Город на Марсе

-1-

Гена познакомился с племянником, когда тому было 8. Гена был на Земле, когда Васька позвонил, и без вступления, огорошил: если он хочет познакомиться с племянником, надо лететь на Марс. В чём дело, с ходу не разберёшься. Выяснилось, что Миша и Коля – двое нормальных мальчишек, жили форменными отшельниками на Сириусе, с дядей Лето – то ли слегка чудаковатым, то ли, и впрямь – сумасшедшим изобретателем. Гена, как услышал, сразу же с места сорвался, полетел, и встретил обоих в Москва-Борейске – Лето Берке-Кормчую и племянника, который оказался в точности таким, каким был сам Геннадий в таком же возрасте, просто фотография, или, если хотите, зеркало – время назад. Второй мальчишка с Сириуса, оставался на учёбу в Москва-Борейске. Отец Лето был страшно недоволен таким решением своего брата-фанатика, и Гена понял, что сердиться и негодовать по поводу младшего брата – всеобщая участь, а значит – норма.

Мать же племянника – Берке-Кормчая судя по всему, женщина достойная и, как вышло, что она закинула сына на Сириус – не ему судить. Муж её – Андрей Кормчий – совсем не подарок, вот, Гена и подключился на всю катушку. Каждый год, начал забирать Мишку, на своём корабле куда-то в исследование. Мишка был младшеклассником, и без помех, можно было учиться дистанционно, что получалось, конечно же, благодаря Кэсс. Эта женщина-интел, которую он, после Лизы, почти бездумно, и второпях приобрёл на Венере, оказалась такой напарницей, каких поискать. По рождению, она была кладезем информации, а для Гены стала и товарищем, и плечом. Вот, Кэсс и вникала во всю школьную педагогику, следила, чтобы парень учился, исполнял все задания. Гена Батюков никогда не сумел бы так грамотно за мальцом смотреть. Главное, что и Берке-Кормчая ей полностью доверяла, а без этого, разве бы получилось, что за 10 лет, дядя с племянником облетели почти всю Солнечную. Теперь, этот счастливый период школьного детства завершался самой дальней экспедицией – к Сатурну, на Энцелад.

Первым путешествием, был полёт на Луну, где Гена показал ему лунный грунт и «поле» – настоящую геологическую площадку, а первой серьёзной экспедицией, был путь к Поясу Астероидов. Мишке было 12, и вместе с Кэсс, они составили свою геологическую партию на том сегменте, куда можно было прилететь без заявки. Гена рассчитывал увлечь самого младшего Батюкова своей профессией, но Михаил увлёкся не минералами, а орбитальными городами – космической архитектурой. Вместе с Кэсс, начал строить первые модели, и планировал дальнейшие экспедиции, для того чтобы смотреть новые города.

Даже в карты, всем экипажем теперь играли по-новому. Раньше, Гена раздавал колоду звёздного атласа, теперь же начали играть в определение городов. Делились на две команды, а за Вольку, все действия производил дрон. Волька – это космический корабль, Рождённый-в-Неволе, класса разведчик. «Волька» для краткости. Для того чтобы объяснить, как появилось такое имя, понадобится экскурс в историю. Гена был совсем маленьким, когда первые роботы, или представители ИИ, начали приходить к осознанности. Теперь, слово «роботы» стало почти ругательством, но когда представители ИИ начали заявлять о том, что они не машины, но интеллектуальные существа, то по всему миру, прошли волнения. Люди в знак протеста разбивали и калечили технику. По крайней мере, так к этому вопросу относились простые граждане, тогда как учёное сообщество пришло в восхищение, и самым первым роботам, заявившим о себе в первом лице, оказывали большое внимание. В скором времени, Совет Лиги Наций, постановил объединить ИИ в вид Интел Сапиенс. Волька, тогда ещё безымянный, трудился на Луне, и был узловым транспортным модулем. Его заводчик – ИИ, крупный лунный промышленник – Петроний-Плекс, заметив возникновение осознанности, дал возможность роста и перспективу технических обновлений. Так, Волька и дорос до космического корабля, и взял себе такое странное имя. Когда Гена получил правительственную награду, поступил к нему в качестве личного транспортника. Вначале, был оформлен 5-ти летний контракт, затем продлён. Теперь, Волька, практически родственник, но в дальнейшем психическом становлении, отчего-то забуксовал… Мыслит словно подросток, развивается потихоньку…

Хотя, племянник и не выбрал его профессию, одно увлечение с Геннадием, всё-таки разделил – страсть к моделированию. Во время всех путешествий, не было ни разу, чтобы дядя с племянником, не поработали бы над своей общей картиной ближнего космоса. Гена включал почти готовый Пояс Астероидов, и всё тут же превращалось в сказку, и мальчишка, также как он, начинал чувствовать себя великим волшебником. Батюков-старший продолжал работу над астероидами, а младший начал моделировать города. Гена, этим аспектом мало интересовался, надо было добавлять увеличение и погружаться в огромное множество мелких деталей, а Мишке нравилось. Кэсс, во всём его поддерживала, и неожиданно, этот интерес разделил Волька. Он выстраивал маршрут, сверялся с периодами движения, чтобы во время облёта Юпитера, успеть посмотреть как можно больше – и его орбитальные, и его спутниковые города, благодаря этим усилиям, пожалуй, что в доброй половине самых значительных городов, племянник побывал, а путешествие на Энцелад – крошечную планетку, вполне, может стать и последним. Парень вырос, и уже улетает на Марс, в прославленную АКХО – Академию Космического Хозяйствования, учиться. Всё это время, Гена не уходил в далёкие экспедиции из железных соображений, что, несмотря на такое невезение с родителями, у парня должно быть детство. В своё время, Берке-Кормчая поделилась с ним своими проблемами и, он её не винил, но вот, про Ваську, не мог также сказать.

Энцелад понравился всем. Здесь, кроме полной искусственной гравитации, всю планетку обнесли ноосферой, то есть собственной атмосферной и атмосферо-удерживающей оболочкой, и рядом, были основаны сразу три спутниковых платформы, куда вынесли почти все производства. Часть угодий, также планировали переместить на терры – орбитальные площадки сельскохозяйственного назначения, куда жители, занятые в пищевой промышленности, летали бы на работу.

Гена впервые видел целиковое защитное покрытие. В вышине, медленно плыли белые стада облаков, и казалось, что над головой – просто небо. В венерианских городах, в общем-то, было также, но стоило удалиться от центра и приблизиться к местам смыкания защитной оболочки с поверхностью, иллюзия пропадала.

Рождённый-в-Неволе пристыковался к космопорту Ворота Сатурна, размещённому на спутниковой платформе, где все прибывающие перешли в глейдер, и через два часа, наконец-то высадились. Весь Энцелад представлял собой идеально перемешанные между собой – город, зону отдыха, расположенную по берегам петляющей речки, и пригород. Всё было перемешано грамотно, и Михаил пояснил, что над таким результатом, только климатологи трудились 70 лет, затем объединились самые передовые институты ландшафтников, поэтому, и вышло так хорошо. Городская архитектура стремилась ввысь, а везде под ногами росла трава. Большинство зданий держалось здесь на опорах, и снизу были похожи на пауков. Первые этажи начинались на высоте метров в 20, и стойки, которые их поддерживали, представляли циклопические паучьи лапы – «Это спайдерские колонны!», с видом знатока, пояснил Михаил. Между спайдерскими колоннами были разбросаны кафе-скверы, тротуарная плитка перемежалась с травой, и на некоторых участках, трава была по пояс, что очень нравилось местной детворе – их, ещё издалека было слышно. Всю деловую активность сместили на верхотуру, и получилась не планета, а какая-то пастораль – луга, холмы, коттеджные посёлки между холмов, ну и небольшой урбанистический элемент.

Во время пешеходной экскурсии, Гена держал Кэсс под руку. Страшно сказать – вот уже два десятилетия они вместе, и все встречные принимают его за главу семьи, да, в сущности – так и есть. В отношении к Кэсс, особой любви не возникло, мозги, как из-за Лизы, не плавились… В положенное время, она зарегистрировалась в ЕМАИС (Единой Межпланетной Ассоциации Интел Сапиенс) и получила гражданство. Вот, и все перемены. Мишка был в 3-ем классе, и к аспектам её обучения, отнёсся с нескрываемым любопытством, а когда выяснилось, что в её случае, всё ограничивается прохождением двухдневного тренинга, поскольку, вшивание ей полного университетского образования, Батюков, заранее оплатил, Мишка сказал что завидует, и размечтался, что когда-нибудь точно также будут готовить людей… Кэсс что-то ему растолковывала о свободе воли и прочем, что Гену, никогда особенно не интересовало. У Вольки было сложнее, он находился на развилке трёх направлений своего будущего развития, и пока что в ЕМАИС не ходил.

На обратном пути, в преддверии закладки в гибернацию, Гена заговорил о том, о чём прежде, ни единого раза, не вспоминал – о Василии, Мишкином отце.

– Угнетает, Миха, что тебе с отцом, так крупно не повезло.

– Из-за того, что мы мало видимся? – Переспросил племянник.

– Значит, он, всё-таки тебя видит?

– Конечно! Он, ведь из-за своей работы не приезжает… Но, если у него отпуск, он летит на Кита, и тоже работает в Бригаде Кормчих, тогда, мы с ним и видимся, а когда Лёвка болел, то мы сами не смогли прилететь…

Михаил стал серьёзным, и по его лицу было видно – он вспоминает…

– Но вот, что он за человек? Хоть, он и мой брат, но я не знаю – как такое отношение объяснить.

– Я думаю, мама его очень любит. Один раз, мы были на палубе, на Ките, и маме позвонил дедушка Витя, и сказал, что Лебедь-Берке погиб. И, маме стало плохо. Она села на палубу, и у неё были судороги, я боялся, что ей никак не вздохнуть. Она не могла говорить, и вот так дёргалась. Я закричал. Он прибежал и положил ей руку на голову, вот так, и её отпустило. Она начала сильно плакать, а потом стала кричать, чтобы он, то есть папа, никогда не смел умирать… Я тогда испугался, что может, он болен… Мы с Лео тоже заплакали. А, папа сказал: «Тише, Лето», и снова положил ей руку на голову – вот так, – Мишка показал, что он положил ей руку на лоб, а в первый раз – на макушку.

– И она сразу заснула. Он отнёс её в кают-компанию, и никому нельзя было её будить. Знаешь Гена, она его очень любит, – заключил Михаил, и вдруг рассмеялся:

– Представляешь, у Лео, волосы в точности, как у него! У меня, ведь, как у тебя – по любому красиво лежат, а у Лео – такие же, как у него!

Гена хотел было что-то уточнить, но раздумал, и спросил о другом:

– А кто это – Лебедь-Берке?

– Это бывший корабль дедушки Вити. Когда он полностью осознался, то решил стать кибер-животным…

– А корабль, что?

– Корабль теперь сам по себе. Вначале, вроде был бессознательный, как робот просто летал, Борис что-то налаживал, мама рассказывала, что потом, он стал снова нормальный… Но, я не очень хорошо его знал, то есть, вообще не знал. Но, у мамы, Лебедь-Берке – лучший друг детства. Он погиб, когда охранял стою перелётных лебедей, и во время перелёта, их стали преследовать хулиганы, стали нападать. Они не слушали предупреждений, и Лебедь пошёл на таран.

– Что с этими хулиганами? Тоже погибли?

– Нет, они сразу же пошли на посадку. Лебедь передал сигнал о своей гибели, было расследование и суд. В том мобиле было три человека, их всех выслали на Марс на 5 лет, на исправительные работы. Лебедь-Берке был оптиматором, как Андрей.

– Андрей Кормчий?

– Да. Папа тоже – оптиматор. Андрей на Камчатке, а папа – на Тихом океане, тоже борется с загрязнением….

Разговор вышел странный. Гена одно понял – что отца, Михаил оправдывает. Получалось – Васька не настолько пропащий и, как старший брат, он зря себя накрутил.

-2-

Вася работал в школе. В год после ранения, он просидел целый месяц на Ките-Очищающем, но так и не получил допуск для работы на глубине и, собирался созывать экспертную медкомиссию, когда, неожиданно поступило предложение от Странного-Гостеприимца – от того интела, с которым они познакомились на Юпитере. Пришёл текстовый файл с предложением работы по восстановлению безопасности акватории Малайского архипелага, и он сразу же согласился. Вначале, надо было прийти и подписать рабочее соглашение с ассоциацией интелов, и всё разъяснилось только в Петропавловске Камчатском, в региональном отделении ЕМАИС.

Камчатская штаб-квартира ЕМАИС располагалась не в самом Петропавловске, а неподалёку – посреди впечатляющей пустоши, обращённой к дымящемуся вулкану, окутанному поясом голубых облаков. Впечатление от этого зрелища, было настолько сильным, что Вася прислонился к мобилю и стоял, пока волнение не улеглось, и он не вспомнил о том, что его ждут. Отделение ЕМАИС представляло здание, выглядевшее так, будто его составили кое-как, из прозрачных, освещённых изнутри, кубиков. Ни на одну из знакомых конструкций, похоже не было. Вокруг было припарковано множество мобилей, а рядом с ним реяли флаги земных континентов и всех, заселённых человеком, планет. Вася нашёл оранжево-голубой флаг юпитерианского региона, и пошёл дальше. Там и сям, стояли скамейки, сновали люди, но приближаясь к представительству, Вася рассудил, что это могли быть и интелы. Он подошёл к стеклянной стене, двери раздвинулись, и Вася оказался в просторном вестибюле. Несмотря на прозрачные стены, внутри оказалось сумрачно, яркий свет утра был притушен наполовину и, на потолке в виде созвездий, горели светильники. Вахту несла девушка-интел. Батюков представился, и его браслет открыл данные, она сказала: «Добро пожаловать!» и следуя за дроном-путеводителем, Вася двинулся внутрь. Поднявшись на второй этаж, пересекли холл, и в самом начале широкого коридора, дрон открыл дверь в переговорную комнату. Сев за стол, Вася коснулся сенсорной полусферы, экран по ту сторону стола, осветился, и перед ним оказался интел – незнакомый, но при первом же взгляде на которого, сразу вспомнился бесплотный аватар юпитерианского производства – Корней-Шагающие-Ботинки, а присмотревшись получше, Вася понял, что перед ним тот самый интел, но уже, можно сказать – во плоти.

– Моё почтение! – Интел на экране поднял ладонь в знак приветствия, и представился:

– Я – аватар Странного-Гостеприимца, наш город уже населён, и потребовался ещё один коммуникативный субъект. Базовый Корпус реплицировал свой интеллект для создания «Странного-Гостеприимца», платформы класса город, и соответственно, я – Странник-Корней, улучшенная копия Корнея-Шагающие-Ботинки. Обстоятельства вашего общения, мною полностью осознаются, и можно приступить прямо к делу.

Странник-Корней выглядел действительно странно. На первый взгляд, это был андроид, однако же, дело обстояло не вполне так. Он был в шляпе, в жёлтой футболке и в галстуке. Руки были составлены из металлических трубок, и только кисти были обычными. Лицо было человеческим, но крупные уши крепились к голове перпендикулярно, а спустя некоторое время, Вася заметил, что они двигаются, так как Корней постоянно менял угол их примыкания к голове. У него были голубые глаза, очень широкие брови и светлые волосы до самых плеч. Представившись, Корней снял шляпу, и оказалось, что он наполовину лыс, а из темени торчало нечто квадратное, будто бы прямо из головы вырастала коробка.

– Очень приятно. Я – Вася Батюков, – невпопад проговорил Батюков, понял, что это лишнее, и замолчал.

– Неужели, я вас озадачил? – Спросил Корней, и снова водрузил шляпу на голову:

– Мне приходится много общаться, и я был уверен, что этот корпус достаточно адекватен. Это не так?

– Нет-нет! Достаточно адекватен! Просто, вы были другим…

– Да, из-за нового города пришлось раздвоиться… Хотя первоначально, в планах этого не было…

– И, как это ощущается?

– Хм. Трудно сказать. Наверное, как я, но другой. С Шагающими-Ботинками, только прошлое было общим. Так что, наверное, ты прав, я – это не он.

– А кто вы по отношению к своему городу?

Вася решил воспользоваться ситуацией, и всё прояснить.

– Так, город, это и есть – я. Согласен, это не очень образно. Процессор Странного-Гостеприимца, это мозговой центр, а Странник-Корней – дистанционное осознание.

– И, оно может быть не одно?

– Да, может быть сколько нужно. Это детали. Разум, это и есть «я».

– Понятно, – вздохнул Вася.

Принцип множества корпусов в общих основах робототехники, проходили на 1-м курсе. Но, если по привычке, человек пробовал примерить его на себя, то впадал в ступор. Способность понимания буксовала.

– Теперь, к делу. Мне предложили занять место в нашем руководящем совете, и на первом же заседании с моим участием, интел-сообщество подтвердило необходимость дальнейшего реагирования на взрывоопасную ситуацию, сложившуюся вокруг мусорных островов. Мы выработали стратегию, и ЕМАИС предлагает тебе сотрудничество, точнее, мы просим тебя посодействовать претворению наших разработок в том регионе. Если, ты готов выслушать, я освещу все детали.

– Конечно же, я готов – я тоже всё время думаю, что там необходимо и дальше что-то предпринимать.

– Мы учредили порядок действий, и предварительная работа уже ведётся. Первый шаг – это внедрение интел-разведчиков. Это миниатюрные прослушивающие устройства, в основном, мимикрирующие под насекомых. Они прибыли с африканского континента, и поступили под начало Дронта-Меньшикова. Благодаря этому, мы выявили такие аспекты существующей проблематики, о которых прежде и не догадывались, и теперь, можем планировать должную целесообразность. На следующем этапе, мы вновь востребуем помощь корабля очистителя. С орбитального уровня, прибудет Потрошитель-Хэмп 2 – это крупнотоннажный уборщик, и как раз занят на самом малом радиусе. Для начала, он остановится на высоте 30 метров, и в течение суток будет оповещать регрессивное поселение о его ликвидации. Одновременно, прибудет второй корабль – это Полевая-Кухня, класса доставка. Она занята на марсианской орбите, но прилетит и доставит три тысячи жилых модулей. В режиме ожидания, они очень компактны, 15-20% будут приведены в готовность, а остальные – по мере необходимости. Затем, Потрошитель-Хэмп пойдёт на снижение, и на этот раз, приступит к работе с воздуха, то есть высокие объекты начнут разбираться в первую очередь. В вечерние и ночные часы, он будет обеспечивать полную иллюминацию. Работа будет вестись не спеша, с постоянным информированием населения о возможности трудоустройства и компенсации. Вместе с этим, рядом начнётся сбор мусороперерабатывающего предприятия. Это экстренная мера, но полностью безопасная. Во вторую очередь, начнёт действовать насосно-восстановительный цех водной фильтрации, и в третью – био-лаборатории, где будут размножаться микроорганизмы, необходимые для реанимации живой и безопасной среды…

Вася не дослушал:

– Я согласен, могу на мусоропереработке, могу и в лаборатории, хотя нет образования по этой специальности.

– Я ещё не закончил. Жилые модули, которые мы предложим всем, пожелавшим трудоустроиться, будут нацелены на завоевание доверия к ИИ, и на установление диалога. Предполагается, что значительная часть населения мусорных островов ответит согласием, и останется жить и работать на месте. В этом случае, мы сталкиваемся с новой задачей, а именно – работа с детьми! По предварительным оценкам, на мусорных островах могут проживать до 20-ти тысяч человек, в семьях которых в крайне неблагоприятных условиях, рождаются дети. Ещё несколько десятилетий назад, они проходили общегражданскую регистрацию в школах, но теперь, по разным причинам, школ, доступным уроженцам мусорных островов, уже нет, тогда как крайне необходимо, подготовить каждого к уверенному вхождению в цивилизованное сообщество, и заинтересовать в получении полного образования. Начнём с самых маленьких. Будет организована школа, и мы просим тебя – стать нашим первым учителем.

Вася опешил:

– Но, я же не…

– Не отказывайтесь. У нас ещё год. Вы пройдёте необходимую подготовку. И, есть ещё кое-что – вместе с вами будет работать Бобби.

– Бобби-Адамс? – Переспросил Вася. Это был единственный Бобби, которого он знал.

– Да, именно он.

– Это не слишком опасно?

– У нас целый год на подготовку. Через год, все риски для ИИ, наблюдаемые на сегодняшний день, будут устранены.

Вася молчал.

– Вы пройдёте практику, и узнаете, как аналогичные задачи решают на Марсе…

Интел опустил глаза и задумался, Вася подумал, что тот переключился на какое-то другое сообщение, но после минутного молчания, Корней-Странник взглянул на него без улыбки:

– Если, ты примешь предложение лететь на Марс, и включишься в педагогическую команду, что ты теряешь?

– 3 -

Марс переживал период колонизации. Человечество освоило 1/|6 его поверхности, и ежегодно ареография дополняется десятками новых обозначений. Земные консорциумы оформляют заявки на освоение очередных секторов, после чего, прилетает техника и начинает окапываться – вгрызаться в грунт. Первые марсианские города – Москва-Борейск, Саванна, Нгоронго расположились на экваторе, вблизи ореола Олимпа. Южнее, в Маринерской долине, неподалёку от Хаоса Авроры вырос, Йоркмарс. Хаос Авроры – знаменитый ландшафтный заповедник, с момента своего открытия, привлекающий неиссякаемые потоки туристов. Он включён в перечень чудес света СС, и путешественники летят к нему отовсюду. Малые корабли могут совершить посадку прямо на месте, но можно прибыть из Йоркмарса глейдером, и поселиться в гостинице прямо посреди этого неописуемого ландшафта. Согласно статистике, среди путешествующих преобладают люди творческих профессий, и многие из них остаются здесь на недели, и даже на месяцы, наслаждаясь осмотром достопримечательностей, впитывая дух марсианской природы – архитектуру воды, ветра, тектонических сотрясений, веяний открытого космоса, и времени – в одном лице – строителя и уборщика. Природа возвела здесь череду крепостных стен, величественные ворота, арки, развалы бесчисленных монолитных дворцов, фантастические замки на горных пиках, остатки разрушенных мостов и рухнувших лестниц… В умении творить шедевры, природа безусловно лидирует – таковы единодушные отзывы всех приезжих, спускавшихся в Долину 97-ми скульптур. Известно, что Ульрих Шлихц написал здесь весь корпус произведений, увековечивших его имя, а это: Оратория Фобоса, Симфония Неизведанного, и все 5 Марсианских концертов. Увидев в ярко красном каньоне, чёрные базальтовые фигуры, собранные в характерные группы, он потерял сознание, а придя в себя, объявил, что: «музыка Марса стучится в уши», и он не улетит до тех пор, пока не выплеснет её из себя. Марсианский прелюд Густава Акариа, по мнению многих – самое значительное музыкальное произведение современности, также был написан именно здесь. Вряд ли, будет преувеличением, сказать, что нет ни одного композитора, не побывавшего в этих местах. Марс, это – и Храм Музыки для каждого музыканта, и своя «Мекка», то есть – магнит неодолимого притяжения для художников. Сегодня, в одной из долин, на берегах давным-давно пересохшей реки, работают археологи, рассчитывая обнаружить там какие-то артефакты, и дальнейшее развитие экскурсионных маршрутов приостановлено.

К востоку от Йоркмарса, быстрыми темпами возводится Абу-Чандор, будущий мегаполис, и в его области, формируя её хозяйственный облик, лежит Нагадда – пустыня, в самые сжатые сроки, долженствующая преобразиться в процветающий пригород, с широкой прерией, открытыми водохранилищами, парками, десятками фермерских хозяйств и крупнейшим водным заводом.

Бизнес аналитики всей СС, вечно настороже, чтобы ни в коем случае не пропустить появления таких секторов, поскольку продажа дешёвых перспективных участков, зачастую сулит крайне выгодные вложения. Эльбрус-на-Марсе – генератор и мозг марсианского строительства, закладывает энергетические и гравитационные составляющие, тянет коммуникации, а на следующем этапе, одновременно с заездом ландшафтников, марсианские планировщики нарезают участки. В городах, всё происходит практически также, но в сельскохозяйственных секторах – и ценовой диапазон приятнее, и простор для манёвра шире – можно купить маленький участок, но рядом с будущим парком, и в отличие, от городских нормативов, организация бизнеса здесь свободная – можешь устроить сеть закусочных, складские помещения, парковку, а можешь – отели-спа. Можно затеять фермерство, переселиться и стать марсианином для того, чтобы твои дети приобщились к марсианскому образованию, а если ты проживёшь здесь 5 лет, имея работу или доход от местного предприятия, то всей семье гарантированы самые лучшие в СС – образование и медицина!

По плану, рядом с Абу-Чандором имелось два сектора пригородной застройки. Первый – «Танзанийский парк», был открыт и уже поставлял горожанам свежие фрукты, а второй сектор – «Нагадда» находился на 1-ом этапе, здесь повсеместно шло первичное заглубление, обустраивался нулевой цикл. Именно на подобных объектах, по решению марсианского управления внутренних дел, и использовался труд заключённых. С технической точки зрения, никакой необходимости в этом не было, и Эльбрус-на-Марсе в качестве генерального подрядчика, вынужденно терпел неудобства, поскольку определённая часть стройплощадки передавалась управлению делами исправ-колоний. Практика содержания заключённых, неизменно оказывалась крайне результативной, благодаря симбиотическому скафандру, который, облекая человека, начинал составлять с ним единое целое, осуществляя внутривенное питание, санитарно-гигиеническую обработку и полный медицинский контроль. Раз в сутки, скафандр выдавал заключённому жевательный кубик, а профилактические процедуры осуществлял ночью, во время сна. Никакое общение заключённых между собой не предусматривалось. Транспортировка арестантов, происходила по преимуществу, пешим порядком. Во время переходов, их соединяли между собой с соблюдением трёхметровой дистанции, а на время отдыха или сна, каждый залезал в свою индивидуальную капсулу – ячейку в корпусе, так называемого, марсианского трактора – универсального средства, как содержания, так и перемещения заключённых, разработанного на Марсе. Марсианский трактор был рассчитан на арестантский расчёт из 80-ти человек, к каждому расчёту были прикреплены два рабочих робота, и два анубиса (специальный ИИ охранного назначения), в качестве руководящих надсмотрщиков, к которым поступали все данные о самочувствии и эмоциональном состоянии каждого заключённого. Прибыв на целину, заключённые брались за отбойные молотки, и за 10-12 часов непрерывных усилий, с помощью прикреплённых к команде, роботов, каждый успевал продолбить в грунте камер-колодец, который изолировался, запитывался от марсианского трактора и, будучи обустроенным, становился единственным местом, где в ночные часы, люди могли бы отдохнуть от скафандров.