Двести грамм и свобода

– Никак не пойму, что тебя так рассмешило? И ты разольешь наше шампанское! Я просто никогда раньше не видела настоящий сейф, и мне стало интересно.

– Но, ты же поняла, что он не настоящий, ведь так?

– Да, конечно, поняла. Но зачем?

– Ну, знаешь ли, у всех людей свои пристрастия.

– О каких пристрастиях ты говоришь? Любовь к сейфам? Работа в кабинете? Я даже не знаю, что еще…

– Это все потому что, ты моя маленькая глупая девочка…

– Да-да, слышала. Но ты большой и умный, конечно же, просветишь меня в этом деле?

– Да, конечно же, я тебе все расскажу. Я бы даже сказал – покажу.

Андрей начал целовать меня в шею, и тут я поняла, для чего им нужен был этот пластиковый сейф и вообще кабинет в этой квартире. Я отшатнулась от него с безумными глазами.

– Это ужасно! Ужасно! Я все поняла! Это отвратительно! Они извращенцы! Ты это понимаешь? – я была явно не в себе. Перенесенный ужас от знакомства с его мамой, все эти полупьяные гости в квартире и осознание того, для каких целей был сделан этот кабинет, выбило меня из колеи. Мои руки тряслись, и я никак не могла успокоиться и начать нормально говорить.

– Да, я понимаю. Я тебя понимаю. Правда. И я с тобой полностью согласен.

– Нет, ты не понимаешь! Не понимаешь! Если бы ты понимал, мы бы тут же ушли из этой мерзкой квартиры от этих отвратительных людей! Ты бы вообще никогда не стал общаться с этим человеком! Нет, ты не понимаешь! Здесь твоя мать, которая так же пьет и развлекается, как все остальные! Это ненормально Андрей! Ты не понимаешь!

– Думаешь, ты мне сейчас открыла глаза? Считаешь, я не замечаю всего этого? Или, может быть, ты думаешь, что мне это тоже все нравится и я, конечно же, принимаю во всем этом непосредственное участие? Да? Ты так, наверно, думаешь?

– Нет! Я не знаю…, я не знаю, что я должна думать. Почему? Почему ты общаешься с ними? Почему мы сейчас здесь? Объясни мне, прошу тебя!

– Да, я объясню тебе, обязательно объясню, когда ты прекратишь кричать, и мы уйдем отсюда. Мы уходим отсюда! Бери свои вещи!

Я залпом выпила бокал шампанского и вышла из комнаты вслед за Андреем. За это время, что нас не было на кухне, гости уже достаточно выпили, и все их светские разговоры сошли на нет. Некоторые из них стали намного ближе друг к другу, чем были ранее. Кто-то просто смотрел и покуривал. Мама Андрея невозмутимо стояла у окна с бокалом и разговаривала с незнакомым мне молодым парнем. Мы не стали прощаться с этим сборищем алкоголиков и тихо вышли за дверь. А затем, совершенно не сговариваясь, взялись за руки и с грохотом побежали вниз по лестнице. Мы были похожи на двух освободившихся из клетки птенцов, которым кто-то по доброте душевной даровал свободу, но мог легко передумать, поэтому стоило улетать оттуда как можно скорее. Мы сели в машину Андрея и, быстро развернувшись, уехали подальше от этого жуткого дома. Около десяти минут мы молчали и просто быстро ехали в центр Москвы. В конце концов, Андрей рассмеялся.

– Настя, ты гениальна! Я говорю тебе это еще раз и буду повторять, и повторять это! Неподражаема! Такая истерика, такой разнос! Я был словно маленьким мальчиком перед большой и злой тетей! Ты меня жутко повеселила сейчас!

– Это был розыгрыш?

– Нет, что ты? Это все – чистая правда. Они такие больные на всю голову уже давно. И моя мать с ними тусуется именно поэтому. Ей скучно жить, понимаешь? Отца никогда нет дома, все бары и рестораны ей надоели, а достойного занятия она для себя так и не нашла. В интернете она выискала упырей, которые напиваются и устраивают оргии, теперь она проводит время там, наблюдает на все это со стороны и получает от этого определенный кайф. Я тебе отвечаю: она такая же больная, как и все они.

– Боже, это ужасно! И ты так просто про это говоришь!?

– Поверь мне, это только сейчас. Я уже пережил это. Поэтому сейчас все нормально.

– А почему ты сам ездишь к ним? Проводишь там время?

– Потому что меня об этом просил отец. Он хочет, чтобы я приглядывал там за ней.

– То есть он обо всем этом знает и не противится?

– Ты бесподобна! Конечно же, он не против. У него ведь нет времени, которое он мог бы проводить с нами. Ему достаточно знать, что она не принимает в этом участие, а остальное не важно.

Мне сложно было ему что-то на это ответить. Ведь я выросла в совершенно другой обстановке, а для него этот кошмар и был его настоящей жизнью. Словно угадав мое настроение и текущие мысли, Андрей продолжил разговор:

– Только прошу тебя, не начинай меня жалеть. Я принимаю всю эту ситуацию со смехом. Мне плевать, кто и чем там занимается, я уже давно живу один, и меня это не волнует. В детстве у меня была прекрасная няня, поэтому родители меня тоже особо не волновали. Я принимаю их за знакомых, поэтому мне все равно. Честно говоря, я жалею, что втянул тебя во все это. Лучше бы ты была в неведении этой мрачной стороны жизни. Тем более я вижу, это тебя сильно шокировало. Не переживай, больше ты их не увидишь. Просто мать очень хотела с тобой познакомиться и вытрепала мне все нервы по этому поводу. Однозначно, мне нужно быть с ней жестче. Ты не обижаешься на меня из-за всего этого? – он погладил рукой по моему колену и улыбнулся. От его улыбки я тоже начала улыбаться. Вдруг все это стало совершенно не важно. Не важно, что было раньше и какое у нас было детство. Главное, что сейчас у нас есть. У меня был он, а это значит, что я была самой счастливой девушкой во всем мире.

***

В конце сентября, в один из прекрасных еще солнечных дней мы решили отправиться к морю, поехав при этом на его автомобиле. Конечно, мы могли бы, и полететь, но Андрею хотелось новых ощущений и необычной поездки. Мне даже не пришлось отпрашиваться у родителей, так как они сами улетели отдыхать, благополучно не взяв меня с собой, потому что я рьяно воспротивилась этому.

Мы выехали из Москвы, когда еще не было шести утра. Рассвет только занимался, но улицы уже не были пусты. Мы лавировали между автомобилями, а затем выехали на трассу. К тому времени стало совсем светло. В пути мы провели много долгих часов, взирая на бескрайние поля, освобожденные от посевов, голые ветки деревьев, сбросивших свою листву, и сотни километров асфальта, но все же эту поездку нельзя было назвать захватывающим приключением. Мы сидели в машине, молчали и думали каждый о своем. В нашем молчании не было ничего надуманного и необычного. С иными людьми очень даже приятно молчать. В дороге мы ели хот-доги и пили колу, останавливались отдохнуть у придорожных мотелей, но номер там никогда не снимали, а просто сидели в машине или лежали на задних сиденьях. Мне было просто чертовски приятно знать, что мы едем вместе, впервые предоставленные лишь только друг другу.

Море встретило нас прохладой, была ночь. Шагая по мягкому холодному песку, я ощутила желание залезть в воду и поплавать при желтом свете ясной луны. Но он угадал мои мысли, схватил за талию и оттащил от воды.

– Понимаешь, там много акул. Купаясь в воде в одиночку, ты сильно повышаешь свои шансы быть съеденной, – очень серьезно заявил мне Андрей.

– Почему ты не прыгнешь в воду вместе со мной, чтобы разделить мою участь? – смеясь, спросила я.

– Боюсь, что акула в любом случае выберет тебя. Зачем ей старое жилистое мясо? – он хмыкнул и поставил меня на песок. – Может, прогуляемся по берегу, пока здесь тихо и пустынно?

– Конечно, ей это не нужно, ведь акул здесь нет, – улыбнулась я и добавила, – да, давай прогуляемся. Только здесь холодно. С моря дует холодный ветер. И я замерзла, – поежилась я.

– Хорошо, я дам тебе свою куртку, но только когда вернемся к машине. А пока тебе придется немного закалиться! – он улыбнулся и пошел по песку.

– Андрей, ты знаешь, в машине я много думала о том, почему люди расходятся. И почему страдают, когда все еще вместе. Ведь можно быть очень сильно влюбленным, но если паззлы душ не совпадают, это будет очень… Очень больно. И можно ли разлюбить навсегда? Или смутные тени прошлой любви будут преследовать всю оставшуюся жизнь?

– Ты считаешь, мы не подходим друг другу?

–Нет, нет. Конечно же, нет, я думала совсем не про нас с тобой. Просто это так удивительно, как родной человек может стать настолько чужим. Если судьба распорядится так, что мы с тобой больше не будем вместе, я тебя никогда не забуду. Это точно. И всегда буду вспоминать о тебе с нежностью в сердце.

– Что за глупости? Мы никогда не расстанемся. Запомни это. И думай только о хорошем. У тебя вечно какие-то грустные мысли. Если бы ты вдруг решила написать книгу, она бы точно была печальной и с плохим концом. Моя бы книга заканчивалась словами: «– В итоге у них все было отлично».

– Да уж, боюсь даже представить ее сюжет!

– Думаю, она была бы про нас с тобой. Про наше знакомство. Про то, как ты боялась меня, но в итоге я тебя захомутал.

– Ты меня что…? Я не похожа на лошадку!

– Ну конечно, похожа. Ты молоденький породистый жеребец. Я в этом разбираюсь.

– Да-да, я знаю, ты разбираешься во всем!

– Да, в этом большой плюс быть богатым. Ты не тратишь свою жизнь на зарабатывание денег. Ты тратишь ее на изучение нового и практику неизведанного.

– Да, я с тобой согласна. А что же делать другим? Перестать зарабатывать деньги?

– Я не знаю. Я не был в такой ситуации. Но думаю, всегда можно найти выход. Можно ведь совмещать.

– Совмещать? Бывает работа, с которой сложно что-либо совмещать.

– Тогда нужно послать такую работу куда подальше и найти новую.

– А кто же тогда будет ее выполнять?

– Насть, я не знаю. Зачем мне думать за других людей? Это слишком объемный вопрос. Нельзя предугадать все варианты жизни. Главное – выбрать свой.

– А как понять, что ты выбрал правильно?

– Ну, к примеру, когда ты стоишь у моря с красивой и любимой девушкой. Ты молод и свободен от обязательств. Наверно, ты сделал все правильно. Я так считаю.

– Да, но ты ведь не планируешь всю жизнь здесь простоять? В какой-то момент мы все можем оступиться и сойти с правильного пути.

– Да, можем. Но только по глупости. Если всегда будешь думать своей головой, этого не случится.

Вот в этом и был весь Андрей. Слишком самоуверенный. Слишком самонадеянный. Думает, что он-то точно проживет эту жизнь правильно. А как оно «правильно»? И факт ли, что это действительно правильно?

Мы еще долго брели по песку. Этот пляж оказался необычайно протяженным. Мне больше не было холодно, потому что он согревал меня своим теплом и своими словами, как в нашей жизни все будет прекрасно и удивительно. Какая у нас будет свадьба, как мы будем много и весело путешествовать по миру со своими тремя детьми. Он всегда видел жизнь только в светлых красках, будто ничего плохого в ней никогда не происходило. По крайней мере, в его жизни. А я очень хотела научиться этому у него и перестать думать о грядущих неприятностях. Расслабиться и получить удовольствие от момента. В ту ночь это мне удалось. Мы не уходили с пляжа до утра. В машине нашлась бутылка вина, килограмм кислой вишни и бежевый плед. Он был в цвет песка. И будто бы мы сидели на песке. А вино, конечно же, пили из горлышка.

– Ты знаешь, вообще-то я не пью вино, – сказал мне Андрей.

– Почему же ты купил его? – удивилась я.

– Я сделал это для тебя и для красивого дополнения момента.

– Да, скорее, для этого. Ведь я тоже не пью вино. Ты же знаешь.

– Знаю, но это было красиво!

– Да. Красиво. В нашей жизни все должно быть красиво! – в моем голосе явно сквозили нотки сарказма.

– Ты очень циничная девушка. Я этого не знал.

– Я думаю, ты и сейчас не все про меня знаешь. Мы ведь не так давно с тобой знакомы.

–Не забывай, у меня еще до знакомства было на тебя полное досье.

– Расскажи мне об этом, пожалуйста. Зачем? И почему я? Почему ты выбрал меня? – допытывалась я. Мне правда это было очень интересно.

– Ну что значит выбрал? Я просто увидел тебя и упал в обморок.

– Да-да, это очень смешно. А я прошла такая мимо и даже не заметила, что тут мужчины штабелями падают.

– Конечно же, ты не заметила. Ты слишком высоко держала свой нос и совсем не смотрела под ноги.

– А когда ты первый раз увидел меня?

– Это было за месяц до нашего знакомства. Я отвозил мать на очередную встречу с ее друзьями. Она ушибла ногу, поэтому пришлось провожать ее до подъезда.

– Хорошо, а что было дальше?

– Дальше я увидел тебя. Ты шла с пакетом.

–Да, это очень романтично! – заметила я.

–Ха. Ну да. Но было, как было. Меня удивило то, что ты не смотрела вокруг, ты смотрела внутрь себя, – он погладил меня по волосам.

– Как это? – не поняла я.

– Как будто бы ты вела диалог сама с собой. Тебя совершенно не интересовал окружающий мир. Меня это очень привлекло.

– Да… со мной такое бывает. А потом я понимаю, что шла совершенно не туда, – закивала головой и согласилась с ним я.

– Вот видишь. В тот момент я подумал, что в твоей голове огромный-огромный и прекрасный мир, в котором ты живешь. И мне очень захотелось жить там вместе с тобой.

– Ну, ты же сейчас понимаешь, что ты ошибся? Никакого мира вовсе и нет.

– Нет. Не ошибся.

Мы прожили у моря десять дней в небольшом, но очень красивом отеле с видом на лес. На территории отеля был бассейн с чистой прохладной водой, и мы проводили в нем больше времени, чем в море. Нам нравилось вести себя как маленькие дети, плавать наперегонки, брызгаться и немножко топить друг друга. А еще мы много целовались под водой и над водой, постоянно обнимались и прижимались друг к другу, словно познакомились всего пару дней назад. Постояльцы отеля в большем количестве были семейными парами, и мы среди них сильно выделялись. Они относились друг к другу довольно прохладно и уж точно не позволяли себе шалости подобного уровня. Заходя в воду, степенно и медленно плыли, практически не оставляя за собой разводов на воде, а уж тем более брызг. В воде они никогда не пересекались друг с другом, иногда обмениваясь фразами «когда пойдем на обед» и «куда пойдем на обед». На этом, в общем-то, все. Мы были им чужды, а они нам. Мне казалось, что подобных отношений у нас с Андреем не будет даже спустя сорок лет, и мы навсегда останемся такими же влюбленными как в ту минуту времени. И вообще я совершенно не понимала, как люди приходят к таким отношениям. Может быть, не испытывая всепоглощающей любви в начале, и эти крохи чувств тускнели под толстым слоем быта. Для меня это оставалось загадкой. Но если честно, я не слишком много времени придавалась подобным рассуждениям, ведь у меня был он. И нам было чудесно друг с другом. По вечерам мы ходили к морю. Покупали рыбный пирог в ближайшей закусочной и местное вино. Оно было чудесно. И пирог. И мы сидели на берегу так же, как в первый день приезда и разговаривали. Наше общение было простым и незатейливым. Мы много смеялись, потому что меня смешило все что угодно. А Андрея смешила я. А затем глубокой ночью мы возвращались в наш чудесный номер, включали кондиционер и под его негромкий шелест читали книги. Хотя и читали мы совершенно разные книги, нас это объединяло. Мы чувствовали себя супружеской парой, более двадцати лет состоящей в браке, которая может вот так просто лежать рядом и читать. И больше ничего. Конечно, это было не так, но все равно это были забавные ощущения. По утрам мы делали гимнастику на нашем огромном балконе, разминались, качали пресс и немного танцевали. Затем спускались в кафе, и пили очень крепкий кофе с круассанами. Они всегда были с малиновым джемом. Но я его не любила. И вообще я всегда тяготела к шоколаду. Шоколадная начинка, шоколадное мороженое, шоколадный молочный коктейль. Нет, конечно, нет. Молочные коктейли я не любила. Он же наоборот всегда брал все фруктовое. Это был, несомненно, плюс, ведь нам даже не приходилось никогда драться из-за последнего блинчика с яблоками.

Купаясь в море, Андрей всегда старался меня утопить. По-моему, это была его миссия. Как же я ненавидела Андрея в эти моменты. Я хотела спокойно плавать, а приходилось постоянно оглядываться и ждать, когда мои ноги пойдут ко дну. Я кричала на него, а он веселился. Ему было смешно, оттого что я такая злая. А потом мы долго лежали прямо на песке и размышляли. Всегда было интересно, о чем думал Андрей. А я? Я слушала шум прибоя и считала дни, когда это все закончится. Я так всегда делаю. Всегда жду, когда закончатся счастливые моменты в моей жизни. Никогда не верила, что хорошее может быть бесконечным. И не то, чтобы я пессимист, просто хочу быть к этому готовой. Пытаюсь защитить себя от горьких разочарований. Конечно, это не так хорошо, но тут уже ничего не поделаешь.

Через неделю мои волосы выгорели и были полностью в соленой воде, а нос покраснел и облазил. У меня был черный купальник и загорелые ноги. Я чувствовала себя девушкой волейболиста и даже не безосновательно. Андрей обыгрывал всех в пляжном волейболе. Если кто-то только собирался играть, совершенно ему незнакомый, он тут же вставал у сетки, и, даже не спросив разрешения, кидал мяч и подавал пасы. Нет, люди не злились, немного посмеивались в начале, а потом стремились соревноваться с ним. Но это было невозможно. А мне было приятно следить за игрой, сидя на песке, чувствовать, как обгорает моя спина и видеть, что мой мужчина самый лучший. Наверное, это и было само счастье. Такой разговорчивый и веселый.… В него все тут же влюблялись и старались хоть краем руки дотронуться до его тела. По-моему, он об этом даже не подозревал. В тот момент для него существовала только игра, и это все, что он видел. Иногда он клал руки на колени и громко дышал, тогда я ловила его взгляд на себе и улыбалась ему в ответ. Андрей знал, что я рядом, что я смотрю на него, поэтому он на меня не смотрел, боясь упустить мяч и потерять пляжное первенство. Это было забавно. Его красная кепка была покрыта песком, потому что он частенько падал. Песок был на икрах, на руках и даже на лице. Его нос был красным и тоже начинал медленно облазить. Мы с ним были похожи на двух алкоголиков. Хотя мы и были двумя алкоголиками. Вряд ли на пляже кто-то столько же пил. Каждую ночь мы сидели на берегу и пили вино. Это стало нашей традицией. Мы были так молоды, что организм все переносил без потерь.

Уже в конце нашего отдыха мы ездили в горы, брали напрокат открытый джип и поднимались по серпантину. Каждые десять минут меня начинало тошнить, и мы останавливались. Андрей громко смеялся надо мной и всю дорогу подшучивал над этим, но потом ему самому стало плохо. Видимо, горный воздух с выпитым алкоголем не так уж и хорошо ладили. Мы так долго поднимались, что уже начинало темнеть. Но все равно было неописуемо красиво. По дороге мы видели стадо овец без пастуха, которые мирно жевали траву и ни на кого не обращали внимания. Конечно же, мне было необходимо к ним подойти. Животные манили меня и вызывали дикий восторг в душе. Андрей сфотографировал меня рядом с одной из овец и сказал, что теперь у него есть весомое доказательство, что я деревенская девушка. Мы потом еще долго над этим смеялись. А вообще, там хотелось фотографировать каждый метр этой горной дороги. Снежные вершины и зеленые низы гор были прекрасны.

Мы стояли у обрыва, и Андрей держал меня за талию, чтобы я не спрыгнула вниз. Так он объяснил. Все время считал, что у меня есть суицидальные наклонности, потому что я по жизни грустная. Конечно, это было не так. Но это было смешно.

– Так странно, что мы с тобой встретились, да?

– Да вроде не странно. С чего ты взяла?

– Ну, слишком мы разные. Твое детство, безоблачное счастье и куча новых игрушек, парижский Диснейленд и вся Америка как на ладони. А мое детство – это Москва через грязное окно подъезда, поиск мелочи около торговых палаток и старые игрушки, что отдавала мне соседка. Я мечтала о барби, ты представляешь? Тебе меня не понять, это точно.

– А я в это время мечтал о тебе. Думаю, я тебя понимаю.

– Да врешь ты все.

– Зуб даю. И вообще, неважно, кто как рос. Главное – кем мы в итоге стали. Сколько бы ни было у тебя в детстве игрушек, это никогда не определит твою будущую жизнь наверняка.

– Почему?

– Потому что решают не деньги.

– Думаю, не для всех.

– Решают мозги и родители. Сколько времени они отдавали тебе. Сколько всему они тебя научили. Сколько они показали тебе и как подготовили к жизни. Заваленная игрушками комната рождает в ребенке только лень и страх. Страх в один прекрасный момент все это потерять. А тебе было нечего бояться, поэтому ты воспитала в себе бесстрашного человека.

– Хочешь сказать, ты боишься все потерять?

– Боюсь тебя потерять. А деньги не знаю. Сложно сказать. Я как-то не пробовал без них жить.

– Это не очень.

– Да знаю, ездил один раз в метро.

– И что, не понравилось?

– Да, в общем, нормально. Только я не привык. Стоял, как олень перед турникетом, и даже не знал, что он хочет от меня. А люди сзади злились и матерились. Я попросил их мне объяснить, а меня оттолкнули и сказали «деревня».

– Ха-ха, ну, конечно, рваные джинсы, потертые кеды. Золотая молодежь выглядит по-другому.

– Не знаю, все мои друзья так выглядят.

– Вы все гопники из Лондонских трущоб.

– Да это смешно. В общем, я был не очень доволен.

– Да понимаю, тоже не очень люблю.

– Насть, ну ты же теперь богата. Я куплю тебе все, что только захочешь.

– Барби я уже не хочу!

– Хорошо, обойдемся без них.

– Но ты уже купил мне этот вид и я счастлива.

– И я счастлив.

И так мы стояли и любовались, пока окончательно не стемнело. А уже тогда двинулись в обратный путь, Андрей включил любимого Стинга, и я начала немного засыпать. Все было так приятно и чудесно, но вместе с этим очень и очень грустно. Эта извилистая дорога, вокруг лес и вдалеке море. Засыпая, я думала, что мне этого будет очень не хватать. В душе была какая-то уверенность, что этого больше не повторится.

На следующий день мы уехали обратно в Москву. Где-то в середине пути мы остановились, купили на заправке пару хот-догов и минеральной воды. Андрей облокотился на капот, смотрел на солнце и улыбался. Потом начал жевать хот-дог.

– Ты знаешь, я хочу, чтобы ты переехала ко мне жить. Это возможно? – спросил он пару минут спустя.

– Честно говоря, я не знаю. Ты это серьезно? – я была крайне удивлена его предложению, ведь мы были вместе всего три месяца.

– Да, да очень серьезно. Я не сейчас это придумал. Давно уже этого хочу.

– А почему спросил только сейчас?

– Ну, мы прожили десять дней в одном номере и не убили друг друга. Значит, у нас есть шанс.

– Шанс прожить всю жизнь вместе?

– Да. Мы попробуем?

– Ну, давай.

***

Спустя месяц я переехала к нему. С самых первых дней я была уверена, в том, что никогда и ничего не буду менять в его доме. Мне так хотелось сохранить привычную жизнь Андрея, его вещи на тех же местах, где он их всегда оставлял, его стиль в одежде без моих ненужных корректировок под себя. Мне хотелось сохранить в нем того человека, каким он был до знакомства со мной, а не сделать из нас двух копий одного существа, чтобы оставаться разными, независимыми и влюбленными. Ведь в тот момент, когда люди становятся похожими друг на друга, они перестают уважать чужие интересы, раз это уже почти я, значит, он должен поступать, так же как и я и думать, так же как и я, а не по-другому. Такой у меня был взгляд на совместную жизнь. Я перевезла к нему лишь малую часть своих вещей и сложила там, где Андрей выделил мне полку в шкафу. У меня не было желания занимать половину дома, да и вещей у меня, наверное, столько не было.

Мои родители восприняли мой переезд слишком буквально и от этого чересчур эмоционально и неосознанно. В их глазах я все еще оставалось маленькой девочкой, нуждающейся в заботе и постоянном контроле. Жить в доме с незнакомым мужчиной – нет, на это они согласиться не могли. Они просто не оставляли мне другого выхода. И я сбежала от них. Одним прекрасным утром, когда все ушли на работу, я собрала свои немногочисленные вещи, написала записку, обращенную к маме и папе, и вышла из квартиры, закрыв ключом дверь. Ночью я не вернулась. Придя с работы, домой, они, конечно же, увидели записку и прочитали ее. Им было очень горько, я знаю. И моя душа разрывалась в этот момент вместе с ними. Но по-другому мы не могли бы решить этот вопрос. Я знала, что рано или поздно они простят меня и смирятся с моим поведением и с моей глупой, бездумной выходкой, на их взгляд. Я плакала в доме Андрея, зная, что в этот момент плачет моя мама. Сто раз, задавая себе один и тот же вопрос: «Стоило ли этого того?», я приходила к ответу «Да» каждый раз. Потому что была влюбленной и глупой и, видя рядом спящее лицо Андрея, я думала, что променяю все что угодно в своей жизни на эту жизнь рядом с ним. Я не винила его в этом. Андрей не заставлял меня переезжать к нему жить, это решение я приняла сама. Он просто предложил мне, а я тут же согласилась, а потом еще целый месяц, обдумывая этот рискованный шаг, так ни разу и не усомнилась в своем выборе. Я не советовалась с ним, как лучше поступить, думая, что свои собственные проблемы смогу решить сама. Но я уверена, он догадывался о том, что мои родители были не в восторге от его предложения и от его присутствия в моей жизни в целом, но ничего мне не говорил, а только обнимал все крепче и целовал мои щеки огромное количество раз.