- -
- 100%
- +
Удивительный дар Любови Матвеевой – писать о самом главном лаконично, с глубоким знанием человеческой души и жизни, с любовью и иронией, воплотился не только в предыдущих её книгах, но и в сотнях новелл и миниатюр, опубликованных в интернете. Книга, которую вы открыли – о судьбах украинцев, добровольно или насильно покинувших родину задолго до революции или после неё, и обосновавшихся в Казахстане. Эта тема недостаточно изучена статистикой и литературой, и автор делает посильный вклад для более глубокого изучения этой темы. Как сложилась ЗДЕСЬ жизнь бывших украинцев, ставших теперь её земляками? Она не только нашла время поговорить с ними, но УВЛЕКАТЕЛЬНО И ИНТЕРЕСНО рассказала о непростых судьбах своих скромных героев, о времени, в которое им выпало жить. Вся книга читается как увлекательный роман, который вас не оставит равнодушным, поможет сформировать правильную жизненную позицию, и дать оценку нынешним обстоятельствам.
Главный редактор областной газеты «Северный Казахстан» И.И. Моор.ОТ АВТОРА
В той стране, в которой мы жили раньше, умереть было легко, а жить трудно. Я выслушивала людей всех подряд, кто согласен был поделиться историей своей жизни, и ни один рассказ меня не разочаровал. Я вообще считаю, что неинтересных людей нет, и с восторгом знакомлюсь с каждым! Бывает, человек с трудом разговорится, полагая, что достойных внимания событий в его жизни не было, а когда посмотрит со стороны – удивляется: оказывается, и в его простой биографии отразилось ВРЕМЯ!
Старшее поколение снова и снова возвращается мысленно в своё сложное прошлое, чтобы их потомки знали эти уроки – уроки живой истории, которой они были свидетелями, истории реальной, не подправленной политиками! Многие из них родились задолго до революции, ещё при царе. На их глазах появилось, а потом прекратило существование целое государство! Мои герои – скромные труженики. Они не только смогли выжить, но и воспитали следующие поколения в духе любви к Родине, какой бы она ни была!..
Большинство моих героев прошли по жизни и скрылись, как будто их ноги никогда не топтали лёгкие седые травы наших степных дорог, но я ВИДЕЛА, ВНИМАТЕЛЬНО СЛУШАЛА этих людей, и РАССКАЖУ ВАМ о них! Следы многих остались только на этих страницах – некому сохранять о них память… Немногие другие живы, будут придирчиво читать свои и чужие воспоминания, а их потомки… увы, сейчас они не читают ВООБЩЕ!
Но мои читатели – не из этой категории. Они знают, что КНИГА – это настоящая МАШИНА ВРЕМЕНИ. Итак, приглашаю вас вместе со мной в путь – в ПРОШЛОЕ!..
«Кажется, будто жизнь людей обыкновенных однообразна, – это только кажется: ничего на свете нет оригинальнее и разнообразнее биографий неизвестных людей!»
А. Герцен «Кто виноват?»КУРКУЛИ
«Работай до поту – поешь хлеба в охоту» (укр. пог.)
Давно это было, в самом начале прошлого века, в Украине, в селе Держановка Олевского района Житомирской области. Сказки и небылицы были тогда существенной частью духовной жизни неграмотного народа.
Здесь витал дух преданий, здесь рождалось народное мифотворчество, здесь никто не сомневался в существовании домовых, чертей, леших и русалок! Из подобных описанному ниже сюжету черпал наш любимый Гоголь вдохновение для создания своих произведений.
Теперь представьте: три маленькие девочки гонят из стада домой своих коров. За околицей с одной стороны лес стеной стоит, с другой – огороды, вечереет. Место пустынное, коровы идут себе след в след по узкой дороге, жвачку жуют. А путь лежит мимо могилы, где когда-то давно был закопан убитый батрак – в деревне это место считалось опасным, потому что водилась здесь всякая нечисть. Стра-ашно девчонкам, быстрее бы пройти! И вдруг Машка Ницевич, самая бойкая и озорная девчонка в деревне, как закричит:
– Ляк, лякай нас! (чёрт, пугай нас!) – подруги ещё больше струхнули: «Ну, эта Машка, отчаянная голова!», и прибавили шагу. Сердечки бьются: скорее бы пройти гибельный участок! Ну, вроде, пронесло… Только перевели дух, вдруг Олеська замечает: под ногами у одной из коров ма-аленький чертёнок с длинным хвостиком – где бежит, где скачет, от коровьих копыт уворачивается! Увидели его и подружки, напугались, про коров забыли.
Перепрыгнули через прясла, прямиком по чужим огородам, грядкам домой припустили!
Только на крыльце своего дома опомнилась Олеська, перевела дух, оглянулась. А чёрт вырос! Прямо за плетнём неподалёку стоит, длинными руками к ней тянется! Надо бы перекреститься девчонке, но не успела – без чувств свалилась. Две же другие девочки шум подняли. Мужики, кто посмелее, попадали на коней да туда поскакали. Видят: правда, дело нечистое – на дороге песок кругами, и коровы кружатся, мычат, будто дорогу домой забыли! Ну, известно – молитва в таких случаях всегда помогает… А Олеся месяц в горячке пролежала, и умерла…
Вот вам и мифы!
Ну а Маша выросла, красавицей стала! В восемнадцать лет её выдали замуж за степенного сорокалетнего бобыля Иосифа Мартыновича Корчевского, да не о нём девушка мечтала! Не хотела идти за старика, да пришлось… Бывало, иной раз Машка с досады и поварёшкой мужа по лысине огреет, а то убежит куда дня на два-три. Братья родные её найдут, пожурят, а то и поколотят – не позорь, мол, нас! Да к мужу отведут.
Пошли дети. Из пятнадцати рождённых только пять в живых остались: Мария, Иван, Григорий, Франц и Костя. С годами остепенилась Мария Людвиговна, даже мужа стала уважать. А как же: вокруг многие бедствуют, иной парень даже жениться не может – если своей земли нету, значит, некуда и хату поставить, какая уж там семья – иди в батраки!
А у Иосифа Мартыновича земли довольно, и огород хороший, и пашня есть, даже большая деляна дубового леса имеется! Дельцы, которые на всём умеют «деньгу зашибить», сильно уговаривали хозяина продать лес. В тех местах древесина, да ещё дубовая, стоила дорого, за границу шла, а там платили золотом! Но Иосиф отказал – пусть лес матереет, пусть достанется детям и внукам! Как и дом – великолепный, бревенчатый, рубленый пятистенок, не мазанка какая-то, соломой крытая, как у большинства селян.
Одним словом, хорошая семья получилась со временем – крепкая, трудолюбивая, и… богатая. Водилось-таки и золотишко у Иосифа Мартыновича! Теперь подруги не жалели Марию – завидовали:
– У-у, куркули!
Старшие дети уже помощниками отцу да матери стали, а в это время сменилась власть – Революция, будь она неладна! Внезапно ставшие вершителями людских судеб мятежники стали думать, как бедных сделать богатыми, а несчастных – счастливыми, и придумали: надо ликвидировать, как класс, попов и кулаков! Крепких хозяев ограбить, добро их раздать бедным, авось, ленивые в одночасье станут трудолюбивыми, а бедные – богатыми. И будет всем счастье!
Больше всех за народ стоял Мыкола Пивень по прозвищу Задира. Бывший нерадивый батрак, а теперь «активист», парень слонялся по деревне, одурев от самогона и власти, с маузером в деревянной кобуре, и драл горло на своих бывших хозяев.
«Ничего! Мы сами – Корчевские, нас не выкорчуют!» – храбрился Иосиф Мартынович. В 1927 году выгнали из гимназии сына Ивана, который пошёл «по учёной части». Мальчишка к тому времени закончил только три класса. Но зачем классовому врагу учёба? Землю и лес у Корчевских отняли, хозяйство разорили, а самого хозяина посадили в кутузку, всё пытали: где золото? Пришлось сознаться: в печке спрятано, за кирпичом! Забрали золотишко. И сколько ни носила Мария мужу продукты в тюрьму, отрывая последнее от себя и от детей, охранники сами съедали всё. И умер бывший «кулак» в застенке от голода…
Аресты и обыски продолжались. Николая Васильевича Гоголя бы сюда, чтобы посмотрел, как оседает пух от вспоротых подушек и перин на головах его земляков! Впрочем, его мягкий юмор был бы здесь неуместен, скорее бы пригодилось беспощадное перо Салтыкова-Щедрина! Впрочем, окажись классики в подобной ситуации, им бы тоже не поздоровилось, совсем не до смеха бы им было…
А наверху не спали, не ели «глуповцы» – всё пеклись о благе народа. Как бы его счастливым сделать? Понять не могут: почему на хлебной Украине голод? Почему конфискованные и розданные земли бурьяном заросли? Почему народ не трудится? Хоть назад землю «кулакам» отдавай! Да неудобно как-то… Придумали: тех, кто любит и умеет работать, надо послать в дикие места! Пусть там целину поднимают! Пусть, как и раньше, кормят тех, кто не умеет и не хочет ничего делать! Не Мыколу-Задиру же посылать!
Нет, конечно – послали Корчевских и других таких же работяг. Хоть «самого» уже нет – уморили, так сыновья его поднялись, дети «кулака», пусть трудятся на народное благо! А ещё сослали из их же села Кучинских и Тушинских. Три крепкие семьи только из их небольшого местечка. А сколько из других?.. Далеко послали. С родной тёплой Украины прямо в страшную Сибирь – в село Глубокое Келлеровского района Кокчетавской области. Такое глубокое, что глубже некуда! Только что называлось – «село», а на самом деле – несколько глиняных мазанок.
Что делать? Ещё больше работать! Стали вгрызаться в землю – землянки строить. К зиме ближе и лес разрешили валить, и со временем образовался солидный посёлок! К тому времени и Иван, закончивший когда-то три класса, повзрослел. К технике он с детства испытывал интерес, а тут трактор появился! Чудо – не техника! Ивану да дружку его Виценту Тушинскому и поручили работать на стальном коне. Ночь и день готовы были парни сидеть за рычагами, переворачивать землю пласт за пластом. До смешного доходило – придёт, бывало, Вицент на смену, а Иван:
– Дай ещё кружок пробегу! – не хочет покидать трактора. Не хочет и Вицент уступать своего права:
– Иван, слазь, а то драться будем!
Вот так бывшие «кулаки», дети замученных родителей, поднимали целину. Да что там целину, страну поднимали после голода! И сами вставали на ноги! Денег тогда не платили, ставили палочки, засчитывая трудодни. У ленивых их – шиш, и обчёлся, а у Корчевских за трудодни опять полные амбары зерна, муки, отходов! Есть что самим кушать, и скотину, птицу чем кормить. Опять по подворью коровы, свиньи, гуси, куры гуляют, опять Корчевские слывут в деревне «куркулями»!
В это время в село Глубокое на ликвидацию эпидемии туберкулёза приехала из Петропавловска молодой фельдшер Анна Маршева. «Анна Степановна» – так уважительно обращались к девушке деревенские. Поселили её прямо здесь же, в медпункте, за стенкой. И стал Иван заглядываться на молодую фельдшерицу… Знать – пора пришла…
Между тем наверху не оставляли мыслей о счастье народа.
День и ночь глуповцы думу думали: почему никак не удаётся всех сделать трудолюбивыми, сытыми, счастливыми? Опять на всех не хватает ни хлеба, ни одежды. Им и в голову не приходит, что надо больше и лучше работать! А-а, не внутренний ли враг виноват? Выявить надо врагов, а заодним опять у бывших кулаков зерном разжиться!
Вот в 1936-м опять и началось… На деревни и сёла, построенные руками «врагов народа» и «кулачья», опять нахлынули уполномоченные по хлебозаготовкам да «особисты» из НКВД. Людей пытали каждую ночь прямо в медпункте! Аня слышала крики несчастных тружеников, у которых выпытывали, не задумали ли они чего против советской власти? У людей, годами не выезжавших даже в соседний город, выбивали признания: на какую разведку они работают? И где спрятано зерно, ВЫДАННОЕ НА ТРУДОДНИ? Многие люди потом исчезали бесследно. Анна очень боялась, ведь и ей пригрозили:
– Смотри, будешь болтать – сама под раздачу попадёшь! Знаем мы, что ты с Иваном Корчевским якшаешься! Лучше брось его – он же сын кулака!
– Да какой же он сын кулака, его портрет на Доске почёта висит! Он – первый тракторист! – пробовала возражать девушка. Такой была в то время политика нашего государства…
Ивану было двадцать четыре года, когда они с Анной поженились. Как раз на эти годы пришлись события в Катынском лесу, где НКВД-шники, а в их лице советская власть, расстреляли сотни польских офицеров, а семьи их сослали в Сибирь. Часть офицерских семей попала в село Глубокое…
Неприспособленными они оказались к деревенской жизни – жёны и дети офицеров, дававших клятву верности царю, «белая кость», привилегированный класс!
Многие умирали. Опухшие от голода – кто станет сочувствовать «врагам народа» – они меняли золотые украшения, кольца с драгоценными камнями, жемчужные ожерелья, дорогие часы, детские коляски, дублёнки на белом меху, красивые ночные сорочки – их деревенские девушки носили вместо платьев – на кулёк муки, на краюху хлеба, на пару яиц.
– Сколько будем жить – будем помнить, не забудем, не простим коммунякам! – говорили они. Сильно обижались те поляки на советскую власть за убитых сыновей и мужей, за погибших от голода и болезней детей, за порушенные свои жизни… А наши поляки – Корчевские – может, и обижались, и помнили, но… продолжали работать на страну, на власть, на себя, на детей… Между тем в молодой семье дети хоть и рождались, но, дожив до года, умирали – от туберкулёза. Можно представить, если роды принимала акушерка, тоже больная этой болезнью, ведь пенициллина тогда ещё не было!
– Пани дохтурова, вам надо уезжать! – советовали образованные жёны расстрелянных поляков, – вам здесь не место!
Заканчивалась война. К тому времени родные окончательно поняли: Костя с войны не вернётся. Ещё в её середине пропал парень без вести, перед форсированием Одера. Вицента тоже давно не было в живых. Оба погибли молодыми, не оставив потомства. А вот у старшей дочери погибшего Иосифа – Марии – было семь детей, да двое – у Григория… У Ивана дети стали рождаться и выживать только после того, как семья переехала в Петропавловск, уже после войны. Они купили маленький ветхий домик на две комнатки в подгорной части.
– Где Иван-то? – спросила Анна в роддоме, когда её пришла навестить свекровь – Мария, та самая, о которой шла речь в самом начале нашего рассказа. И Марфа – мать Анны пришла.
– Поехал по первопутку в Глубокое за картошкой, – ответили ей.
Так что первенца – Галину – из роддома забирали без отца. Зато вскоре он привёз целую машину собственной картошки из погреба в Глубоком! И это – в голодные послевоенные годы!.. И опять соседи завидуют: ну и куркули эти Корчевские!
Тогда вокруг реки Ишим, опоясывающей город, дамбы не было, как сейчас, и в высокие весенние паводки «подгора» сильно страдала. До самой церкви, что и сейчас является символом нашего города, доходило наводнение. Один раз у «куркулей» рухнула стена, другой…
Напряглись тогда Корчевские, целую машину с прицепом хороших брёвен для дома купили в Тюмени! Работы-то Корчевские никогда не боялись, и поднялся на Береговой улице крестовый дом, десять на десять. Покрасили его суриком. И теперь, спустя почти семьдесят лет, стоит он под номером двадцать четыре, по-прежнему являясь украшением своего квартала!
Старые матери «молодых» успели дому порадоваться, помогали, чем могли. Иван учился, жена Анна одобряла его стремление получать новые знания. Закончил Иван курсы механиков. И раньше к нему на автобазе молодые водители обращались за помощью:
– Дядя Ваня, посмотри, что-то стучит!..
Позже Иван стал механиком на автобазе ПУСС. Даже с делегацией в пятнадцать человек был направлен на Всесоюзную Выставку Достижений Народного Хозяйства в Москву – ВДНХ. С ним и Анна увязалась – хотелось посмотреть столицу. Не только вещей – книг накупили целый чемодан! Едва довезли. За Галиной Сергей родился, потом Володя. Опять у Корчевских во дворе всякая живность завелась – корова, свиньи, гуси, куры. Напряглись – и купили свой сепаратор, а значит появились сливки, сметана, масло. У детей – куклы нарядные, шубки беличьи. Мальчишки подросли – не на велосипедах катаются – на мотоциклах! И машина появилась!
И опять соседи завидуют: «У-у, куркули!». Но телевизор – первый на улице – смотреть ходят. Завидуют и дети Корчевских – соседским ребятишкам: надоел им белый хлеб со сливочным маслом! Вон у друзей-мальчишек куски чёрного хлеба политы растительным маслом или намазаны маргарином – это же намного вкуснее!..
А правительство всё не забывает заботиться о благе народа, старается ленивых уравнять с трудолюбивыми, искоренить частнособственнический инстинкт! При Хрущёве выходит новый указ: крупный скот у частников ликвидировать, птицу обложить чудовищным налогом. Не положено вам хлеб с маслом есть, пусть у всех будет одинаково – хлеб с водой!
Марии Людвиговне – той бедовой Машке – уже за семьдеСят, но она то в Таллин поедет с внуками навестить сына Франца – он закончил Горьковский институт, то в Киев – к Грише: и там у неё внуки, и их повидать хочется…
Поехал как-то и Иван на родину, на Украину. Хотелось посмотреть на места, где прошли детство и ранняя юность, повидаться с родными, знакомыми. От дубового леса и щепок не осталось. В их доме проживал сельский «голова». Обобществлённые земли обработаны плохо, запущены.
Многих знакомых недосчитался Иван – кого сослали, кто на войне пропал, кого сама родная власть замучила – своей смертью мало кто умер.
– А что стало с Мыколой-«активистом»?
– Да он совсем одурел от самогона, озверел от власти, свои же коммунисты и прикончили его ещё тогда! – рассказали односельчане.
В общем, посмотрел Иван – нет, не разбогатели его земляки и после того, как попользовались их добром!
Мария, с которой началась эта история, прожила большую жизнь – почти 90 лет, и упокоилась в нашей казахстанской земле, я была на её могиле. А многие дети и внуки малограмотных Иосифа и Марии получили высшее образование. Сын её Иван с женой Анной стали достойными, уважаемыми людьми, играющими заметную роль в городе Петропавловске. Другие их дети и внуки строят жизнь с разной степенью успеха. Растёт, ширится молодая поросль их потомков в Украине, России, Литве, Казахстане, и хотя многие из них уже носят другие фамилии, все они – носители генов Иосифа Мартыновича Корчевского, великого труженика, и его жены Марии.
О чём мечтали они? Чтобы их потомки были самодостаточными, независимыми и гордыми людьми, какими были они сами. В те времена для этого достаточно было иметь кусок земли и самоотверженно на ней работать. Прошли годы – не так уж и много для истории. Мы познакомились только с последними тремя поколениями семьи Корчевских, а вкус к земле утрачен, как и трепетное к ней отношение – ГОСУДАРСТВО всё для этого сделало. Итог – плодородные поля пустуют, зарастают сорняками, хлеб возим из-за границы.
Да, молодёжь получает прекрасное образование, обладает обширными знаниями, разбирается в политике, экономике, науке и технике. А вот что делать с землёй уже не знают – разучились на ней работать, о ведении подсобного хозяйства не может быть и речи.
Уже давно никто не называет их «куркулями», да они никогда ими и не были. Забыто и то, что они – потомки «кулаков» и «врагов народа», которыми они тоже не были. Государство отучило и отлучило их от земли. Но разве в том был его интерес, чтобы, потеряв вкус к земле и труду, кормились мы из чужих рук? И ЭТО мы должны воспринимать, как счастье?..
Так приобрели мы или потеряли? Не правильнее ли было бы, позволив людям действительно владеть землёй и современной техникой, жить на ней, украшая её своим трудом и делая богатой страну, гордясь своей историей?.. Почему правительство так боится и не даёт возможности стать нам независимыми, самодостаточными, гордыми гражданами?..
Чтобы нами было легче управлять?..
Воспоминания Г.И. Корчевской, 1947 г.р.МЫ ТЕРПЛЯЧИЕ
«Терпение и труд всё перетрут» (укр. пог.)
Как подарок судьбы вспоминаю одну встречу. Пелагее Васильевне Личман было тогда сто три года, тем не менее её человеческое обаяние, ясность мысли, здравость суждений и великолепная память поражали! Мы с ней сидим в квартире одного из её сыновей. То и дело трогая меня тёплой ладошкой за плечо, она рассказывала о своей жизни с мягкой улыбкой, без усилий и труда описывая события, называя фамилии, даты, цены вековой давности. Вот её рассказ.
Земля в густонаселённой Украине всегда была предметом вожделенной мечты каждого – и помещика, и батрака, её на всех не хватало. Григорий Дьяченко смог жениться на чернобровой красавице Горпине только тогда, когда богатая родственница выделила ему клочок неудобной для возделывания земли под строительство маленькой хатки. И хотя домик получился без сенцев, это был царский подарок! Но ни курицу завести, ни укроп посадить было негде.
Пошли дети, но даже самые маленькие не смели играть и баловаться около крошечной «усадьбы» – боялись рассердить богатую тётку, испортив грядку, наступив на её землю. Да и не до игр было – едва подрастая, они начинали работать. В «экономии» у помещика была огромная плантация табака, из которого потом делали махорку, здесь детские руки и находили применение. За день тяжёлого труда платили пятнадцать копеек, деньги тут же уходили на питание, самую необходимую одежонку. А чтобы запасти на зиму картошки и муки, приходилось искать дополнительный заработок. Тем более что к тому времени Григорий умер, оставив Горпине пятерых детей…
Чем зарабатывать на жизнь? Выгодным, но опасным занятием была ловля змей – за каждую давали аж по три рубля, большие деньги! Параша, будущая мать нашей героини, на охоту за змеями ходила со своей сестрой. Но однажды встреча с пресмыкающимся чуть не закончилась трагически – девушку с трудом спасли. Потом сёстры, по примеру знакомых, стали ходить на заработки в Киев – где постирать, где побелить, где с детьми понянчиться.
Время шло, и, хоть жили тяжело, дети подрастали. Стала невестой и Прасковья, встретила свою судьбу – Василия Логвиненко, вышла замуж. Глядя на своих маленьких детей, они думали: неужели и их судьба – стать батраками?..
Вдруг прошёл слух – в Сибири дают землю, много земли! Отправиться из родной, тёплой, милой Украины в страшную, холодную Сибирь, куда, по слухам, отправляли только каторжников? Но земля!.. Сколько поколений до них и они сами мечтали о земле, чтобы было куда приложить работящие руки… А там её, земли, говорят, столько, что всем хватит. Как отказаться от такого богатства, от такой возможности? Не использовать единственный шанс?..
И они решились! Так они оказались в наших местах – на территории бывшей Акмолинской губернии. Даже Горпина, ставшая к тому времени бабкой множества внуков, отправилась с ними в неизвестность. Так хотелось ей пожить, наконец, на СВОЕЙ земле, приложить к ней остатки сил. Ведь осуществлялась несбыточная мечта многих поколений предков!
Царь не обманул, слухи подтвердились: землю действительно давали и много – на каждую мужскую душу аж по семь гектаров! Из них по гектару леса, сенокоса, остальная земля пахотная. И какая земля – чернозём с песком! Про такую говорили: «Бросишь в неё зерно в шутку, вырастет всерьёз». Целина! А мужиков в семье было двое – сам Василий да сын его Андрей, так что получили четырнадцать гектаров.
Вокруг – такие же переселенцы с Украины, ими и было основано село Ильинка. Первым делом поставили церковь, построили дом батюшке, а там и себе хат понаставили. Крыши у большинства были крыты соломой и камышом, у каждого – палисадник с берёзами, вербами, и, конечно, с мальвами, как на родине. Красота! Сначала была одна улица, потом другая, и выросло село до пятисот дворов, не село – загляденье!
Работали много, потому и жили сытно, славя царя и Бога. Хлеб, сало, молоко не переводились, а вот денег взять было негде. Чем же платить налог государству? Он был не маленький – семье Логвиненко за два надела надо было заплатить двадцать пять рублей каждый год, огромные по тем временам деньги! Для сравнения – хорошая корова, которую надо растить пять лет, стоила тогда всего девять рублей, да и продать её было негде. Некоторые предприимчивые односельчане попробовали было ездить в город Петропавловск на базар, чтобы продавать излишки, да вскоре махнули рукой – себе дороже обходились дорога и постой у городских родственников.
А вот лошадь в казачьем селе продать было легче, чем корову. Так Василий Богданович и приспособился – выращивал жеребят, учил их ходить под седлом, в запряжке, и через три года продавал их аж за сто пять рублей!
– Ой, Богданыч-то опять лошадь продал, – завидовали соседи, – богатый теперь!
1914 год, Первая мировая война… Деньги стало добывать легче – государство стало закупать скот. Бывало, примчится в сентябре верховой:
– Гражданы! В Николаевке будет ярманка! Становьте юрты, харчевни!..
Со всех сторон в Николаевку начинали гнать скот – только пыль на дорогах столбом. Требования при покупке были очень высокие. Так, быков брали только весом центнеров пяти-шести. Сюда же из Средней Азии везли на верблюдах всякие диковинки – виноград, орехи, урюк, изюм…