Дневник завязаный шарфом

Прогулка

Яркое солнце отражалось от луж. Небо было чистейше голубым, да таким, что в нем хотелось плавать, а на белых облаках лежать. Девушка по имени Эмили в своем бесподобном виде шла. Темные распушенные волосы до плеч. Серые джинсы, черные, слегка высокие ботинки и черное высокое пальто. Самой милой чертой внешности была пара желтых глаз, легкая и такая нежная улыбка. Помимо этого, всегда на Эмили был красный шарф, который окутывал шею и свисал одним концом под пальто. Идя по улице, Эмили искала в кармане плеер. Нащупав и одев наушники, подсоединенные к плееру, Эмили гуляла, глаза подняты вверх, увидела щебечущих птиц. Пока стая, зависшая, сидела и пела. Эмили тоже начала свою трель. Наедине с гармонией Эмили было приятно и хорошо, но она пошла дальше. Путь шел через мост. Идя по мосту, шум реки и музыка слились, что Эмили подошла к краю и стала любоваться. Вид чудесный: солнце играло на воде, чайка летела в небе, а утка плавала в голубизне. Дальше моста шла мостовая, состоящая из кусков мрамора и кирпича. После мостовой и моста показалась трава и тропка. Эмили шла и шла, но вот и станция. Просидев где-то 20 минут, он прибыл – красивый, красный и серебристый поезд. Войдя в поезд и найдя свободное место, Эмили с улыбкой ехала. За окном текли виды, а к Эмили подошли парни. Она, лишь чуть смущенная, отвернулась, не слушая их. Доехав, Эмили шла по мостовой, потом по лестнице, и вот квартира. Войдя, Эмили сняла обувь и пальто, оставшись с шарфом на шее, она прошла в комнату, где, взяв дневник, написав обо всем за день, закончила ярлыком.День 0

Загодочный обрывок.

Луна уходит придет солнце яркие лучи отражались от крыш, от луж. В глаза светит так уж. Лучи били в окно оставляя тень на полу вроде штрихкода. Одна из теней упала на стол. Телефон завибрировал. Ели приоткрыв один глаз она выключила будильник. Сказав-еще 5 минуточек. Эмили залезла под мягкое и нагретое теплом своего тело одеяло. Сомкнув глаза эмили видела птичек и себя гуляющих по лесу . С деревьев падала желто-яркая листва. Птичек в темно-желтом окраске сидеших на деревьях. Эмили шла и шла, и увидела выход. Там оказалась мощная, но прозрачная река. Рыбы прыгали по теченью, золотые карпы прыгали вперед. Эмили села и стала наблюдать за всем, но увидела кусты малины на другом берегу. стала думать как перейти реку. Оглядевшись у берега где она стоит, увидела лежит бревно. Бревно было как перо, она перекинула его через реку получился мост. Встав на него эмили еле держала равновесия и подходя к ягодному берегу, вдруг звук и эмили падает. -пип, пип, пип. -ну неет только не вставать. Эмили сказала недовольно убирала одеяло. Вставать было тяжко , ну очень тяжко. Поднялась она акуратно, она хотела спать только. Подойдя к писменому столу она включила старый наотбук. Экран зажегся , а она посмотрела на дату. В отражение показался еë утренний вид. Она в ночной пижаме и мешками. Она села и смотрела на все. Кровать в углу серые стены, в конце комнаты шкаф купе и книжный шкаф с еë любимымм авторами и стопки документов, и армии подареных фигурок. По вселенным книг, фильмов , аниме. Рядом со шкафом стоял вентилятор , который не подходил к температуре и до которого руку не дотенулись, убрать. Эмили прошла на кухню темный ламиннат сменил светлый а стены такие-же. Из двух окон по бокам бил свет, а между окнами стоял стол из дерева и пластиковые стулья. Подойдя к гарнитуре выполнненой в черных и бежевых цветах. Стол горнитуры выполнен из исскуственного камня. Эмили достала из шкафчика , пачку кофейных зерен. Засыпав их в ручную кофемолку. Она стала молоть их в порошок. Взяв кофеварку засыпав измельченые зерно она налила воды и воткнула провод в резетку. Кофеварка защумела, а она пошла обратно в комнату. Она стала заправлять кровать,направлять одеяло и накинув сверху плед.подойдя к шкафу и взяв вещи она пошла в ванну. В ванной она почистила зубы и переоделась. Придя уже в домашней одежде , кофе было готово и посмотрев на стену. Где была картина и рассветом и маковым полем, купленая на распродаже, так же как и белые часы с серебристыми стрелками которые не шли. -блин батерейки надо менять, но сначала завтрак.подойдя к холодильнику там был сыр, яица, хлеб и масло. -надо сходить за продуктами, потом. Подойдя к плитке и достав сковородку она зажгла огонь. Первым пошло сливочное масло. Кинув куски хлеба, она стала обжаривать с каждой староны до хрустяшей корочки. Отлажив хлеб на тарелку. Втором пошли два яица, она добавила соль и перец. Яица приготовились , не выключая сковородку она положила хлеб ,сверхну яицо и сыр закрыла хлебом.выложив с сковородки тосты она уселась за стол , налив себе кофе. Отодвинув немного стул, она смотрела в окно. Окна выходили на жилую улицу окрайны. напротив еë дома был такой же многоэтажный дом с супермаркетом внизу. Эммли нравилась тут со стороны окон город, с другрй стороны поле и мостовая до поезда. Поев и выпив кофе.она убрала посуду в раковину она открыла ящик, но батарейк не было. Вымав посуду и сковородку.она пошла в комнату где взяв из шкафа полотенце. Пошла в душ выйдя из встроеной ванны она расчесывала волосы и тут звук. Выйдя и поняв звуки из комнаты она направилась туда. Придя звуком было уведомление на наотбуке . Посмотреть она не успела . Звонок. -алло? -эмили ты где? -всмысле? -работа эмили, работа! -ой. -я шас приеду эндрю. -бегом я сказал, что у тебя поезд сломался. -спасибо я бегом. Звонок сбросился. Она стала одеватьца и уже через 5 минут стояла на пороге с сумкой иОдевая шарф и пальто . -плейр блин . Вбежав в комнату взяв она вышла из квартиры закрыв дверь.Эмили выбежала из квартиры и пошла спускаться. Звук ботинок раздавался в тишине буднего дня, когда она шагала по бетону, переключаясь на звук металлической лестницы. Пролетая первый пролет, в лицо ударил ветер, причем сильно, и поднял волосы. Второй ветер был уже тише и вот утих. Она шла по асфальту, переходя на выложенную мелкими камнями тропинку. Иногда эти камни впитывали в себя злость, радость и скуку. Кто-то, идя, пинает камни, кто-то радостно по ним шуршит, а иногда, из-за скуки, рисует носком ботинка, отодвигая камни. Эмили была иногда третьим и первым типом людей. Вот и сейчас она бежала, раскидывая камни, освобождая себе дорогу. Тропинка кончилась, и пошла уже знакомая мостовая, которая оставляла следы на обуви — красные, трудно смываемые следы кирпича. После мостовой шла уже станция. Эмили уверенно стала ждать. Прошло десять минут, и поезд не прибывал. Эти десять минут Эмили переживала и прощалась. Наконец поезд приехал и отогнал мысли: «Действительно ли сломался?» Сев и найдя единственное место, она села и стала смотреть в окно. Деревья стояли рядами и красовались перед проезжающими составами, они очень ярко выражены. Листва играла красками, словно палитра. Ярко-красные листья вперемешку с желтизной, где-то с целомудренной зеленью, не тронутой до поры до времени. Ландшафт заслуживает отдельной похвалы: разнообразие камней разных форм и видов, павших деревьев разных высот и пород, холмов, оврагов, ям. Где-то были муравейники, где-то улья диких пчел, а из городских построек ландшафта были станции. Эмили увлеченно смотрела, слушая музыкальную группу. Группа играет на разных инструментах, и она помнила все имена их владельцев: за барабанами — Альберт, за гитарой — Пол, скрипка была инструментом Ады, бас-гитара — на ней Робин, а вокале был Фрости. Эмили смешило имя вокалиста «Фрости», словно героя манги, умершего из-за грузовика. Поезд остановился, и Эмили прокляла настенные часы и свою невнимательность и стала выходить из вагона. Ботинок наступил на станцию, где сразу же почувствовался запах еды. Рядом со станцией располагалась лапшичная и кебабная, в которой часто сидели работяги предприятий и заводов. Они ходили в нее с вечера пятницы по вечер воскресенья. Виной всему была репутация места для работяг. Как они такую репутацию заработали, никто уже не помнит. А лапшичную облюбовали местные офисники и «белые лебеди» — так повсеместно называли работниц оперы и театра. Причина была простая: у них длинные шеи, как у лебедей, белые куртки у театра, а у оперы — белые сапоги.Эмили ходила туда и сюда после смены, уставшая и не имея времени на готовку. Сама же работа Эмили располагалась за двумя зданиями, после лапшичной. Рядом стоял офис, который согласовывал договоры, делал печати и был посредником. Эмили шла и писала заявление и свидетельство. Заявление об увольнении, а свидетельство о смерти. Шаги ускорились в направлении своей судьбы-злодейки, которую она приняла: «Спасибо, Эндрю, и прости, что подставился». Вот уже Эмили стоит у кофейни «Кофе Заката». Войдя туда, она увидела это в тысячный раз. Пол в плитке цвета шашек такси. Стены были зеленого цвета с панорамными окнами в темной раме, а потолок — натяжной с подвесными лампами. Интерьер был спокойный: деревянные столы, мягкие стулья, по углам — мягкие диваны с квадратными столами. По всем стенам ползли искусственные кусты, лозы, а на них — цветные розы. Зал и зону готовки разделял стол темного цвета с круглым лого — кофейного зерна, изображенного в виде солнца на закате. Помимо стола была витрина с едой. В основном — сэндвичи и салаты. Все привозили в виде полуфабрикатов, но офисники адаптировались под такую еду, а Эмили и сама забирала еду домой, когда ее не купили полностью и срок выходил. Сейчас в кофейне были только коллеги. Эмили повернулась в сторону стойки и подошла к коллегам.— Эмили, ты где была? Я тебя прикрыл, но она в ярости и просит объяснительную, — сказал Эндрю.— Спасибо, — ответила Эмили.

Сегодня на смене был Андрей Гасинов — внимательный, ответственный и вполне добрый парень. А внешне он высокий, с тёмными кудрями и гладко выбритой щетиной. Кожа белая, как у дворянина. Помимо работы, он собирает карточки с персонажами разных сериалов, аниме и фильмов. Эмили нравятся с ним в перерывах поболтать о фильмах.Второй была Кристина Гусева — девушка с волосами цвета латте, которые она собирает в хвост, и с белой кожей. Эмили с ней в хороших отношениях из-за её компанейства и чувства юмора, но нельзя было сказать, что они подруги, так же, как и Андрей. Эмили привыкла разделять работу и жизнь.Самым ненавистным человеком все трое считали Найру — директора. Внешне она высокая, с тёмной кожей, волосами до спины, а характер — ужас. Крикливая, самолюбивая и испытывает удовольствие от выговоров, штрафов и объяснительных.Эмили подошла и поприветствовалась.— Привет, проходи, переодевайся, — ответила Кристина.Эмили вошла в подсобку. Интерьер простой: пол из металла, где стоят коробки, а рядом промышленный холодильник для молочки. Но самое главное — это зона отдыха, где стоит диван, а на стене — красный ковёр. Рядом стоят стол и стулья. Напротив — кабинет босса, где она её ждёт. Войдя, она села, и началось отчитывание на десять минут. В конце она услышала:— Иди работай!И Эмили пошла выполнять поручения с выговором за спиной. Эмили вышла из кабинета и пошла к шкафчику, там была униформа и сменная обувь. Оглядевшись на наличие Эндрю, она стала переодеваться. Сменив футболку, она застегнула фирменный кофейный фартук. Выйдя, она ритмично, словно в танце, пошла к кассе, но перед ней стоял Андрей.— Нет уж, Эмили, самое сладкое место забираешь, — сказал он.Эмили это не обидело, а скорее позабавило, и она ограничилась недоумевающим взглядом.— Я на кассу! — сказал Эндрю с лицом, полным героизма.Она же стала менять зерно, а Кристина протирала столы. Она подошла к шкафчику и открыла. Аккуратно выложены упаковки зёрен тёмно-коричневого цвета. Взяв её, она подошла к кофемолке и открыла крышку. Открыв пачку, она вдохнула аромат, что одновременно радовал и напоминал о смене. Зёрна сыпались, как сыпется горсть песка из ладошек малыша. Она практически закончила, и тут же Эндрю говорит:— Эмили, нам надо лого сменить.— М? — Эмили не поняла, но его подхватила Кристина.— Да-да, вместо кофе нам твой красный шарф.— Эмили засмеялась и лишь кивнула, ответив:— Всем бы вам такой шарфик!Кристина засмеялась, а Эндрю задал вопрос:— Слушай, а почему ты нос...Его ударила Кристина.— Эндрю! — она шепнула ему на ухо, и он сказал:— Извини, Эми.Эмили не понимала. Положив пачку зерен, сказала:— Ты про что?В этот момент она махнула рукой, и зерна упали.— Блин!Подняв пачку, она убрала остатки и взяла метлу и совок, задавая вопрос:— А Фрэнки не приходил еще?— Нет, но я думаю, его и его коллег тут будет дюжина, — ответила Кристина, сдыхая.Эмили же подмела зерно, выдохнула и тут же:— Эмили, помой пол, а мы с Эндрю салаты поставим и питчеры вымоем, — сказала Кристина.— Почему я?— Кто опаздывает, тот и моет. Забыла? Но Эндрю это не касается.— Если я чуть ближе живу, то это еще ничего не значит, — ответил Эндрю.— Дурак! Чуть ближе — это когда не окраина, а ближе. Тут же, словно утверждая: "Мне до метро пять минут", живя в метро, — ответила, словно ругая, Кристина.В это время Эмили взяла швабру и ведро и стала мыть. Путь от стола к столу, вымывая грязь, она увидела на полу бумагу. Посмотрев, там было: «Джеку на вкусняшки».— Эндрю, Кристина, а что за Джек?Оба, услышав, нервно ответили:— Это у прошлой директрисы собака.Эмили косо посмотрела и услышала звук двери.— Дарова, роботяги! — В кофейню вошел Фрэнки, парень лет двадцати восьми, в круглых очках и постоянно в рубахе с джинсами. Характер у него заводной, он любил поболтать, посмеяться. Во весь перерыв, и когда оборот ключа уходит на старт, заводной солдатик-офисник идет обратно.— Привет, как жизнь?— Неплохо, а вы?— База. Туалета нет, директор орет, и иногда завалы.Эмили смотрела на разговор Эндрю и Фрэнки со стороны, пока не услышала:— О, как дела, шарфик?— Нормально, очечки.Оба засмеялись и стали прикалываться друг над другом. Эндрю стал говорить:— Что будешь?— Экспрессо и сэндвич с курицей.— Хорошо.Эмили домывала пол, Кристина клала на витрину еду, а Эндрю наливал экспрессо. Все работали не спеша, и тут вышла Найра.— Что, как улитки работаете!— Мы нор... — хотела сказать Кристина и услышала:— Ничего не нормально, я бы не говорила. Ладно, Эндрю, после смены закроешь, все выключишь. Я ушла.Её ноги пошагали, и она ушла, оставив запах духов.— А только день, — говорит Фрэнки.— Обыденность. А у тебя как?— Все требуют и требуют, а я и так себя отдаю. Бывают, побриться не могу, спешу.— Тоже самое, — ответил Эндрю.Эмили села на стул и посмотрела в экран. Кроме эсэмэсок, ничего. И она обратилась к Фрэнки:— Слушай, а когда у вас обед?— Ну, через 15 минут. А у меня 10 минут, кончается, так что я пойду.— Удачи вам.Фрэнки ушел. Они остались втроем. Кристина сказала:— Я музыку включу.— Ладно.Эмили кивнула и стала наблюдать, как коллега подключается к колонкам. Всю кофейню накрыл стиль металл. Эмили подняла взгляд на Эндрю. Тот — на неё, они — на Кристину.— Херня!— Нормальная песня.— О чем они хоть поют? Хоть одно слово было бы понятно.— Хорошо, что ты слушаешь?— Хип-хоп!— Ооо, а это те, что поют, как им больно?Эмили успокаивала их:— Тише, у каждого свой вкус.— Ладно, но что ты слушаешь?— Ты группу с Фрости и еще одну.— О, Фрости — слащавый парнишка.— Нет.Эндрю тоже сказал:— Это тот, что о любви поет голосом пятнадцатилетки?— Офигели! Лучше между собой спорьте.— Все окей, у каждого свой же вкус?— Так же, как и мнение, — добавил Эндрю.— Ладно, давайте за работу. Я джигеры помою и сиропы посмотрю.— Окей.Эмили в тишине пошла к шкафчику. Там были сиропы разных вкусов: мятный, ореховый и другие. Они все были в бутылках с датой. Она смотрела дату и брала блокнот, записывала срок годности. Если заканчивался, то вперед. И так же с молочкой. Чем больше срок годности, тем дальше, чем меньше — ближе база. Были джигеры на 25 мл и 50 мл. Их она понесла в мойку, где, вымыв, отложила для удобства. Закончив, она посмотрела на коллег. Эндрю что-то писал в книгу для отчетов, а Кристина сидела, слушая свою любимую музыку. Тут Эмили отложила телефон, а за ней — Кристина и Эндрю.— Они пришли, готовьтесь.За окнами показалась приближающаяся толпа офисовников. Тут Кристина спросила:— Мы точно готовы?— Да. Тогда начинаем. Офисники пришли, и начался завал. Офисники просили двух вещей: кофе и еду. Начались первые заказы.— Латте и салат с курицей.— Хорошо, — ответил Эндрю.— Поняла, — сказала Кристина, готовя кофе.Эмили молча брала еду и ложила. За спиной послышался звук капучинатора. В руках опытного бариста, по типу Кристины, кофе был идеальным. Она брала питчер и наливала молоко так ровно, что, поставив его на весы, можно определить норму. А если в её руки попадали холдер и кофемолка — это надо видеть. Когда кофемолка насыпала кофе в холдер, она на глаз понимала, сколько там, потом быстро ударяла горизонтальной частью ладони по краям, выравнивала горку и прессовала её с помощью темпера. Дальше, пролив воду, она ставила холдер и стала готовить молоко. Продув паром капучинатор, она взбивала молоко до полнейшей готовности, и тут начиналось шоу рук. Взяв кофе, налитый в стакан, она крутила, добавляя молоко, что заставило изменить цвет, потом в конце она делала латте-арт, и тут она была мастером. Лебеди, цветки, чашки — она делала словно с рождения, вливая молоко порционно. Дальше свой талант проявляла Эмили. У неё удавалось собирать всё моментально. За два года работы она выучила, как, что делать и где что находиться. Когда она должна была забрать кофе, она закрывала одной рукой, другой открывала пакет, ложила кофе и сэндвич, закрывая защитной наклейкой, и отдавала его.Эндрю был хорош и на кассе, но в основном он, как барабанщик на войне, поднимал дух. С кассой он управлялся неплохо: отбитие QR-кодов и штрихкодов, внесение сумм и счет наличности он выполнял моментально и ловко. Все они работали в поте лица, и тут — второй наплыв.— Можно кофе.— А можно сэндвич.Они справлялись на ура, каждый в такие моменты вкладывал всего себя. Не давая отдыха, Эндрю шпарил на кассе, обливаясь потом, не снимая улыбку. Кристина и кофемашина стали одним целым, а Эмили убивала ноги.Тут Кристина крикнула:— Стаканы кончились!— Как! — удивился Эндрю.— Ты сам говорил, что все в порядке!— А я откуда знал!Они кричали, а посетители ждали свой кофе и еду.— Что делать? — спросил Эндрю.— Что, что? Не знаю! — крикнула Кристина.Эмили видела в их глазах панику.— Успокойтесь!Никто не услышал, и тогда Эмили поняла: «Я все исправлю». Она продала последние сэндвичи и ударила по столу, сказав официантам:— Простите нас, мы понимаем, что вы голодны и хотите взбодриться. Нам нужно пять минут, только.Вдруг двое коллег сказали:— Пять минут.Эмили стала за штурвал, и теперь она — капитан, который не даст им утонуть.— Внимания! Эндрю, на склад за едой. Кристина, ты за стаканами. Я на кассу. Работаем автономно, не ждем никого.Тут они переглянулись и сказали:— Хорошо!Она начала решать проблему и толкать речь с извинениями. Эндрю и Кристина работали быстро, и Эмили не отставала. Они уложились в четыре минуты. Офисники заканчивались, и наступил мир и покой. Тут двое офисников, захлопав, сказали:— Молодцы, молодцы!— Вы чего?— Мы в офисах думали, у нас проблемы, а у вас тут ужас.— Спасибо.— За оперативность от всех — чаевые.В банку упала неплохая сумма. Эмили смотрела на коллег, они — на нее.— Они твои, — сказали Эндрю и Кристина.Эмили подумала и заявила:— Нет, лучше вы мне вдвоем в долгу будете, — сказала, улыбаясь, поправляя шарф.— Справедливо.— Угу, — сказали коллеги.Эмили на них посмотрела и придумала:— Первое: если я опоздаю, то вы моете пол.— Ладно, но один раз, — сказал Эндрю.— Второе: ну, вы это, мне сэндвичи купите, — сказала Эмили.Кристина тут же засмеялась:— Эндрю, очень жесткое условие!— Да, но придется выполнять.Она посмотрела и про себя сказала: «Придурки». Они сели отдыхать.— Кристина, можно раф? — спросил Эндрю.— Да.— И мне тогда.— Хорошо.Все, как обычно, стало. Все сидят, только кофемашинка шумела, а Эндрю чуть ли не спал, глаза были еле открыты. Кристина несла три кружки.— Спасибо, кстати. Включай свою музыку, я не против, если там металл, — сказала Эмили.— А что так?— Не знаю, может, я пойму замысел и смысл.— Окей, тогда и твою включим потом.Она подошла и включила колонки, и пошли песни. Звук барабанов и бас, потом послышались слова, но их еле можно было услышать. Тогда она сконцентрировалась на словах, а звук — на фоне. Она услышала слова:— Любовь моя давно мертва, но счастье для меня теперь свобода, — сказала Эмили.— И разнесу любовь свою в душу и сердца, — закончила Кристина.Обе пели и радовались, и тут Кристина говорит:— Теперь твоя очередь.Эмили включает. Ада начинает игру, Пол тоже, и тот Фрости поет.— Скрипка и гитара — мои лучшие друзья, — сказала Кристина.— Вау.— Они — танец света и огня.— Огромный зал или компания, гитара — инструмент повествования.— Скрипка — оперы, театры, профессиональные музыканты, — закончила Эмили.Тут же Эндрю сказал:— Мда, оба ужасны.— Заткнись! — сказали девочки.— А что... — хотел сказать, но звонок.— У кого? — спросил Эндрю.Кристина нашарила телефон, а Эмили нет.— Мой.Взяв телефон, она увидела «Юки».— Алло?— Привет, Эмили.— Привет.— Вечером занята?— Ну, не знаю.— Вечером у меня после работы.— Но...— Никаких «но», мы с Катей ждем.Трубка сбросилась.— Что такое шарф? — спросил Эндрю.— Друзья.— Эндрю, салат есть?— Вроде с курицей.— Тогда пробей.Взяв еду, она села есть. Салат состоит из листьев капусты, курицы, сухариков и помидоров. Вполне вкусно. Открыв и проткнув вилкой курицу, она положила в рот.Пообедав, она приготовила сэндвичи к продаже и сказала:— Я посплю?— Да, иди, всё равно сейчас людей нет, — сказала Кристина.— Эмили, ты и так проспала же.— Не занудствуй. Она миновала разговор и пошла к дивану, где открыла его, взяв плед и подушку. Она положила телефон и легла вздремнуть. Закрыв глаза, она упала вниз и летела. И вот снова на берегу, и тут мост. Она встала и пошла по бревну. Теперь она на берегу с малиной. Она села у куста, беря аккуратно пальцами ягодку и смотря на неё внимательно. Вдруг чей-то взгляд показался из-за куста. Рыжий хвост и чёрный нос — да это лиса. Она смотрела на Эмили, та на неё. Она оторвала ягодку и протянула лисе. Она, понюхав, съела, потом, обойдя, как собака, легла у ног, а Эмили взяла ягоду и поднесла к рту, привкушая сладость победы. Но вдруг она слышит:— Вставай!— Вставай!— Эмили, подъём! — Она открыла глаза и увидела Эндрю.— Что?— Подъём, скоро вечерний наплыв.— Ладно, — сказала Эмили, неохотно вставая.Выйдя, её ожидали покупатели, и она стала собирать заказы. Раз взяв еду, два убрала в пакет, три — наклеить наклейки и отдать.Так и следующие заказы, пока не осталось никого. Она кинула взгляд на улицу, было темно и, судя по листве, ветренно. Она отбивала музыку пальцами по столам: мизинец, средний, указательный, кулак — удар и снова. Ногой она шлёпала по полу и свистела. Она отдалилась от мира и была уже где-то далеко, где-то только она и её трель, но её вернули.— Эмили!Она смотрела в сторону изданного звука и увидела руку, указывающую на окно. За окном шли «белые лебеди».Тут она поняла: пора складывать еду. Войдя, они попросили, как обычно, кофе и салат. Их было около десяти, все они приходили уже в тысячный раз, кроме одной. Впервые её увидела Эмили: высокая, светлая кожа, волосы волнисто-чёрные. Плечи тонкие, грудь средняя, как и талия. Она сидела одна, пока не пришёл парень в чёрном костюме. Она отбросила вопросы и мысли и стала работать. Спустя час они все ушли, кроме их двоих. Женщина встала и открыла футляр, достав скрипку посмотреть.Эмили стало интересно, как вживую звучит скрипка, и когда женщина хотела закрыть, она крикнула:— Извините!Женщина посмотрела на неё зелёными глазами и спросила:— Да, что такое?Эмили было неловко, но она сказала:— Можете, если не сложно, сыграть?Женщина заулыбалась и достала скрипку. Парень спросил: «Ну что, станцуем?» Он протянул руку в знак приглашения, и она дала ответ, взяв её.Эндрю отодвинул столы, и начался вальс. Эмили смотрела в голубые глаза и чувствовала теплоту его ладоней. Он поднял её, закружил и опустил, не убирая глаз с неё, в конце усадил на стул. Скрипка доигрывала мелодию. Женщина убрала скрипку, положила чаевые и ушла. Парень попрощался:— До свидания.Все трое посмотрели на время и стали убираться: Эндрю — стол и зал, Кристина — рабочую зону, а Эмили — всю еду, убирала и мыла джигеры. Когда всё кончилось, они вышли на улицу, закрыв кафе.Свежий и в то же время холодный воздух ударил в лицо и взбодрил лучше кофе. Все трое стояли, любовались вечерним городом. Жилые высотки, тянувшиеся в небо, но не достигшие офисов; где-то в окнах горел свет, а где-то нет, словно на старой гирлянде. Сама же улица была полна людей, стремящихся дойти до дома и предаться постели, горячей еде или просто даже ванне. Первым оборвал тишину Эндрю:— Красиво, но мне надо уборку делать.— Мне тоже пора, — сказала Кристина.— Пока, — произнесла Эмили, смотря, как коллеги уходят.Вот теперь она одна, в гордом одиночестве, которое продлится пару часов из-за звонка. Она достала телефон и включила его, тут же пришло сообщение от Эсме: «Мы тебя ждем». Далее прикреплено фото стола с чайником напротив свободного места. Намёк понятен, и она сделала первый шаг. Идя, она слушала песню в стиле металл и смотрела в этот красивый океан звёзд. Небо было и вправду красивым, в нём было то, чего нам не хватает всем и каждому — разнообразия.Дорога, по которой она шла, была календарем: осень — опавшие листья, зимой — тропинки снега и следы обуви. Весной — лужи, а летом — пробитый асфальт с травой. Идя в такое время, все было так приятно, спокойно, что хотелось окунуться в этот поток гармонии ночи и фонарей, стоявших вдоль всего пути. Эмили размеренно шагала и под песню пальцами щелчки издавала. Ну вот и дошагала. Улица с кебабной, где уже прибывали первые роботяги, и лапшичная, в которой была толпа людей, а за ней уже станция. Ветер поднялся сильный и шептал о дожде. Она встала на платформу и топтала ногой упавший лист. В ушах наушников была вторая группа из трех человек: вокалиста — майки с желтыми волосами, гитарист — кайман с черными волосами и сережкой, последней была бас-гитаристка Айва Мими с фиолетовыми волосами в два хвоста. Эмили долго ждала и стала раздраженно пинать банку, а ветер усилился и тучи сошлись, но показались два ярких луча. Поезд прибыл, и только она вошла, за окном полил дождь. «Успела», — подумала Эмили. Поезд вечером — ужасное место, люди уставшие и злые, никто места не уступит, хоть упади от усталости. Впрочем, ей повезло. Эндрю и Кристина добираются домой на другой станции, а там кошмар: куча роботяг, которые ругаются и кричат из-за стресса. Минуя две остановки, она села наконец, положила на колени сумку, а сама облакотила голову на стекло. В этот момент тело получило покой и расслабление. Минуя станции и звук рельс, она отдыхала, но поезд затормозил, и на следующей ей выходить. Она приоткрыла глаза и поняла: поезд опустел, впрочем, уже пора на выход. Нога ступила на станцию и пошагала по ночному городу. Квартира Юки была за станцией, до станции Эмили, и располагалась на третьем этаже кирпичной многоэтажки. Дойдя, она вошла на лестницу наверх, пока не уткнулась в дверь и не позвонив. Железная дверь распахнулась и показалась хозяйка квартиры. Юкими:— Привет.— Сдарова, Эмили, проходи.Она вошла в коридор с натяжными потолками и люстрой. Стены были покрашены в белый и с декоративными камнями, пол был из коричневого линолеума. Интерьер коридора был практичный: обувница, шкаф, вешалка, зеркало и небольшая полка под мелочь. Сняв пальто и обувь, она прошла проход на кухню и оказалась в зале — единственной комнате для жизни. Потолок из деревянных панелей, а по середине круглая белая лампа с разными режимами и цветом. Пол из ламината, а стены были в обоях серого цвета с разными плакатами.Интерьер интересный: у окон стоял телевизор на тумбе, а рядом полка с журналами и пара коробок. Напротив двери в коридор — диван-раскладушка, возле которого штатив под гитару, а чуть дальше, у стены, шкаф-купе со столом в углу. Напротив дивана был стол и подушки для пола, а за всем этим — шкаф с документами, духами и аптечкой в коробке из-под кроссовок.Войдя, она спросила:— А где Катя?— Я тут.Эмили отпрыгнула, взявшись за сердце, и еле сказала:— Черт! Что так пугать?— Ахахах, — засмеялась Юки, а Катя поставила чайник и извиняющимся взглядом посмотрела на Эмили.Подруги Эмили: это Юкими Таки, голубые волосы до спины с невидимками, тонкая шея, узкие плечи, детская грудь и небольшой живот, тонкие ноги. Одевалась она в кофты ярких цветов с открытыми плечами и узкие синие джинсы. Лицо её было кричащим: яркий макияж, серьги-гвоздики. Она играет на гитаре и работает в музыкальном магазине.Второй была Екатерина Шарконова. Волосы в хвост, до спины, шея широкая, как и плечи, а грудь средняя, так же, как и ноги. Стиль Кати — спокойный: футболки, джинсы, штаны и рубашки. Она была поклонницей сериалов, готовки, тишины, доброй атмосферы и уюта. Работала она в цветочном.Все сели, и Юки начала:— Как работа?— Нормально, а сама как?— Ооо, спасибо, что спросила. Недавно ходила на концерт, расслабилась.— Ну, это ладно. Эмили, как семья у тебя?— Неплохо. Отец и мать раз в неделю звонят, говорят, они супер, спрашивают, как я.— Чаю будешь? — вмешалась Катя, поднося чай к кружке, не снимая своей улыбки.