьми я называю «Ясной практикой жизни». Они довольно простые, и в конце этой книги будет изложен самый универсальный из них.

Основная задача любой техники состоит не в том, чтобы показать человеку, по какому алгоритму работать, а в том, чтобы стать для него доверенным лицом, терапевтом, можно сказать, – и тогда пациент постепенно сам сможет осознать, от чего у него возникают те или иные состояния.

Вокруг этого есть определенная философия. Если вернуться к идее ГНМ, то это скорее не терапия, а просвещение и профилактика. Это то, что должны, на мой взгляд, детям преподавать в школе. Рассказывать, что у нас есть тело, и оно работает по определенным законам, которые можно сформулировать и примерно предсказать, как организм будет функционировать.

Для меня вечным источником недоумения являются ситуации, когда люди годами себя содержат в нехороших условиях, а потом удивляются, что они заболели, и очень сильно удивляются. Секрет же хорошего здоровья – именно в профилактике, заблаговременной и регулярной заботе о теле.

В действительности я не знаю, насколько было бы интересно людям в школе изучать подобный материал, но, мне кажется, это более полезная вещь, чем география или биология, к примеру, которые являются довольно абстрактными. Однако я считаю, что любому человеку в начале жизни необходимо объяснять принципы работы его организма, чтобы он знал, как питаться, какой режим дня организовать, почему люди заболевают, понимал, что болезнь – это не кара божья, а простой биологический процесс, который возникает по вполне предсказуемым критериям и по этим же критериям завершается.

Важный образовательный момент: объяснить, показать человеку, что произошедшее с ним – лишь следствие определенных событий в жизни, не что-то необратимое, и с этим можно (и нужно!) работать.

История была такая. Примерно в 98-м году у меня была девушка, и стала она в какой-то момент покашливать. Я поначалу пытался помогать какими-то своими методами, но быстро понял, что происходит что-то не то. Я позвонил ее маме-врачу, и девушка улетела домой, в один глухой сибирский городок. Через два дня мне позвонили, объявили, что это туберкулез, четвертая, последняя стадия в открытой форме – и жить ей осталось недели три, мол, можешь приезжать на похороны. Меня это изумило: близкий человек вдруг умирает, и таким страшным, неожиданным образом. Очень странная вещь – жил-был человек, а потом вдруг ни с того ни с сего изнутри будто самоуничтожается.

Плюс на тот момент мне было ничего не известно про туберкулез, кроме того, что это нечто ужасное и очень заразное. Однако, решив, что бросать человека в такой ситуации нехорошо, я прилетел к ней. Мы стали работать по моим методам: 3–4 раза в день проводили маленькие занятия, просто прорабатывали все, что приходило в голову. Я пытался помочь, разговаривал с ней, разбирал происходящее.

Оказавшись с девушкой в местной больнице, я столкнулся с тем, что меня сразу списали со счетов (ведь я «обязательно» должен был заразиться), однако страшно удивились, проведя обследование и обнаружив, что, оказывается, я здоров. Ей же предложили оказать только паллиативную помощь – чтобы человек более комфортно умер.

Конечно, мы отправились домой. Мама ее кормила, я несколько раз в день занимался. Мы с ней спали вместе, в одной постели. Как-то незаметно прошло два месяца, и мы решили поехать в больницу, чтобы проверить состояние, – не умирает человек пока вроде. И случилось невероятное: врачи, сделав рентген, решили, что над ними издеваются и привезли им совершенно другого человека. Снимок показал абсолютно чистые легкие. Более того, когда обычно люди болеют туберкулезом, у них остаются кальцинаты, какие-то следы, а там вообще ничего не было, совсем. К слову, в течение 20 лет после пережитых событий болезнь ни разу более не давала о себе знать.

В общем, после этого к нам потихонечку стали подъезжать люди на черных джипах и говорить: «Тут слух пошел, что вы безнадежно больного человека из могилы вытащили». Этого я тоже совершенно не ожидал.

Если честно, я не могу однозначно сказать, была в случившемся моя заслуга или нет. Я просто констатирую факт: по всем врачебным признакам человек должен был умереть. Только потом, много лет спустя, когда увидел в ГНМ, что туберкулез – это восстановительная стадия постконфликтной фазы рака легких, я сложил все пазлы воедино. Рак легких – это страх умереть, погибнуть. Я вспомнил, что девушка мне рассказывала о тяжелом событии в жизни, когда такой сильный страх имел место быть, и, видимо, он выразился в виде туберкулеза. И поскольку она выговорила мне все свои переживания, заряд, вероятно, снялся – и тело решило: зачем умирать? Вроде как все закончилось.

Для меня это было очень странным переживанием. Потом еще нас оттуда отпускать не хотели. Врачи не говорят, что человек может выздороветь. По их мнению, человек не может выздороветь – ремиссия бывает, может быть и пожизненная ремиссия, но слово «выздороветь» они не употребляют.

Ремиссия или выздоровление? Об еще одном виде стресса в медицине

Это я уже знаю, работая с онкобольными, у многих из них сильнейший стресс. У меня есть одна клиентка, она выздоровела, здоровый человек по всем параметрам, но врачи требуют, чтобы она каждые три месяца сдавала анализы на онкомаркеры. Каждый раз это страшный стресс, когда ты идешь и ждешь, чтобы тебе вынесли вердикт: болен или здоров. Врачи утверждают, что если в течение пяти лет все анализы будут позитивными, то можно сказать, что наступила ремиссия (может быть, пожизненная).

Никто не скажет, что вы выздоровели, потому что никто не понимает, что у вас происходит. Воспринимается болезнь как некое предательство тела. Хотя на самом деле, с точки зрения нашей теории, все прямо противоположно – тело попыталось спасти вас, немного странными методами, такими биологическими, архаичными программами, как это называют в новой медицине, но тем не менее, если вы понимаете, что происходит, если можете восстановить некую целостность, то процесс обратим во многих случаях.