- -
- 100%
- +
– Точно не боитесь? – горячий шепот вновь коснулся уха Тианы.
– Ни капли, – с усмешкой сказала она.
– Кольцо, Вэррего!
Огненный довольно и слегка зловеще фыркнул (в воздух вырвались золотые искры), а потом закрутился на одном месте в лихом сальто. Тиана вцепилась в чешуйчатый гребень в точности, как до того делала принцесса. Что ей еще оставалось, когда не было ни рукояти стейвера, ни чего-либо похожего, а сидела она слишком некрепко…
Когда дракон закончил кувыркаться и снова выровнялся, ее талию железной хваткой сжимали уже две руки герцога. Она обернулась.
Красивое лицо было непроницаемым. Но вот берет с головы слетел, и длинные снежные волосы падали на плечи и ему, и Тиане.
– И опять не боитесь? – спросил Красный герцог.
Тиана вздохнула: все-таки это была проверка, не более.
– Я – мастер над драконами, ваша светлость. Вернемся, небо темнеет.
Гром грянул чуть ли не над их головами, заставив обоих вздрогнуть. Клубы туч сделались гуще, земля уже почти не просматривалась за ними. Вэррего недовольно пыхнул огнем в ответ блеснувшей молнии и сильными взмахами крыльев двинулся поперек ветра.
– Куда мы? – стараясь перекричать и громовые раскаты, и шум хлынувшего ливня, спросила Тиана. – Башня в другой стороне!
– Домой, – откликнулся герцог, и Тиана сообразила, что для них с Вэррего это слово обозначало вовсе не то же, что для Янчи с Интанньей. – Это близко.
Тиана кивнула, хоть и понимала, что этого жеста герцог заметить не мог.
Он ее обманул. То ли не хотел пугать заранее, то ли просто исчислял расстояние как-то иначе, но они успели вымокнуть до нитки и изрядно продрогнуть, пока в разрывах между клочьями туч стало возможно различить очертания одинокого замка. До того были одни сады и парки.
Вэррего искусно скользил в ставшем опасным небе. Сейчас ему не требовались ничьи приказы, он сам выбирал правильное направление и спешил добраться до цели прежде, чем какой-нибудь шальной разряд молнии настигнет его.
Сердце Тианы билось отчаянно, но она сама не могла понять: от наконец возникшего страха или же по-прежнему от восторга и безбашенного веселья.
– А тебе это нравится, – шепнул ей герцог.
Ответить Тиана не успела.
Что-то хрипло каркнуло очень рядом – похоже на ворону, но много громче, раскатистей. Вэррего стремительно развернулся в сторону этого звука и выпустил струю пламени с ревом. Карканье раздалось снова чуть ли не отовсюду. Огненный вертелся, не прекращая поливать неведомых существ пламенем. Герцог, не сказав ни слова, вынул из рукава какую-то магическую штуку, выметывающую свистящие снаряды, и принялся палить во все стороны. Ничего не понимающая Тиана успела только пригнуться.
Зловредных тварей было много, невероятно много. Они нападали, будто не чуя опасности, совершенно не обращая внимания на сражавший их огонь, на меткие выстрелы. Они висли у Вэррего на крыльях, а он срезал их остро-заточенным навершием хвоста.
Герцог сунул Тиане в руки поводья, а сам вскочил на драконью спину, стреляя по врагам уже из двух рук. Тиана чуть не сорвалась, повисла на одной руке, но быстро подтянулась обратно.
– Вэррего, уходим! – голос герцога перекрыл шум грозы и побоища. Хотела бы Тиана уметь так.
Дракон последний раз окатил нападавших огнем и рванул прочь со скоростью, превышавшей все представления Тианы о драконьих возможностях. Силуэт замка приближался. Они бы успели, обязательно успели бы, но вдруг Вэррего дернулся и с леденящим душу воем заметался, не разбирая дороги.
Тиана, с трудом удерживаясь от падения, встала во весь рост. Так ей стало хорошо видно голову дракона и заливающую половину морды кровь. Выругавшись в полголоса, она опустилась на колени и ползком двинулась вверх по длинной, напряженной шее. Пару раз при особенно резких рывках дракона она чуть было не сорвалась в свободный полет. Но до цели все-таки добралась. Стиснула ладонями чешуйчатый шип на драконьем загривке и запела, стараясь прижаться ближе, так, чтобы не срывающийся с губ звук, но и более глубокие его вибрации Огненный мог услышать.
«Ну же, давай, мой хороший, мой самый сильный, ты же можешь, я точно знаю».
Получилось не сразу. Раненный дракон перестал выть и лишь глухо ворчал, но все так же летел ввысь, вместо того, чтобы прорываться к замку. Нападавшие твари почувствовали слабость казавшейся малоуязвимой добычи и накинулись с утроенной силой. Тиана не видела, что происходило там, за ее спиной, но чувствовала, как дергается от каждого нового укуса Огненный.
А потом он ее услышал.
Снова развернулся, обдал пламенем врагов и уверенно двинулся в направлении, что нашептывала ему Тиана.
Ей казалось, что это все длилось вечность. На самом деле, едва ли больше получаса.
Ливень, пламя, кровь, блеск молний и биение драконьего пульса, отдававшееся во всем ее теле.
Когда Вэррего опустился на площадку на вершине одной из замковых башен, Тиана с трудом разжала руки и неловко сползла с драконьей шеи. Герцог уже был на земле и осматривал рану своего крылатого друга. Каркающие преследователи покружили над замком всей стаей и ринулись прочь.
– Нужна помощь? – Тиана подбежала к герцогу.
– Ты? – он покачал головой. – Ты тут не поможешь. Разве что у тебя в запасе еще какие-нибудь хитрости.
Тиана вытряхнула из сумки резную шкатулочку с мазью.
– Это поможет снять боль. Да, возьмёт даже сквозь такую чешую, как у него. Но чем быстрее вы позовете лекаря, тем лучше. У меня все же другая специализация, а здесь пострадал глаз. Это очень серьезно.
– Не побоишься остаться с ним наедине? – спросил герцог.
Она только фыркнула и, снова напевая, щелкая, успокаивая Огненного, принялась накладывать мазь. Даже если лекарь и сочтет это лишним, пусть крылатому хоть сейчас будет легче.
Герцог обернулся быстро. Привел целую толпу слуг, на удивление толковых и молчаливых, и двух господ вполне определенного занятия. Почти таких же редких, как мастера над драконами. Целителей магических существ.
Тиану оттеснили в сторону, но совсем она не ушла, скрылась у распластанного бессильно янтарного крыла, наглаживая его в успокаивающем ритме.
Герцог заметил ее только, когда все первые хлопоты были закончены. Ливень прекратился примерно в то же время.
– Тиана? Ты еще здесь? – сказал он растеряно.
Она вздохнула.
– А куда мне было деваться? Да и как я могла уйти, я же…
– Мастер над драконами. Да, я помню, – герцог улыбнулся. – Что ж, пусть это невежливо, но оно и к лучшему. Поможешь спустить Вэррего вниз. Глаз уцелел, но помучиться пришлось и ему, и целителям. Так что он сейчас раздражителен не в меру.
– Да, конечно, – Тиана с готовностью поднялась. – Вы со мной? Покажете дорогу.
Быстрым шагом она подошла к драконьей голове, пропела пару строк, ловя усталый, измученный взгляд.
«Бедный мой. Вот уж вляпались, так вляпались. Но потерпи еще немного».
Она снова взобралась на чешуйчатую спину, не в седло, а опять ближе к загривку. Подождала, пока свое место займет герцог. И в третий раз за этот день поднялась в воздух, пусть и ненадолго.
Этот полет занял всего несколько мгновений. Драконятня Красного Герцога располагалась совсем близко к замку и была куда больше похожа на обиталище огненных ящеров, чем Башня принцессы Интанньи. Это была настоящая пещера, хоть и облагороженная разумным и удобным устройством. Вэррего с видимым облегчением устремился в родное логово, к которому уже везли пищу.
Тиана с удовольствием изучила бы это место, но драконья трапеза – не лучшее время для того, чтобы прогуливаться поблизости. Да и переодеться во что-нибудь сухое уже хотелось просто нестерпимо. Горячка пережитых волнений отступила и отпустила.
– Вы дрожите, – герцог закончил раздавать распоряжения и вновь протягивал ей руку. – Теплый камин и вкусный обед уже ждут нас.
Тиана улыбнулась. Без берета, с растрепанными, потемневшими от воды волосами, Красный герцог растерял половину своего ослепительного сияния, но ему удивительным образом шло. Не Звездный бог, только что рассыпавший громы и молнии со спины дракона, а человек из плоти и крови нравился Тиане больше. Поэтому она без излишних раздумий вложила руку в его ладонь и сама на себя разозлилась за испытанный при этом трепет. С этим определенно нужно было что-то делать! Не хватало еще пополнить собой бесчисленные ряды пустоголовых воздыхательниц.
Хотя, Тиана украдкой вздохнула, девичьи грезы обычно питаются надеждами, пусть порой и беспочвенными. Она же прекрасно понимала, где ее место, и что она представляет в глазах Фъямэ сол Ньэрэ, второго человека во всей Империи. А этот безумный полет, тепло надежной руки, прижимавшей ее к себе так крепко, можно будет просто вспоминать с улыбкой. Все, что случается в небе, остается в небе. Там, в вышине, свои законы и правила.
Герцог вел ее по усыпанной гравием дорожке.
– Какое счастье, что вы не в этих прогулочных туфлях, что носят все дамы, – с усмешкой сообщил он, наблюдая, как Тиана спокойно ступает по грязи и лужам.
– Я редко ношу то, что все, – пожала плечами она. – Моя жизнь не позволяет.
– Я помню Голубиную площадь.
– То, что было в тот вечер, не совсем обычно для меня.
– Не уверен, что слово «обычно» вообще вам подходит, – Фъямэ сол Ньэрэ ослепительно улыбнулся.
Дорожка петляла между роскошных розовых кустов, благоухающих после грозы просто немыслимо. Сам замок отсюда казался будто бы нарисованным на фоне еще мрачно-серого, но уже начинающего светлеть неба.
Глава пятая. На твердой земле
Представляя себе, сколь многие желали бы оказаться теперь на ее месте, Тиана могла бы чувствовать себя отомщенной за годы, проведенные в тени других, более успешных, красивых, талантливых. Не то, чтобы она завидовала кому-либо чрезмерно, но совсем ничего такого не чувствовать все же не могла. Благородства души ей всегда не доставало. С другой стороны все мечтательные девицы и романтического склада дамы предпочли бы оказаться наедине с красавцем-герцогом в другую пору суток. Потому что для таких сцен необходимо, чтоб горели свечи и лучше бы еще и камин. Чтобы рубиново-красное вино загадочно мерцало в бокалах и таяло на языке, постепенно согревая тело и душу. Чтобы мерной рекою тек неспешный разговор обо всем на свете. И чтобы с чеканно-красивого лица напротив наконец упала эта маска вежливого внимания и заботы. Потому что никому на самом деле не интересны долгие беседы, если в них нет подлинного накала чувств.
Но у Тианы ничего не бывало, как положено. И, когда Красный герцог пригласил, даже сам привел ее в свой дом, был разгар дня. Свет его, раскрашенный в разные цвета стеклами причудливого витража, щедро изливался в небольшую комнату. И не скажешь, что еще полчаса назад бушевала такая гроза.
Тиана стояла у окна, ожидая, пока молчаливые слуги закончат накрывать на стол. Вместо промокшей одежды ей досталось длинное платье из тонкой и невероятно мягкой шерсти цвета чистейшего берилла. Было тепло, необыкновенно уютно и как-то по-особенному волнительно: не то от пережитых впечатлений, не то просто от слишком быстрой смены холода и тепла.
Не до конца высохшие волосы пришлось собрать в две не очень плотные косы. Вид у Тианы с ними был странный, ведь в отличие от той Ниры или той же Эмери, на юную беззаботную девицу она не походила нисколько.
– Тиана? – тихий голос заставил ее порывисто обернуться.
И вот этот человек недавно орал приказы дракону, перекрывая шум бури? Немыслимо.
Герцог тоже переоделся, сменил черное на серебристо-серое и стал еще красивее.
– Вы снова меня удивляете, – он взвесил на руке одну из ее кос.
– Чем же, позвольте?
– Способностью к перевоплощениям. Вы постоянно меняетесь и все же, я поручусь, остаетесь самой собой в любом образе. Вот сейчас такая мягкая, нежная, словно Богиня-Созидательница.
Тиана не смогла сдержать смех.
– О нет, ваша светлость! Только не она! Вот уж с кем у меня совершенно ничего общего.
Фъямэ сол Ньэрэ прошел к столу и, отодвинув один из стульев, слегка улыбнулся Тиане.
– Присаживайтесь.
Она так и поступила. Села, расправила на коленях мягкую ткань юбки, откинулась на высокую и удобную спинку. Первая половина этого дня была более, чем насыщенной, но это ей нравилось. Жаль, что так получалось не всегда. И Вэррего тоже жаль, но целители обещали скорое выздоровление.
Герцог занял свое место напротив, наполнил бокалы чем-то золотистым. Тиана взяла с блюда тарталетку с виноградом и мягким сыром.
– Выпейте обязательно, – сказал герцог. – Красное вино, конечно, подошло бы лучше, только, увы, я не люблю хмельного. Но, вам, если пожелаете, велю подать.
Тиана удивленно покачала головой. Вот так. Никакого рубинового мерцания. То, что было в бокале, пахло цветущей бузиной и действительно заставляло кровь в жилах бежать быстрее.
– Нет, не нужно вина. Я еще не настолько стара и эксцентрична, чтобы пить в одиночестве.
Герцог кивнул, и какое-то время оба сосредоточились на еде. Тиана даже не пыталась отыскать среди предложенных предметов правильную вилку, вульгарно пользуясь той, что ей показалась наиболее удобной с самого начала. С тайным злорадством отметила, что герцог делает то же самое. Это не удивляло, ведь тот в первую очередь был воином, а в походе нет смысла в подобных заморочках.
Когда первый голод был утолен, возникла необходимость что-нибудь говорить. Тиана никогда не была сильна в придумывании тем для таких случаев. Герцог тоже молчал, потягивая бузинный напиток и бросая на Тиану пронзительные взгляды поверх бокала. Она и хотела бы ответить ему тем же, но отчего-то это было сложно. Сложно поднять на него глаза, сложно заставить себя произнести хоть слово. Оставалось только рассматривать свои исцарапанные руки и опустевшую тарелку нарейского стекла. И думать о сидящем совсем рядом человеке. О том, каким он может быть не со случайной и не особо желанной гостьей сомнительного положения, а с теми, кто ему по-настоящему близок. Как и о чем говорит, как искренне смеется, что его волнует, а что кажется лишь пустопорожней суетой. И было как-то обидно, что ей этого никогда не увидеть.
От этих мыслей, настойчиво лезущих в голову, было как-то по-детски обидно. И жгучим наваждением теснило грудь воспоминание о полете, который вряд ли когда-нибудь повторится. Если, конечно, не предпринимать каких-то немыслимых усилий, чтобы этого достичь.
***– А что было потом?
Дивные очи Ниры были исполнены такого любопытства, что было как-то неловко ее разочаровывать. Подруга валялась на кровати Тианы, хрустела сочной грушей и даже не пыталась проявить тактичность. Она жаждала подробностей и вовсе не полетов с принцессой. Разумеется, ей был нужен отчет об обеде у герцога. Точнее о том, почему Эмери вернулась домой одна, а Тиану, после того, как ей заинтересовался Фъямэ сол Ньэрэ, никто не видел до вечера. Конечно, милая Эмери разволновалась и поделилась своим беспокойством (а главное, его причинами) с Нирой, а та теперь пылала любопытством.
– Да ничего не было, – вздохнула Тиана. – Поели, отогрелись, и его светлость отвез меня домой.
– Сам отвез?
– Да. На колеснице. Он неплохо с ней управляется и так же, как и я, любит быструю езду. А уж лошадки у него – ух! С виду, будто статуэтки точеные, но скачут наперегонки с ветром.
Тиана действительно все это любила. Скорость, риск, азарт. Она получила от поездки удовольствие, ничуть не меньшее, чем от полетов. Они неслись сквозь облака цветущих садов, по мостам, перекинутым через узкие ручейки, потом по городским улицам. Запах прибитой дождем пыли мешался с благоуханием деревьев. Тиана стояла рядом с герцогом, запрокинув лицо под ласками ветра, и лишь иногда бросала взгляды на сильные руки, удерживающие поводья.
– И все? – разочарованно сказала Нира. А потом рассмеялась, будто бы даже с облегчением. – Хотя это очень похоже на тебя. Побывать в гостях у Красного герцога и взахлеб описывать только лошадей и драконов.
– Эй! – шутливо возмутилась Тиана. – Про Интанньу я тоже много говорила!
– Пожалуй, – согласилась Нира. – Но все же меньше, чем про Вэррего.
– Не буду спорить. Он меня впечатлил и с легкостью покорил мое сердце. Пожалуй, я даже влюбилась.
– Ти, вот скажи мне, когда ты начнешь влюбляться в людей, а не в драконов?
– Не знаю, – Тиана пожала плечами. – Думаю, что никогда. Вэррего сильный, красивый, отважный, яростный. Где такого человека найдешь? Да еще чтобы был шанс заинтересовать его моим помятым лицом?
– Вечно ты на себя наговариваешь, – ворчливо отозвалась Нира. – Не так все у тебя плохо, как ты всех стараешься убедить. Если бы ты только захотела…
– Сразу бы выстроилась очередь из желающих? Не смеши. Кому нужна дама за тридцать с неопределенным статусом, опасной профессией, своеобразной родней, не пользующаяся корсетами и красками для лица, носящего следы привычно бессонных ночей? Еще водящая сомнительную компанию с творческими личностями и любящая танцевать на площадях. Мне продолжать?
Нира расхохоталась.
– Вот как? Вот так ты таких, как мы, описываешь в своей голове? Да, да, таких, как мы с тобой. Ведь я подхожу под твое описание ничуть не меньше тебя самой!
Тиана окинула долгим взглядом точеную фигурку подруги, которую сейчас мало скрывала тончайшая ткань домашнего платьица. Нира походила на статуэтку искуснейшей работы. Красоту тела дополняла дикая, необычная красота лица. У Ниры были черты древних, сейчас уже полузабытых богинь. Эта остро очерченная линия скул, миндалевидные глаза с бронзовыми ресницами, тонкий нос, пухлые, смешливые губы – все это Тиана не раз видела на полустершихся барельефах старинных храмов. А еще у Ниры были чудесные золотистые волосы и голос посланницы из страны фей.
«Ты? Ты подходишь не меньше, разумеется».
Тиана сидела в кресле, потягивая из огромной кружки щедро приправленный корицей и кардамоном шоколад, и расслабленно думала о том, что как-то избыточно насыщенно прожила последние сутки. Перед глазами сменялась картина за картиной, и все они были волнительны и приятны. Из тех, которые так приятно воскрешать в памяти перед сном.
Вот Меада с гордой и счастливой Эмери уходит стрелой в небо. Бронзовая чешуя блестит на солнце. Развеваются по ветру тёмно-рыжие кудри юной госпожи Тасаре и ее же смешной шарф цвета зари.
Вот плюется и возмущается строптивица Янча, ее смертоносные клыки и зловонная пасть так близко, что против воли закрываются глаза.
Вот раскрывает янтарные крылья исполин Вэррего и кружатся рядом с ним светлые нежные лепестки.
Сверкает совсем близко молния, озаряя чеканный профиль герцога, его горящий азартом взгляд и тень усмешки на строго сжатых губах.
Вот рвется свет дня сквозь изысканный переплет витража. Герцог смотрит на Тиану поверх хрустального бокала, в котором золотыми искрами играет шипучий напиток. У человека, похитившего половину (если не больше) всех женских сердец Империи, темные, как ночь глаза. Тиана никогда не любила такие. К тому же мужчины ее больше не интересовали.
Нира, от безделья взявшаяся перебирать Тианину шкатулку со всевозможными мелочами, вдруг воскликнула удивленно:
– Моя лента!
Тиана непонимающе воззрилась на нее.
– Ну лента, да. Должно быть, твоя. Раньше надо было думать, прежде чем звала меня жить в своем доме. Конечно, у нас с тобой все давно перепуталось.
Нира забавно нахмурила тонкие брови.
– Нет, Ти. Ты не поняла. Это не просто лента. Это та самая лента.
– Та самая? Какая-то необыкновенная? Чей-то подарок?
Шоколад в кружке Тианы почти закончился, но так лениво было вставать за следующей порцией.
– Подарок, – заявила Нира, пристально глядя на подругу. – Мой. Мрачному южанину, похожему на демона морей. Я бросила ему ее, когда воинство торжественно входило в город.
Тиана закусила губу. Вот демон! За всеми этим утренними приключениями, она успела совсем позабыть о своем странном ночном госте. Красный герцог, драконы и лошади вытеснили все напрочь из ее глупой головы.
– Да брось, – стараясь, чтобы это прозвучало как можно более легкомысленно, сказала Тиана. – Можно подумать, что у тебя эта лента единственная. Что ты ее так вот от всех отличить можешь.
– Могу, – уверенно сказала Нира. – Их у меня всего две было. Бархат с серебряной вышивкой, которую я делала сама.
Тиана мысленно сосчитала до семи.
– Две. Это как раз вторая.
– Что ж, хорошо. Не хочешь, не говори, – грустно сказала Нира. – Только я думала. Что ты мне немного доверяешь.
– Я доверяю тебе больше, чем себе самой, – заверила Тиана.
– Но у тебя неприятности, а ты не желаешь ими поделиться.
Тиана искренне расхохоталась.
– Ну, какие неприятности у меня могут быть? Всего лишь работа. А ленту ты сама здесь обронила.
– Что ж, я потом посмотрю, – Нира лучезарно улыбнулась. – А эту унесу сейчас.
Грациозно она поднялась с постели и легким ветром унеслась прочь. Тиана подумала с досадой, что теперь не сможет тишком избавиться от улики, а потом сказать, что велела горничной отнести Нире в комнату. И пусть та даже найдет вторую, все будет выглядеть вполне правдоподобно, не подкопаешься. Но, увы, теперь ничего такого не получится.
И ведь надо же было впустить в дом этого человека! Сумасбродный порыв, иначе не объяснишь. С другой стороны, а разве демонов маг оставил ей выбор?
Тиана все-таки встала, наполнила чашку из стоявшего на столике кувшинчика и подошла к окну. Что бы там не ворчала Маруш про тоскливое спокойствие этой части города, Тиане был слишком мил вид, открывающийся из окон, чтобы искать себе другое призвание. Правда, сегодня насладиться им сразу не удалось. Потому что в первое мгновение Тиана замерла удивленно, тупо глядя на подоконник.
Там лежал маленький, но пышный букетик из совсем не подходящих для этого цветов.
Колючих и растрепанных шариков дикого репейника.
Тиана медленно подняла этот букет и прижала к груди. Почему-то от этого стало тепло не только телу, но и давно озябшей душе.
Нира что-то пела в своей комнате. Оттуда доносились переливы ее дивного голоса и серебристое позвякивание колокольчиков. И не поверишь, что вот это самое волшебное создание еще сегодня утром бродила по местам, в которые не всякий вооруженный мужчина рискнул бы сунуться. Нет, сама Нира была чиста и невинна, как в ее возрасте и не бывает. Но слишком важное место в ее похожей на сказку жизни занимал один совершенно не сказочный персонаж. Красавец Маро был родом из народа, простой и даже грубоватой семьи. Просить руки знатной возлюбленной он не мог себе позволить, а потому их длящийся уже не первый год роман был обречен либо оставаться возвышенно-духовным, либо превратиться в скандал.
Любовь прекрасных менестрелей к принцессам или хотя бы к графским дочерям заканчивается свадьбой и детишками только в романтического толка балладах. Примерно там же, где и блистательные герои, обращающие внимание на тридцатилетних уличных танцовщиц или и того лучше – пропахших серой и копотью наставниц по драконьим полетам. Ничего, если все получится, как обещала Эмери сол Тасаре, то скоро можно будет уехать прочь от столицы, ее мнимых соблазнов и безупречного профиля некоего среброволосого герцога.
Равно, как и от возможных встреч с одним безумным нахальным магом. Тиана усмехнулась. Если то предзнаменование возможного чувства, что возникало у нее от близкого присутствия Фъямэ сол Ньере, она, казалось, могла угадать, даже скорее всего назвать правильным словом… То, что она испытывала к ночному гостю, было загадкой для нее самой. В его облике не было почти ни единой привлекательной черты, он ворвался к ней в дом, разбил окно, отобрал кровать и… И напомнил самое светлое из всего, что хранила ее каменно-тяжелая память.
Нахал? Ну, допустим. Но ему лет-то исполнилось вряд ли больше, чем очаровашке Маруш. А мужчины взрослеют медленнее. И что взять с мальчишки? Одаренного, пылкого, впутанного в какую-то темную историю. Вряд ли нашелся бы хоть кто-то в его возрасте и ситуации, кто вел бы себя благородно и предупредительно. Этот еще и особо ничего не натворил. Так, полное пренебрежение приличиями выказал всего лишь.
Тиана облокотилась о подоконник и все-таки выглянула на улицу.
Мерно, как всегда колыхалась серо-зеленоватая вода Эль Рахна. С непристойной песенкой бодро вышагивали по перекинутому через него мосту веселые студенты Таннарского университета. Лениво правил богато изукрашенной лодочкой слуга в расшитой золотом смешной одежде. Под пышным зонтом с кисточками возлежала на подушках какая-то дама. Тиане было видно только тяжелую юбку из разноцветных полос парчи и любопытно снующую от одного борта к другому собачонку с потешной мордочкой.
Все было как всегда, и именно поэтому щемящее ныло сердце. Если бы только можно было, если бы Тиана была вольна распоряжаться своей судьбой, она бы никогда не покинула ни этот дом, ни ставший привычным за последний год образ жизни. Но боги любят играть человеческими судьбами, будто фигурками на индаррской клетчатой доске. Есть натуры, гордые и сильные, готовые бросить вызов силам судьбы, бороться до последнего предела и стать игроками, а не бессмысленными и беспомощными фигурками. Вот Красный герцог наверняка был именно таким. А Тиане иногда страшно нравилось себя такой воображать, но жизненный опыт упрямо и яростно вопил об обратном. А она уже привыкла доверять его голосу.