Не так уж ненавидишь

Глава 1. Саша

Второй курс позади, и наша группа традиционно собирается отметить это дело на шашлыках. И если год назад я шла туда с удовольствием, то теперь с трудом себя заставила. И то только потому, что Тане обещала.

И да, она взяла с меня это слово, прекрасно зная, что Котов будет на этой встрече. А ведь он и есть главная причина, по которой я не хотела идти. И без того с трудом переношу его присутствие на парах. Благо, не на каждую ходит.

А уж тусоваться вместе...

У меня дрожь по коже, когда ловлю его взгляд, располагаясь на поваленном дереве. В качестве локации мы с ребятами на этот раз выбрали не особо популярный лесопарк. Федя даже привёз на машине мангал. Ребята сейчас разжигают в нём угли. Шашлык будет из свинины и курицы, тут уж какой кому.

Выпивка и другие закуски тоже есть. Свежий воздух, птички поют... Была бы идиллия, если бы не Котов.

Он там, возле мангала. Другим распоряжения даёт, сам больше возится.

— Димка, сделаешь мне посочнее, ладно? — облизывая губы, просит его Арина.

И почему я всё это улавливаю? И даже то, как он, усмехнувшись, заглядывает ей в декольте.

— Сочность — это точно для тебя, — пошло выдаёт. — Сделаю. Отжарю, как надо.

Арина довольно хихикает, а я вспыхиваю. Всё, к чёрту его! Надо и сейчас вести себя так, будто Котова даже не существует. На парах же я именно так и поступаю.

Решаю и сейчас провернуть тот же трюк: максимально увлечённо втягиваться в разговор с первыми же попавшимися ребятами, лишь бы перебить этим Котова на фоне. Рядом со мной как раз сидит Василиса, рассказывающая девчонкам про свои новые покупки в каком-то интернет-магазине одежды. Спрашиваю подробности, проявляю усиленное любопытство. А там и темы меняются на более интересные для меня.

И вот через некоторое время я вполне вливаюсь в тусовку. Смеюсь на шутками, слушаю рассказы ребят, участвую в диалогах. Правда иногда на некоторое время замолкаю — если общую тему поддерживает Котов. Вот не могу я тогда говорить, и всё тут. Сразу возникает невыносимое ощущение, что я это с ним так диалог поддерживать буду.

Несколько его взглядов на меня тоже периодически сбивают с настроя, но, к счастью, долго не длятся. Котов тоже привык меня не замечать. По крайней мере, не разговаривал со мной после того суда, пожалуй, ни разу. Даже и не помню такого.

Смотрит только иногда. Но вряд ли дольше и чаще, чем любой случайный человек — просто взгляды именно этого мудака как клеймят каждый. С трудом не ёжусь, ощущая любой из них. Вот и сейчас тоже...

— О, ребят, а давайте в «Бутылочку»? — пьяно смеётся Федя. — Как раз вот, освободилась от меня.

Большинство бурно поддерживает. Я и не за, и не против: в этот момент больше шашлыком занята. Решаю плыть по течению. Курица реально вкусной получилась, тем более, в овощами, часть из которых тоже на мангале. Мне, в общем, совсем не до того, чтобы обдумывать предстоящую игру.

А потому спокойно сажусь со всеми в круг. И только когда бутылочка указывает на первую пару, понимаю, на что теоретически подписываюсь. Ян и Мила задают такую планку! Они ведь ни разу не парочка — просто однокурсники, толком не общавшиеся друг с другом. Но целуются так жадно, развязно и долго, что некоторые ребята аж присвистывают. А у меня жар подступает к лицу — наверняка краснею.

У меня есть опыт в поцелуях с парнем со школы. И мне в общем-то нравится это дело. Но засасываться вот так на глазах у всех...

Я не настолько пьяна. В отличие, видимо, от Яна с Милой.

Но что ж, круг большой, нас много, никто не выбывает... И ребятам может надоесть играть. Так что пофигу, сижу. Если вдруг укажет на меня, дам понять, что целоваться буду максимально целомудренно. Ну не заставят же меня, в конце концов?

Просто игра...

Одна пара сменяет другую, и целуются исключительно парень с девушкой. Если горлышко и донышко указывают на двух девушек или парней, то тот, на кого указало горлышко, целует ближайший к донышку противоположный пол. Крутит бутылку потом тот, кого поцеловали. Сейчас это Арина. Её целовал Костя, наш прославленный хакер. Хотя она явно рассчитывала на Котова. Бррр, как вспомню его ответ ей про «отжарю».

Аж передёргивает. За этим отвращением даже и не сразу замечаю, что ребята оживляются.

— Воу, это будет интересно, — вот основная мысль, которая звучит в разных выражениях.

Смотрю на бутылочку. Леденею.

Горлышко показывает на Котова, а донышко... На меня!

— Дима целует Сашу, — неохотно объявляет Арина, тут же поджимая губы.

Я буквально цепенею. Понимаю, что должна как-то препятствовать такому раскладу событий — возмущаться, отказаться, просто выразить несогласие! Но не могу. Я даже соображать нормально не могу. Поверить, что это реальность. Шевелиться тоже. Дышать...

Только и смотрю, как Котов морщится. Явно вот-вот откажется исполнять условие игры. Сам откажется — а не я его нахрен пошлю. Причём сделает он это, скорее всего, в самых унизительных для меня выражениях.

Так какого чёрта я всё ещё молчу? Причём даже при этих мыслях! Дурацкий ступор какой-то. Кажется, замирает даже моё сердце.

А Котов смеряет меня взглядом и неожиданно усмехается. И... Поднимается с места. Ко мне направляется.

Ублюдок! Он что, серьёзно собирается...?!

У меня внутри что-то ёкает, когда этот мудак вальяжно садится передо мной. Смотрит мне прямо в глаза каким-то странным взглядом. Пристально. Задумчиво. С необычным блеском в глазах смотрит.

А потом опускает свой чёртов взгляд мне на губы. Демонстративно неспешно. Мне хочется впиться ногтями ему в лицо — такое ощущение, что он даже просто глядя мне на губы меня как-то пятнает. Ненавижу!

Пусть даже думать в этом направлении не смеет...

Но он, очевидно, смеет — причём как будто громко, я словно чувствую эти его мысли на себе. От них мурашки кожу покалывают. И всё больше беспомощной себя чувствую.

А потом Котов просто впивается мне в губы — жёстко, то кусая, то целуя. Намеренно проходясь по грани между причинением боли и лаской. Хотя ему было достаточно просто соприкоснуться со мной, чтобы я уже была напрочь растоптана!

Как обжигает этот поцелуй. Током бьёт. И я уже словно неживая. Ничего не могу делать, только, закрыв глаза, чувствовать это смертоносное воздействие. Внимать ему. Сгорать в нём...

Мудак обходится со мной, как только пожелает. Зарывается рукой в моих волосах, издевательски засасывает губу, которую только что прикусывал. Проводит по ней языком, словно смакуя. Хотя на деле наверняка кайфует от вседозволенности, которую я ему своим бездействием предоставляю.

И Котов пользуется — раскрывает мне губы своими неожиданно нежным движением. Мягко скользит языком, словно реакцию какую-то ждёт. На какую вообще может рассчитывать, ублюдок?

Меня чуть ли не колотит. Внутренне. На деле я собой не управляю — за меня это делает Котов, поглаживая мой язык своим, кружа им у меня во рту, при этом подаваясь ближе и сжимая мне волосы пальцами. Чуть оттягивает их... Боже, почему я всё ещё это терплю!

Разве это не унижение? Котов прекрасно знает, что я его ненавижу.

Это слово даже в мыслях даёт мощный сигнал в мозг — я ненавижу! Ненавижу же. И это захлёстывает настолько, что наконец выхожу из оцепенения.

Только вот дурацким способом: шевелю губами, пытаясь освободить их таким вот нелепым способом от губ Котова. Только вот это скорее как ответ выглядит, и явно воспринимается ублюдком именно так. Он издаёт неожиданно горячий гортанный стон прямо через поцелуй, мгновенно отдающийся мне по телу жаркой вибрацией. От которой и сама с трудом никакие звуки не издаю. Что за нафиг?

Какого чёрта этот ублюдок вообще так отреагировал на мои неуклюжие действия? Аж снова замираю, пока он трётся губами о мои, словно безмолвно упрашивая снова ответить. Понятия не имею, почему я считываю именно это в его движениях, но аж прошибает всю осознанием, что Котов действительно хочет, чтобы я его целовала!

Он в своём уме вообще?!

Давлю ладонями ему в грудь, наконец приходя в себя. Отпускает наконец. Руку из моих волос тоже убирает, но всё ещё сидит передо мной. Переводит затуманенный взгляд с губ мне на глаза, на что, я надеюсь, отвечаю ему прямо-таки испепеляющим взглядом! Пытаюсь вложить в него всю ненависть.

Котов шумно сглатывает и наконец поднимается. А я окончательно прихожу в себя, и теперь меня разрывает от желания поднять эту долбанную бутылку и запустить в него.

Но я её должна всего лишь крутить. Как та, которую всё-таки поцеловали...

Поцеловал. Котов. Как я вообще это допустила?И нафига ещё и думаю, почему он так странно смотрел?

С остервенением кручу бутылку, надеясь, что снова попаду на себя и пофиг кого ещё из парней, но только не на Котова. Пусть даже Федя этот отвратный, с его вечным недотрахом и сальными поползновениями ко всем блондинкам, включая и меня. На кого угодно соглашусь, чтобы перебить эти ощущения на губах. Меня как будто до сих пор целует ненавистный мудак! Не перестаю это чувствовать. Губы аж покалывает. Давлю в себе желание облизнуть их — не успокою так, наоборот! Ещё сильнее в себя вкус мудака впитаю. И так он обволакивает до сих пор, как будто весь у меня на губах остался. Умом понимаю, что это нереально, но чувствую это так остро, что едва ли не трясёт.

Клянусь — кто бы мне ни выпал, кроме Котова, получит от меня самый страстный поцелуй в своей жизни! Я по-максимум в него выложусь, чтобы аж свистели нам или смущались смотреть в нашу сторону. Чтобы всё вокруг нас нафиг сгорело. Чтобы на камеру кто-нибудь заснял и чтобы в ближайшее время в нашей группе только об этом поцелуе и говорили.

Но увы. Бутылочка выбирает совсем другую пару. Горлышко указывает на Арину, а донышко — на Котова.

Из нас двоих именно он скоро перебьёт ощущения от нашего поцелуя. Если они у мудака, конечно, вообще остались.

И меня даже этот факт задевает — бесит всё. Это я должна была стереть с губ следы Котова, а не он мои.

— Арина целует, — объявляю как можно увереннее, но почему-то осекаясь перед тем, как Котова назвать. По фамилии? — Диму, — выжимаю из себя, пока пауза не станет слишком палевной.

Хотя судя по реакциям на наш поцелуй, моя ненависть к Котову и так всем очевидна. В первую очередь, конечно, ему. Бросает на меня взгляд при звуке его имени.

Сердце ускоряет биение — я ни разу за этот год не называла Котова Димой. Да я к нему вообще никак не обращалась — даже на суде. На первом курсе только по имени называла, бывало... Не сказать, что мы тогда так уж общались, но несколько ненапряжных разговоров у нас периодически было.

До того, как...

Впиваюсь ногтями в ладони, давя в себе мучительные воспоминания. Сажусь на своё место, мысленно пообещав себе, что поцелуй с кем-нибудь ещё мне выпадет. И на нём я завершу дурацкую игру.

А пока... Смотрю, как Арина демонстративно плавно и соблазнительно подбирается к Котову. Едва ли не ползая по траве и наверняка призывно глядя ему в глаза. Точно мне отсюда всё-таки не видно.

Зато видна реакция мудака. Жадно смотрит на неё, а на губах играет знакомая мне ненавистная ухмылочка. На тех самых губах, которые ещё недавно запальчиво целовали мои.

Да чтоб меня! Когда я уже это забуду?!

Арина уже почти закрывает мне Котова, но он неожиданно чуть в сторону отклоняется и смотрит прямо на меня. Я аж застываю на мгновение. Хмурюсь, отворачиваясь. Даже пытаться понять не буду, какого он так уставился и что там в его глазах такое меня дербанящее.

Я уже не смотрю, но всё ещё чувствую этот взгляд. А потом Котов ещё и заговаривает, обращаясь к явно потянувшейся к нему Арине:

— Подожди... — и уже громче, ко всем: — Хочу сначала узнать, не против ли Саша.

Эм... Что?!

От удивления я всё-таки уставляюсь на мудака — совсем берега попутал? С чего меня вплетать? Издевается так?

Явно да, и наглая ухмылка это подтверждает. Котов откровенно наслаждается произведённым на меня эффектом. Вот только... Его глаза при этом смотрят серьёзно.

— Ты чего? — недоумевает и Арина.

Кто-то на фоне прыскает, кто-то меня подталкивает к ответу. А Котов пристально смотрит мне в глаза, игнорируя вопрос Арины.

— Ну так что, Саш? — обращается ко мне кто-то ещё, толком даже не вникаю, кто. — Ты не против?

И другие однокурсники, как назло, вторят:

— Так и знала, что между ними что-то есть.

— На твоём месте я была бы против, Ариша явно настроена всерьёз.

— Воу-воу, страсти накаляются.

— Сааааш? — тянет даже Костя, поторапливая меня с ответом. Хотя уж этот парень обычно не лезет в такие дела.

— При чём тут вообще я? — холодно отвечаю именно ему, даже не глядя на Котова. А этот мудак всё ещё продолжает смотреть на меня, чувствую просто беспрерывно. — Мне наплевать. Пусть хоть сексом займутся.

— Ну всё, ты получил одобрение, — тут же ехидно обращается к Котову Арина. — И даже благословение, — прыскает, — на большее...

Не понимаю её... Совсем нет гордости? Сдался ей этот мудак настолько, чтобы чуть ли не унижаться, ожидая ещё чьего-то согласия?

Они оба смеются, прежде чем соприкоснуться губами в жарком поцелуе и до меня доходит — Арина, видимо, почти сразу поняла, что Котов это невсерьёз говорил. Захотел меня постебать или вывести из себя. Учитывая, что целовал недавно меня и учитывая, что я его ненавижу. Что, как выяснилось, замечают и другие — но мне наплевать. Пусть Арина хоть обсмеётся вся. Куда больше меня бесит подобная издевательская выходка от Котова — раньше он такого себе не позволял. Не говоря уж о поцелуе...

Теперь что, наше противостояние станет открытым? Просто игнорировать мудака уже не получится?

— А давай и вправду, — какого-то чёрта различаю тихое Арины Котову. — Пойдём отсюда?

— Давай, — сразу отвечает он чуть хрипло. — Мы уходим, — объявляет всем, на что, конечно, кто-то проявляет пьяный ажиотаж.

Арина в ответ только хихикает, а Котов никак не реагирует ни на чьи слова. Только мажет по мне очередным непонятным взглядом, прежде чем уверенным шагом удаляется. Арина, конечно, за ним идёт, хотя он даже не оглядывается это проверить.

Заставляю себя отвести взгляд — нафига мудаку вслед смотреть? Свалил — и хорошо. Теперь я должна себя свободнее здесь чувствовать...

Глава 2. Саша

Сессия-то окончена, но увы, у нас практика в этом семестре предстоит. Как раз с начала следующей недели. По сути, это просто бесплатная работа на месяц в компаниях, в которые нас распределят. А потому я снова сегодня в универе — получить необходимые распоряжения, парочку предоставляющихся мне документов и наставления от нашего куратора. Других ребят сегодня нет — я последней всё это получаю. Потому что заболела сразу после того пикника, который мы с группой устроили. Видимо, такая была реакция организма на Котова.

И на его действия ко мне... Которые я, как назло, никак не могу забыть.

— Ну, Савельева, поскольку ты задержалась с выбором, то у тебя его особо и нет, — сообщает мне Илья Алексеевич. — Будешь работать этот месяц в молодой перспективной компании по производству мебели. Помимо тебя из твоей группы там будет только Котов, поскольку и он почему-то задержался с выбором.

Эм... Что?!

Я, кажется, даже и не дышу, только глупо открыв рот и тут же закрыв. Никак осмыслить слова куратора не могу.

Опять этот Котов. Вот только-только я, казалось бы, научилась вести себя в универе так, будто его не существует — как началось. Как специально прям.

В универе никто не знает о случившемся год назад. Мы с мудаком не сговаривались держать произошедшее втайне — но как-то синхронно не распространялись. Мою ненависть, видимо, всё-таки замечали, но об истинных причинах вряд ли подозревали. Скорее додумывали себе какую-то ерунду по типу той, что мы парочкой недолго побыли и бурно разосрались. Морщусь от этой мысли. Куратор замечает.

— Ну извини, Савельева, это практика, а не бронь в ресторан. Тут по твоему удобству никто не судит. Вам с Котовым необязательно работать над одним проектом: можете вообще соревноваться. Ваша, как будущих маркетологов, задача: продвинуть компанию по рекламе и потренировать себя в этом. Вместе вы это будете делать или по отдельности, мне неважно. Компания всё равно отчитается по каждому из вас в отдельности и скажет, кто как прошёл практику.

Только и киваю. Спорить с ним смысла нет. Да и сил тоже...

Всё равно ведь это ни на что не повлияет. Судя по всему, Илья Алексеевич тоже в курсе, что мы не ладим с Котовым, но сразу обозначил, что это ни на что не влияет.

— Мы ведь не в одном кабинете с ним будем? — не сдерживаюсь от вопроса.

Уже даже наплевать, что куратор обо мне подумает.

— Не знаю, — усмехается. — Это решать вашему непосредственному на эти две недели начальнику.

Киваю и благодарю, принимая все нужные бумаги. Ладно... Впереди выходные. Успею переварить.

По крайней мере, постараюсь.

******

В компанию я прихожу с самого утра. За выходные у меня и вправду получилось отвлечься: сходила со знакомым парнем на свидание, побаловала себя и новыми покупками. Насладилась ночным летним воздухом во дворе...

В общем, почти забыла о существовании Котова. Сейчас, конечно, вспоминаю — но ура, его на месте нет. Я, конечно, не успокаиваю себя тем, что и не припрётся — при всей своей наглости мудак всё-таки учится неплохо и на пары ходит. Не будет себе практику портить.

Но хотя бы несколько минут свободы от него у меня есть. Обсуждаю свои обязанности и знакомлюсь с нашим начальником — Константином Кирилловичем. Средних лет мужчина, недавно в бизнесе, горит делом. В целом довольно приятный в общении — вот и кабинет мне отдельный выделить согласился. Правда, возможности работать исключительно онлайн мне не дал, хотя я и пыталась об этом договориться.

Ну что ж... Зато сразу определил, какие у меня задачи. И если я выполню их раньше двух недель, то и отпустит меня раньше.

А эта идея всё-таки воодушевляет, поэтому я сразу начинаю сосредоточенно корпеть над рекламным макетом. Преимущества и условия компании изучаю при этом скорее попутно.

— Неплохая идея, — слышу знакомый негромкий голос прямо над собой.

Вздрагиваю всем телом, не понимая, почему не чувствовала появление Котова раньше. Сейчас ведь буквально каждой клеточкой ощущаю, насколько он близко... Дыхание разом сбивается.

— Только я бы переиграл немного иначе, — как ни в чём не бывало добавляет этот мудак.

Словно ничего такого не происходит. И не происходило год назад. Котов обращается ко мне так, будто для нас вполне естественно разговаривать!

— Так забирай её себе и переигрывай, как вздумается, — тут же огрызаюсь, не оглядываясь. — Всё равно я теперь не буду работать именно над ней. Больше не тянет.

Да, именно потому, что Котов её увидел и даже вроде как одобрил. И не думаю это скрывать — а он явно улавливает, выпрямляясь и ухмыляясь.

Ну а я не шевелюсь, ожидая, когда наконец свалит. А то такое ощущение, что до сих пор чуть ли не впритирку ко мне. Ощущение его близости всё ещё заполняет мне всё нутро, отравляет буквально.

— Знаешь, что я сейчас собираюсь предложить нашему главному? — неожиданно интересуется Котов, всё ещё издевательски стоящий у меня на спине.

Сглатываю. Насмешливый какой-то вопрос... Аж вспоминается, как этот мудак спрашивал у меня на пикнике, можно ли поцеловать Арину.

Лучше бы спросил, не против ли я, прежде чем ко мне соваться! Вспыхиваю, вспомнив, как смотрел тогда, как целовал...

Как назло, после него мне в тот вечер так никто и не попался. И сама не решилась ни к кому полезть — мне просто тошно вдруг стало от одной идеи поцелуев как таковых.

Всё этот Котов...

На его вопрос я, конечно, упорно не отвечаю. Вместо этого демонстративно закрываю окно с намётками по проекту, не сохраняя их. Открываю информацию по компании, вдумчиво изучаю.

Ну как вдумчиво... На деле у меня мало что в голову из прочитанного идёт, потому что она предательски сосредоточена на Котове, всё ещё стоящем у меня за спиной, пусть и не так близко, как имел наглость наклониться недавно.

— Так вот, — видимо, до него доходит, что ответа от меня ждать не стоит. Жаль, правда, что на этом мудак не уходит. — Я собираюсь предложить боссу начать вести соцсети. Сейчас основная реклама там. Думаю, он согласится.

Морщусь, не понимая, зачем Котов излагает свои «гениальные» идеи мне. Да, это и без него очевидно для компании вот прям наверняка — сами начнут, когда посчитают нужным. Наша роль не в этом. Ведение соцсетей — слишком масштабная работа. И хотя да, сейчас с помощью коротких роликов можно раскрутиться без вкладывания в рекламу денег; я не думаю, что мебельная компания имеет на это перспективы.

— А ещё думаю, — вкрадчиво продолжает Котов, — что эту идею в одиночку не реализовать. Тут нужен мозговой штурм, ну и да, пилить креативный контент каждый день одному тоже тяжело. Организовать съёмку, придумать идею... Придётся вместе. Предложу это начальнику. Мы с тобой как раз молодые, шарим в соцсетях, он стопудово загорится.

Застываю, но всего на секунды. Каждое его слово обухом по голове, и на этот раз молчать просто невозможно!

Всё внутри так бушует, что аж с места поднимаюсь, развернувшись к Котову и смеряя его как можно более уничтожающим взглядом.

— Только попробуй! Это отвратительная идея, — надеюсь, мой голос звучит максимально холодным предостережением. — Мы с тобой не сработаемся. Никогда. Хочешь запороть практику? — вот чёрт, холодное предостережение если и было, то только в начале. С каждым новым словом у меня скорее бессильная ярость выплёскивается.

Потому что этот мудак только посмеивается, явно наслаждаясь моей беспомощностью. Ведь мы оба знаем, что его идею, скорее всего, одобрят. Хоть я и буду напирать на то, что «товарка» продвигается лучше другими способами.

— В тебе столько огня, — насмешливо бросает Котов. — Сработаемся точно. Направлю его в нужное русло.

У меня дыхание разом сбивается: мне кажется, или этот мудак снова намеренно неоднозначно со мной себя ведёт? Эта фразочка про огонь ведь взглядом мне на губы сопровождалась. Мимолётным, но обжигающим.

— Ты сейчас же выйдешь за дверь, — медленно и чётко проговариваю, хотя внутри чуть ли не колотит. — И больше даже думать не посмеешь о том, чтобы ко мне обратиться. Дурацкие игры со мной не прокатят. Ты мне не просто ненавистен, ты мне омерзителен. И если до тебя не доходит по-хорошему, придётся попросить друзей донести до тебя это иначе.

Да, это угроза. Я и собиралась придать словам именно такое значение, но теперь, когда они сказаны, немного не по себе. В глазах Котова затаённый пожар какой-то бушующий, мгновенно напоминающий мне, что мы тут наедине.

Впервые больше чем за год мы остаёмся один на один. Да, офис полон людей — но ведь не мой кабинет. Дверь тут закрыта... Хм, кстати, внезапное открытие — я-то оставляла открытой.

Демонстрировать Котову вражду, когда мы наедине, как-то даже... Опасно? Тем более, с его непредсказуемыми выходками. Он и сейчас довольно долго молчит, при этом сверля меня взглядом.

— Видел я твоих друзей, — неожиданно припоминает. — Правда думаешь, что потянут?

У меня аж сердце пропускает удар от этого первого за долгое время прямого упоминания о том, что было год назад. Ведь именно тогда Котов видел моих друзей... Почти всех причём.

— Если твои друзья-уголовники не влезут, то вообще без проблем, — вопреки здравому смыслу не только язвлю в ответ, но и припоминаю, что в результате судебных разборок дружок Котова таки отправился в тюрьму. — А если влезут, то сядут, как ты уже мог убедиться.

Глаза мудака угрожающе темнеют. Он вдруг резко шагает ко мне, на что машинально отступаю. Ощущение, что влипла, разгоняется по крови, но я упорно держусь.

Даже пятясь к столу, умудряюсь не отводить взгляда от Котова. Внутренне дрожу, а смотрю с вызовом. Кажется, инстинкт самосохранения машет мне ручкой, ведь я отчётливо ощущаю, насколько опасно сейчас насмехаться над мудаком.