Генералиссимус с бантиками. Приключенческая сказка

© Виталий Матвеевич Конеев, 2019

ISBN 978-5-4496-7288-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Детективная, приключенческая СКАЗКА о правильной, хорошей девочке Кате, которая в свои шесть лет попала в мир планеты Мальдуг (который нарисовала её бабушка), где она стала генералиссимусом, спасла город и своих подруг от смерти

ГЛАВА ПЕРВАЯ

За высоким забором в глубине двора стоял большой деревянный дом.

Мама открыла калитку и пропустила вперёд Катю. Девочка остановилась, подняла вверх руки, поправила на голове пышные бантики и внимательно осмотрела дом. Он ей показался странным. Катя вгляделась в него и поняла, что дом спал. Но вот хлопнула калитка, и он встрепенулся. Его окна – глаза – широко открылись и начали рассматривать девочку. Из-за угла дома вышли два человека – маленький толстый мужчина и высокая худая женщина. Мама быстро сказала Кате и папе:

– Этот дом Катиной бабушка. Я в нём не была с детских лет. Когда я сегодня взяла у бабушки ключ от дома, она сказала, что Катюше он очень понравится. Его охраняют два добрых человека. Они вчера пришли к бабушке и попросили её позволить им присматривать за домом. Они соседи.

Катя взглянула на толстяка и сдержала своё желание указать на него пальчиком, потому что вспомнила слова мамы, что так делать нельзя, но зато громко воскликнула:

– Мама, он Людоедий номер Второй.

Мама тотчас покраснела и торопливо закрыла своей ладонью губы Кати.

– Что ты придумала?

– Я не придумала, – уверенно ответила девочка. – А эту тётю зовут очень сложно, но я запомнила, – с удовольствием добавила Катя. – Она недобрая фея, Владычица Кристального замка. Они ждут планету и хотят, чтобы там было всё нехорошо.

Мама ещё сильней покраснела. У неё слёзы скатились по ресницам на лицо, и Катя догадалась, что ей нужно замолчать, потому что маме стало стыдно перед теми, кто их встретил.

– Вы извините нас, – в полном смущении сказала мама. – Девочка начиталась страшных сказок.

– О, какой пустяк, – ответил мужчина, быстро подходя к ним. – Мне понравились шутки Кати.

Он остановился перед девочкой и поклонился ей. От этого движения его толстые щёки затряслись, а огромный нос побагровел и, как заметила Катя, растянулся, а острый кончик прикоснулся к подбородку. Катя внимательно смотрела на толстяка снизу вверх и поэтому увидела его полу – прикрытые красными веками маленькие глаза. Они блеснули, как мутные кусочки льда, когда мужчина взглянул на девочку.

– Меня зовут Любомир. Я понравлюсь тебе, Катя, потому что я люблю детей.

– Я тоже люблю детей, – скрипучим голосом проговорила высокая худая женщина. – А зовут меня Феклушею.

Она улыбнулась девочке, широко растянув тонкие землистого цвета губы. А так как её немолодое лицо было густо покрыто белой пудрой, то она посыпалась вниз со щёк, едва Феклуша начала раздвигать их в стороны, изображая приятную улыбку.

И тут папа, чтобы обратить в шутку то, что сказала Катя о Любомире и Феклуше, спросил, смеясь, девочку:

– Ну, если есть Людоедий Второй, то ты, конечно, видела и Людоедия Первого?

– Да, видела.

– И что же он сказал тебе?

– Он сделал вот такое лицо, – Катя свела свои большие синие глаза к переносице и округлила их. – А потом он крикнул: «Я вернусь!»

У Любомира и Феклуши открылись рты. Папа озадаченно покашлял в кулак, а неопытная мама вновь покраснела, вынула из кармана ключ и, огорчённая словами дочки, пошла к дому. За ней пошли Катя и папа. Любомир и Феклуша некоторое время стояли на одном месте. У толстяка дрожали щёки. Он растерянно смотрел на девочку, громко сглотнул слюну и сиплым шёпотом сказал:

– Неужели всё погибло?

– Нет. Она знает дорогу к сокровищу.

– Но ведь Катя расскажет папе и маме.

– Они не станут её слушать, потому что они взрослые люди, и уверены, что Катя врёт.

– Ага, – радостно прошептал Любомир. – Значит, в этом мире девочкам родители не верят?

Феклуша сжала перед собой длинные костлявые пальцы и рассмеялась, словно калитка заскрипела

– Не верят честным девочкам, а лживым – верят. Но тихо. До ночи ещё далеко.

Входная дверь была обыкновенной, сбоку на уровне маминого пояса была замочная скважина и рядом с нею находилась скоба для руки взрослого человека. А с другого бока двери, но на уровне пояса Кати была вторая скоба.

Мама всё ещё была расстроена от поведения Кати и, может быть, по этой причине не заметила, что вокруг замочной скважины были царапины, а краска на скобе стёрлась от многократного прикосновения к ней рук. А Катя всё заметила, но не сказала маме, чтобы не огорчать её.

– Странно, – удивлённо проговорила мама. – Ключ не входит в замок. Наверное, бабушка не тот ключ дала.

– Он от другой двери, – сказала Катя.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю. А эта дверь открывается вот так.

Катя положила пальчики своей правой руки на детскую скобу и потянула её на себя. Дверь открылась. Мама в полном изумлении охнула. А внизу перед крыльцом охнули Любомир и Феклуша и прозвучал быстрый шёпот:

– Так вот как она открывается.

– А ты, глупец, хотел открыть её топором.

– Да и ты не очень-то умная. Посылала на неё свои чары, заклинания, гадала на картах. И даже – ха-ха! – Толстяк под суровым взглядом феи закатил глаза в небо. – Лягала её ногой!

– Молчи, иначе я проверю действие своих заклятий на тебе, – прокаркала злым голосом фея и бросилась по ступеням наверх крыльца.

Мама в это время рассматривала ключ. Он был длинный из жёлтого металла. Блестел на солнце. Таким ключом можно было открыть большой висячий замок, а в доме был только один замок – на входной двери. Мама подумала немного, сняла с себя золотую цепочку, просунула её конец в ушко ключа и надела на шею дочери.

– Вот тебе, Катя, подарок, только, пожалуйста, не называй этого милого сторожа людоедом. Это не хорошо.

– Он король. И его все так зовут.

Мама опять покраснела, потому что на крыльцо быстро поднялись Феклуша и Любомир.

– Катя, охранники не бывают королями, – тихо сказала мама, умоляюще глядя в лицо дочери, и так как девочка что-то хотела ответить, юная мама быстро добавила: – Иди вперёд.

Катя вошла в дом, крепок сжимая пальцами висевший у неё на груди большой ключ. На стенах были нарисованы необычного цвета деревья – жёлтого и синего. Между ними бродили животные, каких невозможно было увидеть в зоопарках, щипали траву. А дальше за деревьями в серой дымке виднелись старинные города, окружённые высокими каменными стенами, возвышались на скалах мрачные загадочные замки. Внизу в большой долине стояли разноцветные шатры с рыцарскими щитами и флагами. А сами рыцари на боевых конях в своих железных доспехах готовились к рыцарскому турниру. За оградой толпился народ. На трибунах сидели красивые дамы. А отдельно от всех стоял высокий трон для королевы турнира. Он был пустой. За высокими деревьями с густой листвой тянулись к городам извилистые дороги. По ним шли путники, ехали кареты, мчались всадники. Мир был пёстрый и весёлый на всех четырёх стенах большой комнаты.

Катя осмотрела всё вокруг и взглянула вверх на потолок. Там в глубине синего неба, где был чёрный, как ночь, космос с блестящими точками звёзд находилась круглая планета.

– Катя, – спросила мама, – ты знаешь, как она называется?

– Да, знаю.

В это время хлопнули дверцы антресолей, вероятно, распахнутые движением воздуха. И сверху вниз свалилось что-то большое, мохнатое и пыльное. Оно распласталось на полу. Мама начала чихать. Катя выхватила из кармана бабушкин платочек и быстро сказала:

– Мама, сюда.

Мама наклонилась, и девочка прижила платочек к её лицу, и та тотчас перестала чихать. Они прошли вперёд по мохнатому коврику. Услышали за спиной крик Любомира. Оглянулись. Толстяк спешил за ними, но его нога запуталась в мохнатом коврике, и он волочился за Любомиром. Феклуша подскочила к толстяку и сильно рванула его в сторону. Прозвучал громкий треск разрываемой материи, и Любомир выдернул свою ногу из ковра. И бросился вон из комнаты на крыльцо. За толстяком вышла Феклуша. Мама вернулась к ковру и, смеясь, сказала:

– Я забыла, где он находился. Это твой защитник, Катюша.

– Мама, это ковёр.

– Нет, не ковёр. Это Бульбик.

Мама крепко взяла руками посередине ковёр и подняла его вверх. И Катя увидела, что ковёр вовсе не ковёр, а большая собака с лапами, хвостом, с зубастой мордой и умными глазами. На голове Бульбика было одно ухо.

– Мама, почему у него одно ухо?

– Он всегда был такой. Я из него выбью пыль, причешу, приглажу, и ты будешь с ним играть.

Тяжело дыша, Любомир выскочил на крыльцо, поднял штанину брюк и глянул на ногу, на рану. Из неё торчали куски ваты.

– Они всё заметили, – испуганно сказал Любомир.

– Никто не заметил, – прокаркала фея, протягивая толстяку иголку с ниткой. – Зашей дыру.

– Нам лучше спрятаться в кустах, а то вдруг придут сторож и сторожиха.

– Не придут. Я их усыпила.

– Проклятая собака. Чуть ногу не оторвала.

В следующей комнате у стены стояло высокое старинное зеркало. Но когда мама и Катя подошли к нему, то увидели, что оно ничего не отражало. Оно было тёмным. А где-то рядом с ними раздавался тихий звук: «Хр-р-р… Буль -буль – буль…»

– Зеркало спит, – уверенно сказала Катя.

– Разве зеркало может спать? – спросила дочку умная мама.

– Да, – Катя прислушалась, потому что звук внезапно пропал, но вот он вновь стал раздаваться, более громче, чем раньше, и Катя догадалась: в чём дело, воскликнула: – Зеркало перевернулось на другой бочок!

– Катюша, так не бывает.

– Но ведь ты сама говорила, что ночью на одном бочке долго спать не можешь. А зеркало тоже не может.

Удивлённая мама потрогала пальцами гладкое стекло зеркала, потом взглянула на его обратную сторону, попыталась вспомнить, каким оно было много лет назад в те дни, когда она шестилетней девочкой появилась в этом доме. Но не смогла вспомнить.

– Катюша, если зеркало спит, то почему оно спит днём, а не ночью?

– Оно спит ночью. Там ночь, – ответила девочка и указала рукой на тёмное стекло.

Несмотря на то, что Катя всё объяснила просто, мама не смогла её понять и несколько раз обошла зеркало, прислушалась к тихому храпу. Храп раздавался в зеркале.

На стенах второй комнаты был большой город, словно комната находилась в центре, на площади полной людей. Мама обратила внимание на двух высоких парней. Один был широкоплечий с толстыми руками, с красным толстым лицом, а второй – худой и выше первого парня на целую голову. Первый парень, хитро улыбаясь, глядел искоса на закрытую металлическую дверь и вынимал из-за пазухи связку ключей. Его худой товарищ прижимал к своим тонким губам длинный палец, словно хотел сказать первому парню, чтобы тот не торопился и вёл себя осторожней. С противоположной стороны за городской стеной над городом возвышался, как будто нависал над ним, серый замок. На балконе его центральной башни стоял человек и рассматривал городскую площадь в подзорную трубу.

– Катя, ты знаешь этих двух парней? – спросила мама, желая послушать наивный, как она считала, ответ дочери, уверенная, что Катя не могла знать кого-либо из нарисованных на стенах людей.

– Я знаю их имена. Толстый – Дубина. А длинный – Жердина.

– А кто хозяин этого замка?

– Аскель, но он не хозяин. Он Тайный хранитель печати королевства эцков. А эти люди – эцки.

Мама посмотрела наверх, на потолок. Там было нарисовано ночное звёздное небо с огромной планетой. А внизу в городе был день. «Странно, – подумала мама, осматривая всё вокруг себя. – Почему Катя знает нарисованных людей? Надо позвонить маме и спросить её о доме».

– Катюша, побудь здесь, а мы сейчас пыль выбьем из Бульбика.

Мама и папа вышли на крыльцо, оглядели двор, ища сторожей, но их нигде не было. Папа начал выбивать пыль из Бульбика, а мама быстрым шагом направилась к выходу, к калитке, за которой стояла их машина. В её кабине на кресле лежал мобильный телефон. Хоть мама торопилась, когда шла по широкой дорожке, покрытой мягкой короткой травой, но она ни о чём не догадывалась и, конечно, не заметила, что сбоку двора в малиннике шевельнулись кусты и из-за них выглянули Любомир и Феклуша.

– Она сейчас всё узнает, – тихо прошептал Любомир.

– Да, узнает, – спокойно ответила Феклуща и рассмеялась скрипучим смехом.

Она взяла длинными костистыми пальцами часы, что висели у неё на шнурке на морщинистой шее, поднесла их к своим глазам, всмотрелась в стрелки и цифры. До наступления ночи было много времени. Фея отвернула своё лицо от Любомира, который пододвинулся к ней, чтобы услышать то, что хотела сказать Феклуша. Она тихо произнесла особым голосом магическое заклятие:

– Керрах… феррах…

Стрелки часов быстро побежали вокруг циферблата, с каждой секундой увеличивая скорость.

Мама открыла калитку, вышла на сумрачную улицу и удивилась тому, что не заметила: как быстро наступил вечер. Она села на кресло в машине, взяла в руки трубку и набрала номер телефона.

– Мама, – обратилась она к своей маме. – Что у тебя на стенах нарисовано?

– Детские картины. А почему ты не приехала на дачу?

– Что ты говоришь, мама? Мы давно здесь.

– Где здесь? Я вас жду несколько часов. И уже сердиться начала, – ответила Катина бабушка.

В эту секунду мама вспомнила всё то, что говорила Катя и, вскрикнув, выскочила из машины. Увидела, что вокруг неё ночь, а вверху стремительно скользила вниз огромная планета. Маме казалось, что она сейчас раздавит, уничтожит всё живое. Мама, ничего не видя перед собой, бросилась во двор к дому. Услышала в полной темноте долгий звук, похожий на эхо: «Ш… шух». И едва он затих, как тотчас темнота исчезла. Во дворе был вечер. Солнце висело над горизонтом. На крыльце дома стояла Катина бабушка и сердито смотрела на свою дочку.

– Почему ты приехала без Кати? Неужели вы её потеряли?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Катя попрыгала на одной ноге, потом – на другой. Остановилась, широко расставив ноги, и прислушалась. Тот лёгкий шум, который она принимала за шум листвы за окнами, усилился и стал похож на отдалённый звук шагов людей, а потом Катя услышала голоса:

– Эй, стража!

– Мы на месте!

Катя посмотрела на стены комнаты, но звук шагов и голоса людей раздавались не на площади города. На ней горожане были неподвижными, нарисованными. Тем не менее, Катя внимательно взглянула на Дубину. У него был открыт рот с кривыми жёлтыми зубами. Но даже если бы Дубина ожил, то вряд ли сказал бы Жердине: «Эй, стража!» Да и стражников не было на площади. Вновь прозвучал голос:

– Стража, что видите?

– Всё спокойно. Люди спят.

И тут Катя услышала ещё один звук: лёгкое постукивание каблучков, быстро и осторожно идущего человека. Катя обошла комнату, осмотрела свою кровать, открыла большой шкаф. В нём находились куклы. Девочки с большими глазами сгрудились в уголке, словно боялись мальчика куклу. Катя вынула его из шкафа.

– Ты пугаешь девочек. Я подарю тебя мальчикам. Пускай они с тобой играют.

Она положила куклу на свою кровать и вновь стала осматривать комнату, по-прежнему слыша лёгкие, быстрые шаги. Катя остановилась перед зеркалом. Оно похрапывало, посвистывало и порой громко вздыхало. Оно было старым. Звук шагов раздавался в глубине зеркала. Кто-то подходил к нему.

– Здравствуй, Катя, – прозвучал вежливый голос.

– Здравствуй, – ответила Катя и посмотрела за зеркало, но там никого не было, а тёмное стекло, когда Катя потрогала его пальцами, было холодным и твёрдым.

– Кто ты? – спросила Катя.

– Я не могу сказать, потому что нас могут услышать. Но ты меня сегодня видела во сне. Это я убегала от кукол. А ты, Катя, волновалась и не знала, что рядом с тобой сидела твоя мама.

Катя радостно всплеснула руками.

– Я догадалась, кто ты!

– Тихо, – шёпотом сказала девочка. – Нас могут услышать фея Зловринда и Людоедий.

– Что они делают на даче?

– Они пришли за тобой. Но могут схватить тебя только в полночь, когда Мальдуг пройдёт через вашу планету.

– Что им нужно от меня?

– Я пока не знаю. Но мне самой грозит опасность.

– Значит, ты не спаслась от кукол?

– Нет. Ведь ты проснулась, а я осталась одна, – с грустью в голосе сказала девочка.

– Как мне помочь тебе?

– Ты должна попасть на Мальдуг.

– А мама? Она будет плакать.

– Катя, время кончается. Наступает полночь. Фея Зловринда сейчас обретёт большую силу и появится в твоей комнате.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вбежал Бульбик. Тяжело дыша, на большой скорости он промчался мимо Кати. Вернулся к девочке и выпалил:

– Твой папа чуть не убил меня палкой. Я едва вырвался. Он любит бить собак.

– Нет, ты ошибся, – ответила Катя. – Мой папа любит выбивать пыль из ковров.

И только теперь она заметила, что все картины на стенах комнаты ожили. Люди задвигались, заговорили. А Тайный Хранитель королевской печати Аскель убрал от своего лица подзорную трубу, повернулся спиной к городу и приказал:

– Карету к крыльцу!

Дубина услышал его слова и, ещё шире открыв рот, рассмеялся и сказал:

– Я думал, что он умный, а он глупый.

– Закрой рот и открой дверь, – шепнул ему Жердина.

Они быстро подошли к стальной двери. Дубина сунул ключ в замок и, поглядывая по сторонам, несколько раз провернул в нём ключ. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Дубина, а за ним Жердина – скользнули в коридор. Они так торопились, что забыли закрыть за собой дверь.

Катя знала, что по другую сторону спящего зеркала стояла девочка, похожая на Катю, но на ней было красивое платье, а на голове – маленькая корона принцессы. В Катином сне девочку все называли «принцесса Кэт».

Катя знала, что друзей надо выручать, если они попали в беду. Но королевство амоков, в котором находилась принцесса Кэт, было очень далеко от королевства эцков. Там сейчас была ночь.

– Катя, – вновь заговорила маленькая принцесса, – если бы я была нарисована на стене твоей комнаты, то я бы прыгнула в неё, потому что уже наступила полночь…

Словно сильный ветер распахнул двери дома, и Катя, оглянувшись, увидела, как в первую комнату влетела наподобие большой страшной птицы фея Зловринда. Она повернула голову лицом в направлении второй комнаты, где стояла Катя, открыла рот с длинными железными зубами, разразилась громким, скрипучим смехом, как будто десятки ворот заскрипели на своих петлях.

– Катя, спасайся, – прошептала принцесса Кэт.

За феей вбежал в дом не менее страшный Людоедий. Его плечи, набитые ватой, раздулись. Он помчался прыжками за Зловриндой. Она летела по воздуху, протянув вперёд длинные руки с растопыренными пальцами.

Катя, а за ней Бульбик, метнулись на площадь города. И так как перед ними была не закрытая дверь, за которой только что скрылись Дубина и Жердина, Катя распахнула её, пропустила в коридор Бульбика и, вбежав следом за ним, захлопнула дверь.

Фея с торжествующим хохотом влетела в комнату, и руки Зловринды стали удлиняться, протянулись в сторону кровати, где лежал вниз лицом мальчик – кукла, обхватили его пальцами.

– Зловринда! – Крикнул Людоедий. – Ты ошиблась. Это мальчик!

– Ха – ха, – скрипнула фея. – Все маленькие девочки, когда прячутся, то переодеваются мальчиками.

В это время начал раздаваться звук: «Ш – ш – шух…» и фея, прижав к груди свою добычу, метнулась на площадь города, а за ней, вцепившись в край её длинного платья, полетел Людоедий. И едва шипящий звук затих, как тотчас люди замерли на стенах, превратившись в нарисованные фигуры. В комнате наступила тишина. Но, спустя некоторое время, в дом вбежали мама, папа и бабушка. Бежавшая впереди мама, с округлёнными от испуга глазами, сейчас только своим ростом отличалась от Кати. Она была копией девочки. Мама сразу заметила нечто необычное на стене комнаты, бросилась к ней и протянула вперёд руку, словно хотела что-то взять с картины. Небольшая плитка шоколада лежала на каменной брусчатке площади. Несколько часов назад мама собственной рукой положила в карман Катиного платьица две шоколадки «Мишка на севере». И вот одна из них была нарисована на стене.

На площади произошли большие изменения. Появились новые люди, кареты, всадники. На высоком деревянном помосте стоял человек и держал в руках развёрнутый длинный лист, похожий на бумагу, внизу которого висела на длинном шнуре печать. На листе были видны несколько слов… «Быть по сему. Король эцков Мудрый». Посланник короля читал его приказ горожанам.

На потолке комнаты планета Мальдуг, окутанная белой дымкой, что тянулась за круглым шаром наподобие шлейфа, уносилась прочь, к звёздам. Шоколадная плитка «Мишка на севере» лежала рядом с металлической дверью. Над нею было написано крупными буквами «Королевские сны. Тот, кто посмеет войти в них, будет казнён».

В центре площади стояла чёрная карета, запряжённая шестёркой коней. Её окна закрывали плотные занавески. Кто-то толстый и неуклюжий поскользнулся на подножке кареты и повис, пытаясь забраться внутрь её. Левая штанина брюк задралась на ноге, и стала заметна на ней плохо зашитая дыра. Из неё торчала вата. Это был, конечно, Людоедий.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тяжело дыша и похрюкивая, Людоедий с трудом поднялся по лесенке в карету, где уже сидела фея и рассматривала куклу.

– Я же говорил, что это мальчик. Выкинь его на площадь.

– Он нам поможет найти Катю.

Фея посадила куклу напротив себя, тихо пробормотала заклинание, и мальчик тотчас открыл глаза.

– Говори, что ты видел, гадкий мальчишка?

Мальчик криво усмехнулся, скрестил на своей груди руки и злым голосом ответил:

– Ты такая же кукла, как и я.

– Нет, не такая, – грозно сказала фея и стукнула кулаком по голове мальчика, а потом она показала ему коробок спичек и дунула в сторону дверцы кареты – та распахнулась. – Сейчас я зажгу спичку, и ты, гадкий, сгоришь в одно мгновенье.

– Я скажу!

– Где Катя?

– Она убежала в королевские сны.

– О! – удивлённо воскликнула фея и вновь стукнула по голове мальчика. – Кто ей помог открыть дверь?

– Дубина и Жердина.

– А почему она побежала туда? Говори правду, – с угрозой в голосе приказала Зловринда, потряхивая перед лицом куклы коробок спичек. – И помни, гадкий, что такими куклами, как ты, я растапливала камин в своём замке.

– Катю позвала принцесса Кэт на помощь.

– Это ложь! – крикнула фея и выдернула из коробка спичку.

– Они говорили через старое зеркало.

– Вот как, – удивлённо сказала Зловринда и повернулась лицом к Людоедию.

С её набелённых щёк посыпалась вниз пудра, так как голова феи трястись от гнева и ярости, но Зловринда сдержала свои чувства и, глубоко вздохнув, сладким голосом спросила толстяка:

– Почему ты плохо осмотрел замок принцессы.

– По-моему, там нет зеркал.

– Ах, по-твоему. – Фея поджала тонкие землистого цвета губы и вновь сладким голосом заговорила: – Конечно, мою ошибку можно простить, потому что я молодая девушка. Мне вчера исполнилось двадцать один год. Но ты-то, старый пень, о чём думал?!

Людоедий помолчал, вспомнив слова своей мамочки, которая однажды сказала ему, что он младше своей сестры Зловринды на двадцать лет. Но Людоедий умел считать только до десяти, потому что королям знать счёт не обязательно. Для такого дела всегда найдутся другие люди.

И вот сейчас Людоедий попытался вычислить или подсчитать: сколько ему лет, если Зловринде двадцать один год? А она старше Людоедия на двадцать лет, а в то же время назвала его «старым пнём», то есть человеком преклонного возраста.

Людоедий помотал головой. Нет. Он не знал, что сделать с этими крупными цифрами, чтобы понять: сколько ему лет?

Между тем, фея успокоилась и мягким голосом заговорила с куклой, изобразив на своём лице добрую материнскую улыбку:

– Ты предал свою хозяйку Катю. Я люблю предателей и гадких, паршивых мальчиков. Я даю тебе имя: Урий. Хочешь ли ты стать человеком?

– Да.

– А что ты будешь делать, когда станешь настоящим гадким мальчиком?

– Я буду делать зло хорошим девочкам.

Фея радостно улыбнулась. Её щёки широко раздвинулись, и с них вновь посыпалась вниз белая пудра. Зловринда одобрительно похлопала костлявыми ладонями.

– О, какое похвальное желание.

Фея сняла с пояса связку ключей, поискала нужный ключ, протянула его кукле.

– Возьми мой милый, гадкий Урий. Этим ключом ты откроешь дверь «Королевских снов». Иди за Катей и выдай её Магистру. А за эту услуга я сделаю тебя настоящим мальчиком.

Урий вышел из кареты. Фея длинным пальцем приподняла занавеску на окне и проследила за тем, как Урий скрылся за дверью. Зловринда, дрожа острыми плечами, рассмеялась.